Время terra incognita (без редактуры)

Света воскликнула: — Язык мой — враг мой.

— Брось — отмахнулся Конь: — Сам твой Алёшка робота клепал и программу для него сам писал. Новосибирск только прогнал виртуальную модель его машинки по виртуальной модели трассы и вернул юному конструктору лог, с указанием ошибок и слабых мест.

Выходящие из театра зрители растекались по близлежащим улицам полноводной рекою.

— Вот видишь! Разве можно тратить труд и творческий потенциал стольких людей на то, что спокойно могут делать автоматы?

— Нам придётся сражаться за честь своих дам! — подхватил игру Николай: — Я дам вам свою запасную шпагу.

— Бесконтактным способом, с помощью высокочастотного поля — объяснила Наташа.

Темой представления мы выбрали судьбы четырёх человек. Это настоящие люди, когда-то действительно жившие в начале двадцать первого века. Вполне возможно, что кто-то их собравшихся является их далёким потомком. Они не герои и не совершили великих открытий, хотя один из них был учёным, честным тружеником науки, из тех, кто по крупице собирают великое здание. Однако тысячу раз будет неправ посмевший сказать, будто их жизни прошли бесследно! Дети своего трудного века. Плоть от плоти своего времени и своей страны, вместе с ней прошедшие через поражения и победы. Непризванные рядовые в армии завтрашнего дня. Не значившиеся в смете на выплату заработной платы строители светлого будущего человечества. Просто люди. Наши предки.

— Честно ничего нет — оправдывался Мотылёк.

И правда, среди собравшихся зрителей началось распределение ролей. Процесс не был полностью случаен, так как многие пришедшие вместе хотели бы вместе играть в одних и тех же сценах. По возможности их пожелания удовлетворялись. На заре возникновения голотеатра в новостях писали о курьёзной истории, когда рассердившаяся на мужа жена возжелала театральной мести и пронзила мужниного персонажа огненной молнией, что было совсем не по сюжету. Актёры сумели спасти представление, но с тех пор старались не ставить рассерженных женщин играть роли античных богинь. Это вопрос личной культуры человека. Считает ли он допустимым испортить представление сотням других людей ради удовлетворения личных спонтанных желаний.

Считается, что театр, как вид искусства, родился из древнейших сельскохозяйственных и охотничьих ритуалов. Воспроизводя в аллегорической форме трудовые процессы или явления природы, древние люди считали, будто могут влиять на них. Во всяком случае, проводя ритуал, они настраивали себя на нужный лад и сплачивали коллектив, что само по себе дорого стоит.

— Новосибирску или Алёшке?

— Нет, нельзя. Увлечёшься и забудешь о вкусе. И зачем тогда было грызть мороженое?

Ругаясь и стеная, системные администраторы устанавливали тысячи дополнительных датчиков на всех участках сети. Комсомольцы помогали, как могли, но к тонкими настройками администраторы никого не пускали, занимались сами. Стонали, но занимались.

— Так то на работе! — отмахнулся Николай: — Вы в театр? Билеты есть? Здорово, у нас тоже.

Отвечая на пожатие, Мотылёк проворчал: — Утром виделись.

Мотылёк сначала насупился, потом махнул рукой и улыбнулся. Братишка и в самом деле молодец, нужно будет не забыть сказать ему об этом, прежде чем устраивать разнос. И то, что воспользовался «недокументированной» помощью интеллекта, скорее идёт в плюс, а не в минус. Правил гонки не нарушал и не сваливал работу на других по принципу «папа у Васи силён в математике». Нет, но каков жук! Воспользовался помощью искусственного интеллекта «по знакомству».

— Ученическая — признался Гончар: — С затупленным концом. Да и кривовата немного. В клубе исторической реконструкции предполагалось, что каждый должен лично сковать себе шпагу. Сначала полгода учился кузнечному делу. Но какой из школьника выйдет кузнец, всего за полгода и то урывками? Не разваливается при ударе и ладно. Зато, когда во дворе играли в мушкетёров или в поход Вещего Олега на Константинополь, мне без спора доставались главные роли.

— В наше время наслаждение искусством — это тяжкий труд — выдохнула Наташа, когда они вышли на улицу.

Мотылёк недоверчиво хмыкнул. Заинтересованно посмотрел на замолчавшего Коня. Дав намёк, друг умолк и сидел довольный, как слон, поглядывая на разгорающийся огонь в глазах Мотылька.

— Мой рыцарь в красном плаще — сказала Света.

— Вроде из химии?

— Жизнь есть борьба — сказал Конь: — Мы пытались вырастить разум, загружая заданиями свободную сеть, имеющую вычислительные резервы. Надо не увеличивать потенциал сети, а искусственно уменьшить его. Чтобы ЕУС ощутила жёсткий недостаток вычислительных ресурсов. Постоянная работа в цейтноте. Чтобы ей приходилось бороться. И в этой борьбе родится что-то большее. Уменьшая информационную мощность системы и усложняя структуру, мы добьёмся результата.

— Ещё бы Средневековье вспомнила или Античность — подначила Малиновская.

— Молоток! — подтвердил Конь, также следивший за новостями из дому: — Новосибирск упоминал, что консультировал его.

— Чувствую себя снеговиком — пожаловалась Наташа. Белый театральный комбинезон оставлял открытым только голову. До начала представления ткань висела складками, как у огромного, не по размеру, плаща.

— Тогда давай его сюда!

Это просьбу Мотылёк исполнил с удовольствием. И ещё несколько раз подряд. Пока сзади не раздался весёлый голос: — Только посмотри, Света, какой пример подаёт молодым кадрам старший научный сотрудник.

Город оказался завален наливными, сочными яблоками. Из них варили компот, давили пюре, с хрустом ели просто так, в натуральном виде. Государство игнорировало яблочные ресурсы. Чернореченск вырос вокруг производственного комплекса, и яблони проходили не по сельскохозяйственному ведомству, а как украшение территории. Впрочем, урожай не пропадал, будучи обобран местными мальчишками, запасливыми хозяйками и предприимчивыми чернореченцами. Комсомольцы нарисовали и подвесили на главной площади ежегодную карикатуру на таких предприимчивых, наловчившихся перегонять яблоки в самогон. Неизвестно, выполняла ли карикатура воспитательную функцию, но развлекательную выполняла точно. В создании наглядного агитационного материала принял деятельное участие Новосибирск. Карикатура получилась интерактивной, с непростой логикой поведения и представляла собой миниатюрный спектакль с нарисованными персонажами.

— Если бы это было не нужно для увеличения «паразитных» искажений в ЕУС, то попросила бы помочь с расчётами Новосибирск — пожаловалась Наташа: — А так приходится мучиться самой.

Высокотехнологичный актовый зал чернореченского театра представлял собой несколько больших помещений, каждое размером с пару футбольных полей и выкрашенных в однотонной белый цвет. Под управлением операторов сцены, конфигурация помещений могла изменяться, формируя лестницы или арки. Как ни правдоподобно выглядит голографическая лестница, но по ней невозможно подняться и потому возможность изменять конфигурацию помещений жизненно необходима театру.

— Может быть да, а может быть нет. И ты слышала, как он охарактеризовал последнюю предложенную мной конфигурацию сети? Критиковать чужую легко, а свою предлагать не хочет — говорит, боится взять на себя такую ответственность. Боишься предлагать — значит не критикуй!

Расстояние между губами, глазами, носами и теплотой щёк меньше длины ладони и продолжает уменьшаться.

Командиры комсомольских отрядов, Коля Гончар и Малиновская Света, встречались. Мотылёк знал об этом, но как-то и не обращал раньше внимания. Сейчас оба стояли в паре шагов позади. Рука Гончара лежала на Светиной талии. Она прижималась к нему плечом и улыбалась. Гончар тоже улыбался и протягивал руку: — Привет.

Расстояние между их лицами в ладонь.

— Рассчитаю — кивнул Мотылёк: — Сейчас же звоним в институт и просим собрать конференцию. Или хочешь сначала выспаться?

— Поверь, со стороны виднее.

— …управляемые клапаны сброса тёплого воздуха для изменения направления полёта. Пробные модели показали не ахти какую скорость, но мне хватит. Схема полёта своеобразна, напоминает волну. Во время танца придётся подстраивать собственные движения под особенности полёта светлячков — увлечённо рассказывала Наташа.

— Конечно самый лучший — успокоил подругу Гончар.

Московский театр по праву считался одним из сильнейших в Союзе. Привезённое им в Чернореченск представление основывалось на работах историков Ласточкиных, исследовавших переломные моменты трагичного и вдохновляющего двадцать первого века. О глобальных событиях тех времён можно прочитать в учебниках, а московский театр ставил своей задачей рассказать о смешных и грустных хитросплетениях судеб простых людей того времени, из суммы которых и складывался далёкий двадцать первый век. Представление содержало семнадцать ключевых моментов, где совокупное участие зрителей могло существенно повлиять на развитие событий, и сорок четыре основных вариантов концовки. Впрочем, основные варианты концовки почти никогда не реализуются в чистом виде. Скорее они опорные точки, синтезом которых обычно заканчивается представление.

— Доброе — у Мотылька перехватило голос: — Утро.

— Только посмотри на них — прошептал Мотылёк на ухо Наташе: — Идут посреди улицы и целуются. Мы хотя бы к обочине прижимались. Никого не стесняются. Слушай, я тоже так хочу.

— Говорил с Тимофеем Фёдоровичем? — спросил Мотылёк.

— Младший братишка занял второе место на общегородских гонках роботов без внешнего управления — похвастался Мотылёк радостной вестью, полученной в последнем письме от родных.

— Только частота другая.

— Всё равно нечестно — повторил Мотылёк успокаиваясь: — Другие участники не имели возможности в полной мере испытать модели.

— Строго говоря, дискуссировать можно одновременно с поеданием мороженого — улыбнулся Гончар.

— Наконец-то! — выдохнула Наташа: — А я боялась, будто навсегда оттолкнула тебя.

Мотылёк спросил: — У тебя правда дома есть шпага?

Друзья перебросились улыбками, как мечом через сетку при игре в волейбол.

— Сначала с тобой — Конь развёл руками: — Если честно, мысль пришла прошлым вечером. До сих пор не ложился спать, прикидывал так и эдак.

Подходил к концу июль. Единственной самоорганизовавшейся системой в городе являлся образованный на чистом энтузиазме аналитический центр при комсомольском штабе — бывшем дворце музыки.

— Если на систему, находящуюся в устойчивом равновесии, воздействовать извне, изменяя какое — либо из условий равновесия, то в системе усиливаются процессы, направленные на компенсацию внешнего воздействия — процитировал Конь: — Вспомни, как мы парились на новосибирском машиностроительном? Если подумать, то мы тогда как раз и сыграли роль внешнего воздействия «изменившего равновесие». Плюс рождение интеллекта Новосибирска совпало по времени с реконструкцией опорного информационного узла, когда системщики вымели под запуск все свободные ресурсы сети. Не наводит на мысли?

— А сам?

А получилось всё достаточно просто и буднично. Пока шли вместе с остановки, разговаривая на рабочие темы, Мотылёк никак не мог решиться произнести придуманные за долгую бессонную ночь слова. Так и дошли до выделенной его группе бывшей хозяйственной постройки на территории комплекса. Мотылёк придержал дверь, пропуская Наташу. Но вместо того, чтобы пропустить, неожиданно для самого себя, вдруг, прижал её к себе и посмотрел в глаза — поняла?

Пусть люди думают с гораздо меньшей скоростью и неспособны оперировать огромными массивами данных, доступными Новосибирску, но свежий взгляд на проблему порой оказывается эффективнее и сверхбыстрой скорости мышления, и цифровой энциклопедичности. Раздели поток мышления на тысячу копий, и всё равно это будет тысяча осколков одного и того же зеркала. Даже сто напряжённо работающих человек не могут заменить одного гения. Истории известны гении превосходящие окружающих на голову сразу в нескольких областях, но невозможно быть гениальным абсолютно во всём. И кто сказал, что эти законы относятся исключительно к однопотоковому разуму на биологической основе, а не к разуму вообще? Ответ, как это бывает куда чаще, чем хотелось бы, может быть получен только экспериментальным путём. И эксперимент был поставлен.

Пока Новосибирск и комсомольцы подвергали действительность воздействию абстрактной математики, Мотылёк пытался разбудить разум в единой управляющей системе производственного комплекса. Словно человек, вошедший из света в темноту, он двигался практически ощупью, ориентируясь на изменение карты «паразитных» искажений и передаваемые из института самоорганизующихся систем указания. Получалось, вроде бы, неплохо, но данная ситуация классический триггер. Либо «да», либо «нет». И всё, что не «да», то автоматически становится «нет» — и «неплохо», и «хорошо», и «отлично». До тех пор, пока под печальные и требовательные глаза Тимофея Фёдоровича не будет предоставлен результат. А результата пока нет. ЕУС предпочитала спать: ворочаясь, натягивая одеяло до подбородка, но не просыпаясь. Юный интеллект отнюдь не спешил открывать глаза и взваливать на себя бремя разума.

— Слышал, к солнцу запустили самоходную научную станцию — корабль «Гамаюн»? Первый корабль, вышедший из ещё недостроенных лунных доков проекта «Орфей». Учёные на корабле — станции будут присматриваться к Меркурию и изучать солнечную корону. А то непорядок — планета простаивает без всякой пользы для человека.

Представление длилось два с половиной часа, с получасовым перерывом, между актами. Усталые, но необыкновенно довольные, зрители получили в коммуникаторы по копии голографической записи. По обещаниям группы театральных режиссеров ещё одна копия будет отослана на борт «Гамаюн» — а. Правда Мотылёк сомневался, что её там кто — нибудь будет смотреть. Играть гораздо интереснее. А для развлекательного просмотра, между записью театральной постановки и новым интересным голофильмом, обычно выбирают последний.

С началом представления висящая складками ткань изменит форму (с помощью искусственных аналогов мышечных волокон) в соответствии с полученной ролью. Кто-то превратится в толстяка, у другого, может быть, раскроются за спиной жёсткие, не предназначенные для полёта, крылья. Театральный комбинезон облегчает проецирование голографического облика, позволяя компьютерной системе отслеживать перемещение зрителя — актёра и, синхронно передвигать его голографическую копию. Кроме того, изменение формы одежды помогает участникам представления не забыть о своих изменившихся, в соответствии с ролью, габаритах. В противном случае может получиться небольшой конфуз, когда сказочный великан, забыв об увеличившемся росте, попытался бы пройти в обычную человеческую дверь.

— Ты предлагаешь? — не в силах усидеть на месте, Мотылёк вскочил и принялся расхаживать, не замечая, что время от времени выходит из фокуса проектора и для Коня он должен был то исчезать в никуда, то появляться из ниоткуда.

То, что впоследствии назовут «лунным кризисом» только начиналось, но никто на Земле не знал об этом. Точнее: почти никто. Несколько сотен человек знали — те, кто планировал операцию, и те, кто был отобран на роль исполнителей. Знали и ещё несколько десятков человек. Хотя, они скорее не знали, а всего лишь догадывались. Те, кому по долгу службы положено предугадывать и предупреждать действия вероятного противника. Предугадать сумели, но слишком расплывчаты были сроки и слишком многочисленны цели. Поэтому предупредить не получилось. И маховик закрутился.

— И правильно, незачем каждый раз просить Новосибирск о помощи только на том основании, что он считает и думает быстрее. Не ровен час люди совсем разленятся и разучатся думать с этими искусственными интеллектами — проворчал Мотылёк: — Я тебе рассказывал, как младший брат второе место на общегородских робогонках занял?

— Прорвёмся — резюмировал Конь. Сколько Мотылёк его помнил, друг никогда не позволял надолго овладеть собой меланхолии и печали: — Лучше расскажи какие у тебя отношения с боевой красоткой, с которой познакомил меня во время прошлого звонка?

Как вдруг сзади раздалось смущённое покашливание, заставившее Мотылька и Наташу буквально отпрыгнуть друг от друга.

Казалось бы — взрослый человек и чего волноваться из — за пустяков? Как будто больше не из — за чего волноваться. Вот, например, в новостях упомянули о нападении неизвестных террористов на советскую селенофизическую лунную базу «Луна-7» в море дождей. Между прочим, это одна из лунных баз, поддерживающих «Окно» — комплексную систему наблюдения за ближайшем околоземным пространством. А он о чём волнуется? Как будто Наташа — последняя свободная девушка в солнечной системе. Как будто, если не предложить ей встречаться сегодня, то завтра уже будет поздно.

— Не обязательно — ответил Мотылёк зная, что чем большее количество зрителей хотят играть совместно, тем сложнее системе распределить их по списку свободных ролей: — Если надо, можем разбиться на две пары.

Наташа замотала головой: — К Античности у меня претензий нет.

— Тогда идём — дёрнул плечом Мотылёк, всё ещё недовольный тем, что его общение с Наташей бесцеремонно прервали.

Мотылёк правдами и неправдами выбивал для своей команды все свободные ресурсы системы и немного сверх того. Снималась карта паразитных искажений. Суммарный уровень возрастал день ото дня, что позволяло не терять надежды на счастливый исход. Знать бы ещё: до какого значения, какой планки этот уровень должен подняться, чтобы процесс самоусложнения системы превратился бы в нарастающий и самоподдерживающийся? Тот, при котором «родился» Новосибирск остался далеко позади. Правда, ЕУС чернореченского производственного комплекса исходно гораздо сложнее ЕУС новосибирского завода тяжёлого машиностроения. В НИИ СамСиса начали предлагать гипотезы о влиянии изначальной сложности системы на значения уровня искажений, при котором может родиться разум. Чего — чего, а гипотез у них было в избытке.

Тем временем в Чернореченск приехал с гастролями настоящий московский театр. Расписанный план гастролей оставлял время только для трёх спектаклей. Большой, современный, как и большинство зданий в молодом, но быстро растущем городе, голотеатр чуть ли не трескался, вмещая зрителей. Билеты расходились мгновенно. Даже ещё быстрее. Только в сети появлялись новости о поступлении билетов в продажу и о том, что большой зал голотеатра способен вместить до семи тысяч зрителей, как сразу следовала новость, что билетов больше не осталось, а зал заполнен чуть больше чем полностью. Перед входом в театр установили большой проектор для трансляции изображения на площади, для всех, кто не смог попасть внутрь. Но это было совсем не то и входящих в театр счастливчиков провожали завистливыми взглядами чернореченские любители искусства.

— Ну что вы на меня напали — расстроилась Наташа: — Я просто так сказала.

— Неплохо выкрутился — одобрила Малиновская.

Так как требования к аппаратуре и оснащению театра прилагались немаленькие — хорошие, большие залы можно пересчитать по пальцам четырёх рук. Чернореченский театр являлся законной гордостью города. По легенде сначала собирались строить гораздо меньший по размерам театр, но вмешался сам Кречинский, и Чернореченск получил в распоряжение прекрасную жемчужину. Считается, что знаменитый архитектор, несмотря на преклонный возраст, лично участвовал в работе над проектом.

— Ещё как — согласилась Наташа: — Помнишь, ту сцену в магазине? Не могу поверить, чтобы в то время за каждой кассой сидело по девушке. И так во всех магазинах. Это сколько народу тратило своё время на то, чтобы выполнять работу простых роботов? В начале двадцать первого века уже изобрели вычислительные системы?

— Их изобрели ещё в середине двадцатого и даже раньше — сказал Мотылёк.

Споры по распределению ролей закончены. Представление начиналось.

— Да подожди со своим вектором! У меня тут идейка появилась! — Конь подался вперёд, будто хотел сказать что-то важное — Помнишь принцип Ле — Шаталье?

— И как?

— У нас нет причины для ссоры, амиго — сказал Мотылёк с любопытством ожидающему, как он собрался выкручиваться, Николаю: — Женщины и их красота, суть форма искусства. А, как известно, искусство субъективно.

Света капризно показала на Мотылька: — Вот этот товарищ считает иначе.

Две пары влились в спешащий к зданию театра общий поток. Чернореченцы сегодня выглядели более нарядными, чем обычным вечером. Многие держали в руках воздушные шары ярко — красного цвета. Шары тянули за ниточки, звали держащих их людей в небо.

— Товарищи! — раздался молодой задорный голос ведущего режиссера: — Сегодня наше последнее представление в вашем прекрасном молодом городе. Городе — рабочем. Городе — учёном. Городе — друге. Наша группа бесконечно благодарна всем вам за интерес к нашему творчеству.

— Уверена: он без сторонней помощи показал бы хороший результат. Сам собрал робота, сам написал программу. Новосибирск только сэкономил время на тестах, проведя их в виртуальности и указав на слабые места. Алексей и сам бы справился.

— А разве я не самый лучший снеговик? — потребовала ответа Малиновская, услышавшая конец разговора Мотылька с Наташей.

— Ну и дурак — сказал Конь.

К ним подошли успевшие переодеться в театральные комбинезоны Николай и Света.

Николай сделал вид будто задумался: — Хорошая мысль…

А теперь приготовьтесь. Мы начинаем…

— Сегодня уровень искажений достиг позавчерашнего максимума… — заговорил было Гончар, но Света взмолилась: — Сколько можно об одном и том же? Три раза нет! Ты бы ещё протокол прошлого комсомольского собрания обсудил.

— Знаешь, у тебя как-то лучше получается — признал друг: — Как там говорил Тимофей Фёдорович: ты у нас интуитивный ломатер — на коленке конфигуратор.

Собрав крепкую команду, Мотылёк немедленно взялся за ЕУС чернореченского производственного комплекса. Оставшимися не у дел комсомольцами занялся Новосибирск. То ли Тимофей Фёдорович придумал искусственному интеллекту новую задачу по социальному взаимодействию, то ли интеллекту просто было интересно, как может быть интересно любому разумному существу, а может быть он тестировал человеческий коллектив на обобщённые когнитивные способности. Вполне может быть, что в дело пошли все перечисленные причины разом. В точности неизвестно. Однако, в комсомольском штабе в здании бывшего дворца музыки открылся любительский аналитический центр ищущий закономерности в, казалось бы, совершенно не связанных между собой вещах. Корреляционный анализ, статистический, вероятностный — мало ли способов напридумывало человечество, чтобы в сегодняшнем дне угадать черты завтрашнего.

Ещё бы Мотылёк не слышал, если об этом писали в «космической» рубрике общесоюзного новостного портала.

— Зато у них были свои дедушки и бабушки, мамы и папы, старшие братья и сёстра — с улыбкой парировал Конь.

— Постой — взмахнул руками Мотылёк: — Прибегать к помощи искусственного интеллекта нечестно! Я не знал об этом.

— Чем ворчать и наговаривать на братские людям искусственные интеллекты, лучше бы поцеловал меня — попросила Наташа.

Он сказал: — Здорово, правда?

— Ох и вставлю фитиль! — пригрозил Мотылёк.

— Сможем — пообещал Мотылёк с уверенностью, которой не чувствовал до начала этого разговора: — Последнее изменение конфигурации информационной сети получилось весьма перспективным. Я высылал тебе расчётный вектор.

Это было следствием задания, данного Тимофеем Фёдоровичем интеллекту по имени Новосибирск. Выступить в роли учителя, пытаясь объяснить материал пусть подготовленным, но прежде, в большинстве, не углубляющимся в дебри высшей математики ученикам. Попробовать себя в роли лидера и организатора, по горячим шагам следуя успешному примеру Мотылька. Очередной этап взросления искусственного интеллекта, прописанный ему институтскими мэтрами, как микстура больному — по две чайные ложечки после завтрака, обеда и ужина.

— Большое спасибо — поблагодарила программа. А может быть, это был человек, которому приходилось подключаться к распределению ролей в особенно сложных случаях, когда программа не справлялась. Даже умеющие поддерживать разговор программы пасуют в сложной ситуации. Все, кроме одной. Хотя называть искусственный интеллект программой, всё равно, что сказать, будто человек не более чем животное. Недоговорить и намеренно утаить часть правды — значит солгать. По крайней мере, в Советском Союзе, в начале двадцать четвёртого века.