Леди с клыками (целиком)

– На них мне чихать, – честно сознался папа. – Сам молодой был, глупости делал, юность для того и нужна. А вот то, что ты продолжила фамильную традицию и нажила врагов в контрразведке, избив и унизив сына одного из ее высокопоставленных сотрудников, это плохо. Пулю в плечо тебе нанятые злым родителем отребья пустили именно по этой причине. А ведь хотели просто убить, хорошо, Хильда рядом была. Почему, кстати, ты не взяла ее с собой на практику?

Отец задумался, пролистал чего-то в своих книгах, но потом просто захлопнул их и махнул рукой. Ответа у него не было.

– Ну а кем же еще? Кровавое безумие есть, регенерация есть, способности к магии есть. Все совпадает!

– Но кровь-то я не люблю. Ну если только с мясом и гарниром.

– И чего же ты еще в сознании-то, а, отродье?

Тут надо сделать небольшое отступление и добавить, что выказываемый посетителем страх испытывало бы большинство жителей столицы, да и любого другого населенного пункта за ее приделами. Так уж получилось, что должность главы контрразведывательной службы предопределяет некую известность, в том числе и вот такого вот рода. Впрочем, как говорится, должность меняет человека. Этот постулат в отношении бывшего жизнерадостного полицейского, а теперь мучимого язвой и несварением желудка старика оправдывался на все сто.

– Дядя его в порошок сотрет, – пообещала Лаэла. – В маслобойню кинет и раздавит механическим прессом. Он так уже делал кое с кем. Еще и связывать не будет, чтобы за жизнь подольше цеплялся, пытаясь из чана выпрыгнуть.

– Я тоже рада тебя видеть. – Попробовать, что ли, повисеть у него на шее, или лучше не стоит? Не помещусь же. – Чем занят?

– А я не верил, что у тебя мама некромант. – Гроткар смотрел вслед ушедшему куда-то в направлении кухни Рональду со странным выражением лица.

– Может быть, – кивнула я, отгоняя видение отполированного до блеска скелета в знакомой одежде, распахивающего входную дверь особняка. – Ладно, сидите здесь и никуда не уходите. А то без проводника заблудитесь, и придется поисковую экспедицию организовывать.

– Слабо верится. – Гроткар определенно впал в меланхолию. За последний день нашего заключения он не произнес и десятка фраз, а ведь сначала громыхал не хуже пушечной батареи.

Обычно, правда, такое бывает у необученных чародеев, которые неожиданно для самих себя исцеляют умирающего возлюбленного или просто попавшего под копыта лошади и вызывающего жалость котенка, но и опытные мэтры могут кинуть в испугавший их предмет или явление фаербол, хотя специализировались пару сотен лет на стихии воды и даже костер зажигали исключительно спичками.

Когда я после злополучного пожара, унесшего жизнь отца и большинства слуг, пришла в себя, то сначала даже не сразу поняла, что именно говорит констебль Майкл, который жил практически напротив нас. А когда поняла, то не поверила. Но сделанные из подавляющего магию хладного железа кандалы, уже защелкнутые к тому моменту на моих запястьях, подтвердили – это не шутка.

– Молодец! – В голосе Лаэлы проскользнуло восхищение. – Не очень поняла, чего ты там такое устроила, звуки доносились уж больно странные, но повторить сможешь?

– Чего у вас там? – раздался голос Гроткара. Кажется, незамеченной моя возня не осталась, потому как видеть происходящее из своего каменного мешка кузнец рун не мог. Будем надеяться, на казематы не наложено никаких следящих заклинаний, потому как справиться с Мистом, являющимся опытным боевым, а других в его конторе не держат, магом, молодой и истощенный многодневными побоями и голодом дампир вряд ли сможет.

Это было непередаваемое желание – даже большее, чем легендарная тяга вампиров к крови. Да каких там вампиров – я просто физически ощущала теплую тягу внизу живота, представляя, как я дроблю клыками тонкие хрящики и позвонки его шеи. Это был бы экстаз… Экзальтация смерти… с каким удовольствием мне хотелось бы отбросить притягивающие к земле цепи и в стремительном прыжке прижаться к сидящему напротив меня ублюдку. Дампир, вампир… какая разница? После всего случившегося я понимаю, что самое большое чудовище, самый страшный монстр на свете необязательно должен иметь когти, чешую или клыки. Нет, достаточно новенького камзола, проклюнувшегося брюшка, синюшных брыл дряблых щек и заполненной мерзостью души. Именно такое – назовем его существом – сидело и ухмылялось, видя мои страдания и, самое главное, принимая в них самое активное участие.

И мать моя вампирша!

– Ребята, располагайтесь, не стесняйтесь гонять Рональда, если вам что-то понадобится. А я сейчас приду – мне надо выковырнуть из «кабинета» папочку.

Басовитый смешок, раздавшийся из широкой груди отца, заставил меня очаровательно покраснеть.

Не знаю, сколько бы я могла выдерживать эту пытку, если бы не показавшийся впереди пятачок света… И потянувшийся оттуда издевательский, просто чудовищный запах, заставивший меня чуть ли не зарычать, но, невероятным усилием воли стиснув челюсти, я сдержалась и только ускорила и без того быстрый шаг. С каждым ярдом, приближающим меня к выходу, я все больше и больше ускорялась… Шаг, еще один… И вот уже расплывчатой тенью мимо меня летят серые скальные стены, и все окружающее затмевает только одно чувство… Голод! Крошащий зубы, заворачивающий кишки и перетирающий кости в труху. Голод, заполняющий остатки того, что еще недавно было моим разумом…

Сначала я даже не поверила. Потом решила, что сплю. А потом резанула, вцепилась в свою руку до боли, выпуская на свободу кровь. Заклятие водяного лезвия. Если для его создания использовать несколько другую стихию, перепилить стальной прут получится очень быстро. Алая жидкость дергалась туда и обратно, как тонкая струна, выгрызая крошки металла. Я успею. Обязательно успею. Если, конечно, снедаемый похотью Мист не заявится раньше.

Гном при взгляде на свою напарницу от удивления открыл рот, уронив нижнюю челюсть куда-то в район плеч. И чего, спрашивается, пялится? Окровавленных дампиров с ключом вместо языка не видел?

– Пули не серебряные. – Говорить оказалось больно. Даже больнее, чем шагать. На этот раз я ничего вырывать из тела не стала. Просто цапнула свою жертву за одежду длинными ногтями, подтянула к себе поближе и с размаху вгрызлась в горло, откусив порядочный кусок и тут же его проглотив. Тотчас полилась кровь. Вкусная. Пила я ее до тех пор, пока напор не иссяк, и лишь потом отпустила тело и развернулась к своим друзьям.

– Так она твоя? – поразилась я.

Хм, логично. Да и что-то такое нам преподавали в теории магии. Впрочем, на практике при различных ритуалах этот эффект почти никогда не учитывается, среди магов процент законченных моральных уродов не выше, чем среди простых обывателей.

– Нам это уже не поможет. – Торкат, судя по голосу, был мрачен, как туча. Впрочем, было с чего. – Завтра будем болтаться в петле, как последние каторжники. Клер, я тут осколочек небольшой от стены отбил, он острый немного, может, тебе его кинуть? Ну чтобы к утру этому уроду ничего не обломилось, а?

Мне предъявили обвинение в поджоге и многочисленных убийствах, которые я якобы совершила, чтобы завладеть наследством отца, свалив все на спонтанное самовозгорание, произошедшее в его лаборатории. Если бы не свидетель, который видел то, чего на самом деле не было, последнее бы никого не удивило: изобретатели, работающие с взрывающимися и горючими веществами, умирают от своих изобретений едва ли не чаще, чем наркоманы от дурманных зелий. Обрадованный приездом дочери полугном чего-то неправильно рассчитал и лег спать, а проснуться не успел. Во всяком случае, я надеюсь на это. Гореть заживо – это больно. Но вряд ли моему родителю повезло умереть сразу, слишком уж слабым был услышанный разрыв. Как раз таким, который может вызвать неправильно приготовленный реактив или голем-диверсант. А я, изуверка такая, еще и алиби себе обеспечивала, шляясь с подельниками до самого момента трагедии по людным местам.

– Что случилось? – Даже гадать боюсь. Так, а куда бы здесь примоститься, если единственное кресло занято? Может, на наковальню? Она вроде бы чистая.

Кстати, правда. И с мелкими партиями папочка не мухлюет.

Зря я плохо думала о произведении неведомых столяров, одного удара по ней – точно бы не хватило. Подгорного жителя опрокинуло прямо на его брата, а городскую жительницу лесов, оказавшуюся между ними в весьма двусмысленной позе, наверное, почти расплющило. Второй же охранник, опомнившись, в этот миг уже попытался наставить на меня дрожащей рукой револьвер с каким-то странным пузатым стволом. Новая модель? Какие-то секретные разработки?

Стоящий на трясущихся ногах Нифин, уже молившийся про себя всем известным ему богам, проглотил забивший горло тягучий комок слюны и произнес:

– Раньше было больше, – припомнила я историю своей родины. – Но когда лихорадка схлынула и основная масса авантюристов исчезла, оставив лишь убежденных старателей, то остальные позакрывались.

А лучше подойду к кому-нибудь из вольных старателей, чтобы перекупить его добычу. Даже если я чуть подниму планку, все равно останусь в выгоде. А все слухи о том, что они народ грубый и опасный, просто сплетни, мне доподлинно известно. Ну почти сплетни. Все же больше половины этих авантюристов составляют местные племена троллей, а они свои чувства друг к другу не сдерживают, так как поголовно умеют регенерировать. Но с чужаками они ведут себя совсем иначе.

Толстая деревянная дверь. А из-за нее пахнет. Едой. Жареным мясом, точнее, нет, курицей. И хлебом. А еще немного вином и, кажется, одним или двумя яблоками. Одно, из которых уже успели надкусить и продолжают жрать! Хруст звучал так сильно, что все слышанное до этого на его фоне, в том числе звуки удара парового молота и подрыва ящика с динамитными шашками, выглядело жалкими хлопками.

– Клер? – выдохнул Торкат, сидящий в соседней камере. – Ты? Как?!

Я полностью не помню эту ночь… Не хочу вспоминать…

– Мне десять процентов, и я договорюсь с начальником склада вынести тебе материал, чтобы не связываться с бумагами и налогами.

– Ее симптомов вообще ни разу не чувствовала. – Ну если не считать пару раз, когда вместе с гномами «почти не пила» чуть больше, чем нужно. Похмелье на описание этого бича вампиров, кстати, сильно походит, только оно вроде бы слабее. – Просто использовала кровь как легкий стимулятор.

– Размеры груза и его примерное содержимое ваши агенты конечно же не сообщили?

Грр! Поубивала бы! Дождавшись, пока дворецкий соизволит раскрыть двери дома, согнувшись в почтительном поклоне с таким видом, как будто говорящим о том, что его величество милостиво разрешает холопам пройти в его замок, я быстрым шагом повела своих друзей в гостиную. Если Рональд говорит, что папочка в кабинете, это означает только одно: он опять заперся в лаборатории и не факт, что наш домишко не взлетит в скором времени на воздух. Уже проходили – крыльцо с папиной лабораторией только за время моей учебы в пансионате мадам Жюли восстанавливали пять раз, я сама смотрела сметы. Причем один раз вообще чуть ли не с фундамента. Так что сейчас размещу друзей и пойду выковыривать старого экспериментатора, чтоб его скальные черви покусали.

Рельсы и шпалы, конечно же, давным-давно испарились с бугристого каменного пола коридора, но характерные выбоины и до сих пор встречающиеся небольшие кучи просыпавшейся когда-то породы сильно затрудняли наше перемещение. И так нетвердо держащиеся на ногах после столь приятного отдыха, несомненно могущего дать фору Капенским водам, с каждым шагом мы все больше и больше теряли силы.

– «Септа один». Груз оплатила и забрала Хенея Микрай…

– Ладно… И вообще, пап, я тебя хотела познакомить со своими друзьями. И они, между прочим, уже полчаса ожидают нас в малой гостиной под зорким взглядом Рональда.

Впрочем, долго заниматься диагностированием типичных психических отклонений представителей подгорного племени у Лаэлы не получилось. Городок у нас маленький, и поэтому до особняка мы доехали буквально через несколько минут. Вид надвигающейся более чем двухметровой живой изгороди с виднеющейся из-за нее красной черепичной крышей главного строения заставил друзей даже как-то подтянуться и потрясенно замолчать. Во всяком случае, до того момента, пока открывшиеся металлические ворота не впустили экипаж на внутреннюю аллею, и перед их взором предстал наш, как выражается мой любимый папа, «небольшой домик». Тут надо указать, что денег, да и золота пока как их овеществленного эквивалента наш предок впалил в это строение просто неизвестное количество. Например, те же живые изгороди – довольно неприметные на первый взгляд – являлись буквально произведением искусства, правда оборонительного. А во сколько обошлось привлечение как минимум старшего друида, причем, скорее всего, эльфа, для оживления охранного периметра и стабилизацию его границ – история умалчивает. Официальная, я имею в виду. Папочка как-то проговорился, что ограда обошлась нашему ушлому предку в два ящика гномского горлодера, что на тот момент в том захолустье, которым являлось небольшое поселение возле прииска, было просто верхом щедрости (или мотовства – с какой стороны посмотреть). Просто надо учитывать, что в те далекие времена железной дороги, по которой сюда теперь доставляют большинство товаров и продовольствия, не было, а редкие караваны торговцев не всегда могли прорываться сквозь горные перевалы. По этой причине хорошая выпивка в шахтерском городке порой ценилась гораздо выше золота просто по той причине, что золота тут было много, а вот выпивки – наоборот.

– Удалось выйти на канал поставок черного лотоса, причем не конечного продукта, так называемого «Сна магов», а именно на еще не разбавленный сырец-концентрат. Я, конечно, понимаю, что это дело мы могли бы спихнуть полиции. Вроде бы не по нашему профилю, но именно партией этого концентрата была оплачена сделка с кланами Рембир и Дарбарук.

Нет, я, конечно, понимаю, что это его работа, но как же он меня бесит! Бесчувственный засранец! У настоящего голема и то больше эмоций. Еще в детстве, бегая по коридорам поместья, я периодически пыталась вызвать у Рональда хоть толику эмоций. И какие только планы я для этого не придумывала. Во всяком случае, один раз, ценой древней эльфийской фарфоровой вазы, нескольких стекол и подпорченного паркета, мне это удалось. Ну а то, что за кражу взрывчатки и полное пренебрежение правилами проведения взрывотехнических работ мне досталось от папочки, – выражение страха, мелькнувшее на лице дворецкого, того стоило. Да и ругал меня отец, как настоящий гном, в основном не за взрывчатку, а за неумелое ее использование. Но повторюсь еще раз – оно того стоило.

Не знаю, что там видел отпрянувший от решетки гном, но, оторвавшись от наполовину опустевшего ведра, я с наслаждением откинула остатки той свалянной пакли, в которую превратились мои волосы, и зашипела. Зашипела, вторя ноткам ярости и страсти, заполняющей мое естество, сверкающей незримым маяком перед моим взором. В этот момент я практически полюбила это подземелье, эту грязь и окружающий меня полумрак, изгибы каменных стен, ржавую стать таких мягких и податливых решеток и исчезающий, но все еще различимый запах моего врага. Даже не так – Врага! Врага с большой буквы, который с этой секунды превращается в самую желанную добычу, ласкающую мое нёбо и разум своей силой и жизнью. Я хочу, я жажду ощутить танец, стремительный и прекрасный танец, в котором вопящий от боли комок мяса… моя добыча… мой Враг… будет рядом со мной, вокруг меня, во мне…

– Так всегда бывает со стихийно образованными поселениями, если бы не шахта, думаю, сейчас здесь вообще был бы лишь частокол, медленно зарастающий бурьяном, – кивнула Лаэла и принюхалась. – Эй, мне кажется или что-то горит?

– Да что ж такое?! – вырвалось у человека, который наблюдал за этим зрелищем с ужасом. Рука его сама собой откинула барабан револьвера в сторону и высыпала гильзы. Тюремщик явно намеревался перезарядить свое оружие. – Почему ты еще жива?!

И тут в отцовском флигеле прогремел взрыв…

Констебль Майкл исчез в первый же день, сразу же, как только захлопнулась дверь с решеткой. И дело в свои руки взял отец обиженного мною до кровавых соплей дитятки. Начиналось все культурно. Он, как не самый последний маг мира, при свидетелях попытался прочесть мое сознание. Я раздиралась в противоречиях, пустить следователя в свой дампирский разум или не пустить, но не успела принять решение.

– Здравствуй, Клер. – А глаза у него, конечно, красные. Видимо, получив от меня письмо о скором приезде, всю ночь читал. Или все-таки еще раз увиделся с мамой, и она его покусала.

Если выберусь из этой передряги, разыщу Хенею. Пусть подучит дочку, и демоны с ним, с этим подчинением воли, вряд ли мы сильно различаемся, если мечтаем об одном и том же. И потом, если впереди вечность, не откажет же она в небольшом отпуске, за время которого род Мистов вымрет естественной смертью от клыков дампира. Чародей ушел, а я со своими друзьями осталась в полутьме подземелья. Одинокий факел где-то у входа давал так мало света, что даже мои глаза видели с трудом.

Если голос сэра Финиана можно было бы использовать в качестве металлорежущего инструмента, то к нему бы выстроилась очередь из представителей гномских кланов, желающих сэкономить на твердосплавных резцах.

При упоминании предшественника хозяин кабинета недовольно поморщился, но все равно заинтересованно подался вперед, вслушиваясь в нервный голос докладчика.

– Подтверждаю, – кивнула Лаэла, которая осматривалась по сторонам, явно прицениваясь, сколько мой родной домик может стоить. – Они такие… у прадедушки в поместье похожий живет. А может быть, и существует, тут никогда нельзя сказать точно. Наверное, ходячие мертвецы появились впервые, когда один из представителей этой профессии не стал обращать внимания на то, что умер, и продолжил заниматься своими обязанностями.

– Я решетку выломала. – Ну, вернее, разогнула. Оказывается, использование заклинаний в состоянии боевого безумия имеет любопытные побочные эффекты. Вроде бы мной, перед тем как схватиться за металлические прутья, были независимо от головы наложены на них какие-то вариации в общем-то не боевого заклятия ржавчины. Одно под правую руку, второе – под левую. Без каких-либо жестов или слов, на одной голой силе и волевом приказе.

Попытка устроиться на нарах и уснуть, забыв на время про все тревоги и скорую смерть, провалилась. Слова мага не шли из головы, а кандалы на руках мешали принять сколько-нибудь удобную позу. Хорошо хоть боль после побоев быстро стихала. Мое тело, несмотря на отсутствие пищи, регенерировало нанесенные ему повреждения. И кажется, делало это куда быстрее, чем раньше. Намного. Наверное, я все-таки перескочила очередную инициацию, и, может быть, даже не одну? Интересно, какого цвета сейчас мои глаза, может, все же покраснели? Хотя Мист бы это, наверное, заметил. А может быть, и обратил внимание, но не придал значения. Какая разница палачу, как выглядит жертва? Но где тогда вампирская сила? Эх, мне бы выломать из решетки хоть один прут, я узенькая, протиснусь… Про магию, позволяющую очаровывать и подчинять добычу, следует забыть, в хладном железе даже полноценный кровопийца вряд ли что-нибудь наколдует. Про трансформацию тела тоже, она хоть, по идее, и проходит внутри организма, и подавляться не может в принципе, но умение оборачиваться волком или там летучей мышью не каждому высшему давалось, что уж говорить о необученной полукровке.

Столица

Первый день разведчик и его подручные даже ничего не спрашивали. Просто били, давая лишь небольшие передышки. Не мне, себе.

– Дом, родной дом! – Я осматривала улицы своего родного городка, по которым ехала в карете, ведомой верным Грыштаком, и даже не верила, что мы с друзьями наконец-то до него добрались. – Как же ты прекрасен!

– С ним дороже.

– Ты знаком с ее родней? – Вот уж чего-чего, а этого не ожидала.

Отец нашелся в лаборатории, но, вопреки обыкновению, там ничего не горело, не кипело и не булькало. Он обложился фолиантами, посвященными кровососущему племени, кипами листков, исчерканных кривыми каракулями собственного почерка, и пыхтел трубкой, очень напоминая маленький бородатый паровоз, механикам которого стоило бы устроить капитальный ремонт котлам.

– Странно, – пыхнул трубкой отец. – Очень странно. Уж раз в месяц-то накатывать обязательно должно было, я даже заговоренный бочонок своей крови уже заготовил, думал, у тебя там на донышке осталось…

Не знаю, может быть, в мире и существует какое-нибудь средство от девичьих слез, но, к сожалению или к счастью, оно не попадается у знакомых мне аптекарей. После этих слов в уголках моих глаз что-то предательски защипало, и я наконец-то ощутила, что я дома. Не дома у отца-промышленника и владельца большинства окрестных земель, ввязавшегося, на свою и мою голову, в конфликт с сильными мира сего, а дома у моего папы, моего единственного, самого близкого человека. Улыбка, наполненная слезами, слезами радости и облегчения, и моментально покрасневший и распухший носик, который хлюпает где-то в районе воротника отцовской рубашки. Что это, если не счастье?

Глава 10

Красотка! Какие еще мысли могут возникнуть при взгляде в громадное зеркало, установленное в примерочной. Как есть красотка! Особенно вот этот тонкий румянец на мраморной белизне кожи, изящно сочетающейся с темными тонами костюма. Узкие, до локтя перчаточки оттенка глубоко обжаренного кофе и такого же цвета амазонка в сочетании с любимым мной фасоном костюма для верховой езды, пошитом из великолепного вельвета. Облегающий фигуру жакет с небольшими лацканами и бархатным воротничком отделан спереди пуговицами. Что еще необходимо очаровательной путешественнице? Конечно же легкие сапожки, мужской шелковый цилиндр с муслиновой вуалеткой, обернутой вокруг основания тульи и свисающий сзади почти до талии, и стек, которым отражающаяся в зеркале девица благородных кровей многозначительно похлопывает по шелку перчаток.

Красотка… еще час назад выглядевшая не лучше свежевыкопавшегося зомби с погоста. Даже сейчас под идеальным костюмом опытный взгляд шпика или, что еще вероятнее, любой другой женщины сможет углядеть туго стягивающие грудь и плечо повязки. Впрочем, после того как меня перебинтовали во второй раз, размер ран и уменьшившаяся припухлость вокруг них ясно показали, что еще пару деньков – и о задевших меня пулях будут напоминать только уродливые шрамы.

– И где паровоз? – Шепот Лаэлы заставил начинающих железнодорожных грабителей вздрогнуть почище чем от выстрела.

– Наверное, нельзя было блюда такими горячим подавать, – всполошился полуэльф. – Подождите немного, где-то у меня были…

– Тихо, дура! Не видишь свет в ангаре, видимо, на техобслуживание загнали. – Ответ Гроткара не был образцом куртуазности, но при таком уровне адреналина, переливающегося в наших венах, это было простительно.

– Так вот, с оплатой моих работ у некоторых жителей, особенно у старателей, часто возникали проблемы, поэтому рассчитываться за творения моих рук им часто приходилось самородками, золотым песком или вот этими инструментами смерти. Сейчас конечно же я это не практикую, и запасы остались еще с тех времен, но в меру своего умения я постарался хранить их в достойных условиях. Вот, например, великолепнейшее приобретение, которое, как я думаю, безусловно понравится перворожденной леди. – С этими словами хозяин протянул Лаэле старинный эльфийский лук «дальнего поля», украшенный перламутровыми вставками и растительным орнаментом. В комплекте к нему шел наполненный стрелами колчан. Судя по шелковой намотке задников стрел и украшающих их разноцветных колечек идентификаторов, это было отнюдь не простое оружие.

– Но… но ведь вампиры вымерли! – На Лаэлу было жалко смотреть. – И ты просто не можешь им быть! Ты не чудовище!

– У меня что-то вдруг после хорошей еды зубы разнылись, – сказала правду я, языком ощупывая частично сколовшийся во время недавних побоев резец. От легких прикосновений он шатался, причем весьма ощутимо, и, кажется, собирался вот-вот выпасть. Боль была, но легкая и какая-то странная, необычная, побуждающая трогать пострадавшую в борьбе с преступным правосудием косточку еще и еще.

– Мне хватит!

Откуда в ангаре взялся невысокий старичок в потрепанной и замызганной одежде машиниста, сказать я не смогу. Но кричал он так, что услышали бы даже мертвые, которых после первого поднятия упокаивал ковен некромантов и жреческий круг разом.

– Нет, могу поклясться в каждом слове, – хмыкнул подгорный житель. – А ты?

– Я в порядке. – Зуб оказался выплюнут и спрятан в карман одежды. Потом выкину куда-нибудь в реку, если часть тела попадет в руки какого-нибудь мага, ищущего беглецов, то он сможет сделать из нее первоклассный поисковый амулет. Кровь или там волосы в этом плане уступают костям на порядок. Десна практически мгновенно перестала кровоточить, и в ней нащупывалось что-то острое. Осколок остался? Странно, но попытки его достать ни к чему не привели. Ладно, потом найду профессионала или дождусь, пока сам выпадет. – И я возьму вот этот четырехствольный пистоль. Конструкция у него знакомая, в меня из такого один раз уже стреляли. И наверное, вот эти два зачарованных кинжала.

Вокзал поприветствовал нас тишиной и пустотой. Нет, конечно, некоторые признаки жизни присутствовали: например, горел свет в каморке обходчика и по совместительству сторожа. Вдобавок из одного из ангаров раздавалось неровное блеклое сияние. И все… Даже сиротливо оставленные на рельсах вагоны, выглядевшие особенно несчастно без своего железного коня, казались наполненными квинтэссенцией одиночества и пустоты.

– Ты не врешь? – Я встала из кресла и, отодвинув впавшую в состояние ступора Лаэлу, отобрала у него пистолет и внимательно изучила. Осмотр дал немногое, но клеймо фирмы, названной гномом, действительно имелось. А для проверки характеристик оружия надо бы устроить стрельбы. Но некогда.

Да уж, вот уж действительно показатель могущества! Фигуру под платье подогнала! И ведь Элефиаль ни капли не лжет, в этом я уверена. Его действительно этот фокус впечатлил сильнее, чем все остальные достоинства личности, считающейся сильнейшим некромантом столетия.

– Ну понимаете… – смутился вдруг портной. – Когда она только приехала, то заказала мне дорожный костюм и немного повседневной одежды для домашнего ношения, но слишком торопилась, чтобы дать снять мерку, и попросила сделать работу на глаз. А я как раз за день до того хорошо отпраздновал день рождения своего кузена и тем утром был сильно не в форме. Да и света тогда не хватало, ведь рассвет только-только занялся… В общем, я ошибся с размером…

У меня на глаза навернулись слезы, и, чтобы скрыть их, я попробовала зажмуриться. Не помогло.

– Они вообще-то и так были не совсем живыми, – буркнула я. – И я полукровка. Молодая, слабая, подкинутая отцу в возрасте двух лет и к тому же какая-то странная.

– Нечто в этом духе я и подозревал, – задумчиво пробормотал полуэльф. – Ладно, пару дней можете посидеть в моем подвале, а потом я вас потихоньку из города вывезу, забросав каким-нибудь хламом, которому место в ближайшем овраге.

Чем именно собирался лечить меня хозяин, я не узнала, потому как злополучная проблема слетела со своего постамента и начала болтаться на очень тоненькой ниточке. Во всяком случае, оборвать ее одним языком, без помощи рук, оказалось очень просто.

Так что, испуганно пискнув, Лаэла чуть ли не бросилась к столику и подхватила с него, правда с трудом, мрачно блеснувший вороненым шестигранным стволом дульнозарядный капсюльный штуцер выделки сулимского оружейного арсенала. В позапрошлой войне именно их называли, причем вполне справедливо, убийцами магов. Ибо их полудюймовая пуля с сердечником из замагиченного льда пробивала магические щиты и находившиеся за ними хрупкие тела с расстояния более чем восьмисот ярдов.

– Ну, значит, вы в настоящие причины произошедшего поверите без особого труда, – решила высказать всю правду я. – Все подстроил один из служащих министерства разведки и контрразведки. Хенея тогда убила его брата, я недавно сильно избила сына, который слишком много себе позволял, так что магистр Мист банально решил отомстить. За все и сразу.

Как в моей руке оказался пистоль и когда я успела разрядить все четыре его ствола, помню плохо, но ветер, созданный бешено вращающейся лопатой, уже трепал прическу. И организм, в детстве замученный тренировками по самое «не могу», сделал то, что в него старательно вбивал нанятый эльф, мастер рукопашного боя. Я упала на землю, спасаясь от способного раздробить пушечный ствол черенка, и прошмыгнула между двумя колоннами ног. Последнее оказалось совсем не сложно, если бы не оружие, даже нагибаться бы не пришлось. Не знаю уж, кто обучал этого спустившегося с гор гиганта, но его реакции до дампирской, к счастью, все же было далеко. И штаны он носил далеко не латные, а самые обычные, тканевые, да к тому же сильно обтрепанные.

Метательный молот старикашку не пришиб на месте только в связи с тем, что рука, запустившая его в полет, привыкла больше к револьверам, чем к традиционному оружию подгорных жителей. В результате увесистый снаряд вышиб крошку в паре шагов от своей цели, с испуганным возгласом развернувшейся и бросившейся бежать.

– Слышала что-то такое, – согласилась Лаэла. – Но ведь они умирают сразу же, как просыпаются! А значит, ты не дампир!

– О ней гудит весь город, – хмыкнул Элефиаль лек Бри. – И знаете, большинство не находит ее несколько странной. Грем Дербас давно пользовался славой слегка сумасшедшего, и его привычка сводить общение с единственной дочерью к минимуму была общеизвестна. В то, что юная наследница решила избавиться от единственного родича, способного прожить как минимум еще лет пятьдесят без всяких проблем со здоровьем, верят почти все.

Захлопал малошумный пистолет гнома, но надвигающийся на нас живой таран, раскрутивший свое оружие до скорости, с которой вращается далеко не каждый пропеллер, пули то ли игнорировал, то ли вообще отбивал! Откуда-то из-за спины громыхнул штуцер Лаэлы, заставив тролля сбиться с шага. Но пуля, выпущенная видавшим виды оружием, попала ему не в глаз, как наверняка хотела эльфийка, а в лоб. Итогом выстрела оказался лишь содранный шмат толстой шкуры, в котором, наверное, и застрял кусочек свинца, да резко усилившаяся скорость разумного чудовища.

– Периодических приступов Жажды у меня нет. – Странно, но это действительно так. Даже сейчас, когда организм изранен, к шеям окружающих примериваться не тянет. И почему-то очень хочется шоколадку. – Или почти нет. Те охранники, которых я растерзала, не в счет, после трех дней голодовки и побоев любой озвереет. Так что ты придумал?

– Позвольте представиться, милая леди, Элефиаль лек Бри – владелец, надеюсь, лучшего дамского салона в этом городишке. Подтверждением качества моего таланта может служить вот эта миловидная особа, которая является моей любимой клиенткой с самого детства и, надеюсь, останется ею и в будущем. – Не отпуская руки Лаэлы, полуэльф подмигнул и добавил, вгоняя меня в краску: – Должен сознаться, что детские платья по гномской моде мне удаются гораздо хуже, чем все остальное.

Опа, а откуда у нее в руке револьвер? И целится-то она, что характерно, прямо между глаз. Впрочем, видно, что эльфийка не уверенна, стоит ей стрелять или нет. А может быть, не знает, поможет ли простой кусочек свинца против сидящего в кресле существа. Но и оно само тоже сомневается в его действии, но проверять что-то не хочет.

Сначала она не поняла, потом не поверила, а потом испугалась.

– Уже готова? – Голосок Лаэлы заставил меня оторваться от размышлений и любования собой и вернул к действительности. В очаровательном брючном костюме пастельных тонов, эльфийка оценивающим взглядом обвела мою фигурку и выдала вердикт: – Красиво. Однако повязки замаскировать все равно больше не удастся. Все уже собрались – пойдем.