Восемь секунд удачи (вся книга)

— А кто это? В смысле кто такие эти боты?

— Читер, уважаемый ты мой спутник на ближайшее время, не соблаговолишь ли ты посмотреть в меню? Там, черт ты непонимающий, приглашение висит. Так, мол, и так, Март предлагает вам вступить в его отряд. Распределение добычи: свободное. Акустическая или внятно-мысленная команда «Вступить/отклонить». Зришь ли ты такую надпись в интерфейсе?

— Ты на западе видишь элеватор?

— А ты разве не видел? Ну да, куда тебе понимать такое. Боты это. Да не простые, а спецназ какой-то. Покрошили с ходу, авангард как корова слизала, ничего и пискнуть не успели. Мы им, конечно, тоже кровь пустили, но расклад хреновый вышел. Случайная команда, серьезных игроков всего ничего, а тут такой отряд при броне. Быстро отмучились. Кто-то, конечно, ушел, но не знаю, удачно или как. Боты вроде следом рванули, особо не задерживались. Это по мне понятно, не нашли ведь, а спрятался я так себе. Такие вот дела получились, Чит.

— Знаю, здесь все просто. Не могу я выйти… долго рассказывать. Просто не могу.

— Так, — едва совладав с голосом, ответил Читер, поразившись прозорливости Марта.

— Нет.

— Да неужели? Судя по голосу, ты бугай знатный, хоть бери да плуг цепляй, чтобы налегке не бродил.

— Здесь у тебя чаты со старыми дружками работать перестали, и виной тому не столько чернота, сколько дальние дали. Ты, парень, встрял в непонятное, куда податься, не представляешь, а я в этом могу помочь. Да, правильно мыслишь, для придурка очень неплохо даже мыслишь. Отсюда пойдем вдвоем. Все, что я говорю, ты сразу делаешь. Скажу, чтобы ухо себе отрезал, сразу же режешь, а потом уже спрашиваешь, зачем оно мне понадобилось. Понял?

— А кто с кем там сцепился? Что за дела вообще?

— Волшебный? Ну надо же, какие чудеса случаются. Я так подозреваю, ты где-то кое-чего нахвататься успел, а потом тебя закинуло в другой регион. Так?

— Систему о таком спрашивай.

— Нет.

— Надписи нет. Я знаю, где и как она появляется.

— Да забудь ты уже про мертвеца. Подумаешь, кто-то из цифр подох посреди болота. Я, Читер, не сектант. Я из тех, кто без мистики на это дело смотрит. Я думаю, что это и правда игра. Только игра непростая. Она особая, таких больше не было и нет. Те, кто думает, что мы здесь игроки, — бараны, а не люди. Нет смысла играть, не помня себя, не зная правил, не понимая смысла. Отсюда ведь даже выхода нет. Это, Читер, не игра, это реальность. И одновременно да, игра. Вот только играем здесь не мы, здесь играют нами. Ты понял мою мысль? А теперь пошли, иначе и за час добраться не успеем.

— Я тебе балабола еще припомню. Ладно, если не врешь, сзади, я так понимаю, тоже доводилось бабенок наблюдать. Так вот, Чит, женский зад, когда он товарного вида, это и есть орех. Грецкий орех или там кокосовый. Нет, лучше пусть грецкий. Он ведь и формой похож, и разделяется на половинки. Значит, началось все с того, что захожу я в этот стаб и первое, что вижу, это вот такой орех. — Март опять изобразил ту же фигуру, после чего добавил: — Шагай давай, я и на ходу рассказывать могу.

— Сцепились… Как бы тебе сказать, чтоб ты понял… Завис я тут в одном стабе. Так себе стаб, стабик скорее, ничего хорошего о нем не скажешь, дыра дырой. И была там одна бабенка с вот такенным орехом. Идеально круглый. Не, ты оглянись, это видеть надо.

— Тут, Чит, можно погромче, а можно правильно. Тренируй уши, потому что громко — это почти всегда плохо. Всякий услышать может, а я такие интимные истории кому зря не выбалтываю. И вот, значит, засекаю я этот орех, устремляю на него все внимание и отчетливо осознаю, что не уеду отсюда до тех пор, пока его не расколю. Поднимаю глаза, а там и прочее на месте, смотрибельное и щупательное. Опять же понимаю, что орех при такой кожуре долго на дороге валяться не будет, кто-то грыз его по-всякому и продолжает это делать. Ну да и ладно, всегда в таких случаях придерживаюсь мнения, что это не моя проблема. Короче, орех оказался из тугих. Не в том смысле, что плохо колется, расколол-то я его запросто, а в том, что инструмент мой не сразу к нему подпустили. Ты же баб знаешь, как начнут кочевряжиться, все такие из себя принцессы. Прорва времени уходит, чтобы эту дурь из них выбить. А там еще крутились вокруг разные с ошибочным мнением, что не для меня такая ягодка выросла. Время потерял на всякие разборки и шуры-муры, а уж бабла сколько ушло, даже говорить не буду. До хренища я там слил, не стоил того тот орех. Все, абсолютно все бабы гнилые насквозь, какую ни возьми. Вот чего меня именно на этой заклинило? Или пиво там сильно крепкое варили, или моча в голову стукнула, даже не знаю. В общем, неправильно себя повел. Зря заехал в тот стаб, и время и бабло на пустую гриль потратил. А там в кризисный момент нарисовалась одна ватага. Предложили дело. С виду выгодное, да и затрат с моей стороны — ноль. Решил я по-легкому капусты срубить, подписался. Да уж… пиво там, может, и крепкое, но дерьмо дерьмом, после залития нормального пивка на такое не подпишешься. Поехали мы на это, мать его, выгодное дело, да и налетели лоб в лоб. Прозевали не знаю как. Не я за охранение отвечал, а кто отвечал, того попробуй теперь найди.

— На кого налетели?

— Уровень мой видишь?

Но это оказался лишь безобидный пролог, дальше пошел лютый трэш. В нос ударило до того омерзительным смрадом, что захотелось на всю жизнь лишиться обоняния (а заодно и памяти о том, что это дело нюхнул). Вода заколыхалась совсем уж сильно, из нее проступила непонятная длинная масса, медленно проворачивающаяся. Вонь усилилась до такой степени, что глаза начало резать. Подавляя рвотные позывы, Читер шагнул назад, и одновременно до него дошло понимание.

— Ты о чем сейчас вообще? Какой орех?

Читер неожиданно наступил на что-то, резко выступавшее на ровном рельефе дна. Одновременно и твердое и мягкое, большое и непонятное, скрывавшееся в мути. В следующий миг под ногами забурлила вода, на ее поверхности начали лопаться десятки или даже сотни пузырей.

— Глаза, Чит, это при нашей жизни роскошь, а всякая роскошь — зло от излишеств. Хочешь жить правильно, научись без них обходиться. Да, есть неудобства, не поспоришь, но стерпеть их можно. Чего стоишь? Видел, какие здесь пиявки? Если придется заночевать в болоте, к утру они тебя высосут до состояния высушенного презерватива.

— Нет, у меня в этом свой интерес.

— Не вы, а мы. Привыкай, что все мы тут одинаковые. И здесь такое дело есть, что чем ближе к океану, тем выше риск познакомиться с ботами, а то и с нолдами. Местами у них базы на Побережье, местами на островах, по рекам могут подниматься на катерах всяких, колонны вглубь Континента засылают. Флот у них есть приличный, авиация кое-какая. В общем, если рядом морская вода, к мертвякам плотно добавляется еще и эта напасть.

— Ты что, команду «выйти» не знаешь?

— Харэ уже к словам цепляться. Как маленький, честное слово. Ты понял, о чем я. Что за буча? кто с кем сцепился? как ты в том ящике оказался?

— Видал? Это, Чит, орех всех орехов. Хоть в музей, хоть куда — идеал.

— Не торопись, прихвати хоть парочку рачков покрупнее, мне к пивку пригодится, — насмехаясь, попросил Март.

Хоть вешайся, да только не на чем.

— Можешь просто показать дорогу, я и сам найду. Но тебе лучше с придурком пойти, чем в одиночку.

— Да ничего ты не понял. Почему отряд не принимаешь?

— Судя по голосу? Ты что, меня не видишь?

— Женщин?

«Местами мокро» на самом деле оказалось натуральным болотом, по которому они, на радость пиявкам, вышагивают уже второй час. Дно топкое почти везде, просто местами оно ближе к поверхности, местами дальше, поэтому вода ведет себя по-разному: где-то до пояса достает, а где-то и до груди. К тому же Читер пару раз упал, так что, можно сказать, до головы она тоже добралась.

— А ты, часом, в старом отряде не состоишь? Может, забыл выйти?

Только вот обстановка такова, что падать и падать этой шкале. До самого нуля. Потому как хуже не бывает.

Только что он потревожил лежащий на дне труп. Уж неизвестно, почему мертвец раньше вел себя спокойно, но сейчас всплыл, демонстрируя себя во всей красе. Нечто разбухшее, облепленное мокрым тряпьем, то ли покрытое нанесенными при жизни ранами, то ли это отверстия, проделанные болотными любителями падали.

Тот, подойдя, остановился и равнодушно произнес:

— Не знаю. А ей это зачем?

— Патроны из ленты вынимаю.

— Слышал. Этот мир вы так и называете — Континент.

— В принципе, половина, а то и больше мужиков по сути своей бабы бабами, но да, я именно о женщинах сейчас.

— Боты? Боты, Чит, это боты. Они обычно двух видов бывают. Первые — это просто боты. Они, конечно, неприятные, но вони от них поменьше. Их можно вычислить по противогазам или респираторам. Сорви эту защиту с рожи, и они заражаются, как простые цифры. А вот второй вид покруче будет, их зараза не берет, и с ними всегда жестко получается. Случаются и вперемешку варианты, там уже попроще решать можно.

— Спасибо, конечно, но ты не ответил.

— Не знаю. Проверим.

— А я откуда знаю? Вот взял и взялся. Забей на него, трупов ты здесь много насмотришься, в самых разных видах. Лучше бы о другом поинтересовался.

— Кто-то… да хрен их знает. Были чудики, допрашивали их по-всякому. Только те, что с ними ни делай, бред смешной несут, на самые простые вопросы нормально не отвечают. Некоторые, бывает, внятно общаются, но пользы от их показаний нет. Считается, что их генерирует Система, чтобы нам жизнь медом не казалась.

Жизнь шестая. Элеватор и пиво

Глава 12

Тучи сгущались с самого утра, потихоньку затягивая небо от горизонта до горизонта, но дождь начал накрапывать, только когда Читер впервые за все время разглядел элеватор во всех подробностях. Не совсем полностью, только верхушки какой-то башни и часть примыкающих к ней цилиндрических конструкций непонятного предназначения.

Остановившись, он тихо предупредил Марта:

Март слегка обманул. Выпив возле холодильника одну за другой пять банок, он открыл шестую и начал цедить уже неспешно, присоединившись к Читеру. Тушенку он лопал шумно, иногда роняя куски, но пластиковой ложкой в банку попадал уверенно, что вызвало вопрос на ту же тему:

— Вроде никого нет, но место слишком открытое, опасно высовываться, — доложил он Марту. — Даже травы нормальной здесь нет, или выкосили, или коз пасли. Куда дальше пойдем?

— У тебя свое мнение, у меня свое.

— Умирать ты будешь, Чит. Много раз умирать. И все зря. Попусту и без толку. Когда ты ее видел в последний раз?

— Случай необычный, но без разницы. Понимаешь, Читер, неделя — это много. Для бабы так вообще почти вечность. Подмахнуть она уже успела, даже не сомневайся. А если не совсем на рожу страшная, то не раз. Думаю, она смазливая, на страшных так дурацки не западают. Давай выходи из пати и забудь ее ник. Бабы, Чит, это такое добро, которого везде хватает, не зацикливайся на одной, это самая плохая ошибка для мужика.

— Неделю? Однако… И что, она до сих пор не выкинула тебя из пати?

— Она не такая.

— Нет.

— Вижу элеватор. До него метров пятьсот.

Тем более сейчас на поясе висит придающий уверенности пистолет.

— Если будешь в таком тоне о ней высказываться, дальше пойдешь один.

Кстати, а почему это именно информация, а не больная фантазия калеки? Да, в этом мире инвалидность — не навсегда, но мало ли что с психикой может приключиться при таких делах. Вот сейчас Читер подойдет к воротам, открывающим проход на территорию элеватора, а за ними никого не окажется.

На такой более чем прямой намек ответить было нечего, поэтому Читер перевел беседу на другую тему:

— А ты расскажешь про то, как заметил тех мертвяков.

— А ты, часом, не тронулся? Уверен, что сейчас самое время бухать?

— А я вот знать не знаю, почему ты состоишь в пати. И даже не знаю, кто там еще есть в твоем отряде. Рядом за все время никого из них не было. Кто это вообще? Вдруг какие-то нехорошие люди? Знать ведь не знаю. И, как видишь, это незнание не мешает мне идти с тобой одной дорогой, да еще и без пива.

— До элеватора добрались, теперь показывай, в какую сторону дальше идти.

Уверенно покинув укрытие, Читер со всей силы метнул копье в ближайшего, целясь так, чтобы оно вошло ему в живот на всю длину немаленького наконечника. Затем выхватил заточенную отвертку, дождался, когда второй мертвяк подбежит метра на четыре, метнул, попав точно в правый глаз, как и задумывал. Странно, но зараженный не свалился от такой раны, однако проблем это не доставило, потому что он тут же потерял интерес к человеку, резко свернул, ухватился за створку ворот и начал с силой биться об нее уже и без того поврежденной головой.

Читеру оставалось только замолчать и последовать приказанию. В принципе Март прав, он ведь сказал, что его приказы надо выполнять сразу и беспрекословно, однако очень хотелось узнать, откуда странный спутник сумел получить такую информацию.

— Нет.

— Дойдем до стаба, посмотришь на местных бабищ, сам поймешь, какую глупость только что сморозил. Я, Чит, баб самых разных навидался. Но понимаешь, на самом деле нет никакой разницы. Вообще нет. Скажу тебе, что все они одинаковые, только оболочкой и отличаются. Да и не про каждую это сказать можно. Видел этих, губастых? Ну типа модные? Все на одно лицо да фигуру. Мода такая у куриц, из одного ксерокса вываливаются и пишут в этих своих инстаграмчиках, какие они яркие индивидуальности.

— А кого-то другого принимала?

Читер разглядел ровную линию широкой асфальтированной дороги метрах в двухстах и железнодорожный переезд. Рядом с ним просматривались интересные объекты: магазинчик с аляповатой вывеской, шатер крохотного летнего кафе с ларьком при нем и выносной рекламный щит, на котором можно было прочитать лишь верхнюю надпись, сообщающую о наличии горячих чебуреков, все прочие были мелковаты.

— Да ладно-ладно. Иди за мной, — ответил Читер и не удержался от нетактичной подколки: — Только под ноги посматривай, тут земля неровная.

— А кто бы на моем месте не засомневался? Как ты их заметил? Видишь сквозь стены? Без глаз?

— Если история не пустая, валяй, я сказки слушать люблю.

Март не ошибся, вскоре болото начало резко мелеть, а там и стена показалась. Тростник не вплотную к ней подступал, но оставшегося пространства хватало для относительно комфортного и незаметного передвижения.

Что-то не так с этой слепотой.

— Ты торговаться со мной вздумал, юноша? Сразу скажу, что зря. Не работает такое со мной. Клянусь пивом, я всегда честен с честными, а остальные пускай идут мимо. Можешь прямо сейчас уйти, я даже покажу, в какой стороне стаб.

— Обычно здесь пусто. Скучное место. Но случается всякое. Бери правее элеватора метров на двести, там тростник до самой стены доходит, не промахнешься. Потом направо вдоль нее пройдем и там осмотримся, что к чему.

— Ды ты откуда, вообще, взялся, такой разговорчивый?! Сказано было, бегом пошел и завалил. Я уже думал, ты на полдороге оттуда, а ты, оказывается, даже не чешешься.

— За воротами два мертвяка не выше седьмого уровня. Больше здесь никого, только голубиная стая наверху. Любят они на зерне пастись. Сходи упокой ходячих, я тебя здесь подожду.

Март за весь путь ни разу не споткнулся и лишь на ступеньках выказал признаки неуверенности, повел себя почти как нормальный слепец. Но к холодильникам направился с уверенностью самонаводящейся торпеды. Раскрыл именно тот, в котором пиво хранилось, вытащил банку, открыл в полсекунды, высосал залпом, потянулся за следующей, поступил с ней аналогично и, лишь вскрывая третью, решил посвятить Читера в свои ближайшие планы:

— Это вообще-то придорожный магазинчик, а не лавка деликатесов.

— Ну да. Конечно. Я на втюрившихся идиотов тоже насмотрелся и тоже скажу, что они одинаковые. Одинаково тупые. Всегда слюной брызгают, доказывая, что их курица самая-самая. И красивая, и характер золотой, и умна, и прям мечта для всех мужиков. И, само собой, верна до гробовой доски. Случалось, некоторых дамочек прямо во время этих россказней шпилили по-всякому какие-то посторонние типы. Может, и твою прямо сейчас…

— Откуда ты взял, что там мертвяки?

— У тебя какое-то внутреннее зрение есть? Это и правда полезно знать. Если хочешь, расскажу, почему я из отряда выйти не могу.

— Все верно.

На углу все изменилось. Дальше стена заворачивала под прямым углом, ограничивая площадку, занятую элеваторным хозяйством, а край болота уходил в другую сторону, как бы отодвигаясь от широкого открытого пространства, где почти не встречалось укрытий от взглядов.

— Ну да. В стаб. А оттуда, значит, помчишься ты на крыльях любви в сторону своей распрекрасной бабенки. Я правильно понял?

— Неужели ты во мне сомневался?.. — отстраненно спросил Март, поднимаясь с земли.

— Чит, не нервничай. Здесь дохлый, никому не нужный кластер, обычное скучное местечко. И вообще, я, кажется, тебе говорил, что приказы полагается выполнять, а не обсуждать. Вот что ты за человек, никак до тебя это не доходит.

— Неделю назад.

— А я тебя смешить не нанимался, мне от тебя только одно надо — в стаб попасть.

— А далеко отсюда до стаба?

— Да сутки я вытерплю, стоя по горло в дерьме кипящем. Дело ведь не в этом, а в тебе. Много жизней потерять придется, пока не скажешь сам себе, что Март был прав. Любовь, Чит, для дураков придумали и для тех, кто платить не любит. На жадного ты не похож, значит, дурак, а дураки здесь умирают быстро и часто. Умней, Читер. Срочно умней. Это несложно, надо всего лишь перестать заниматься глупостями. Забудь эту девку. Она — главная твоя глупость.