Морские досуги №1

Я уже знал из телеграмм и метеосводок, проходивших ранее через экспедицию корабля, что информация об этом тайфуне, со странным названием «Ирвинг» и с флота, и с эскадры поступала постоянно уже третьи сутки. Только вот Приморье не значилось в маршруте прохождения тайфуна. По всем сводкам он должен был уйти через Японию к Камчатке и Курилам. Но видимо командир знал или чувствовал что-то такое, чего не знал я.

Я внимательно посмотрел на командира, и он как бы поняв мои сомнения ответил:

– Чувствую, что пойдет через нас. Надо быть готовыми. На юге Японии он принес уже много проблем. От работы связи сегодня и завтра будет много зависеть. Держи постоянно связь с АСС, запроси на утро пару буксиров к четырем часам. Связь с эскадрой и буксирами проверь и подай вахтенному офицеру на пульт «Рейда» (название радиостанции, которую мы с огромным трудом выбили на Черноморском флоте) и на пульт командира на ходовой. И с четырех часов утра – будешь здесь постоянно. Вопросы есть?

– Все понятно товарищ командир – с некоторым волнением ответил я.

Ну что ж командиру всегда виднее, тем более, что он никогда не ошибался и обладал как мне казалось даром предвидения. В этом я убедился на многих случаях при совместном плавании и в Средиземном море, и в Атлантике, и в других местах со сложными условиями плавания.

В кают-компании весело шумели офицеры, по трансляции играла веселая музыка, а дежурный замполит с некоторым пафосом поздравлял кого-то с днем рождения. За отдельным столом сидели и смеялись киношники из Министерства обороны, снимавшие о нас по заказу МО СССР, какой-то учебный фильм. Настроение у всех было хорошее. Завтра суббота, нет выходов в море, и офицеры рассчитывали провести время в кругу семьи. Информация командира еще не дошла до всех, и только за столами командиров боевых частей было сдержанное молчание.

Погода утром стояла хорошая и светило солнце. Ни ветра, ни дождя, ничего не предвещало появление тайфуна. Да и никто из нас особо об этом тогда не думал. Молодости не свойственны подобные размышления, все думы были о другом, более насущном и приземленном.

– Может командир перестраховывается? – высказал я свои сомнения за столом командиру дивизиона ЗАС Жене Тимошенко.

– Да и бог с ним с этим Ирвингом, сход может накрыться завтра и запланировали шашлыки и футбол! А будет или не будет тайфун не наша забота. Пусть у командира голова болит – ответил мне слегка раздраженный Женя, знавший уже от Сергея Юровского, полученную от командира информацию.

После обеда потихоньку с юго-востока начало натягивать тучки. Но служба службой, а адмиральский час по расписанию. Часам к пяти совсем закрыло небосвод, слегка потемнело и наши мысли уже стали, не такими приземленными, как были.

– А может командир прав? – начинала беспокоить мысль.

Все приказания командира с утра уже выполнялись неукоснительно и везде на корабле суетились матросы, мичманы и офицеры – готовящие свою материальную часть к бою и походу. На верхней палубе раздавались приказания боцмана, помощника и старпома, внизу боролись со своими «вахлаками» механики, которым наверно было сложнее, чем всем нам.

К вечеру с эскадры поступила команда «Ветер-3» и приказание подготовить корабли к плаванию в штормовых условиях. «Ветер-3» – это команда, по которой необходимо провести некоторые мероприятия, связанные с усилением ветра. Буквально через полчаса команда «Ветер-2». По этой команде находившиеся на берегу офицеры и мичмана вызываются на корабль, отменяется сход на берег и увольнение команды, запрещается движение баркасов и катеров по рейдам и гаваням. Ветер усилился до 20 метров в секунду, при этом ветре нам (ТАКР «Минск», единственному из кораблей эскадры, стоявшему на внешнем рейде по причине отсутствия причала) надлежало сниматься с якорей и бриделя и уходить штормовать в назначенный полигон Уссурийского залива. Командир запросил по радио разрешения на выход в Уссурийский залив, но начальник штаба эскадры категорически запретил выходить на двух машинах.

– Отстоимся на рейде, ничего страшного не предвидится. Ветер чуть посильнее, да и дождь небольшой. Вы что там намокнуть боитесь? А еще моряки! – веселым голосом спросил он у командира.

Но шутка начальника штаба эскадры не вызвала веселья у командира.

Он вызвал старпома и приказал при увеличении ветра более 25 метров в секунду готовить корабль к выходу в море. А мне приказал вызывать буксиры не на 4 часа утра, а на час ночи.

К вечеру из бухты Абрек стали выходить корабли от причалов на внешний рейд. Недалеко от нас встал на якоря крейсер управления «Сенявин» под флагом командира эскадры, немного подальше встали красавцы большие противолодочные корабли «Ташкент» и «Петропавловск», под прикрытие острова Путятин встал на якоря гвардейский ракетный крейсер «Варяг». Почти вся наша 175 бригада ракетных кораблей оказалась на рейде бухты Стрелок.

Гидрометеорологи постоянно докладывали об усилении ветра. Сначала 22, затем буквально сразу 24 метра в секунду. Старпом, нервно ходил в канадке по левому сигнальному мостику. Пошел мелкий, но довольно сильный дождь. А ветер все держался рядом с установленной командиром граничной отметкой в 25 метров в секунду, никак не переходя через нее. Все командиры боевых частей находились на ходовом мостике, кроме помощника командира, механика и командира авиационной боевой части подполковника Петрука, занимавшихся своими делами внизу.

Командир снова запросил по радио разрешения у начальника штаба эскадры выходить в море и снова получил категорический отказ.

– Старпом приготовление к бою и походу! Связист вызывай буксиры! -несмотря на полученный отказ, приказал командир.

Прозвучал по трансляции сигнал звонком и горном:

– Боевая тревога. Корабль экстренно к бою и походу приготовить!

Я вышел на связь с оперативным Приморского флотилии и попросил срочно прислать два буксира. Надо сказать, что у нас несколько раз обрывало перед этим якорь цепи и бридель и в штабе Приморской флотилии к нашим запросам относились с должной ответственностью. Но на этот раз оперативный ответил, что в наличии имеет лишь один небольшой буксир, остальные обеспечивают выходы на внешний рейд кораблей эскадры и подводных лодок из бухты Павловского.

Ветер усиливался и учитывая, что у нашего корабля была не полностью равномерно обтекаемая ветром форма, а с левой стороны выступал спансон для взлета самолетов нас начало водить на бриделе то влево, то вправо, отклонения достигали 40 градусов. Бридель натягивался в моменты выхода в крайние положения, как ниточка.

– Боцман докладывать, каждые пять минут положение бриделя. Якоря к экстренной отдаче приготовить – скомандовал в носовые швартовые устройства командир. Чувствовалось, что командир немного нервничает, что за ним никогда не наблюдалось.

Другие корабли стояли, как вкопанные против ветра с лихо натянутыми якорными цепями.

Ночь прошла практически незаметно. Подошел небольшой буксир и начал удерживать нашу корму от колебаний. Но маленькому буксиру это было практически не по силам. Он упирался в корму давал полный ход, но его вело вместе с нашей кормой, уж очень велика была наша масса. Хотя нельзя сказать, что он не оказывал нам никакой помощи.

Ветер держался в районе 24 метра в секунду, и командир задремал в своем кресле. На ходовом всем распоряжался Юра Поляков. В три часа ночи на мостик поднялся наш начхим Сергей Юровский доложить командиру, что химическая служба к плаванию в штормовых условиях готова. Командир уже проснулся и спросил Сергея:

– Ну что Сережа противогазы готовы к плаванию в штормовых условиях?

– Так точно, товарищ командир! Противогазы готовы, и служба химическая тоже!» – ответил, как всегда с улыбкой и шуткой начальник химической службы.

«Молодец вовремя. А когда, наконец, сдашь на ходового вахтенного офицера? – так же улыбкой ответил командир.

– Правила рейдовой службы изучаю и огоньки эти ночные, будь они неладны, для меня все они почему-то на одно лицо – отшутился начхим.

Надо сказать, что поставить начальника химической службы стоять вахтенным офицером была давняя мечта командира. На таком же авианосце «Киев» лучшим вахтенным офицером был их начхим Витя Захаров и командиру очень хотелось, чтобы и наш начхим тоже стоял ходовую вахту. Сергей же упирался всем ножками и ручками, чтобы не стоять эту вахту.

– Ракетчиков и минеров хватает, а для меня это лишний геморрой -разъяснял он нам свою позицию в каюте. Но командиру он ответить так не мог, поэтому при каждой сдаче зачетов на вахтенного офицера запускал, так называемую «дурку». Командир раз в месяц собирал вахтенных офицеров на ходовом на проверку знаний. Задавал вопросы, показывал контрольные карточки и по кругу и спрашивал значение огней кораблей в море. Каждый раз, когда доходила очередь начхима тот на полном серьезе отвечал:

– Рыбак, товарищ командир!

– Ну что же ты Сережа? Это не рыбак, а судно более 45 метров следующее влево – укоризненно говорил командир и шел дальше по кругу. И когда возвращался опять к Юровскому, тот на полном серьезе снова говорил «Рыбак!». Все уже привыкли к этому и улыбались, предчувствуя бесплатный концерт. Командир ценил юмор Юровского и дружески подыгрывал ему в этом.

И вдруг, когда в очередной раз дошла Сергея, и командир показал ему карточку и тот ничуть не сомневаясь даже не глядя ответил, как всегда:

– Рыбак, товарищ командир!

Командир посмотрел на карточку, там действительно были огни рыбака:

– Молодец, правильно! Ну, ведь можешь выучить, если захочешь! Старпом подготовить приказ о допуске начхима к несению ходовой вахты -серьезно сказал командир.

Начхим покрылся потом и чуть не со слезами на глазах сказал:

– Товарищ командир, они для меня они все рыбаки! Ну, извините, не глядя, ответил.

Ответ начхима встретил смех собравшихся офицеров. Так начхим ходовым вахтенным офицером не стал, но командир любил его подначивать за это.

Горизонт начинали мазать далекие багровые сполохи. На ходовом стоял полумрак и лишь зеленоватым светом светились приборы. Команды подавались вахтенным офицером на боевые посты полушепотом. Командир сидел в своем кресле было непонятно, то ли он дремлет, то ли думает. Но иногда из командирского кресла раздавались команды или замечания вахтенному офицеру, которые показывали, что командир всегда в курсе всех дел.

Все офицеры и вахтенные ходили по ходовому, таким образом, чтобы не побеспокоить командира, обходя его кресло подальше и старясь шуметь как можно меньше. Скоро рассвет. Потихоньку начал усиливаться дождь, в темноте угадывались силуэты кораблей, стоявших на рейде залива Стрелок. В четыре часа ночи заступил на вахту командир группы минно-ракетного оружия Марат Валишин и вполголоса доложил о заступлении на вахту командиру

– Товарищ командир старший лейтенант Валишин вахту принял исправно.

В это же время на ходовой поднялся экспедитор ЗАС матрос Геоеверя с телеграммой ЗАС.

– Товарищ командир, разрешите доложить! – обратился экспедитор к командиру. Командир, включив небольшой свет у маленького столика быстро прочитал телеграмму.

«Ну что ж как я и говорил ИРВИНГ идет на нас – объявил громко командир всем на мостике – Связист связь с эскадрой, начальника штаба на связь!

Не успел я вызвать, как пульт командира корабля сам проснулся:

– Внимание всех на связи начальник штаба, командиров на связь!

Корабли по очереди тактических номеров докладывали присутствие командиров на связи. Отрепетовали приказание и мы.

– Так, командиры, этот Ирвинг – будь он неладен идет на нас, всем приготовить корабли к плаванию в штормовых условиях, доложить в течении часа готовность и наличие на корабле личного состава.

Командиры кораблей по очереди тактических номеров подтвердили получение сигнала.

Наш командир начальнику штаба эскадры сразу доложил: – ТАКР «Минск» к плаванию в штормовых условиях готов! и добавил: – Прошу разрешения сниматься и следовать в назначенный район.

– Ты что командир? У тебя же два эшелона не в строю, а выход в море даже с одним не в строю запрещен по корабельному уставу. Стоять в бухте Руднева на бочке, скоро к вам подойдет еще один буксир! – опять ответил отказом, вроде даже с какой-то обидой начальник штаба эскадры.

– Ну, перестраховщики! Загубят корабль – обратился как бы в пустоту командир, но по связи ответил: – Есть! Понял, но в сильный ветер с нами не справятся и три буксира! и по громкоговорящий связи добавил в ПЭЖ (пост энергетики и живучести): – Механик будь готов любой момент дать ход!

– Есть! Механики не подведут! – раздался бодрый голос командира БЧ-5.

Командиры боевых частей, все бывшие уже на ходовом (кроме механика, руководившего своими из ПЭЖа – поста энергетики и живучести), доложили командиру о готовности к плаванию в штормовых условиях.

– Ну, ребята все по командным пунктам! Будет сегодня сложно! -проинструктировал по-военному коротко нас командир – связист будь здесь за пультом связи командира корабля!

Начало светать, дождь усилился и порывы ветра, по словам метеорологов, достигали уже 27 метров. На ходовой командный пункт (ГКП) поднялся замполит командира капитан 2 ранга Гараев Олег Михайлович.

– Ну что у нас тут – тайфунчик? – спросил он с некоторой усмешкой Вот помню я у нас на Черном море в 1972 году – начал он вспоминать какую-то давнюю историю.

Но командир поморщившись прервал его монолог:

– Олег Михайлович – ты бы по постам прошел, проверил, как люди? Проинструктировал, посмотрел, что там к чему, провел бы партийную работу!

– Да, сейчас соберу в парткоме замов и проинструктирую – с некоторой обидой за то, что его не дослушали, ответил Олег Михайлович и подойдя к пульту корабельной трансляции и аккуратно включив кнопки всех линий объявил:

– Замполитам боевых частей, дивизионов, секретарю парткома, секретарю комитета комсомола, начальнику клуба, редактору корабельной газеты прибыть в партком. Ну, я их всех сейчас настрою на Тайфун! -весело улыбнувшись, Олег Михайлович, покинул ходовой.

А из метеопоста доложили, что ветер усилился до 28 метров, а порывами достигает 31 метра в секунду. Да было видно, что усилился и дождь – струи стали почти горизонтальными. Из носовых швартовых устройств доложили, что бридель натягивается, как ниточка. Командир отправил помощника командира проверить крепление имущества и порядок на верхней палубе, а боцману приказал быть готовым к отдаче якорей. Подошел еще один буксир и командир по радиостанции «Рейд» проинструктировал командира буксира, как ему одерживать корабль.

На ходовой командный пункт поднялись военные «киношники», снимавшие фильм о корабле по заказу МО, и попросили командира разрешения побыть в ходовой рубке и посмотреть на действия команды. Командир разрешил, но попросил, чтобы они не мешали. И «киношники» затихли, как мыши во втором помещении за занавеской, рядом с прокладочным столом вахтенного офицера, на котором как всегда колдовал командир электронавигационной штурманской группы Сергей Клемин.

В 8 часов утра вахтенным офицером заступил командир зенитно-ракетного дивизиона Володя Ульянич. Ветер усиливался порывами до 35-40 метров в секунду, и командир снова запросил штаб разрешения на выход в море.

– Ведь порвет бридель и могут быть проблемы! – пытался он уговорить начальника штаба эскадры.

– Командир ты здесь первый раз, а у нас в августе и сентябре каждого года такое твориться. Не первый раз отстоимся! – заверил, успокоил командира и наверно больше самого себя, начальник штаба эскадры.

К 12 часам ветер усилился в порывах до 45 метров в секунду, и внезапно у нас порвало бридель. Из носовых швартовых устройств раздался мат боцмана и прошел нервный доклад:

– Товарищ эх…., бридель порвало!

Но уже это мы сами видели, как нас понесло мимо нашей бочки вместе с упиравшимися в борта из всех сил буксирами прямо на стоящую в миле от нас, ближе к берегу, атомную подводную лодку. Да и до ближайших скал и пляжа Тинкан было рукой подать.

– Боцман! Отдать оба якоря! – спокойно, как на учениях, скомандовал командир. Через включенную ГГС в носовых швартовых устройствах раздался характерный шум отдающихся якорей. Корабль развернуло опять против ветра.

– Связист доложи обстановку на эскадру – скомандовал спокойно командир. Спокойствие в его голосе вселяло надежду. С эскадры опять попытались нас успокоить:

– Ничего страшного командир держитесь на якорях, сейчас ветер начнет стихать!

И действительно ветер стал стихать и даже почти прекратился дождь.

Метеорологи доложили, что ветер порывами до 17 метров. Наступил почти штиль по сравнению с тем, что нам пришлось перед этим пережить.

– Товарищи офицеры! – обратился к нам повернувшись командир – Вы видите уникальное явление. Мы сейчас находимся в глазе Тайфуна. Такое видеть дано не каждому.

Я удивлялся, как это командир еще в такой момент умудрялся нас учить морским премудростям.

– В нулевой точке были, теперь побываем в глазу – как всегда пошутил химик, откуда-то из-за занавески.

– Вахтенный офицер скомандуйте в ПЭЖ, чтобы были готовы немедленно дать ход! Сейчас нас здорово тряхнет

И действительно через минут 20-30 ветер опять стал резко усиливаться и на корабль вновь обрушился ливень. В стекла ходового почти невозможно было ничего разглядеть, кроме «штормовских» ракетных загогулин.

– Ветер порывами до 50 метров! – доложили из метеопоста.

– Ну, сейчас порвет якоря – размышляя как бы сам с собой сказал тихо командир.

И действительно из носовых швартовых во время одного из порывов ветра устройств раздался хриплый голос боцмана:

– Товарищ командир……….. Порвало левую якорь цепь!

Корабль опять стало разворачивать бортом к ветру вместе с упершимися в борта буксирами.

Командир встал из кресла, подошел к машинным телеграфам и тихо сказал:

– Снимаемся! Боцман, выбирать правый якорь! Механик самый малый вперед! Связист, доложите на эскадру. Порвало левую якорь цепь, снимаюсь, выхожу штормовать в море!

В это время в предбаннике ходового раздался слегка истерический голос Юры Полякова:

– Прекратить съемку! Товарищ командир эти киношники тут все снимают!

– Юрий Милентьевич! Вы наверно немного устали, идите отдохните в каюту! – спокойно сказал командир. И как бы извиняясь перед киношниками сказал: – Он не спал всю ночь и немного нервничает. Извините!

С флагманского «Адмирала Сенявина» на наш доклад по связи раздался нервный голос начальника штаба:

– Командир, ну что ты паникуешь? Не как начальник штаба, а как такой же командир как ты прошу, не выходи! Отстоишься на одном якоре! Выйдешь, погубишь корабль и людей! У тебя же всего один эшелон в строю.

Но командир спокойно передвинул машинные телеграфы на «малый вперед» и с усмешкой как бы про себя сказал: