Помоги проекту - поделись книгой:
«Щас!» —говорит механик в ответ и тихо себе под нос произносит. – Только шнурки поглажу!
Еще через час уже сам старпом, едва выговаривая слова обмерзшими на морозе губами, возмущенно кричит в трубку внутренней громкоговорящей связи:
− Мех, какого хрена! Я что – один буду твою трубу убирать!?
Но потом, после небольшой паузы, уже умиротворенным голосом говорит:
− Василич, хватит выделываться. Дай мне хотя бы трех нормальных матросов, я сам уберу с ними твою долбанную трубу!
− Так бы и сказал, Геннадьевич, что люди нужны! – невозмутимым голосом отвечает ему из машинного отделения командир БЧ-5. – Сейчас выделим!
Через десять минут возле носовой и кормовой труб трудятся человек двадцать матросов, чуть ли не половина «боевой части пять». Не прошло и трех часов, как механическое «щас» обрело форму уставного «есть». Вот что значит могучий великий русский язык. Попробуй-ка, разберись в нескольких десятках разных значений одного слова или выражения. Тем более, у военных ведь почти всегда на уме далеко не то, что предполагает и даже возомнил себе их решительный начальник.
Чем больше служу, тем больше убеждаюсь, что жизнь на флоте не такая уж и смешная. Наоборот, по большей части даже грустная. А смешною ее делаем мы сами. Подчас сами того не замечая…
Из характеристики на офицера: «Капитан 3 ранга Афанасьев Юрий Иванович, родился 16 марта 1967 года в должности командира минно-торпедной боевой части. С 1990 года русский…». Заметили ошибки? Смешно, правда?! «Кто писал?» – спросите вы? Да какая разница! Матрос переписывал с прототипа… А вот вполне официальный доклад оперативной службы: «Сильный западный ветер дул с востока!..»
Вообще, флотская служба изобилует разного рода оговорками и описками. Докладывает штурман командиру: «Наблюдаю в перископ буй круглого цвета!» Это, конечно, оговорка. В чистом виде. А запись в журнале «клапан выгавнивания закрыт» – это всего лишь описка. Но существуют запрограммированные, намеренные словесные изобретения, затем выданные якобы экспромтом: «С вами хорошо только дерьмо есть вместе – не успеешь ложку взять, а уже все съедено». Или: «Еще Александр Сергеевич Пушкин говорил: ДУШИ прекрасные порывы". Надо правильно расставлять акценты, товарищи офицеры!»
Впрочем, есть и настоящие экспромты. Вот, например: «Начальники как доминошники: дупль к дуплу, дупль к дуплу, раз – и ты козел». Или вот:
«Пока мы выглядим полными дураками, а ведь еще пытаемся локальную сеть поставить». А вот еще: «Смотришь на этот план боевых действий, слева – паук, справа – корзинка с земляникой; это не план боевых действий, а план подготовки к сдаче в плен!».
Но мне больше всего нравится вот этот перл: «Эскадра уверенно лидирует на флоте по преступлениям и нарушениям воинской дисциплины -нам такой хоккей не нужен!» Это же не просто крылатое выражение, а полноценный девиз для кардинального исправления ситуации в деле наведения строгого уставного порядка!
За время трехмесячной боевой службы в море командир БЧ-2 одной из атомных подводных лодок Северного флота капитан 3 ранга Толстиков изрядно располнел. Причем так существенно, что после возвращения в базу, в первый свой сход на берег, не смог даже надеть на себя форменные брюки, тужурка формы № 3 при этом на «убегающем» как дрожжевое тесто целлюлитовом животе ракетчика едва сходилась. Так и вынужден был Толстиков пойти на сход в рабочем комбинезоне, иначе именуемом у подводников «РБ». При этом Толстиков жаловался друзьям, что и дома у него брюк другого размера нет, а новые, пока пошьешь, целый месяц пройдет. Возникшая почти неразрешимая проблема так мучила незадачливого ракетчика, что в последние дни похода буквально достал ею чуть ли не весь экипаж. «Как я сойду на берег? Как я встречу жену? В чем же буду ходить?» – не переставая, донимал всех своим наивными вопросами занудливый офицер. Но стоило кораблю придти в базу, как Толстиков едва ли не первым сошел на берег в обнимку со своею красавицей женой. На хлопчатобумажное «РБ» под длинной морской шинелью в праздничной неразберихе, да еще в условиях полярной ночи, никто даже внимания не обратил. И каково же было удивление сослуживцев на следующее утро, когда они увидели вполне довольного жизнью командира БЧ-2, вальяжно возвращающегося из дома в черных форменных брюках. Сослуживцы, памятуя о ставших достоянием общественности проблемах Толстикова, дружно обступили и буквально завалили его вопросами: «Где ты новые брюки взял? Когда уже успел их пошить? Какой размер заказал?» А Толстиков, как ни в чем не бывало, отвечал всем одно и тоже: «Да это мои старые».
– Как это!? Не может быть! – засомневались друзья-товарищи.
– Все-таки я их на себя напялил! – гордо доложил ракетчик.
Невероятно!.. Ведь абсолютно все были еще вчера свидетелями что жировые отложения не давали Толстикову как следует надеть на себя даже «РБ» 52 размера, которое он специально на этот случай выпросил у интенданта. А тут миниатюрные брючки 48 размера. Это просто уму непостижимо.
– Нет, этого не может быть в принципе, – не поверили ему сослуживцы.
– А вот смотрите, – хитро улыбнувшись им, ответил командир БЧ-2, а затем, задрав левую штанину, показал изумленной публике подштанники, весьма напоминавшие эластичные женские колготки желто-песочного цвета.
– Так это что ж, колготки!? – все плотнее обступая ракетчика, один за другим, загалдели, заулыбались друзья.
– Да, колготки. У жены взял, – окончательно развеял все их сомнения Толстиков и добавил, – классные колготки, они не только стягивают жировые складки, но и создают фантастический скользящий эффект. Штаны влезают сверху них как по маслу!
Ай да, ракетчик! Народ просто упал со смеху. Весь оставшийся день экипаж обсуждал классные дамские колготки на командире БЧ-2. Как будто и не было позади изнурительного трехмесячного похода. Произошедший случай просто затмил все остальное, и так всколыхнул память, что воспоминания и смешные истории посыпались из уст членов экипажа как из рога изобилия. А на соединении еще долго в ходу было такое выражение: «А ты не забыл взять в поход форменные колготки?»
Родился и вырос в г. Кузнецке Пензенской области, здесь же окончил среднюю школу №2. После школы поступил в Ленинградское высшее военно-морское инженерное училище имени В.И. Ленина в г. Пушкин Ленинградской области. После окончания военного училища служил на надводных кораблях 2-й Дивизии противолодочных кораблей и в Техническом управлении Северного военно-морского флота. Заканчивал службу в Техническом управлении Северного флота, в отделе боевой подготовки. Офицер запаса, воинское звание капитан 2 ранга. Живет в г. Москва.
Стржельчик
Между цирковыми и артистами театра всегда была дружба. Частенько они ходят к нам на представления, мы к ним на спектакли. Так уж повелось…
Пригласили нас как-то в Ленинградский БДТ. Ни много ни мало – сам Владислав Стржельчик!
Глаз от него на сцене не оторвать! Бог Мельпомены! Лорд! Манера, жесты! Голос! Дамы вздыхают, закатывают глаза. Мужская половина покашливает и неловко ёрзает – есть чему позавидовать…
По окончании спектакля, после целого водопада комплиментов и восторженных слов, Владислав Игнатьевич позволил себя проводить.
Зима! Пар изо ртов. Нестройной толпой идём к Невскому. Народный артист СССР бодро вышагивает впереди, помахивает тросточкой с костяным набалдашником. Чтото рассказывает весёлое, вызывая наше восхищение и привлекая взгляды прохожих. Его в Ленинграде знают и любят.
Подошли к Невскому, остановились. Стржельчик стал ловить такси, изящно выставляя руку с тростью. К нам приближается троица моряков в совершенно непотребном виде. Двое под руки волокут третьего, чьи беспомощные ноги чертят за ним кильватерный след…
Они остановились рядом с нами, бок о бок. То ли решили передохнуть, прежде чем обойти неожиданную преграду из нас, то ли тоже решили поймать машину.
Стржельчик несколько брезгливо посмотрел на них сверху вниз, чуть отодвинулся. Он неподражаем! На нём распахнутая шуба, роскошный шарф, богатая шапка, кожаные перчатки, поблёскивающая трость. Денди, благоухающий шармом, мужской красотой и парфюмом!..
Матрос, тот, что ещё минуту назад не подавал признаков жизни, вдруг приподнял голову, сосредоточенно сфокусировал на Стржельчике осоловелый взгляд, протянул к нему руку и страдальчески выдохнул: – Барин! Дай копеечку!..
Есть такой замечательный писатель-маринист Владимир Шигин. Не просто писатель, а о-очень хороший писатель, подаривший миру более семидесяти книг. В том числе и исторические романы о судьбе флота Российского и иноземного. Профессиональный военный – капитан первого ранга, отдавший морскому флоту свою душу и положенный жизни срок. В писательском мире человек уважаемый, авторитетный! Вдумчивый, глубокий, с ироничными озорными глазами. Плотный, роста чуть выше среднего, с интеллигентной бородкой и вечной улыбкой на устах. Наделённый блистательным интеллектом, широкими познаниями и, что для меня очень важно, потрясающим чувством юмора и любовью к цирку!
Мы дружим. У нас с ним много общего: он родом из Севастополя – города морской славы, я из Воронежа – колыбели русского флота. Наши жёны, обласканные нами и морской волной, – также из Севастополя. Володя, по долгу службы, много лет по миру – по воде, я с гастролями – по суше.
Теперь вот бороздим безбрежье книжных страниц…
Идём как-то после писательского заседания. Ведём разговор неторопливый о том, о сём. Говорим о цирке, о моих новых книгах, разбираем по косточкам написанное, обсуждаем, подначиваем друг друга, каламбурим. Падает лёгкий снежок. Некрепкий морозец румянит щёки. Настроение благостное, перспективное…
Доходим до метро. Видим лоток с книгами. Мы, не сговариваясь, к нему. Стол метра три, покрытый целлофаном, из-под которого просвечивается разнокалиберная книжная благодать. Продавец, парень средних лет, перетаптывается, похлопывает ногу об ногу – давно стоит.
Видит нас. Оживает. Я Володе:
– Сейчас узнаем, какой ты писатель! Почём твой «опиум для народа»! Скажи-ка, любезный, Владимир Шигин есть?
Секундная задержка с ответом, потом мажорно:
– Хороший выбор! – книжный коробейник резко срывает запорошенный снежком полиэтилен с лотка, открывая нам изобилие своего товара.
– Шигин, Шигин… – копается, напевая, в залежах обложек. – Где-то был… На Фонтанке водку… Ага, вот! Три романа на выбор: «Битва за Балтику», «Всадник рассвета», «Адмирал Нельсон. Герой и любовник» !..
Володя с любовью смотрит на свои творения. Осторожно трогает, смахивая перчатками с глянцевых обложек падающие снежинки.
– Издательство «Вече»! Не хухры-мухры! – агитирует на покупку продавец.
Володя с хитрым прищуром подаёт голос:
– Хоть интересно или так?
– Да ты чё, мужик! Не оторвёшься! Это же Шигин! – убеждает он Шигина. Тут я вступаю в беседу:
– А о чём тут про героя-любовника, этого, как его, Нельсона? – изображаю несведущего простачка, тыча пальцем в одну из книг.
– О-о! Ребята! Тут закручено, как морской канат! – Открывает книгу, бегло, по диагонали, скользит взглядом по предисловию и начинает взахлёб рассказывать сюжет.
Вижу, у Володи приподнимается бровь. На лице удивление. Он перчаткой прикрывает улыбку, с трудом сдерживая смех.
Тихо, на ухо, высоким штилем, вопрошаю автора данного произведения:
– Гонит?
Володя смягчает пафос моего предположения.
– Сочиняет… Даже не близко к тексту! Но сочиняет, собака, лучше, чем я!
– Купить, что ли? – ставлю оценку «отлично» нашему агитатору, прерывая поток его красноречия и вдохновенного вранья. – Сколько?
– Отличный выбор! – стимулирует наше желание книготорговец. – Сущие копейки! Всё – по сто пятьдесят рублей!
Я делаю паузу, как на восточном базаре, качая головой, мол, ну не знаю – дороговато!..
Продавец, словно приняв отчаянное решение, рубит рукой зимний воздух:
– А-а, ладно! Была не была! Для хороших людей ничего не жалко! Забирайте по сто!
Я не двигаюсь с места, с нейтральным выражением лица смотрю на Шигина. Мне этот спектакль нравится всё больше и больше. Жду финала… Володя поглаживает свои книги. Спрашивает, как бы самого себя:
– Купить, что ли?..
Лоточник – боец культурного фронта, который после беседы со мной было сник, снова в гвардейском строю. Смотрит на Володю: на его аккуратную, но не броскую куртку, на шапку, на весь его внешний вид рядового человека – видимо, что-то калькулирует у себя в мозгу. Потом выдаёт тоном щедрого мецената:
– Мужик! Бери! Не пожалеешь! По глазам вижу – любишь книги! Тебе отдам по пятьдесят! – и уничтожающий взгляд в мою сторону, типа – съел?!..
– Пятьдеся-ат… – Володя с притворным вздохом констатирует сей прискорбный факт о цене на свой «опиум» и со смешком обращается ко мне:
– Слушай, ну, ни хрена не стою! – лезет в кошелёк за деньгами…
Батуми. Лето. Гастроли…
На выходной день местная дирекция цирка вместе с профкомом, как это было заведено при советской власти, организовали досуг: устроили для коллектива приехавших артистов морскую прогулку. Вокруг, куда ни посмотри – красота, глаз не отвести! Что вы хотите – Кавказ, Аджарские горы, море!..
Здесь же море забегаловок с грузинскими винами, хоть залейся. Ну что за выходной без вкушения плодов Бахуса! Какая-то часть коллектива, естественно, вкусила, то есть бахнула. Кое-кто крепко. Но держатся стойко, как оловянные солдатики. Секретари профкома, комсомола, парторг – само внимание! Опекают неблагонадёжных, злым шёпотом читают им наставления, стыдят, взывают к ещё спящей в законный выходной день совести…
…Золотыми бликами играет ласковое море. Мерно тарахтит прогулочный катер, обдуваемый сладкими южными ветрами. Кучерявятся пенные барашки лазурной волны – благодать! Публика подставляет лица под щедрое курортное солнце, щурится. Кое-кто втихую продолжает разливать щедрые дары нежной лозы, добавляя градус к градусам такого же щедрого лета.
Настойчивые приказы партийно-комсомольско-профсоюзного начальства: «Прекратить!» в этот день имели слабое воздействие. Плохо доходили до освободившегося пролетарского сознания клятвенные обещания ниспослать на хмельные головы все кары небесные по возвращению на сушу. А дело, надо напомнить, происходило на море.
Волна всё круче. Катер, словно на американских горках, – в верх-вниз, вверх-вниз…
Минут через сорок коллектив разделился на две группы. Одна – основная, которая с лицами цвета морской волны прилипла к бортам и, наклонившись, на разные голоса «звала Ихтиандра» и «хвалилась харчами». Среди них и суровое начальство. Вторая, малочисленная и малотрезвая, с розовыми лицами, с недоумением смотрящая на первую…
На пирс все вышли, шатаясь. Одни молчаливые и измотанные, другие весёлые и галдящие: «Хорошо прокатились!».
Итог выходного дня подвёл самый нетрезвый бывалый акробат, который, поотечески положа руку на плечо парторгу, философски заметил:
– Ты вот страдаешь, а я нет. Почему? А-а, не знаешь!.. – многозначительно поднял он палец вверх и закончил мысль: – Ещё наш друг Шекспир спрашивал: «Пить или не пить? Вот в чём загвоздка…».
Кулаков Владимир Александрович
Жонглёр, Заслуженный артист России, отдавший цирку несколько десятилетий. Окончил Московское государственное училище циркового и эстрадного искусства, а также Воронежский государственный университет – факультет журналистики.
Лауреат Всероссийского и Международного конкурсов. Обладатель премии Союза Цирковых Деятелей «Артист года».
«Капитальный ремонт» наших дней
В начале июня 2006 года на Северном флоте проходили учения Тыла флота, одним из разделов которого было – как «от пуза» кормят моряков. Канал «Россия» показал россыпь красивых баночек и упаковок. Но мало, наверное, кто обратил на сообщение корреспондентов 2-го канала, что команда авианосца «Адмирал Кузнецов», состоящая примерно из 1 200 человек за одни сутки потребляет более 2 000 буханок хлеба и 1 500 кг картофеля. Простая арифметика даёт такой результат: один человек на авианосце в сутки потребляет 1 кг (300 кг сбрасываем на очистки – В.К.) картофеля и 1,5 буханки хлеба. Вывод однозначный – основным продуктом для матроса как было, так и остаётся картошка и хлеб, а все эти красивые баночки и коробочки уже не для него. Это всё для той вереницы генералов и адмиралов, которые самодовольно светились на экране.
По собственному опыту, да и из истории, доподлинно знаю, что всегда Флот существовал для тыла, а не тыл для Флота. Ниже приведу два факта из собственной службы в ВМФ. А при всех сообщениях об усиленном питании моряков невольно вспоминается знаменитый роман на все времена Леонида Соболева «Капитальный ремонт», где пьяный матрос объясняет пьяному солдату разницу между армией и флотом: «– У тебя в жживоте одна крупа, ты крупой гадишь, как мерин…. А нам м-мясо дают, сорок восемь золотников в день, вво! (188,768 грамм – В.К.). Мы кашу за борт кидаем, мы кашу не кушаем, а потому я тебя…».
Ещё в 2000 году в СМИ появились сообщения, что на подводных лодках вводятся бортовые пайки. Я тогда подумал, что наконец-то дошло, что труд подводника требует больших энергетических затрат, которые восполняются добротным питанием, а не одной «овсянкой». А ведь в правление Бориса Ельцина подводный флот дошёл «до ручки», в том числе и в вопросах питания (выживал за счёт шефов – В.К.). По этому поводу мне припомнился случай из своей службы относящийся к 1958 году, когда страна ещё устраняла последствия той страшной войны 1941 – 1945 годов.
Каждый подводник знает, что самое трудное в освоении подводного корабля – его устройство. Нужно лазать целыми днями по «шхерам», чтобы потом в один из вечеров нарисовать механику картину гидравлической или осушительной магистрали, достойной кисти Левитана. На дизельных подлодках устройство корабля принимал сам «дед». И не дай Бог упустить какай – то мазок.
Устройство лодки для всякого было одним из сложнейших моментов сдачи зачётов на самостоятельное управление заведованием и своими обязанностями. Всё равно, что для студента сопромат. Некоторые без преувеличения делали заходы к «деду» до сотни раз, а некоторые, плюнув на всё, уходили на другую «ниву». Но зато устройство лодки знали, – разбуди, ночью с закрытыми глазами любой клапан найдут…
У нас Юра Марин, так любовно звали мы своего 28-летнего «деда», по завершении этого «учебного процесса» наиболее отличившимся «соискателям» на романтичную подводную жизнь наливал бутылку «шила». В условиях «сухого закона» в те годы во всех базах Заполярья, прямо-таки царский приз.
Прихожу в каюту на «Атреке», были такие самоходные плавбазы, век бы им стоять у причала. Почему? Плавбазы уходили, а подводники как бомжи скитались по базе или мёрзли в своих железных субмаринах.
– Братва, пируем! – кричу я.
Поделиться книгой: