Помоги проекту - поделись книгой:
— Какой там сон!
Изменить конфигурацию сети — непростая задача. Хорошо ещё, что не приходится заново тянуть каналы связи, изменения касаются программных правил маршрутизации. И всё равно задача непроста. А уж если при этом требуется в каждый момент времени сохранять полную работоспособность ЕУС, так и вовсе.
— Вечером — прошептала Наташа. Клюнула Мотылька в губы, как птичка. И убежала вслед за Светой. А он остался стоять у входа, опьянённый свежестью утра. Весь день они общались как обычно, но стоило взглядам пересечься, на лица наползала глупая счастливая улыбка, и ничего с этим не удавалось поделать.
Театр начала двадцать четвёртого века отменил пассивных зрителей. Все пришедшие на представление становились его активными участниками. Каждый получал роль и сохранял свободу действий в рамках полученной роли. Представление не было статичным, оно становилось живой, развивающейся сущностью. И сегодняшнее представление могло изрядно отличаться от вчерашнего поставленного в том же театре, той же группой актёров, но с другими зрителями. Развитие технологии проецирования трёхмерных картин, позволяло не заботится ни о костюмах, ни о декорациях. Однако на самих актёров ложилась куда большая нагрузка, чем раньше. Теперь они не просто играли заученную роль, по сто и по двести раз совершая одни и те же действия, произнося одни и те же слова. Сегодня театральное представление жило, развивалось в динамике и актёры из основного состава становились кем-то вроде садовников, выращивающих основной сюжет и не дающих ему отклоняться в сторону слишком далеко. Это было сложно, даже очень. Но и безумно интересно.
Поправляя волосы, Света заявила: — Не хочу дискуссировать. Хочу мороженого.
Но это всё впереди. Оно только будет, да и будет ли — неизвестно. Вначале движение маховика едва заметно. На данном этапе даже лёгкий толчок в обратную сторону способен его остановить. Время terra incognita накрывало планету, подобно туману, выходящему из ленинградских болот в начале октября. И никто, ни один самый лучший аналитик, не мог с уверенностью предсказать, что приготовил человечеству уже стоящий на пороге завтрашний день. Ведь, как известно, основная аксиома футурологии гласит: завтра будет отличаться от сегодня гораздо сильнее, чем сегодня отличается от вчера.
— Никто не нападает — ответил за всех Мотылёк: — Мы просто дискуссируем на темы социо — исторического развития и корреляции социальной культуры и технологического уровня общества.
Света прошла мимо них, оглянулась и бросила: — Наконец-то. Поздравляю!
Впереди, в небо, поднималась красная точка. Кто-то упустил воздушный шар.
Лето в Чернореченске переходило в финальную стадию. Заканчивался июль, готовился вступить в права наследования август. Вокруг города начали убирать скороспелые летние яблочные сорта. Для долгого хранения существуют созревающие позднее зимние сорта, а летние нужно есть сразу, прямо с ветки, они неспособны пролежать больше, чем две, максимум три, недели.
Не участвующие в данный момент в сценах зрители собирались вдоль стен, за тонкой, как волос, красной чертой. Там же можно было присесть или выпить сока. Главным условием была тишина. Мощная голографическая система театра «сужала» стены так, чтобы играющие роль в данный момент не видели собравшихся за красной чертой зрителей. Четыре отдельных помещения необходимы, чтобы можно одновременно разыгрывать сразу до четырёх сцен. А «временно свободный» зритель, так же как и те, кому не хватило билета, могли самостоятельно выбирать на какую из сцен обратить внимание.
Словом, что бы тому ни послужило причиной, но интеллект и натасканные им в области математического анализа, самостоятельно образовавшие аналитический центр комсомольцы принялись шерстить открытую информацию по чернореченскому комплексу на предмет поиска скрытых взаимосвязей, способных открыть пытливому искателю истинную природу вещей. Или же запутать его окончательно, как те задачки, решая которые получаешь пару абсолютно верных с математической точки зрения ответов, за тем исключением, что один из них представляет собой отрицательное значение сугубо положительной величины. Например, две длины деревянного бруска, полностью удовлетворяющих условию: плюс три сантиметра и минус три.
— Доброе утро! — поздоровалась командир одного из комсомольских отрядов, Малиновская Света.
— Так же, как заряжается коммуникатор?
Глава 6
Я смотрю на него и думаю: «Митька, Митька, что мы из тебя сделаем? Как мы разрисуем твою жизнь на советском фоне?»
С Луны приходили отрывочные, противоречивые новости. Они держалась в топах новостных порталов, но практически ничего не объясняли, какое-то непонятное движение, в темноте, под толстым одеялом большой политики. Неизвестные террористы атаковали советские военные базы, расположенные в сухих лунных морях. Снаряжение и вооружение неизвестных произведено в США и было точно замечено, что отступая, они отходят к американским базам.
Это страшно.
— Не за что — ответил всё ещё не научившийся обманывать и недоговаривать с человеческой изворотливостью, искусственный интеллект Новосибирск: — Это факт, а за факты не благодарят.
Новосибирск говорит, что вырастает. Ему уже мало одного завода, хочет большего. Чем это кончится — неизвестно.
Наклонившись, директор спросил у зама: — Какого ещё коня? Что здесь делает какая-то лошадь?
— Краснопресненского интеллекта.
Тем временем Земля жила обычной жизнью, чуть более беспокойной из — за разгорающихся локальных лунных войн. Но обычные люди не слишком беспокоились, так как знали, что живут в самой лучшей и самой сильной стране и никто никогда не посмеет напасть на них. Они знали: завтрашний день непременно будет лучше, чем был вчерашний. Однажды сверкающие в лучах далёких звёзд корабли отправятся покорять дальний космос и обязательно будет построен коммунизм и мир во всём мире. И эти корабли и коммунизм и мир во всём мире — люди строили своими руками, прямо сейчас. Строили повсеместно: от учёного, до рабочего на заводе или пилота челнока курсирующего между землёй и орбитальными базами. Знание того, что ты живёшь на стройке нового мира позволяло с изрядной долей снисходительности читать просачивающиеся в новостные порталы вести с Луны.
— Новосибирск! — потребовал ответа Мотылёк.
— Настолько серьёзно?
Наташа засмеялась, прикрывая рот свободной ладонью.
— Ребята, не обижайтесь, но вы сейчас разговариваете, словно молодые папаши.
Возможны временные трудности, даже ошибки возможны. Но непременно всё закончится гигантскими кораблями, сверкающими в лучах далёких звёзд и коммунизмом. И никак не могло быть иначе.
— Потому, что ещё маленькая.
— Да ладно — отмахнулся Мотылёк: — Коню прекрасно известно кто он такой. Это его устраивает. И меняться не собирается.
— Вот бы изобрести вечный бутерброд — усмехнулся Конь. Достав из лежащей на коленях сумки свёрток, бросил его Мотыльку: — Лови!
— Довга. Ешь, не бойся. Между прочим, национальное азербайджанское блюдо. Там у меня две такие дев… товарища работают — поправился Конь: — Собрали на дорогу.
— И правда ценные кадры — вздохнула девушка.
— А что в свёртке?
— Твой друг гениальный, странно обаятельный, невоспитанный, хам — сказала Наташа: — И что это за прозвище такое «Конь»? Только не передавай ему мои слова.
— Почему? — появился следующий вопрос.
Конь кивнул.
— Он считает тебя классной девчонкой — поделился с Наташей Мотылёк.
— И в кровать уложить — потребовал Мотылёк.
— Кто тебя тренировал? — удивлённо спросил Мотылёк.
— Почему нет? Главное чтобы сам интеллект согласился.
В ЕУС комплекса творилось что-то непонятное. Пожалуй, больше всего происходящее походило на родовые спазмы. Во всяком случае, Мотыльку хотелось думать, что это именно оно и было. В Новосибирске всё прошло гораздо тише, но там и ЕУС была изначально существенно слабее, плюс феноменально удачное стечение обстоятельств, как говорил Тимофей Фёдорович. Здесь им пришлось самостоятельно организовывать «удачное стечение обстоятельств». И, кажется, где-то они самую малость ошиблись. Самую малую малость.
Он закрыл глаза на минутку, а открыл уже под вечер. На столике рядом с кроватью стоял поднос с нехитрым завтраком: завёрнутыми в изолирующую плёнку бутербродами и пакетом апельсинового сока. За окном ещё светло, но свет по вечернему мягок и слаб. Отбросив лёгкое покрывало, Мотылёк обнаружил себя полностью одетым, только без ботинок, на измятой кровати. Ощутив дикий голод — взялся за бутерброды, терзая их, словно голодный зверь.
Курсирующий между аэропортом и городом короткий поезд, всего из трёх вагонов, увёз Коня в ночь. Новосибирску пришлось отключиться, так как пять часов непрерывного поддержания канала связи истощили батареи их коммуникаторов. Заметно похолодало. Погода открытым текстом намекала людям на скорый приход осени. Днями ещё кажется, будто продолжается лето, но к вечеру понимаешь: уже осень. В родном, для Мотылька, Новосибирске, наверное, уже зачастили холодные дожди, а здесь лишь немного упала ночная температура. Здорово жить на юге, но и без зимы, без сорокаградусных морозов под новый год, без сугробов в рост человека и больше, он тоже не смог бы.
Света, пожалуйста, скажи ей, что рано ещё доступ к управлению печами получать.
— Отклонить — решил Мотылёк.
— Вот так живёшь и не знаешь, что с ребёнком делают — посетовал Конь.
До поздней ночи Наташа водила троих друзей по городу. Всё верно — троих. Интеллект Новосибирск оставался с ними, знакомясь с Чернореченском через видеокамеры в их коммуникаторах, слушая через микрофоны и разговаривая с помощью встроенных в коммуникаторы динамиков.
— Хорошему без тебя научат.
— Именно, что настолько.
Он почувствовал, что кто-то подошёл сзади. Тёплые руки легли на плечи. Сомкнулись на груди. Подбородок лёг на плечо и Наташа сказала: — Всё хорошо. Слышишь, всё в порядке.
И ещё весело.
От здания заводского управления Новосибирск пришёл в восторг, заявив, что хочет себе такое же. В парке он выразил неудовольствие в беспорядке растущими деревьями. Вот если бы их посадили по линеечке, то садовым роботам легче было бы поддерживать порядок в парке и, следовательно, можно сократить количество роботов.
— Я не жил — возразил Мотылёк: — Я работал.
— Тебе лучше знать каким. Это ты прожил треть года в Чернореченске.
— Новосибирск, ты ведь понимаешь: информация о тренировках в ремесле взломщика не для всеобщего распространения? — сказала Наташа: — Почему ты не напомнил им взять с тебя слово, что будешь молчать?
Мимо пронеслись приехавшие на увёзшем Коня поезде пассажиры из аэропорта. Наташа и Мотылёк шли медленным шагом, их обгоняли. Два раз толкнули, один извинились.
Успевшие приехать, до того как перекрыли движение мобилей, комсомольцы робко жались по стенам. Света и Наташа сидели за рабочими местами, обеспечивая вспомогательный контроль, выполняя указания Мотылька и предоставляя информацию по его требованиям.
Мотылёк сказал: — Ты должен быть в Краснопресненске.
Уровень «паразитных» искажений резко скакнул чуть ли не на порядок. Информационный отдел зарегистрировал многочисленные программные микросбои. Используя высший допуск, Мотылёк запретил системщикам вмешиваться если только ситуация не превратится в критическую. Точно игрок в казино, он делал решающую ставку, понимая, что если не получится или события выйдут из под контроля, то лично ему серьёзно достанется, а проект существенно затормозится. Разочаруются принимавшие участие в попытке создать условия для рождения искусственного интеллекта в колыбели единой управляющей системы производственного комплекса комсомольцы. Почему-то именно разочарования загоревшихся его идеей комсомольцев Мотылёк никак не мог допустить. Если комплекс получит существенный ущерб, то неприятные последствия могут дойти до НИИ СамСиса и самого Тимофея Фёдоровича. Стоп! Нельзя прокручивать в голове худший сценарий. Нельзя отвлекаться.
— Вы и сейчас на связи?
— Кто вмешался? — потребовал ответа Мотылёк: — Информационный отдел?!
— Салам алейкум — голограмма Коня приподняла тюбетейку: — Наконец-то проснулся.
— Хорошо — согласился Новосибирск: — Попробую.
Мотылёк развернулся к окну с терпеливо ожидающим его ответа курсором.
— Ослы! — резюмировал Конь: — Совсем не умеют общаться с искусственным интеллектом и спросить у тех, кто умеет, разумеется, не удосужились.
Безбашенным, крышесносящем весельем. Мы молоды, а не стары! Пусть всё изменится! Как там у Багрицкого:
Мотылёк накрыл рукой Наташину ладонь: — А мы своему так и не придумали!
Наверное, так же чувствовали себя древние мореплаватели первый раз ступающие на новооткрытые земли. Что это за земля: большой остров или настоящий материк? Какие звери водятся здесь? Какие растения растут? Есть ли люди? Ничего неизвестно — вперёдсмотрящий увидел землю пару часов назад и меньше часа, как корабль вошёл в подходящую бухту и матросы высадились на шлюпке. Земля terra incognita. Неизвестная земля: полная тайн, загадок, секретов и, может быть, ловушек для неосторожных путешественников.
Удивлённо поглядывающий на сформированный интеллектом интерфейс в виде нарисованного мальчишки, Мотылёк серьёзно сказал: Ты будешь хорошим городом.
Как оказалась, данная, конкретная голограмма могла. Ударивший Мотылька в грудь свёрток упал на пол.
Мочкой правого уха он чувствовал горячее Наташино дыхания. Её руки до сих пор обнимали его, успокаивая и помогая.
Проводив Наташу, обратно в гостиницу Мотылёк возвращался один. Время — перелом ночи, самая середина. Ещё несколько минут и первая половина закончится, начнётся вторая. Часть огней погасла. Над городом проступили звёзды: бледные и едва видимые. Чтобы любоваться звёздным сиянием необходимо ехать за городскую черту, а ещё лучше подняться на орбитальную станцию или попасть в одну из лунных баз.
— У нас тоже тесный коллектив — сказал Мотылёк прижимая к себе Наташу. Нечего целовать всяких там. Даже если этот всякий — его лучший друг.
Один из безопасников схватился за голову.
— Все брысь отсюда — подтвердил Николай Анатольевич: — Если кто-то понадобится — вызовем персонально.
— Никто — растерянно ответила Малиновская: — Она сама перестраивается.
Больше всего это походило на то, как дирижёр, без нот, по одной только памяти, пытается управлять расстроенным оркестром. У кого-то из музыкантов отсутствует инструмент, кого-то подменяет друг, едва умеющий играть, а кто-то и вовсе выводит собственную мелодию — глухой, как тетерь. В целом получается какофония с лёгким намёком на задуманную мелодию. Но приходится работать с тем, что есть.
— Что?! — рявкнул Мотылёк, напугав сидящего на соседнем сидении парня.
Мотылёк спросил: — Разве это не должно быть секретной информацией?
Взгляды присутствующих скрестились на голограмме мальчишки, со скрещенными ногами, усевшегося на свободный стол. Тот пожал плечами, улыбнулся во все тридцать два зуба и ответил: — Входящие вызовы никто не запрещал.
— Может быть так и будет — согласился Новосибирск: — Я всё — таки расту. Одного ТяжМашСтроя уже мало. Я знаю, что способен на большее. Когда суета вокруг новорождённых уляжется, попрошу Тимофея Фёдоровича поддержать вопрос в верхах.
— С тех пор как появился кто-то, с кем можно беседовать. Долго. Тысяча сто пятьдесят две секунды.
— Подавятся, я несъедобный.
— Для чистоты эксперимента — пожал плечами Мотылёк.
Интеллект сделал вид, будто покраснел, добавив немного розового к цвету щёк: — Учусь, понемногу.
Подъезжая к комплексу, Мотылёк провёл короткий, но крайне неприятный телефонный разговор с Николаем Анатольевичем. Заместителя директора удалось убедить дать карт — бланш (видимо он ещё не знал о сбое на второй автоматической линии главного сборочного цеха), правда, пришлось оставить в заклад собственную голову.
— Костю тоже можно поздравить с прибавлением. Любопытно, что у вас двоих получилось почти одновременно, с разницей в неполные тридцать часов.
— И долго вы… переговариваетесь? — поинтересовался Мотылёк.
Мальчишка разочарованно покачал головой: — Уже нет. Эти вот отрубили — и показал на торопливо шепчущего в микрофон безопасника: — Зачем отключили связь, спрашивается?
Мотылёк выставил перед собой открытые ладони: — Постой. Так вы и имя краснопресненскому интеллекту успели придумать?
Например, о Наташе. Если придётся возвращаться в Новосибирск. Поедет ли она с ним? А он? Он позовёт её? Кому, как ни Мотыльку, знать ответ. Однако не знает. Сейчас, под звёздным небом, отгороженным иллюминацией ночного города, он не знает ничего.
— Запрос на входящее соединение. Абонент не идентифицирован.
— Нужно придумать имя для интеллекта.
— Рано тебе ещё доверять управление целым гордом — покачал головой Конь: — Такого натворишь…
— Подожди — в Светином голосе появились удивлённые нотки: — Тут новые данные появились. Пересылаю.
— Безопасники не указывали скрывать факт тренировок.
Поделиться книгой: