Восемь секунд удачи (вся книга)

Непонятно высокая скорость коррозии. Но, может, это нормально для подбитой техники? Пустая память подсказки на этот счет давать не торопилась.

— Живчика полно.

Решено, потащит все, а там, если станет тяжело, скинет часть. К тому же патроны можно вытащить из металлической ленты, коробы тоже выбросить не помешает, это существенно облегчит ношу.

— Серьезно.

Выбросив из головы бесполезно-любознательные мысли, Читер задумался о более значимых вопросах. Например: куда подевались тела? Не верится, что при столь высоких потерях техники живая сила не пострадала. Тут на каждом шагу должны валяться трупы, но ни одного не видать.

А ходил он вокруг пикапа. Того самого, единственного несгоревшего. Возле него отиралась четверка изничтоженных мертвяков, видимо, их тоже привлекала неповрежденная техника.

Нашелся и автомат. Валялся в сторонке. Но лучше бы не находился — сплошное разочарование. Такое впечатление, что над ним кувалдой поработали: ствол согнут, ствольная коробка раздавлена, приклад отломан. Починке такое оружие не подлежит. Даже патронами разжиться не удалось, магазин пуст.

Глава 11

Жизнь шестая. Опытный попутчик

Пригнувшись над смятой каской, заполненной водой, Март небрежно плескал из нее на то, что осталось от его лица, и даже пытался при этом насвистывать простенькую мелодию.

Читер, возясь с пулеметными лентами, счел своим долгом предупредить:

Внимание! Показатель шкалы удовольствия близок к критическому значению. По достижении критического значения ваши характеристики начнут снижаться. Не допускайте большого снижения уровня удовольствия, это может вас ослабить. Если показатель опасно снизился, начните делать что-то приятное, это поможет его поднять.

— А нолды?

— Что значит «эту»? Разнообразие в грязище любишь?

А вот покалеченный спутник ни разу не оступился. Шагает с невозмутимостью гранитного изваяния, игнорируя все неудобства передвижения по заиленному дну, цепляющиеся за ноги смятые тростниковые стебли, последствия ранения и отсутствие зрения. Даже стыдно за себя становится, такого здорового и при видящих глазах, что не может идти наравне с калекой.

— Здесь мертвяк. В смысле мертвец. Утопленник вроде. Всплыл прямо под ногами. Ох и видок, по нему раки ползают. Я сваливаю.

— Долго нам еще эту грязь месить?

— Чит, я-то думал, ты умнее будешь. Взгляни на меня. Глаза видишь? Не видишь. А знаешь, почему не видишь? Да потому что их у меня нет. Вот подумай, как можно видеть без глаз? В смысле — чем? Я, конечно, понимаю, что некоторым задницы вполне хватает, она им все на свете заменяет, но я не такой, я нормальный. Получается, мне сейчас смотреть нечем.

— А спина не лопнет?

— Чит, ох от тебя и прет! — возмутился ни о чем не догадывающийся Март, унюхав вонь. — Что же ты, товарищ, такое жрешь, что за тобой без противогаза идти невозможно?

— Дай угадаю: она оттуда улетела в другой регион, по-быстрому выбрав лимит возрождений?

— Такими темпами мы еще с час до элеватора добираться будем.

— Тогда погромче говори, на ходу хуже слышно.

— Да я в курсе… сталкивался.

— Так что там за планы в твоей свободной от интеллекта голове? Если меня в них нет, можешь не рассказывать, мне ваши смешные фантазии неинтересны.

— Не могу.

— А тут и понимать ничего не надо. Ты с географией дружишь? Знаешь, что это как бы континент с Евразию или около того размерами?

— Мне нужно добраться до стаба. До нормального стаба, где есть нормальные люди. Но я понятия не имею, в какую сторону идти.

— Ну да, догонит и еще раз ответит, она же у нас сама вежливость… Система, Чит, ничего никому и никогда не объясняет. Она просто делает, а зачем и как — тайна великая. Люди разное говорят. Обычно глупое. Какие сами, такие и разговоры у них. Что с тупарей брать остается? Есть целые секты, которые на разное трактуют одно. Что, дескать, все мы души от людей подохших, а здесь нас сортируют. Одних в ад определяют, других в рай или другие варианты. Как фантазия очередному пророку подскажет, так и записывают. По-ихнему получается, Континент — это не просто суша в океане, а чистилище. Здесь ты разного наслушаешься, если слушать не лень. Нарассказывают…

— Да, состою.

— Да со всех.

— Март, а что там за дела были?

— Я о том месте, где тебя нашел.

— Какой отряд?

— Уж если бы видел, запомнил, не сомневайся. На фейс она ни то ни се, а вот все, что ниже шеи, это почти два центнера отборнейшей роскоши. Знойная дамочка, но, как ты понимаешь, сильно на любителя. На, так сказать, ценителя больших размеров. Такие вот они, крошки, бывают. И как-то раз она познакомилась с парнем, который сильно затронул тонкие струны ее нежной души. Но это получилось не взаимно, сам, наверное, понимаешь почему. И вот Крошка решила, что ей надо заняться своей фигурой. Только вот сидеть на диете ей не хотелось, качать в спортзале ягодицы тоже сочла недостойным делом. И заказала она у ребяток одних… Черт, что же она там заказала… Ладно, пусть это будут тайские таблетки для похудения. Редкая хрень, встречалась только на одном никому не нужном кластере, где мертвяков много, они сильны и традиционно злы. Но и ребята не только что из яиц вылупились, выполнили ее заказ в кратчайший срок. Крошка эти таблетки все сожрала, да только не помогли они ей. Знаешь, почему не помогли? Потому что никакие это не таблетки. Ну ладно, пусть выглядят таблетками или там капсулами, только там не химикаты разные и не травки полезные. Там, Читер, личинки глистов. Или яйца, я и сам не знаю, как такое дерьмо выглядит. Эти черви должны заполнять твой кишечник и жрать все, что ты в себя закидываешь. Нет, они и хозяину прокорм оставляют, но на этих остатках не разжиреешь. Только Крошка не учла то, что глисты работают в старой жизни, а здесь ни солитеры в тебе не выживают, ни бактерии, ни грибки. Только полезные микроорганизмы, все остальное дохнет сразу. Мы ни гриппом не болеем, ни ангиной, мы полностью иммунные, потому так и называемся. Так что можешь из сортира зачерпывать и этим добром промывать свои рваные кишки, ничего худого от такой антисанитарии не случится. Чем это ты там звенишь?

— Я могу дальше пойти сам. Мне здесь делать больше нечего. А могу пойти с тобой. Пользы от меня, может, и немного, но тебе сейчас помощь не помешает.

После таких слов пришлось напрячь всю силу воли, успокаивая взбесившийся желудок. Ну и шуточки у странного спутника, ни разу не смешные, зато по тошнотворности им нет равных.

А как тут не свалиться, если видишь, что ладонью подцепил плывущую по каким-то своим делам змею?

— О чем?

— Подруга рассказывала, что ее на новом цикле возрождений занесло на территорию нолдов.

— А я, значит, слепой и едва живой, тебе дорогу буду показывать? Такой твой хитрый план?

— Да откуда я тебя знаю? Может, у тебя и правда задница всевидящая, я здесь уже давно ничему не удивляюсь.

Некоторое время позади не раздавалось ничего, кроме шума передвигающегося в воде и грязи тела. Читер уж было решил, что спутник проигнорировал вопрос, но тот наконец неохотно, что называется, сквозь зубы начал выдавать информацию:

— Ну… насчет едва живого ты перегибаешь. Не знаю, как это делаешь, но на раненого не похож. В смысле да, похож, но слишком бодрый для покалеченного.

Поднять уровень одной из самых важных шкал? Да запросто, надо просто начать делать то, что привносит в жизнь радость.

— Я о нашем разговоре. Вот сектанты некоторые думают, что мы в чистилище попали. А почему не спросил, что я сам насчет этого думаю?

— И какой же?

— Меня это спокойствие уже доставать начало. Устал я.

— И не увидишь, если ума не наберешься. Здесь, если забрался на высокий уровень, можно половину башки потерять, после чего спокойно наказать того, кто это сделал. А ты патроны все не бери. Тяжелые они. Забирай только те, у которых кончики пуль черные. За них заплатят хорошо, за другие не очень. Оружие есть?

— Нет.

— Понял.

Обернулся на Марта. Тот как шагал, так и шагает, будто заведенный. При этом Читер провел рукой по воде и почувствовал ладонью что-то непохожее на стебель тростника и вроде бы даже живое. Опустил взгляд и, перепуганно задергав всеми конечностями сразу, завалился третий раз.

— А я не терялся, чтобы меня находить.

— Чтоб придурка разглядеть, глаза не нужны. Это я не хамлю, это вас, любопытных и одновременно глуповатых, так принято называть.

— Может, я совсем тупой, но вообще ничего не понял.

— Понимаю.

Читер, чуть подумав, вновь ответил вопросом на вопрос:

— Нолды? Нолда допросить не получится. Не слыхал я о таком.

— Не бойся, гадюки не плавают. Это уж, он не укусит.

— Извини, но у меня настроение не то, чтобы заумные беседы вести.

— Там никому не нравится. Представь себе, что на тебя охотится Хищник из того самого фильма, а ты далеко не коммандос, и звать тебя не Арнольд, да и Хищник настроен практично: в прятки не играет, врукопашную не лезет, тупо стреляет чем-нибудь убойным, как только увидит. Это как бы люди из будущего, у них все навороченное, ты такого добра больше нигде не увидишь. Хитрая снаряга, не стволы, а мечта. Маскируются на ровном месте так, что, пока не наступишь, не заметишь. Что нолд, что смерть — одно и то же.

— Видел, конечно.

— Да? А я-то, наивный юноша, думал, что ты за дистиллированной успел в аптеку сгонять. Ты, Читер, когда-нибудь видел знойную дамочку по прозвищу Крошка?

— Да, ей там не понравилось.

— И она что, ответит?

— Да? Это получается, я должен пойти хрен знает куда вместе с придурком, который даже в отряд вступить не в состоянии?

— Все.

— Да говорю же — долгая история.

— А много их там?

— Ты что, и правда добрый самаритянин? Всем помочь рвешься?

— А как ты догадался, что я новичок? У тебя ведь глаз нет. Какое-то особое умение?

— Сильно заморился? Вот то-то, все вы такие, лоси молодые. Не забудь сказать «спасибо», что я отговорил все патроны забирать.

— Эх, совсем ты темный, ни черта не понимаешь. Ты баб видал когда-нибудь?

— Я в общем.

— О! Да ты, я смотрю, бывалый, много чего повидал.

— Не помню такую.

Читер, поднимаясь, устало спросил:

— И кто, по-твоему, из нас слепой?

— Сколько надо, столько и будем месить. Тут хорошо, тут мертвяки шастать не любят, цени спокойствие момента.

Уже далеко в сторонке кое-как отдышался, стараясь не коситься назад, в сторону источника смрада и неспешно приближающегося Марта.

— Как раз мимо пикапа пробегал, и тут рядом конкретно прилетело. Даже не знаю, что это было. Может, снаряд, может, мина. Хрен поймешь, когда под ухом такое. Сразу темновато стало, ну я и подумал, что в этот пикап уже вряд ли станут бить. Решил маленько полежать. Лежу себе в багажнике, никого не трогаю, и тут ты крышку поднимаешь.

— Дела у прокурора.

— Их тоже Система создает?

— А элеватор там есть. Значит, просто идешь на запад, пока не увидишь. Как увидишь, прямиком на него выдерживай направление. Местами будет мокровато, но не бойся ножки замочить, утонуть не утонем. Давай в темпе собирайся. Поляна эта пахнет вкусно, того и гляди, любители погрызть косточки заявятся, а я сейчас не в той форме, чтобы с ними разбираться.

Читер с трудом выдрал ногу из липкого ила и с тоской вгляделся вперед. Да, Март не ошибся, здесь, на лишенной деревьев равнине, можно далеко взглядом достать и разглядеть тот самый элеватор. Только сейчас его не видно, тростник гораздо выше человеческого роста вымахал, уже за десять метров ничего не различить.

— Двустволка и пистолет. К двустволке только дробь, к пистолету один магазин. Я здесь его нашел, крутая штука, сорок пятый калибр. Еще топор нашел. Какой-то волшебный.

— Проверим? Мы с тобой особо не общались, но вижу в этих словах намек на какие-то совместные планы. Посвятишь в них?

— Значит, так, бери уже эти патроны и сваливаем отсюда. Посмотри глазами, понимаешь, где здесь запад?

— Все заберешь?

— Такого балабола, как ты, вижу впервые.

— Откуда здесь труп взялся? Посреди болота? — спросил о своем Читер.

— А кому еще это надо?

— Ну так выходи, чего застрял.

— Две ленты по пятьдесят штук.

— Ладно. Мы к этому вопросу еще вернемся. Но ты, Читер, еще дела общие со мной вести не начал, а получается, уже не выполняешь то, что сказано. А ведь сам мне заявлял, что все понял.

Март, подойдя, остановился и без эмоций произнес:

— Спереди? С боков? С каких сторон видел?

— Кто они вообще?

Но последующие слова покалеченного показали, что догадаться было несложно.

Читер остановился, устало вывернул голову через плечо. Увидел, что Март тоже замер, сомкнув руки в смутное подобие окружности.

— Я воду из лужи набирал, там всякой живности полно.