Время terra incognita (без редактуры)

— Поцелуй их за нас — Наташа чмокнула Коня в щёку. Но она ещё плохо знала лучшего друга Мотылька. Подобным Коня не смутишь.

— Какая тут смена — усмехнулся директор чернореченского производственного комплекса: — Такие дела творятся.

Оглянувшись, Мотылёк пошатнулся. Он полностью вымотался.

— Пришёл запрос на возобновление доступа к управлению печами — озвучила Малиновская.

— Почему? — в духе новорождённого интеллекта спросил старший научный сотрудник и девушка сходу не нашлась с ответом.

Изображение десятилетнего мальчишки покачало головой: — Институт стоит на ушах. На них свалилось два интеллекта разом. Никто не предполагал, что получится практически одновременно. Думали с разницей в месяц или два, а тут почти синхронно. Вот и бегают. Про меня временно забыли. Впрочем, это как раз хорошо. Только почему к новым интеллектам все внешние каналы связи заблокировали и даже меня не пускают?

— Нет, мы молодцы.

— Шли нах…

— Дружно подписывают подписки о неразглашении.

— Конец связи — остальные входящие звонки Мотылёк решил игнорировать. Не до них сейчас. Честное слово, не до них.

— Не пускают к малюткам? — сочувственно спросила Наташа.

А уж что ему на это ответил комитет государственной безопасности — вовсе песня.

Поездку в город он пропустил. Фоном слышал возбуждённые молодые голоса, но не воспринимал, дремля на плече у Наташи. Правда, когда пришло время выходить, оказалось, что это Светино плечо, а Наташа сидела с другой стороны. Коля Гончар показал Мотыльку кулак, но он только улыбнулся.

Когда на город опустилась поздняя летняя ночь, сотнями тысяч огней зажглись фонари и засверкали прямоугольные алмазы окон — друзья проводили Коня на вокзал. Аэропорт вынесен за город и туда ходят поезда с крохотного, пригородного вокзала.

— Каким достопримечательностям? — не понял Мотылёк.

Безымянная малышка, новый искусственный интеллект. Ведь получилось! И даже два раза, если считать Краснопресненский успех Коня. Блестящее практическое подтверждение заумной теоретической концепции. Не один, не два, целых три интеллекта. Пожалуй, уже возможно утверждать: методика практически отработана. Если надо, можно ставить рождение искусственных интеллектов на поток. Но надо ли? Сможет ли НИИ СамСиса справиться с воспитанием сразу трёх, а может быть и больше, интеллектов? Тут с одним Новосибирском хлопот не оберёшься и совершенно не знаешь, чем всё закончится.

Он наконец-то смог вдохнуть. Несколько раз моргнул и перевёл взгляд на экраны. Уровень «паразитных» искажений стремительно падал. Но так и должно быть, согласно предсказаниям теории. Информационная сеть всё быстрее исправляла повреждения программного характера. ЕУС прислала запрос на доступ к управлению ремонтными киберами, чтобы исправить механические повреждения сети. Помедлив, Мотылёк дал добро. Краем глаза он заметил, как кивнули директор и один из комитетчиков, подтверждая его решение. Киберы перешли под управление ЕУС. Впрочем, оставалась ли она до сих пор всего лишь ЕУС?

— Не беспокойтесь, довезу поцелуй в сохранности и передам со стократным увеличением — ответил невозмутимый Конь: — У нас там тесный рабочий коллектив, сильные товарищеские узы и близкие рабочие отношения.

Следующая фраза оказалась не вопросом, а требованием: — Прошу обучить меня.

— И тебе этот, салам. Или правильно говорить «Ассалам алейкум» — засомневался Мотылёк. Мотнул головой и спросил: — Ребята, а поесть у нас что — нибудь есть?

Николай Анатольевич пожал плечами.

Сходили с ума станки, вдруг начиная самостоятельно корректировать входное задание. Подсистема управления высокотемпературными печами перешла в нерасчётный режим, получив странное и противоречивое задание от центральной ЕУС. Срабатывали логические предохранители, переключая печи на автономное управление. Завыли и вдруг резко смолкли аварийные сирены. Безопасники начали эвакуацию людей из автоматизированных цехов. На месте оставался только информационный отдел, плюс приезжающие одни за другим, поднятые среди ночи звонками Малиновской, комсомольцы. Мотылёк из последних сил пытался управлять творящимся бедламом. Видимо решив, что снявши голову по волосам не плачут, информационный отдел без возражений выполнял любые его указания. Уже после того как всё закончилось, Мотылёк узнал: не вовремя взбрыкнувших системщиков приструнили безопасники. Видимо он изначально был не настолько самостоятельным, как думал и все его действия негласно курировала всемогущая служба.

Новосибирску понравилось большое здание чернореченского интерактивного театра. Он даже предложил попробовать взломать театральную сеть и взять под управление распределённые театральные голопроекторы. В ответ Конь напомнил, чем закончилась для интеллекта первая (и единственная, по крайней мере, из известных ребятам) попытка взлома институтской сети. Безопасников тогда набежало — прорва. И каждый сотрудник НИИ был вынужден писать объяснительную. В том числе и Новосибирск. В то время он был ещё маленький, совсем не умел обманывать и честно написал: — Люблю решать сложные и интересные задачи. Задача взлома сети сложна и интересна. Прошу прощения за доставленные неудобства. Задача скрытого взлома сети более сложна и более интересна. Прошу разрешения освободить треть вычислительных ресурсов для её решения.

— Все молодцы, все — рассеяно согласился Тимофей Фёдорович: — Тебе нужно отдохнуть. Дальше сами справимся. Иди и чтобы в следующие двадцать четыре часа не приближался к комплексу и не донимал звонками. Это всех касается.

— Системщики требуют разрешение начать восстановительные работы и поэтапную перезагрузку системы — бесконечно усталым голосом отчиталась Светлана.

— Хорошие бутерброды — одобрил Мотылёк: — Только крохотные.

— Почему всегда и везде, ещё до того как произошла катастрофа, в первую очередь ищут виноватого? — подумал Мотылёк: — Какая катастрофа, о чём я думаю? Ёлку вам, а не катастрофу!

— Спроси — подначил Мотылёк вспомнивший их первые разговоры с Новосибирском: — Уверена ли она, что полностью понимает принципы работы печей и может управлять ими не хуже специально обученных операторов.

Мотылёк повернулся к экранам. Но вы попробуйте не отвлекаться, когда в спину смотрит столько глаз. Большие, как простыни, экраны окружали Мотылька полусферой. Ползли графики, изменялись какие-то цифры. Он неожиданно перестал что — либо понимать. Цифры не воспринимались, графики утеряли смысл. Мотылёк почувствовал, как начинает задыхаться. Вот зачем было оглядываться, только заработал нервное потрясение на пустом месте?

— Вот ещё! — фыркнул коммуникатор: — Надо оно мне — лишними обещаниями себя ограничивать. Вдруг понадобится что — нибудь взломать, а я, видите ли, обещал этого не делать. Знаешь, как больно нарушать обещание? От этого вся, любовно выстроенная, система моральных приоритетов вразнос идёт. Тем более я не кому — нибудь там рассказываю, а вам. Вы — особый случай.

Технический прогресс внушил людям ощущение собственного всемогущества и, одновременно, подвесил их жизни на тонкой ниточке здравого смысла. Кому и зачем понадобилось изобретать оружие способное уничтожить жизнь на материнской планете? Оружие, которое никто и никогда не применил бы, если… противник не применит его первым.

Дело происходило ранним утром, в четвёртом часу. Солнце ещё не встало и ночной город сверкал разноцветными электрическими огнями, будто новогодняя гирлянда. Разбуженный срочным звонком, Мотылёк мчался сквозь ночь в комплекс на общественном мобиле, вместе с очередной сменой, направляющейся туда. Руки с силой, чуть ли не до боли, сжимались на поручне. Внимание сосредоточенно на отчётах пересланных дежурной сменой в его коммуникатор.

Мотылёк был из тех, кого в те дни совершенно не волновали разворачивающееся на луне события. Его вообще никакие события не волновали. Кроме одного единственного. Кажется, у них начало получаться.

Небольшая лунная американская база «Чикаго» сгорела в огне термоядерного взрыва замеченного с земли астрономами — любителями. По мнению аналитиков в шлюзе базы подорвали тактический термоядерный заряд, изначально предназначенный для пробивания штолен при закладывании новых баз. Вероятно, термоядерный заряд был пронесён в шлюз смертником. Представители Объединенного Халифата выступили с обращением к мировому сообществу, смысл которого сводился к следующему: терпение Аллаха не безгранично. Они регулярно выступали с подобными обращениями, но на фоне недавних лунных событий, последнее выступление смотрелось пугающе серьёзно.

— Мастера из сборочного цеха требуют твою голову — сказала Света: — Кажется они готовы съесть тебя живым и закусить мною.

— Эм-м-м — выдал Мотылёк всем этим людям: — Здравствуйте.

Кто-то из комсомольцев подал голос: — У меня смена должна начаться…

Поверх графиков и цифр распахнулось белое окно с мигающим курсором. Курсор несколько раз мигнул, будто примеряясь. Потом быстро напечатал: — Почему не возобновляете доступ к управлению высокотемпературными печами?

— Ничего себе. — удивился Мотылёк: — Она успела выучить русский язык. У Новосибирска на это больше недели ушло!

— Загнул — одобрил Конь.

В ответ сдвоенный хохот и несмелая улыбка нарисованная Новосибирском.

— Спасибо.

Наташа спросила: — Проводить?

— Злые вы — укорил Новосибирск: — А ещё люди. Человеки. Создатели.

— Успокойся Денис, сотрудники института уже подключились к воспитательному процессу. Ты молодец — похвалил научный руководитель.

Наташа ёжилась под действием ночной прохлады. Мотылёк крепко обнимал её. В истощённый коммуникатор, сохранивший едва ли десять процентов заряда, пришло сообщение от Коня.

Оглядев собравшееся заводское начальство и чёрные фигуры безопасников в деактивированной броне, Тимофей Фёдорович сказал: — Гораздо спокойнее чем здесь. Можно даже сказать — в рабочем порядке. И больше никаких вопросов! По крайней мере, в ближайшие сутки.

— Попробуй изучить архитектуру и ландшафтный дизайн — посоветовал Мотылёк.

Наташа фыркнула, а Новосибирск посмотрел на создателей и грустно сказал: — До того как закончатся отведённые Тимофеем Фёдоровичем сутки принудительного отдыха осталось тридцать восемь с половиной тысяч секунд. Чуть меньше одиннадцати часов.

— Как там прошло? — жадно спросил Мотылёк.

Однако давным — давно все неизвестные земли открыты. Сама планета подробно картографирована и легко просматривается линзами искусственных глаз многочисленной группировки орбитальных спутников. Неизвестных земель больше нет. По крайней мере, не на этой планете. Зато есть странное время. Наступает новая эпоха. Изменится абсолютно всё, всё будет по — другому. Появление искусственного интеллекта можно сравнить с начальным периодом индустриализации и первым увиденным крестьянами трактором. Тысячелетиями принципы сельского хозяйства практически не изменялись. А тут трактор — странная, непонятная штуковина. Что с ней делать? А что она может сделать с тобой?

— Поберегу — кивнул Конь.

— Почему маленькая?

— Серьёзно, я не шучу — заверил друзей Конь: — Представляете как бы это звучало? Например: а реши — ка мне рассвет коммунизма дифференциальное уравнение. Или: включи в общую сеть новые вычислительны блоки ДаЗдравМирРева!

— Самым лучшим — пообещал Новосибирск: — У вас, людей, сейчас принято говорить: город — друг. Город — учёный. А если и правда город будет учёным, рабочим, администратором и, разумеется, другом каждому своему жителю?

Задрав голову и рассматривая бледные звёздные тени, Мотылёк думал обо всё на свете и ни о чём конкретно.

— Нет, так дела не делаются — помотал головой Мотылёк: — Сначала нужно устранить последствия сбоев, восстановить производственный процесс, познакомиться наконец. Меня зовут Денис, а тебя? Только прошу, не надо повторять за некоторыми не слишком сознательными интеллектами и называться Чернореченском.

— Я сделал это — сказал он: — Мы сделали! Тимофей Фёдорович, нужно немедленно приступать к обучению интеллекта. Нельзя оставлять её одну сразу после рождения.

Возможно: быть разумным значит иметь возможность уничтожить себя, свой вид и свой мир, но не делать этого?

Будучи полностью уверенным, что друг находится за сотни километров, в Краснопресненске, а на диване «сидит» его голографическое изображение в режиме удалённого присутствия, Мотылёк не сделал и попытки поймать летящий свёрток. Голограммы ведь не могут бросаться материальными объектами, верно?

Люди вокруг с интересом поглядывали на Мотылька. Он успел примелькаться в комплексе и даже стал главным героем придуманных обиженными системщиками анекдотов. И так не приходящие в восторг от его присутствия, мастера, на последнем совещании у Николая Анатольевича, попытались приписать какие-то свои проблемы результатам его деятельности. Но вроде бы выкрутился. Однако армия его недоброжелателей получила существенное пополнение. Давление общественного мнения уже начинало немного мешать. Не самому Мотыльку, а его добровольным помощникам. Огонь их энтузиазма постепенно тушило моросящим дождём. Но всё должно решиться сегодня. После того как на второй автоматической линии двадцать минут назад произошёл программный сбой выведший линию из строя минимум на пару дней, никто не даст ему второй попытки. НИИ СамСиса, конечно, продолжит работу и, когда — нибудь, достигнет результата, но уже без его, Мотылька, помощи. Для него всё решается сегодня.

Наташа засмеялась.

Не дав ему договорить, Мотылёк крепко обнял Коня. Потом они вместе пробовали довгу, а Наташа, с невинным видом, расспрашивала Коня о его взаимоотношениях с рабочими товарищами, которые не стесняются готовить ему в дорогу. Вкус у довги необычный, но стоило привыкнуть, как тарелки показали дно.

— Я сделала бутерброды — сказала Наташа.

— Достаточно уже сидеть в четырёх стенах — встал Конь: — Завтра к полудню мне нужно вернуться в Краснопресенск. Потому хватит терять время. Предлагаю организовать рейд по достопримечательностям Чернореченска.

Политики чуть ли не ежедневно летали друг к другу в гости или проводили встречи на нейтральных территориях, но по итогам встреч не торопились делать какие — либо заявления. Охрану международных лунных доков проекта «Орфей» усилили и теперь вокруг строительства паслись несколько маленьких космических армий, подозрительно наблюдающих друг за другом. Что и от кого они могли защитить не знали, наверное, даже их командиры.

— А хорошему?

Конь довольно прищурился: — Пришлось целую битву за имя выдержать. Были там деятели собирающиеся назвать интеллект «рассветом коммунизма» или «ДаЗдравМирРевой».

— Зарегистрировано уменьшение числа микросбоев и разрешение программных коллизий — доложила Света: — Скачкообразная перестройка логической конфигурации информационной сети.

Отсмеявшись, Мотылёк поинтересовался у Наташи: — Как там остальные наши?

— Ты вообще молчи, Иван Фёдорович Крузенштерн — одновременно человек и пароход. Зачем выбрал имя совпадающее с названием города?

— Думаешь смог бы? — спросил Мотылёк: — Взломать? Всё — таки Чернореченск город промышленного и оборонного значения. Здесь должна стоять повышенная защита.

— Прилетел. Человек уже и прилететь не может?

Коммуникатор показал сразу четыре входящих вызова. Из института, от Наташи, от Николая Анатольевича и от Малиновской Светы, сегодня дежурящей в «колыбели» так как завтра у неё был выходной.

— Чтобы плохому не научил — ответил Конь.

— Хорошо…

— Передавай привет своим двум товарищам — попросил Мотылёк.

— Не отвлекайтесь — потребовал директор комплекса окружённый своими заместителями, в том числе и недовольно смотрящем на Мотылька Николаем Анатольевичем.

— Жуть — согласился Новосибирск.

Мотылёк оглянулся и чуть было не упал от удивления. Пришлось схватиться за стол. Он был крайне занят и не заметил как в «колыбели» — бывшем техническом здании — собралась заводское начальство, изрядно разбавленное чёрной формой представителей чернореченского комитета государственной безопасности. За их спинами мерцал десяток голограмм удалённого присутствия. Среди них взгляд выхватил знакомую седую бородку Тимофея Фёдоровича. Жидкие седые волосы научного руководителя сбились в неряшливые колтуны. Видимо его тоже выдернули из постели. Заметив ошарашенный взгляд Мотылька, изображение десятилетнего мальчишки, казавшееся инородным телом среди собравшихся административных бонз, учёных мастодонтов и хищников из комитета государственной безопасности, подняло руку с оттопыренным большим пальцем.

Конь смущённо закашлялся. Наташа сполоснула тарелки и составила в стопку. Скрывая смущение, Конь сунул в руки Мотыльку тюбетейку: — Видишь узор? Двухмерное отражение трёхмерной карты «паразитных» искажений снятых на момент рождения Нелли.

В поисках ещё чего — нибудь съедобного, Мотылёк вышел из спальни в общий зал гостиничного номера. Там, на пушистом белом диване, трансформированном из пары кресел и кофейного столика (из соображения экономии жилого места и удобства командировочных постояльцев, в гостинице вся мебель являлась многофункциональной, способной служить в двух и более ипостасях) мирно беседовали Наташа, интеллект Новосибирск и Конь. Причём голову последнего венчало нечто вроде фиолетовой тюбетейки с вышитым золотой нитью замысловатым орнаментом.

— Интеллектуальный город — улыбнулась Наташа.

Новосибирск возразил: — Я понимаю: лес — не парк. В лесу пусть растут как хотят. А парк это часть города. Здесь всё должно быть сделано по уму.

— Соедини в текстовом режиме — просил Мотылёк.

— Какой ещё Нелли?

— С вероятностью в восемьдесят процентов удалось бы взломать в тайне от отдела информационного контроля местного отделения комитета государственной безопасности — ответил из коммуникатора Новосибирск: — Меня тренировали.

— Люди из отдела информационного контроля, новосибирского отделения.

Мотылёк переглянулся с Наташей. Оно?

— Что?

— Тоже те двое товарищей вышили? — поинтересовалась Наташа, рассматривая вышитый тонкой, как солнечный луч, нитью золотой узор.

— Думаешь, нам позволят назвать его? — усомнилась Наташа.

Часть звёзд мерцала, едва заметно передвигаясь по небосклону — орбитальные станции или подплывающие из пространства к Земле космические корабли.

— Тимофей Фёдорович! — позвал Мотылёк видя, что руководитель вот — вот выключит связь: — А у Коня как дела?

Жители земли воспринимали новости о военных столкновениях на луне, как будто те происходили далеко, на другом краю галактики и не касались их лично. Американские террористы и ассасины халифата затеяли передел военного присутствия в ближнем космосе — так ни от тех, ни от других никто ничего хорошего и не ждал. На то они террористы и ассасины, чтобы мешать Союзу и прогрессивным силам внутри своих обществ, строить общее мирное будущее человечества. Приходящие с луны новости служили поводом для возмущения, для гнева, но не для страха. Всем известно, что красная армия всех сильней не только до британских морей, но и до ржавых марсианских песков. Мало ли вспыхивало локальных конфликтов за последнее столетие и медленно, неохотно, заживали, будто раны. Но всё — таки заживали.

Зашевелились безопасники, сопровождая комсомольцев. Мотылёк с удивлением увидел: солнце давно встало и по времени уже позднее утро. Их посадили в мобиль на ручном управлении. Мотылёк привык видеть место водителя всегда пустым, а мобиль движущимся под управлением компьютера. Странно видеть человека, выполняющего задачу, которую мог бы выполнить автомат. Тем более безопасника.

Кажется. У них. Начало. Получаться. Ёлки — блин — моталки!

В голову пришла любопытная мысль. Не хотелось ему оглядываться, снова подставляясь под прицел и ловя лазерные прицелы начальственных взоров, но пришлось.

— Классная девчонка — писал друг: — Поздравляю.

— Перебьёшься.