Ржавые паруса (издательская)

Дополняли невеселую картину два инопланетных засранца, выглядевших отвратительно бодрыми и довольными жизнью. Черный улегся поодаль, подогнув длинные суставчатые ноги и медленно поворачивая безглазый череп туда-сюда — в точности как бдят сторожевые животные. Его здоровенный собрат торчал неподалеку от охотника, скалясь во всю пасть и пуская тягучие слюни. Стоило малость оклемавшемуся Сайнже сделать неуверенную попытку встать на ноги, рядом вонзился в землю бронированный кончик хвоста. Зверюга нанесла хлесткий удар с такой точностью и меткостью, что иззубренное костяное копье пролетело впритирку с человеческой ногой.

Старый Рафихаши после краткого, но энергичного спора навязал охотнику спутников в качестве проводников и носильщиков. Старейшина настоял на трех молодых лаймерах, уверяя, что его сородичам куда полезней пробежаться по лесам в обществе Вольного, чем горбатиться на руднике. Сайнжа был готов согласиться на единственного попутчика, но утомился спорить с въедливым старцем, чей выговор внезапно сделался крайне невнятным и на редкость шепелявым. Трое так трое. Можно захватить мешки с дополнительным провиантом и снятую с «Погони» портативную рацию для связи с Хаабо. Рация была тяжеленной и до крайности неудобной в переноске: угловато распирала брезентовый рюкзак и цеплялась за низко свисающие ветви.

Боумантессе запретил себе оборачиваться. Если автоматон способна здраво оценивать действительность, она носа не высунет из госпиталя.

Глава 5.

— Мы все обсудили с Рудольфом, сделав свой выбор, — механическая девушка резко вскинула голову. — Мы не могли рисковать жизнью Йонге. Я создана служить людям, помогать и оберегать. Рудольф и Йонге стали мне не хозяевами, но друзьями и компаньонами. Я должна была исполнить свой долг перед ними. Доктор Чвезза провел свой эксперимент. Эмбрион выжил и начал развиваться. Это королева. Я знаю, потому что слышу ее тихий голосок. Самцы, которых ты назвал Призрак и Тень, тоже слышат. Они защищают ее, еще не рожденную на свет, и ради нее порой исполняют мои просьбы.

Попытка охотника за ужином выспросить имена или прозвища лаймеров провалилась. Их владение рог-спиком оказалось куда хуже, чем у Рафихаши. Про себя Сайнжа решил для простоты именовать старшего из спутников Корноухим, а его приятелей — Аццей и Хиффлом. Именно так его уши восприняли сочетания лаймерских фырканий и поскрипываний.

Затянутые тонким резиновым покровом кабели завершались маленькими металлическими фланцами, закрепленными на пять крошечных винтов и утопленными в тонкую шею автоматона. Фелиция обессиленно распростёрлась на полу, тонкий луч солнечного света вернул ее волосам первоначальный ярко-пунцовый оттенок. Сайнжа орудовал кончиком ножа, по одному выкручивая и извлекая винты. Открепленные шланги с тихим свистом и облачком пара покидали гнезда. Закончив, охотник аккуратно прихватил девушку за предплечья и потянул на себя, стараясь не толкнуть кресла с покойными членами экипажа. Фелиция проехалась по полу, жесткая и неуклюжая, как механическая игрушка с закончившимися заводом. Ее модное платье с лентами и оборками, теперь превратившееся в ворох грязной кисеи и шелка, цеплялось за малейшие выступы и с треском рвалось.

Кучка тряпок под консолью шевельнулась. Из темноты неуверенно протянулась дрожащая рука, над ней проступил светлый овал.

— Проклятие, ты что... — охотник едва не подавился собственным языком, осознавая и укладывая в голове увиденное. — Ты что, беременна?..

Фелиция вскинула искалеченные руки к вискам, страдальчески подвывая.

Сайнжа поискал табличку с портом приписки и названием, но на глаза ничего не попалось. Внизу нашелся круглый люк с выломанными изнутри болтами-задрайками — видимо, работа лап выбиравшихся наружу альясов. Где их предполагаемый хозяин — затаился внутри или давным-давно оставил разбитое судно, как поступило бы любое разумное создание?

Лаймеры переглянулись, гримасничая и щелкая языками. Похоже, мнения туземцев разделились: Корноухий и Ацца были не против сопроводить хумансоо в покинутую деревню, Хиффл не слишком уверенно возражал. Решение принял Корноухий, спросив:

Протиснув в горловину люка голову и плечи, охотник настороженно всмотрелся в мягкий полумрак и принюхался. Пахло лесной прелью и плесенью. К привычному букету лесов Лаймерины примешивалась не выветрившаяся маслянистая, тяжелая вонь сгоревшего керосинового топлива. Близкой опасности не ощущалось.

Будь Фелиция человеком, Сайнжа сказал бы, что она судорожно перевела дыхание. Из застывших в вечной полуулыбке губ автоматона вырвалось короткое, прерывистое сипение.

Вынырнувшая из реки тварь сделала молниеносный выпад уцелевшей лапой, вышвырнув Аццу на берег. Лаймер даже пискнуть не успел. Хиффл, бросив веревку, нелепыми прыжками поскакал к спасительному берегу. Альяс подсек ему ноги иззубренным хвостом, увлекая на дно, и прыгнул сверху. Подхваченный течением плот неторопливо качался на волнах, уплывая в сторону водопадов. Вольный, передернув затвор, лихорадочно перезаряжал карабин, ища взглядом Хиффла.

— Сперва я намерен с ними поговорить, — Боумантессе некстати вспомнил, что так и не дождался того, ради чего явился в госпиталь, то бишь перевязки. — Следуйте за мной. Без приказа огонь не открывать... но в случае конфликта — действуйте по обстановке. Вы, — он махнул охотнику с Найхави, — полагаю, вы в курсе сути конфликта вашей спутницы и сканорих? Тогда вы тоже идете с нами. А ей лучше остаться здесь.

«Иди с ними».

Вот и нужная нить, затаившаяся среди тысяч других — та, что отдает едкой кислотой боли, злостью и неутоленным голодом:

— Вытащи его! — рявкнул охотник, сгребая револьверы, патронташ и сумку с запасными патронами. — Хрен с рацией, сберегите провиант! Разбейте лагерь, ждите меня! Я вернусь!

Лаймер наклонился вперед, свалившись с табурета, встал перед хумансоо и, задрав морщинистую физиономию, уставился Вольному в лицо. Что именно он там высматривал — сказать трудно, однако после тягостной паузы старикан уверенно заявил:

Облик страдающей напарницы вывел Вольного из оцепенения. Он метнулся навстречу Йиюмбике, поймав уже начавшую падать женщину и бережно уложив на землю.

Она замолчала, с тоскливой грустью исподлобья глядя на охотника.

— Бегают в лесах, — на удивление слаженным хором заявили оба хумансоо.

Он обратился к управляющему и его помощнику:

— Идти наверх, — наконец подытожил Корноухий. — Долго. Трудно. Потом спать.

Возможно, заподозрил управляющий, этот стратегически выгодный миг будет определен едва заметным сигналом охотника. Догадка вызвала у него непроизвольный смешок восхищения и потаенное желание оглядеться в поисках других альясов. Хумансоо уверяли, якобы диковинных зверей было всего двое, но кто знает, что на самом деле произошло в джунглях? Может, конфликт на этом и исчерпается?

— Больше всего на свете мистер Далине хотел научиться управлять звездным кораблем и получить капитанский патент. Он подал документы в Академию военного блока Фузии и сдал экзамены, но не набрал проходной балл. Донельзя огорченный, Йонге собирался пройти дополнительный курс обучения и повторить попытку. Познакомившись с курсантами и преподавателями, он выяснил досадный факт: его оценки были занижены. Ради того, чтобы гарантировать поступление некоему молодому человеку, чьи родители внесли щедрое пожертвование в фонд Академии. Кроме того, приемной комиссии не приглянулась анкета мистера Далине и его скромное происхождение. Йонге устроил скандал, вызвал одного из членов приемной комиссии на публичную дуэль и одержал верх. Громкий инцидент привлек внимание полиции, журналистов и скучающих обывателей. Мистеру Далине пришлось в срочном порядке покинуть Альтерру. Он нанялся матросом на торговый когг, добравшись до Фиорины. В ученом совете тамошнего колледжа астронавигации заправляют ксеносы. Они не предъявляют столь категоричных требований к происхождению студентов. Через пять лет Йонге с блеском закончил обучение, получив новехонький диплом штурмана и перспективу в будущем стать капитаном собственного корабля. Приступив к поискам работы, он быстро нашел общий язык с Вольной Гильдией, вербовавшей молодых талантливых специалистов. Несколько последующих лет Йонге провел на кораблях Гильдии, шлифуя мастерство, пополняя счета в банках и занимаясь рискованными делами, частенько идущими вразрез с духом и буквой закона.

Она прервалась, правильно истолковав выражение на лице охотника:

«Что, коли от переживаний и одиночества Фелиция впрямь тронулась своим механическим умом... а я наслушался ее рассказов и спятил за компанию?»

— День еще не окончен, — возразил Сайнжа, удерживая между ладонями металлический крюк руки Фелиции. — Держись. Ты сильная, мы справимся.

Экипаж корабля без имени не оставил свое гибнущее судно, ставшее их погребальной камерой.

Как порой случается в доброй охоте, роли непредсказуемо поменялись: дичь в мановение ока превращалась в беспощадного загонщика, охотник спасался от жертвы. Черная зверюга, прикинувшись побежденной, всецело завладела его вниманием. Он упустил из виду вторую тварь, затаившуюся в засаде. Сам виноват. Выкручивайся теперь. Беги, уворачивайся, стреляй, опустошая барабаны. Не выпускай противников из поля зрения, перемещайся, не теряй хладнокровия.

— Что?!

— Поблагодарили и попросили сутки на размышление. Доктор Чвезза был ничуть не против. Хоть сутки, хоть трое. В тот день Рудольф и Йонге впервые на моей памяти всерьез повздорили. Далине склонялся к мысли остаться. Герр Вебер хотел срочно поднять якоря. Твердил, у нас нет ни малейшего основания доверять лести сканорих. Мы понятия не имеем, под чьим флагом ходит дредноут. Кто стоит у руля, кто оплачивает расходы, с кем сотрудничает милейший доктор. Йонге злился, не в силах принять решение. Рудольф настаивал. Обстановка на борту сделалась крайне напряженной. В этот момент к нам явился посланец от доктора Чвеззы. С приглашением осмотреть помещения лабораторий на борту «Мерцающей». Немногим из хумансоо доводилось побывать на лувианских кораблях, так что спор был временно отложен. Я на той экскурсии не была, ожидала их возвращения на корабле. Йонге был в восторге от увиденного, его сомнения развеялись. Рудольф выглядел крепко озадаченным. К искренней радости доктора Чвеззы, мы остались. Да, мы остались там.

— Защитник сражался до последнего, пока таульгар не оглушили его и скрутили, не позволяя вырваться. Чвезза пытался говорить с жаки. Убеждал вернуться в созерцание внутреннего покоя, но тот был невменяем. В конце концов, Защитнику вкололи успокоительного и уволокли. Капсулы тоже вывезли. Крайне встревоженный увиденным Рудольф вернулся к нам, рассказав обо всем, и требуя покинуть «Мерцающую». Йонге заявил, что не сможет бросить исследования. У случившегося наверняка имеется простое и разумное объяснение, и сейчас мы его получим. Он помчался прямиком в кабинет доктора Чвеззы, мы — за ним. Сканорих не оказалось на месте. Его ассистент предложил обождать, но Далине настаивал на немедленной встрече. Нас проводили на верхний ярус дредноута. В своих вылазках Рудольф не смог проникнуть в эту часть «Мерцающей», но теперь перед нами распахивались все двери. По дороге я испытала страх, хотя это иррациональное чувство свойственно людям, а не машинам. Нас привели в помещение, схожее с клеткой для опасных хищных зверей. Там мы впервые свели знакомство с ними, — Фелиция указала глазами на Призрака и Тень.

Извернувшись, чтобы не задеть ложементы, Сайнжа опустился на колени, оказавшись ровнехонько лицом к лицу с полулежавшим созданием, затаившимся под ненадежной защитой пульта управления. На него тусклым, неподвижным взглядом уставилась всклокоченная девушка-хумансоо. Слой грязи и копоти не мог полностью скрыть пугающую правильность очертаний юного лица, больше подходящего дорогой кукле, чем живому человеку.

В лагере Хаабо Сайнжа прекрасно усвоил, как быстро и непредсказуемо движется альяс. Если выстрелы из карабина не достигнут цели, он возьмется за револьверы. Главное, держаться вне пределов досягаемости молниеносно разящего хвоста. Стрелять в череп не имеет смысла, слишком твердый и прочный. Повредить оставшиеся конечности, лишив зверюгу равновесия. Когда упадет, добить несколькими выстрелами в упор. Не бессмертная ведь она. Проворная, сильная, живучая и хитрая — но не бессмертная. Сейчас, как любое животное, доведет себя до нерассуждающего бешенства и кинется вперед, рассчитывая всем весом смять неподвижно застывшего охотника. Они все так поступают, грудью встречая смертоносный залп. Жаль, в азарте погони далеко убежали от реки. Придется разделывать трофей прямо здесь и волочь голову до лагеря...

«Сканорих, — поколебавшись, опознал Боумантессе. То, что управляющий ошибочно принял за красочные искусственные ткани, оказалось собственным чешуйчатым покровом незваного гостя. — Что позабыл сканорих вдали от родного сектора, на корабле хумансоо, в сопровождении тралтана?»

— Не личность, — резко дернул вибриссами сканорих. — Автоматон. Искусственное творение. Принадлежать мне. Насильственно увезена двумя хумансоо, бежавшими на ракетном челноке. Челнок снабжен маяком, маяк испускает радиоимпульс, мы идти по следу, след обрываться здесь. Где хумансоо и Фелиция? Вы их скрываете? Она мне нужна. Никто не пострадает, если вы выдадите автоматон и ее похитителей.

Уяснив, что пути к бегству отрезаны, альяс широко разинул пасть, испустив долгое шипение, сравнимое по громкости звука с ревом торсионных двигателей боевого линкора. Множество мелких острых зубов, усеивающих челюсть, выглядели прозрачными. Солнечные зайчики испуганно соскальзывали по матовой поверхности длинного черепа. Там, где прежде была правая передняя лапа, образовался бугристый сгусток бесформенной плоти с болтающимися лоскутами кожного покрова и оборванных сухожилий. Отстреленное окончание черепа затянулось липкой зеленоватой слизью, продолжавшей сочиться.

— Ты, э-э... — охотнику не хватило слов, и он просто указал на вздутый живот автоматона. — Проклятие, внутри тебя бултыхается зародыш этой твари? И ты так спокойно говоришь об этом?

— Эй, — решительно окликнул Сайнжа. Обе твари слаженно повернулись к нему. — Понимаете вы меня или нет, но давайте проясним ситуацию. Кажется, я ваш пленник. Меня запрещено жрать на обед, усвоили? Вы должны меня куда-то проводить. Валяйте, ведите, чтоб вас обоих вспучило. Кстати, я решил — раз твой братец Тень, то ты, белая харя, будешь Призраком.

Вставала, вставала и вставала.

— Не верьте ему, — подала голос Фелиция. Автоматон мелко вздрагивала, вместе с ней тошнотворно колыхался огромный живот. Она повернула лицо к охотнику, умоляющее воззвав: — Не позволяй ему забрать меня!

Она сложила ладони, кашлянула и почти безупречно произнесла мольбу о глубочайшем и искреннем раскаянии в деянии по неведению, выстроенную строго по старому канону Великой Таульги. Боумантессе аж икнул от неожиданности, услышав столько фраз на архаичном таульгате от кого-то, рожденного вне протектората Таульги.

«Первого Дома больше нет», — память безжалостно провернула отравленное копье в едва затянувшейся ране.

Охотник и Фелиция переглянулись. Вольный скроил зверскую гримасу, расшифровать истинное физиогномическое значение которой таульгар затруднялся.

— Он называет себя доктором Чвеззой, — утекающе прошелестела автоматон. — Считает себя ученым... из тех, что исключительно ради достижения прогресса отрывают лапы у подопытных экземпляров и практикуют вивисекцию, — она приподняла лишенные кистей руки и бессильно уронила их вдоль туловища. — Мы были у него в плену, я и мои друзья. Это он разводит альясов.

Бодро колотя палкой по головам и плечам взвизгивающих соплеменников, пожилой лаймер протолкался вперед, встав напротив Боумантессе. Управляющего всегда немного удивлял его наряд — позаимствованный у хумансоо старый рабочий комбинезон, оборванный и обтрепанный, зато обильно расшитый множеством ярких лоскутков. Коричневая кожа, выдубленная солнцем, дождями и ветрами, несколько залихватски торчащих седых прядей над лысой макушкой, маленькие выкаченные зенки, как у бушалаго, искривленный позвоночник и пронзительный голос — таков был глава поселения аборигенов. Обычно появление Рафихаши сулило неминуемый скандал, но сейчас Боумантессе почти обрадовался старому крикуну:

— Присаживайтесь. Заполню журнал и сразу займусь вами. Как ощущения? За ночь не появлялись чесотка или сухость под языком?

В конце концов охотник прикрикнул на зверей (ворча, те нехотя отошли в сторону) и потребовал от Фелиции сидеть смирно. Пораскинув умом, он нашел способ доставить автоматон в Хаабо. Соорудил за минувший вечер из местного бамбука, лиан и обрывков ткани простенькое боцманское кресло, которое лебедкой подтягивают на канатах к вершине мачты для ее осмотра или починки. Когда Фелиция займет сидение, он для надежности привяжет ее ремнями, пристроит люльку с механической девушкой себе за спину и направится в обратный путь.

Сколь непредсказуема жизнь. Утром ты мирно завариваешь голубой мотыльковый чай и вместе с боссом старательно подводишь итоги трудовой недели. Спустя несколько стандарт-часов, цепенея от ужаса, шлепаешься лицом в грязь и уповаешь на лучшее. Над тобой свистят пули, яростно ревут жуткие звери, разоряя рудник, а твой босс, кажется, вот-вот перейдет в иную стадию трансцендентности.

Утро началось с мелкого дождя, размеренно выстукивающего дробь по натянутым тентам. Никто не погиб и не был похищен со стоянки, близкого присутствия альяса тоже не ощущалось. Ацца развел костерок, приспособил над ним котелок на треноге и не очень уверенно вскрыл жестяную банку с консервированным мясным рагу. Корноухому было поручено взобраться на дерево, таща за собой сплетенную из медных жил тонкую проволоку антенны. Сайнжа включил утробно загудевшую рацию, аккуратно подкручивая верньеры и пытаясь выставить на шкале ту длину волны, о которой он вчера условился с помощником управляющего. Динамик отозвался трескучей россыпью белого шума, и Вольный крикнул сидящему на ветке лаймеру, чтобы тот забрался малость повыше.

Иногда среди людей встречались и те, с кем можно было вести дела. Как правило, из косменов, вволю пошатавшихся по мирам Фузии, свыкшихся с причудливыми нравами инопланетчиков и растерявших заблуждения, вынесенные со Старой Земли. На них можно было положиться — в той степени, в которой одно разумное создание способно доверять другому. Умельцев загрести жар чужими руками и вогнать кинжал в спину зазевавшемуся конкуренту хватало и среди ксеносов.

— Ты ведь начал слышать голоса внутри головы? — не унималась Фелиция. — В момент эмоционального напряжения они становятся более отчетливыми, да?

Наружные покровы сканорих сменили цвет с оранжевого на гуммигутовый металлик, антенны вибрисс сомкнулись, плотно прижавшись к черепу. Сфокусировав взгляд на охотнике, Чвезза испустил длинную серию невнятных пофыркиваний и побулькиваний, старательно переведенных лингвоадаптером:

— И что с этим делать?

— А твои друзья? Что случилось с вами потом?

Теперь управляющий неловко топтался в крохотной приемной доктора, по сути, в выгороженном холщовым полотнищем уголке госпиталя, куда вместились стол, хлипкие раскладные стулья да шкаф с книгами и лекарствами. Йиюмбике задерживался, до таульгар долетал его раздраженный голос. Доктор препирался с пациентом, настаивая, что тому далеко до выздоровления. Больной, из горняков-хумансоо, надрывно возражал: компания не настолько щедра, чтобы оплачивать работнику время, протраченное на больничной койке. Еще и штраф от души впаяют. Будто он нарочно под эту треклятую вагонетку сиганул, кости себе переломать. Гляньте сами, доктор — нога сгибается? Сгибается! Махать кайлом ему покамест не по силам, но катить тачку с отвалом — завсегда пожалуйста. Доктор, ну войдите в положение! Шлепните печать, допустите в забой. Я сюда заработать вербовался, а так вообще без штанов останусь!

— У вас есть убедительные доказательства тому, что личность по имени Фелиция пребывает именно на Лаймерине?

Два ствола карабина слаженно рявкнули. Черная тварь шарахнулась в сторону, уйдя с траектории полета пуль. Белый альяс утробно взвыл, размашистым выпадом хвоста подсекая ноги человека.

— Никто тебя не тронет, — заверил девушку Вольный. — Успокойся.

— Доброго дня присутствующим, — прозвенел тонкий, режущий ухо голосок. — Извините, мы без приглашения…

Русло реки делало огромный плавный поворот, нанеся длинную песчаную отмель, шагать по которой было куда удобнее. Покрутив носом, Корноухий спросил, нужно ли переправляться на другой берег. Мол, именно здесь будет подходящее место — спокойная вода, неглубокое дно. Дошагаем вон до тех мелких островков, с них без труда доплывем до берега. Вон туда, где большой откос. Может, он подойдет для стоянки?

Охотник успел сгруппироваться и упасть, ничего себе не сломав, но шлепнулся в опасной близости от белой зверюги. Та взвилась в тяжеловесном прыжке, норовя приземлиться растопыренными лапами на человека и пригвоздить того к земле. Перекувырнувшись, Сайнжа выскользнул из-под яростно шипящего альяса, уклонился от выпада щелкающей челюсти, исхитрившись полоснуть зверюгу по морде стремительно крутящимся диском. Белый отпрянул, дергая головой и пытаясь сгрести удирающего человека когтистыми лапами.

Минувшим днем он вернулся к заболоченному берегу реки, туда, где в последний раз засек промельк черного силуэта удирающего зверя. Вброд перебрался через мутную теплую воду, порыскал туда-сюда и вскоре обнаружил глубокие отпечатки лап с бороздами невтянутых когтей. Подстреленная тварь уходила к восходу, теряя зеленоватую кровь или что там текло в ее жилах. Сайнжа приметил фосфоресцирующие капли на разлапистых листьях местного папоротника, подцепил одну кончиком пальца и осторожно попробовал на вкус — кислая, аж скулы сводит. Что ж, теперь ему известен вкус крови противника, его обличье и запах. Достаточно прижмуриться и втянуть воздух, чтобы уловить эту мерцающую струйку, предстающую внутреннему оку подобием зеленоватого дымка с кровавыми прожилками.

— Согласно уложениям морского закона сектора Фузии, имущество, уцелевшее на месте кораблекрушения при доказанном факте кончины прежних владельцев, объявляется выморочным. Переходя в неотъемлемое владение того, кто первым обнаружит место крушения и завладеет сохранившимся грузом, а также любыми иными ценностями, — чуть нараспев и почти не запинаясь, внезапно произнес Вольный. — Челнок действительно разбился в здешних лесах. Экипаж погиб. Так вышло, что первым на месте крушения оказался я. Фелиция попросила меня о помощи и защите. Я выслушал ее историю. Автоматон была полноправным компаньоном частного товарищества, но никогда — собственностью сканорих Чвеззы. Она возлагает на вас ответственность за гибель ее друзей и требует возмездия. Кстати, вы только что мимоходом уничтожили мой корабль. Не хотите потолковать об этом?

В кронах звенели птицы, надрывались в ссорах вездесущие бушалаго. Горячий воздух был таким густым и терпким, что порой хотелось вонзить в него зубы, оторвать кусок и разжевать, ощущая, как он тает на языке. Мягкая почва, пронизанная миллиардами корней, усыпанная многолетним слоем палой листвы. Едва различимые извилистые тропинки, проложенные муравьями или термитами. Гроздья цветов, чьи стеклянно-прозрачные во время дождя лепестки наливались сочным багрянцем, синевой или ослепительной желтизной по мере высыхания воды. Оливково-серые мхи и свисающие косматой бахромой лишайники, прокладывающие себе путь ручейки, следы острых копытец и кучка свежего помета — какое-то пугливое животное удрало, заслышав их приближение.

— Значит, вы разбираетесь в повадках диких животных?

Пришлось пнуть Корноухого под зад, чтобы туземец очухался, схватил веревку и неловко заковылял по береговому урезу вслед за вопящим Хиффлом. Альяс длинным прыжком выметнулся на крутой склон обрыва и не удержался, под шорох падающих камней поехав вниз. Отчаянно заскреб задними лапами — выпущенная охотником пуля разминулась с конечностями на сущую долю дюйма, звонко чиркнув по камням — подтолкнул себя изогнувшимся хвостом, допрыгнул до края и с хрустом проломился сквозь заросли. Карабкающийся следом Сайнжа еще успел заметить подергивающийся кончик хвоста с зазубренным наконечником, похожим на гарпун.

Прах подери, из них вышел бы отличный экипаж. Тот, о котором он всегда мечтал.

Стеклянная емкость вмещала ровно десять кварцолитов, масляно отблескивавших в солнечных лучах. Когда Сайнжа установил последний, между граней вспыхнула голубая электрическая искра, больно ужалившая его в подушечку пальца. Охотник стремительно отдернул кисть, полость в теле автоматона сомкнулась, очертившись тонкой, едва различимой прорезью. Лежавшую навзничь Фелицию выгнуло эпилептической дугой. Она ударилась затылком и пятками о землю, испустив хриплый, вибрирующий звук глубокого вздоха. Глаза закатились под веки, открыв влажно блестящую белесую выпуклость глазного яблока. Автоматон часто, судорожно заморгала — и когда снова повернула голову к Сайнже, ее взгляд наполнился осмысленностью.

Из дверей пятого барака появился Анкис, чей окрас сменился с пепельного на более привычный оттенок ржавчины. Компанию маиссо составлял Вольный — который, по словам управляющего, якобы помчался следом за подстреленной хищной тварью.

Осторожно протянув руку, охотник едва коснулся светлых волос мертвого мужчины. Пальцы мимолетно ощутили сухую ломкость прядей, истлевших во влажной жаре Лаймерины. Разум своевременно задался вопросом, на кой ляд ему втемяшилось тревожить покой мертвеца. Он стоит в мавзолее, где надлежит выражать почтение усопшим...

Сайнжа перевел взгляд повыше. От лиц ничего толком не осталось. Обтянутые мумифицированной кожей кричащие черепа, на которых издевательской прихотью природы сохранились волосы, просевшие ямы бывших ртов и глазниц. Ежик темных волос у сидевшего справа и длинные белые пряди на голове того, кто находился слева. Они шли на спасательном вельботе, значит, покинули терпящий бедствие большой корабль. Куда они держали путь? Кем доводились друг другу — деловыми компаньонами, давними друзьями, случайными попутчиками?

— Помогите, — странно подсвистывая, повторила девушка, хотя ее вырезанные безупречным сердечком губы не двигались. Тоненький, лишенный интонаций голос звучал отражением призрачного зова, исподволь просочившегося в разум Сайнжи на водопадах. — Пожалуйста, не бойтесь. Не уходите. Мне очень нужна помощь.

— Помоги мне, — обреченно шепнула бездна в тот миг, когда тело охотника с Найхави камнем обрушилось в бурлящую выемку чаши под водопадом.

— Их звали Йонге Далине и Рудольф Вебер. Йонге родился на Гауссе, маленькой агропромышленной планете, в семье небогатых фермеров. Рудольф — на Берлине-3 звездной системы Фатерлянд, в древнем и уважаемом семействе, чья родословная восходила к переселенцам Старой Земли времен Первой Экспансии. Йонге с детства мечтал о звездах, отказываясь смириться с традициями Гаусса — ранний брак, многодетное семейство, работа на ферме от зари до зари. Семья Рудольфа полагала, отпрыск пойдет проторенным путем, сделав достойную карьеру и со временем заняв высокий пост в правительстве планеты. Вот только юношу непреодолимо влекли к себе загадки механики и инженерии. Не встретив понимания среди родных и близких, молодые люди решили сами стать хозяевами своей судьбы. Покинули отчие дома и отправились навстречу другим мирам и их обитателям, к знаниям, открытиям и приключениям. И, само собой, к состоянию, которое оба втайне надеялись когда-нибудь сколотить.

Земля постепенно пошла вверх, сделавшись более узловатой и каменистой, высокие деревья сменились зарослями кустарников. Незаметно для себя они взобрались на пологий холм, поднявшись над лесом. Отсюда можно было без труда определить местонахождение шахты Хаабо. В жарком мареве над всеми оттенками изумрудного медленно вырастали колышущиеся столбики черного дыма. Наверху дул ветер — ровный, горячий, ничуть не освежающий, но высушивающий пот раньше, чем он успевал выступить на коже.

Наконец альясы остановились. Переводя дух, хумансоо осмотрелся. Его привели в огромную чашеобразную долину между двух протяженных холмов. В просветах между кронами деревьев виднелось небо. Звери агрессивно рявкали друг на друга, замахиваясь когтистыми лапами. Призрак, испустив особенно протяжное и режущее ухо шипение, боком отскочил в сторону и заревел на человека.

— А слизняки-то вам зачем понадобились?

Груда белесых валунов, скатившихся в незапамятные времена со скал и мирно покоившихся в густых зарослях, вставала.

— Фелиция, — по слогам выговорила незнакомка, чьи слова теперь звучали сухими, резкими щелчками. — Мое имя Фелиция. Я не опасна. Пожалуйста, помогите.

— Ферроскопия? — неуверенно предположил Сайнжа.

— Перевозчик опасных хищных животных потерпел крушение, звери вырвались из клеток на свободу? — мысленная мозаика из разрозненных событий, которую пытался составить управляющий Хаабо, отчасти приобрела логическую завершенность. — Но зачем им понадобился кварцолит?

Рация наконец откликнулась, с привизгиванием засипев голосом дежурного оператора. Ночь на руднике прошла спокойно. Блюстители и горняки несли посменный караул, обходя лагерь дозором, но никакие жуткие твари больше не пытались ворваться в Хаабо.

Досада быстро сменилась азартом преследования. Не такая зверюга и хитрая, как ему показалось. Сообразила укрыться под водой и напасть из засады, но набросилась на безоружных лаймеров. Плевать, если река унесет рацию. Зря альяс так неосторожно высунул поблизости свою зубастую морду. Прокрался бы тишком до своей норы, гнезда или что у него там, и затаился в логове, надеясь, что пронесет. Теперь пусть пеняет на себя. Свежайший след и столь осязаемый запах добычи, что удивительно, как он еще не проявился цветной лентой в воздухе.

— Но ваш челнок грохнулся на Лаймерину почти год назад!

— Какая разносторонняя и многогранная личность, — пробормотал Йиюмбике. — Ага, вот и силы охраны порядка на подходе.

Фелиция сидела, привалившись спиной к округлому боку вельбота и чинно сложив руки. Из-за мечущихся туда-сюда теней возникало пугающее впечатление, что раздутый живот слегка колышется. Солнце неспешно ползло над джунглями от зенита к надиру, в лужице обжигающих лучей грелись разобранные драгоценные револьверы охотника. Сайнжа перебирал поблескивающие медным оболочками патроны, отделяя подмокшие и окончательно негодные от тех, которые еще можно высушить, набить заново и пустить в ход.

На борту клипера кое-что радикально изменилось. Черного альяса выпутали из веревок. Освобожденный, он взгромоздился на одну из нижних рей. Его белый собрат, утробно взрыкивая, кружил рядом с группой вооруженных тралтана.

— Души умерших людей спрятаны в головах тварей, — медленно произнес Сайнжа. — Человеческие души. Внутри мозга хищных зверюг. Вот почему ты запретила их убивать. Но твои друзья, прости за прямоту, мертвы. Их трупы лежат в разбившемся челноке, завтра я отдам их погребальному огню. Ты можешь возродить их из пепла?

«Что оно в силах мне сделать? Может, это всего-навсего мелкие грызуны», — с этой успокаивающей мыслью охотник Найхави переступил высокий комингс, проникнув в крохотную рубку. Из трещин между разошедшимися и погнутыми листами обшивки потоками лился солнечный свет. Преломленный качающейся листвой, он приобретал насыщенный зеленоватый оттенок, наводя на мысли о морском дне и давным-давно затонувшей подлодке. Путаными ворохами змеились провода, исчезая в закрепленных на стенах и потолке приборных кожухах с сигнальными лампами.

— Сильному надлежит поддержать слабого в беде, не требуя вознаграждения, — без малейшего удивления подтвердил Вольный.

— Я осмотрелся в хранилище. Тот, кто проник внутрь, обладал немалой силой, но совершенно не использовал инструменты, даже самые примитивные. Решетки с замками просто выворочены из стен. Охранника прикончили так же, как и капитана блюстителей — мгновенным ударом хвоста с зазубринами. Я нашел следы когтей на полках и ящиках. Их было двое. Пока одна из тварей учиняла беспорядок в лагере, ее сородич промышлял воровством.

Лаймеры затарахтели с такой бешеной скоростью, что удивительно, как у них не повылетали выбитые зубы и языки не свернулись в трубочку.

Первым он достал темноволосого пилота, невольно содрогнувшись, когда бережных прикосновений оказалось недостаточно. С тихим хрустом, напоминающим тоскливый вскрик гибнущей жертвы, сгнивший остов переломился. Иссохшее тело в обрывках одежды не разогнулось, оставшись скрюченным по форме изгиба кресла. Закутанное в саван, оно напоминало кокон невиданной гигантской гусеницы.

Отплевавшись и утерев порванным рукавом рубашки лицо, охотник кое-как сел и мрачно оценил ситуацию. Диспозиция сложилась — тухлее некуда. Вот уходящий ввысь журчащий водопад высотой футов двадцать, откуда он так замечательно сверзился. Вот заводь с плавающими по поверхности водными растениями и прибрежной осокой, убегающая вдаль речка, болотистая полянка и подступающий лес. Вот он сам, изрядно побитый о камни и мучимый накатывающей тошнотой... без пояса с револьверами, будь оно все неладно.

Таульгар махнул рукой в сторону старикана, надеясь, что тот догадается прикрыть болтливую пасть хоть на пару мгновений, и устремил взгляд на хумансоо:

— Да, но сейчас не очень хорошо. Много воды и шума. Он бродит где-то поблизости.