Леди с клыками (целиком)

Раздраженный, наполненной хрипотой голос хозяина кабинета, подобно плети, хлестнул собеседника:

– Но вы понимаете, стесненные условия работы. Практически полное отсутствие агентуры внутри гномских кланов… – с каждым своим следующим словом Нифин все больше и больше покрывался потом, – удалось узнать только приблизительно. Такая недостоверная информация…

– Получилось, – пробурчал отец. – А у меня чуть сердце не остановилось, когда узнал, что на поезд, в котором вы ехали, налет был. За что я ей плачу, спрашивается? Ладно, это потом с ней самой обсужу. Тоже мне нашлась телохранительница, подопечного больше чем на месяц от себя отпускающая… А еще Хенея опять объявилась и закупила столько товаров двойного назначения, что их хватит на небольшую войну. Если честно, удивлен, почему нас с тобой еще не пригласили на допрос под зельем правды.

Одним из достоинств преображенной в темницу выработки, теперь превратившимся, с нашей точки зрения, в очень большой недостаток, являлось то, что она была слепой и имела всего единственный вход, по совместительству служивший и выходом. Поэтому, прихрамывая и передвигаясь чуть ли не ощупью во мраке подземного коридора, группа бывших узников медленно направилась в сторону караульного помещения, когда-то бывшего сортировочным залом для вагонеток.

Развязывание трясущимися руками тугих завязок, тем более на весу и под тяжелым взглядом непосредственного начальника, которого боишься как бы не больше чем смерти, представляет собой довольно занятное действо. Но к чести Глена Нифина, главы сектора литерных дел, с сим акробатическим трюком он справился на «отлично», не рассыпав и самой маленькой бумажки из довольно пухлого дела.

– Думаю о будущем. – Кажется, у нас проблемы. Чтобы заставить гнома, пусть даже полукровку, заниматься подобным, ему нужно либо дать задачу рассчитать прибыль от финансового вложения, либо указать на пару-тройку сбывшихся примет пророчества о конце света. – И боюсь, оно будет не слишком радостным.

Безмолвная буря, разразившаяся в кабинете, могла бы войти в список катаклизмов столетия, с небольшим уточнением – если бы хозяин кабинета владел хотя бы малой толикой магии. Но в данном случае, к счастью или наоборот, дело закончилось только броском пресс-папье, от которого умудренный опытом и закаленный в кабинетных битвах посетитель уклонился, к чести метателя, практически в самый последний момент.

– Чего вы добиваетесь?

– Ты знаешь мою родительницу?

– Видел на портретах, – сморщился Мист, как будто съел лимон. – Треклятая некромантка, попадется она мне еще! – Глаза его полыхнули ненавистью. Ну-ка, ну-ка, с чего это вдруг такие чувства? – Ты мне заплатишь, – продолжал распинаться волшебник, – за все заплатишь!

Кое-как приведя себя в соответствующий приличной девушке вид и для острастки пару раз ударив кулачком по широкой папиной груди, я все же вытащила его из лаборатории. Но несомненно, он не был бы самим собой, если бы не оставил последнее слово за собой. Уже перед самым входом в гостиную он немного притормозил и с загадочным видом шепнул мне на ухо:

Лишь на второй день мессир Мист соизволил задать мне первый вопрос, правда риторический:

Демоны!

Произнести эти слова было довольно непросто. Дело даже было не в том, что каждый вздох раскаленными иглами вонзался в мое тело, и не в том, что распухшие губы и несколько выбитых зубов портили артикуляцию. Просто разговаривать с этой сволочью, фривольно откинувшейся на принесенном стражниками в камеру стуле, было противно. Мне больше всего на свете хотелось дорваться до его набякшего горлышка и сомкнуть на нем свои клыки, хоть и изрядно подпорченные сапогами стражников. Очень хотелось!

Никто не нашел, чего ему на это ответить, и беседа заглохла. Эх, вот уж не думала не гадала, что так по-глупому закончу свою жизнь, попав в руки кровника, о существовании которого раньше и не подозревала. Ну убила там кого-то мама и убила, я-то при чем? И потом, они первые полезли! Наверное…

Пока я устранила одного из двух имеющихся врагов, гномы и эльфийка изволили проявить себя с самой худшей стороны. Торкат, несший Лаэлу, шел следом за мной. И не успел проскочить порог, когда дверь, встретившись со стеной на скорости хорошего локомотива, отскочила назад.

Зашипев скорее от испуга, чем от боли, которая почему-то была далеко не такой ослепляющей, как в прошлый раз, я уронила на пол свою добычу и прыгнула к новой цели. Ноги зацепили стоящий у обедненного стола стул с высокой спинкой, и в результате я упала на пол где-то посередине пути. Но нет худа без добра. Еще две пули просвистели над головой и угодили куда-то в бревенчатую крепь, удерживающую дальнюю стену.

Урод! Ничего, посмотрим, кто кого. Может, вскрыть себе вены и попробовать все-таки воспользоваться магией крови, вроде бы хладное железо блокирует ее хуже всего? Кстати, а что он там говорил насчет дражайшей мамочки, чтоб ей на диету исключительно из разведчиков и контрразведчиков перейти?

Сразу видно, что я не воин. Вместо того чтобы думать, мне надо было что-нибудь кинуть во врага. Злосчастное яблоко, тарелку, агонизирующее тело, теперь, наверное, силы хватит, чтобы запустить в полет такой массивный снаряд. Но не успела. Револьвер негромко кашлянул, а левую грудь рвануло раскаленным ножом. В меня выстрелили! И попали!!!

– О! Извините, милая леди! Куда делись мои манеры! Мне бы хотелось предложить вам стул, но вы знаете, мой артрит не позволяет мне долго находиться на ногах. Поэтому я думаю, вы обойдетесь. – Мерзкая ухмылка, светящаяся на еще более мерзком лице, являла собой просто омерзительное сочетание. Мне очень сильно захотелось в нее плюнуть, но отсутствие уже третий день хотя бы маковой росинки, если не считать собственной крови, во рту делало эту мечту несбыточной. – Вот тут у меня интересные бумаги. Я бы конечно же дал их вам в руки. Но боюсь, вы их испачкаете. Тем более что от вас довольно серьезно воняет.

– Почти полная, – честно созналась я. – Прикладывалась раз десять всего, не больше.

Поэтому, сглатывая вдруг взявшуюся откуда-то слюну, я упорно кралась по коридору, стараясь ни в коем случае не оглядываться на находящихся за моей спиной друзей. Не чувствовать биение их сердец, не прислушиваться к божественному аромату их теплой плоти и крови, находящейся на таком мизерном расстоянии.

При этих словах папа подошел и заключил меня в свои теплые и такие надежные объятия и, как в детстве, приподнял и закружил по каморке, сбивая в беспорядке раскиданные документы и шелестя страницами раскрытых томов. После чего опустил обратно на землю и, удерживая за плечи, отставил на расстояние вытянутых рук, изучая с ехидным прищуром мое раскрасневшееся лицо.

Лично я, хоть и косила взглядом на Лаэлу, повисшую тряпочкой на упорно бухающем ногами по камню прохода Торкате… Делала это не с завистью, а с сугубо кулинарным интересом. Огонек голода, тлевший в моем теле, с каждым шагом все сильнее и сильнее разгорался, грозясь поглотить мутной волной мой и так не особенно крепко держащийся в теле разум.

Не понимаю, почему говорят, что дикие орки в массе своей интеллектом не блещут? Спереть жалованье, высылаемое расквартированным неподалеку войскам, якобы обеспечивающим безопасность от их налетов, у вождей и шаманов соображалки хватило. Причем уже два раза подряд. Первый раз они оставили своих врагов без денег вместе с первым же из разграбленных ими поездов. А сейчас не дали казначейству выплатить жалованье повторно, просто уничтожив охрану заранее подготовленной магической ловушкой, ради установки которой было принесено в жертву духам целых два десятка пленников, и сперев «гарантированно защищенный от взлома в течение двух суток» сейф компании «Тронгельс и сыновья» вместе с находящимися в нем деньгами. А куда им спешить?

– У моих подгорных родственничков, чтоб на их финансовых рынках кризис начался. – Папа явно сегодня не в духе. – Черный лотос на взрывчатку меняет. Оптом.

Мои сокурсники папе понравились… да впрочем, ему нравятся все, кто не делал чего-нибудь, чтобы это исправить. Как будущим големостроителям и, значит, дальним родственникам изобретателей он даже показал им свою мастерскую, правда, с категорическим наказом ничего не трогать. Который, естественно, выполнен не был, так как папа сам сунул Гроткару в руки деталь из какого-то хитрого сплава, вроде бы часть экспериментального колосника, которой планировал в ближайшем будущем заменить свое же творение. В результате все планы по ознакомлению друзей с моей родиной едва не пошли кувырком, так как тройственный союз гномов оттащить от верстаков две хрупкие девушки просто не в состоянии физически, даже если одна из них дампир.

– В целом как-то так поселение золотодобытчиков я себе и представлял, – вынес вердикт Торкат. – Вот только почему-то кабаков маловато и бордель всего один.

– Чем? – поразилась Лаэла, змеей проскользнувшая сквозь щель едва ли не раньше, чем я выпустила решетку и начала принюхиваться и крутить по сторонам головой.

– Шрелесть! – Попытавшись произнести и дернувшись от боли, по какой-то причине ставшей вдруг такой сладкой боли разбитых и распухших губ, я переключила наконец сознание на решетку камеры Торката, или на то, что еще недавно было ею. – Выходи… – Странно, но гном определенно испытывал некоторые сомнения, стоит ли. Он стоял, подняв кулаки к груди, и явно намеревался, в случае чего, продать свою жизнь подороже. – Ну живей, чего, хочешь палача дождаться?

Спасла ситуацию, как это и положено по всем канонам древних легенд, прекрасная эльфийка, которая непонятно откуда извлекла письмо, написанное ее дядей специально для папочки. Пока он изучал секретную документацию, я цапнула за ухо Торката, Лаэла поймала бороду Гроткара, и мы все-таки смогли вывести их погулять.

– В одном насквозь, – добавил Гроткар.

– Думаю, да… – Ответ получился каким-то неуверенным, а меня слегка шатнуло. Потолок каземата начал кружиться, в животе заурчало, рот наполнился слюной, а в нос полезли странные, но аппетитные запахи, которых раньше не чувствовалось. Это еще чего? Демоны с ним, с обонянием и проснувшимся после трехдневной голодовки аппетитом, но почему у меня глаза будто на карусель попали? Симптомы как при ударе по голове, отравлении или… кровопотере. Хм, думаю, последнее для дампиров достаточно опасно. И для их друзей тоже. Может, и правильно напарник в угол забился? И пусть даже гном не знает, кто его подруга, но, видно, какие-то древние инстинкты, оставшиеся в памяти народов после Эпохи Смерти, в нем пробудились. Если сейчас сойду с ума и начну спешно восстанавливать потерянное, боюсь, обитатели камер станут первым блюдом. Надо скорей освобождать их и выбираться наверх. Ведь там еда! Ой, в смысле стража. – А ну пошли! – На слегка подгибающихся ногах я дошла до камеры эльфийки и, уже осознанно наложив использованное ранее заклятие, для чего пришлось содрать засохшую корочку с ран, отогнула один прут. – Пролезешь? Ой, как вкусно пахнет…

Диверсионный голем «Тарантул», так называется этот конструкт, изготовляемый обычно из красной меди, каких-нибудь часов и небольшого количества взрывчатки. Простейшая конструкция, вполне возможно, этот тип магической машины был первым, который сумели создать маги после Эпохи Смерти. Даже студенту-первокурснику вполне по плечу. Вся короткая псевдожизнь этого существа заключается в том, чтобы пробраться куда надо и вовремя взорваться ярким алым пламенем, прожигающим даже металл.

Тюрьма. Наша городская тюрьма. Глубокая настолько, что в ней даже особенно холодно-то не было. Раньше тут пытались сделать шахту, но оказалось, что в рудной жиле много желтого металла только наверху, и выработку забросили. А потом снова заселили. Перегородили штреки решетками, сделали нечто вроде кроватей, которые не удалось бы сдвинуть с места и горному троллю, и периодически заселяли получившиеся «апартаменты» преступниками всех мастей. Ворами, бандитами, драчунами, проигравшимися в карты игроками, скорее спасаемыми от гнева кредиторов, чем наказываемыми, а вот три дня назад сюда попали четверо молодых големостроителей, подозреваемых в поджоге и убийстве.

– Заходи. – Ой, это чего, я сказала? Кажется, да. А действительно, почему бы и нет? Мы… вдвоем… Очень-очень близко… Да это же почти то, о чем я так долго мечтала. Интересно, а каково на вкус будет его сердце? И почему он вдруг так расхохотался?

– К сожалению, информация о ней была получена нашим агентом только на третий день после ее совершения, и груз уже был отправлен. Отследить пока не удалось.

Удерживая раскрытую и трясущуюся папку руками, докладчик заморгал от скатившейся с брови прямо в правый глаз капельки пота и чуть заикающимся голосом ответил:

– Леди… – После чего подал руку и, уже помогая мне спуститься, продолжил: – Ваш отец у себя в кабинете. Я позволил себе накрыть стол в малой гостиной.

Тихо скрипнув рессорами, карета остановилась перед крыльцом, на котором с извечной недовольной миной профессионального дворецкого изображал мраморную статую в цвет колонн Рональд. Дождавшись, когда поднятая экипажем пыль немного уляжется, он отряхнул несуществующие пылинки со своего фрака и открыл дверцу кареты.

– История взаимовыгодных отношений эльфов и гномов в человеческом государстве длинна и для представителей налогового департамента смертельна, – усмехнулся один из самых богатых жителей государства. – Вообще это именно их, как лучших профессионалов, я когда-то нанимал искать Хенею. То, что ты подружилась с молодой представительницей клана Скрывающихся на свету, большая удача. Узнав об этом, восстановил старые знакомства и теперь осведомлен о ваших подвигах и проблемах даже лучше, чем ты думаешь. Эти хитрые лисы свое потомство без присмотра не бросят. Пока оно не повзрослеет, по крайней мере. И то, чего они нарыли, меня просто ужасает.

– Можно и так, – подумав, решил гном. – Но вообще-то я хотел забить им наши самодвижущиеся чемоданы, в которых теперь столько пустого места, и по приезде в академию дефицитный материал в розницу студентам продать.

– Бедненько, но чистенько, – откомментировала эльфа. Видимо, моя подруга пыталась сделать комплимент, но получилось почти ругательство. После того как она увидела орка, в ней моментально воскресли неприятные воспоминания о полученной ране. Лаэла мучилась с нафаршированной картечью ногой двое суток, пока у магов-целителей, собранных со всех окрестностей и по горло занятых более тяжелыми пассажирами, наконец дошли руки до девушки. Ее, конечно, привели в норму за десять минут работы, но жутко болеть пострадавшая конечность продолжала еще почти неделю.

Гроткар, Торкат и Лаэла сидели по соседним камерам и, слушая мои крики, проклинали палачей на все лады, грозясь самыми страшными карами и обещаниями дойти чуть ли не до богов с жалобами на самоуправство. Тех, кто ломал мне ребра, это волновало примерно так же, как мышь, грабящую амбар, стрекот сверчка.

– Сэр Финиан, новости по литерному делу.

– Спасибо, я, если решу уйти из жизни, справлюсь и так… – То-то я слышала какой-то шум по ночам из его камеры. Наверное, пытался вырвать решетку, рассчитанную на удержание пьяного тролля, но смог лишь добыть осколок камня. Да и тот не иначе как чудом. Голыми руками против породы даже подгорные жители ничего не могут. – И еще не вечер, в смысле не утро. Может, у нас еще и получится удрать, или Мист помрет от разлития желчи в ядовитой железе, которую зовет душою.

В результате моего подвига толстые железные стержни промялись под пальцами, будто были сделаны из мягкого теста, разошлись в стороны, потрескавшись кое-где, да так и застыли. В образовавшуюся щель Торкат бы вполне протиснулся, даже не втягивая живот и не сбривая занимающую не меньший объем, чем его пузо, бороду. Но вылезать он не спешил, а лишь изо всех сил щурился и вглядывался в фигуру, ждущую его за решеткой. Я так сильно изменилась? В подземелье темнее, чем кажется?

– Ну за время моего обучения пару раз были мелкие неприятности и не совсем хорошие происшествия… – Я лихорадочно начала вспоминать, чего же успела натворить. Так, семь попоек, в которых почти не пила, во всяком случае, ходила своими ногами; два дебоша, одна случайная кража… И зачем Торкат упер с лотка торговца мыло? Неужели купить нельзя было?

Впрочем, в чарах эти две составляющие являются определяющими. Да, и кровь в них заменила воду, но оно и понятно, к чему есть дар, то и проявилось. Хм, как же это называется по-научному-то? Ведь зубрила же к зачету по общей магии… Спонтанное психосоматическое заклинание, вот. В смысле не учила никогда, а оно само сколдовалось в стрессовой ситуации и намертво отпечаталось в памяти.

– Рональда при гостях не взрывай! Договорились?

Волшебник свалился на пол и забился в судорогах, а когда прекратил изображать из себя испорченного зомби, заявил, что заключенная при проверке своей памяти нанесла ему сильнейший ментальный удар, который чуть не стал фатальным. И я бы действительно могла так поступить – менталист, залезший в чужую голову для постороннего воздействия, становится весьма уязвимым. Но его чары меня даже не затронули, а других магов в помещении допросной не было. Нападение на офицера было зафиксировано, свидетели удалились, а я в первый раз узнала, что чувствует пшеница, когда ее обмолачивают.

Я с тоской посмотрела на свои оковы, из которых торчали руки с длинными желтыми ногтями, больше похожими на когти. Да, хорошие царапки, пустить бы их в дело, вот только для этого надо сначала достать для замка ключ. Какая-то мысль билась внутри головы, но ее никак не удавалось поймать. Замок. Ключ. Трансформация. Замок. Ключ. Трансформа…

– Закупочные цены меняют раз в неделю, – поделилась я информацией. – А тебе зачем? Намереваешься все же сделать хорошего голема-слугу, которому нужна печать из этого материала для обеспечения высокого интеллекта?

– Где она появлялась? – Вот это новость так новость. Надеюсь, не в городе? А то ведь придется бежать, свобода воли мне пока дорога.

– Я ее никогда не видела. – Ну или, во всяком случае, была чересчур маленькой, чтобы что-то запомнить. – И он не зомби. Просто дворецкий. Потомственный.

– Как я понял, сделка уже состоялась и на ее результат мы уже никак не можем повлиять?

– Довольно! Хватит даже слухов – что там было и сколько!

– В-взрывчатка, алхимкомпоненты реакторов и к-кристаллы-накопители. – И уже полностью поникшим тоном добавил: – Четыре вагона…

– Ну чего вы так уставились?

Городок будущих големостроителей после богатой и роскошной столицы впечатлил не сильно, вот если бы нас пустили в шахты… В принципе в этом не было ничего невозможного, тем более для их будущей владелицы, но уже наступил вечер, и народ из них потянулся по домам, – а что за прелесть ходить по пустым подземельям, где нет ни одного горняка? По улицам мы гуляли до самой глубокой ночи и вернулись, когда на небе уже вовсю мерцали звезды.

– Из какого-нибудь камина, наверное, клуб дыма принесло, – пожала плечами я. – Хоть и лето на дворе, но их, бывает, зажигают.

– Клер, ты молодец! – прогудел он, протискиваясь. – Теперь дождемся, когда Мист заявится, и вчетвером его.

Стоящий перед ним и прижимающий к груди серую канцелярскую папку с залихватски торчащими в разные стороны завязками человек, а это был именно человек, несмотря на цвет кожи, который своей белизной дал бы фору любому высшему вампиру, судорожно сглотнул и пробормотал:

Вот и сейчас. Обнаружив в карете кроме меня еще и чистокровную эльфийку, и двух гномов, Рональд не повел и бровью, а только протянул со все тем же флегматичным видом руку, помогая Лаэле ступить на мраморную ступеньку:

Если бы замок был закрыт, клянусь, я бы его выбила одним ударом. Но тюремщики проявили преступную халатность и понадеялись на решетки. И в результате распахнувшаяся так, что едва не разбилась о стену, дверь выпустила в маленькое надземное помещение тюрьмы злого и голодного дампира.

Гномы и эльфийка друг в друге запутались и нестись на помощь не спешили. Друзья называется, ну почему за всех сражаться должна я одна, а?!

Вот зараза! За это он схлопотал острый локоток куда-то в район несуществующей талии.

– Как вы и предсказывали, контроль над гномьими кланами промышленников, непосредственно связанных с технологиями списка «Алеф», который был усилен еще при вашем предшественнике, наконец-то дал свои результаты. Причем сразу по трем направлениям.

И если бы не садовник… о, как я мечтаю добраться до его шеи! Теперь он занимает почетное второе место в списке тех, кого Клер Шатраэн Отхильда Дербас Туиллойска обязательно убьет. Если сумеет. Первое досталось тому, кто и рассказал весь ход мыслей дочурки-отцеубийцы. Моему мучителю и следователю по моему же делу. Майору разведки и контрразведки мессиру Райану Мисту графу Суагримскому, который по счастливой для правосудия случайности оказался в городе в день трагедии.

Стражников было двое. Один сидел за столом и самозабвенно насыщался, а второй стоял у окна и задумчиво пялился на улицу. Излишне говорить, кто был выбран целью. Говорят, древние вампиры могли двигаться так быстро, что глаз не успевал их заметить. Если тот бросок я и произвела медленнее, то ненамного. Фрукт замер у самых зубов в переломанных пальцах, стиснутых моей левой рукой. Правая схватила торчащий вперед кадык, легко пробив острыми ногтями тонкую кожу шеи и вырвав его. Брызнувшая кровь ударила в лицо и была моментально слизана языком, который все еще не утратил форму ключа и был ощутимо длиннее нормы. Вкусно. Похоже на… на… да какая разница? Рефлекторно ловлю губами струйку и, глотая в третий или четвертый раз, соображаю, что вообще-то кушать как бы не время.

– Я, конечно, не профессионал и могу ошибаться, – голос Лаэлы как-то странно изменился, – Клер, а ты знаешь, что у тебя пробито сердце? В двух местах.

Лишь обрывки образов, иногда всплывающих в мучающих меня до сих пор кошмарах… Именно в них – этом проклятье и этой каре – небольшие отрывки происходившего предстают перед моим взором. Гарь и дымные языки чадящего пламени. Рушащиеся, охваченные такими ласковыми и вместе с тем такими злыми огненными языками балки перекрытий. Треск как живых, извивающихся от жара «локонов» и заполняющее все сущее отчаяние. И чьи-то руки, мешающие, не дающие мне прорваться к отцу, к моему папе… который где-то там… В глубине сияющего багрянца… Папа!

Гномы и эльфийка стояли все там же, у порога, и смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Странно, но под их взглядами я ощутила некоторое смущение, которое попыталась замаскировать грубостью.

Крик, вырвавшийся из моей груди, как пружиной подбросил меня с узкой полоски нар, прикрученных к стене, и заставил зайтись кашлем из-за сломанных ребер. Вокруг была все та же уже ставшая привычной картина…

– Ну-с, молодой человек, надеюсь, ваше бесцеремонное явление чем-то мотивировано. – Глаза разместившегося на угловатом, обитом истертой, когда-то черной кожей кресле, и даже как будто слившегося с ним, мужчины хоть и были наполнены усталостью, но все равно оказали на посетителя буквально гальванический эффект. Вдобавок усиленный многозначительным окончанием фразы: – Иначе…

– Пока ничего, – в задумчивости пожевал трубку отец. – Но прогнозы, составленные дядей твоей подруги Лаэлы, угрожающие.

С мерзкой ухмылочкой старший Мист приподнял из издевательски раскрытой бархатной папочки белоснежный лист, покрытый мелким бисером текста, и с повышенным пафосом в голосе огласил:

Распахнув двери малой гостиной и широким жестом указав на плетеные кресла кремового цвета, привольно расположившиеся возле небольшого столика с расставленным на нем чайным сервизом и несколькими корзинками с выпечкой и фруктами, я радостно буркнула (как бы это ни было странно, но именно такое определение больше подошло бы к моему тону в данный момент):

Сколько я мусолила свои оковы, как дряхлый гурман мясное блюдо, не могу сказать. Тело упорно не желало изменяться. Язык впился в скважину и болел, но я все равно пыталась просунуть его как можно глубже, заполнить им все пространство внутри механизма и повернуть его туда-сюда. Наверное, скоро наступит утро. Я обессиленно склонила голову в сторону. Что-то щелкнуло. Антимагические браслеты раскрылись.

– Гномы! – В устах эльфийки это прозвучало как диагноз.

– Моя принцесса до сих пор не любит присутствие дворецкого во время еды?

– Тобой. Отойди, а то укушу. А мне еще Гроткара освобождать надо.

– Эта гнилая любительница трупов убила моего брата. – Мама, я тебя прекрасно понимаю и, может быть, даже уже люблю. Вот только почему ты не извела все семейство?! – Обездвижила, а потом вырвала сердце и унесла его с собой! Но ничего, теперь-то мы сквитаемся. Эх, ну как же вовремя пришел приказ немного прижать обнаглевших гномов, которые совсем страх потеряли, меняя у врагов страны наркотики на оружие. Да и с засланным к вам агентом удачно сложилось, надо бы наградить парня за хорошую работу. Теперь уж подгорные точно не придерутся. Убийство отца, такое у них прощать не принято никому. Да, хорошо получилось, послали мне удачу боги. Знаешь, я позабочусь о том, чтобы твоя шейка в петле не сломалась сразу, и буду долго любоваться, как чьи-то ножки станут долго танцевать в воздухе. Такие худенькие девочки, как показывает практика, самые живучие, не то что эти два бородатых кабана, которые сдохнут в первую же минуту.

Сбивчивую речь начальника сектора прервал задумчивый вопрос:

– Обязательно, – пообещал Мист. – Но не надейся перегрызть мне шею своими милыми клычками. И не отнекивайся, желание сделать это видно в твоих мерзких, унаследованных от Хенеи глазенках без всякой магии. Перед тем как зайти в камеру, так уж и быть, наложу на тебя качественное заклинание паралича и, на всякий случай, гранитных оков. Вы, тифлинги, говорят, горячие штучки, вдобавок ко всем достоинствам еще и заклинания умеющие хорошо с себя сбрасывать.

– Я видел! Я все-все видел! Это она! – надрывался садовник, пока пепел родного дома еще тлел. – Перед тем как пойти гулять, она оставила под крыльцом какую-то красную тварь, похожую на железного паука!

– Ну… – Признаться честно, внятного ответа на этот вопрос у меня не было. – Получилось так.

– Нет! – перебила его я, с ужасом ощущая позывы организма, решившего отыграться за голодовку и побои с последующей регенерацией. Не слишком чистый, одетый в дерюгу и бородатый подгорный житель, которого я знала как своего друга, пах дьявольски аппетитно. – Нам надо наверх! Скорее! А то всех сожру!!!

– Пофом офъясню!

– А поконкретней можно? – Наглость? Ну и пусть, смертнице терять уже нечего.

– И по каким же?

– Да ну? – поразился он и даже привстал из кресла. – Это у тебя так редко проявляется Жажда?

– Надеюсь, у вас и ваших агентов есть оправдания… – Буря, захватившая хозяина кабинета, угасла как будто бы сама собой, оставив только усталость, каменным блоком вдавившую его в спинку кресла. – Вы говорили о трех направлениях. Надеюсь, хотя бы по третьему у вас есть приятные новости?

– Действительно, странно, – согласилась с ним я. – Если верить тем грудам макулатуры, в которые ты зарылся, то после второй инициации я должна полюбить кровь всей душой, а мне она как-то абсолютно безразлична. Ну примерно как кефир. Пить можно, но лучше налить в бокал чего-нибудь еще. Пап, а ты точно уверен, что мама была вампиром?

– О, я гляжу, наша леди очнулась. – Бездна, легок на помине. Только бы он был не один, только бы он был не один, только бы… фух, пронесло, с ним двое стражников.

– Идет. А почему не с отцом?

– Засунь свою смелость в дырку к огру. Что там – своими словами и быстро.

С оставшимся гномом получилось сложнее всего. И крови в организме, кажется, осталось маловато, и плечи у него самые широкие, и жрать хотелось с каждой секундой все сильнее и сильнее.

То, что я еще не в подвале контрразведки, не моя заслуга, а их недоработка. Пара лепестков этого магического растения заставит знающего пару заклятий базарного фокусника на две-три минуты стать самым счастливым архимагом мира. А потом начнется отходняк, который убивает каждого второго, но выживших навсегда оставляет с прибавкой к магической силе. Цветок этот идет на вес даже не золота. Алмазов.

– Хорошо хоть не меня ловит… – Надо же найти в этом дне что-то положительное, верно?