Ржавые паруса (издательская)

Добыча резко вильнула в сторону. Сайнжа выстрелил навскидку, пуля прошила закачавшиеся листья, зверюга вскачь понеслась дальше. Надолго ли хватит альяса? Насколько достанет сил у него самого? Если тварь ускользнет из поля его зрения, она не перестанет оставлять следы. Он пойдет за альясом. Настигнет, где бы тот не пытался укрыться. Это случится скоро, очень скоро. Он разыщет остальных тварей. Всех, до единой. Неважно, сколько их будет. Он — охотник с Найхави, рожденный преследовать и настигать.

Собравшись в упругий комок, Сайнжа взвился вверх, отшвыривая разряженный карабин и выдергивая револьверы. Хвост твари прошуршал внизу, спустя мгновение неумолимым смертоносным маятником возвращаясь обратно. Приземлившись, Вольный перекатился, с обеих рук стреляя по ускользающим целям и помышляя лишь об одном — добраться до деревьев. Может, ему удастся ускользнуть.

— А если нет? — Чвезза вопросительно склонил голову набок. Восемь глаз завораживающие моргали в рваном непредсказуемом темпе.

— Пусть погибнут тела, но уцелеет память. Останется то, что делает каждого из нас неповторимой индивидуальностью. Возможно, именно эту нематериальную субстанцию ваши мыслители именуют душой.

Бойки в обоих револьверах вхолостую защелкали по опустевшим каморам. Обжигаясь о раскаленные стволы, Сайнжа успел сунуть их в кобуры.

— Что ответили твои друзья на столь заманчивое предложение? — разум охотника был поглощен рассказом, а руки проворно двигались сами собой, соединяя заново просохшие детали револьвера и орудуя пузырьком с маслом.

Остренький подбородок автоматона рывком задрался вверх. В горле Фелиции защелкало, под кожей пробежались округлые выступы. Часть ее тела, треугольник между выступающими ключицами, чуть провалился внутрь и распахнулся подобием оконных створок. Сайнжа увидел отлитую из непрозрачного пузырчатого стекла квадратную полость с двумя рядами блестящих латунных язычков. В нижней части скопилась горстка темного кристаллического песка, вспыхивающего радужными искорками.

Охотник предположил, что глаза автоматона отлиты из окрашенного кварцевого стекла или выточены из настоящего хрусталя. Нежное лиловое сияние им придавала подложка серебряной фольги... но вспыхнувшее ощущение обмена изучающими взглядами с настоящим человеком не исчезло.

Получивший кличку белый альяс хлестнул хвостом по земле и зашипел похлеще разгневанного тапаса.

— Правильно.

Любое разумное создание понимает, когда приходит пора отринуть доводы фальшивой гордости и воззвать о дружеской помощи. Широкий пояс лопающихся волдырей замкнулся вокруг обширного торса таульгар, превратившись в багрово-сизый воспаленный кошмар, исходящий волнами боли — как будто под кожей сновали миллиарды жгучих муравьев. Доктор Йиюмбике, посреди ночи выдернутый из гамака и спешно призванный в Малый Дом, начал сеанс врачевания с того, что от души отчитал управляющего за пренебрежение собственным здоровьем. Под сдавленное кряхтение Боумантессе расчесанную язву щедро обмазали вязкой субстанцией и безжалостно обкололи инъекциями. На долгое мгновение, пока слаик возился с бинтами, жгучая резь сделалась невыносимой, однако после перевязки нахлынуло почти забытое, прохладное облегчение.

Здесь, посреди Великих лесов Лаймерины, он ощутил себя на своем месте — там, где ему отродясь предписано быть судьбой. Заснеженные горные вершины, коварные болота с гнилостными испарениями, бескрайние степи, леса и их обитатели — он растворялся в пестром многообразии, становясь одной из множества песчинок, наедине с собой обретая истинного себя.

Сайнжа, вольный охотник.

— Рафихаши! Ну, наконец-то! Растолкуй своим собратьям — бояться совершенно нечего. Вы в полной безопасности. Расходитесь по местам, мы все больше выбиваемся из графика!

В следующее мгновение черный альяс, эта треклятая Тень, вонзил клыки в спину охотника. Отчасти удар приняла на себя толстая кожа жилета, но под лопатку с чудовищной силой ударило острым и твердым. Сайнжа попытался вывернуться, вслепую отмахнулся прыгнувшим в ладонь режущим диском. Осознал, что взлетает вверх — у твари достало силенок оторвать человека от земли. Альяс небрежно мотнул башкой, швыряя добычу, как собака швыряет обглоданную кость, вырвав добрый кусок жилета и в кровь ободрав кожу на спине.

— Сайнжа с Найхави, — отчетливо выговорил хумансоо. — Вольный охотник. Нет, это не вызов. Твой грязный череп не годится в трофеи. Я просто хочу, чтобы ты шустро убрался отсюда. Ты ничего не получишь — ни Фелицию, ни альясов.

— Почтенный, разрешите мои сомнения. Почему вы называете напавшее на нас существо чуждым Лаймерине? Разве оно — не порождение здешних лесов? Есть у него какое-нибудь именование, чтобы отличить его от прочих зубастых тварей?

К группе вразвалочку подошел тралтана, заняв позицию позади. Один из слаиков с силой вонзил в предплечье жаки маленькую продолговатую коробочку серебристого металла. Огоньки на ошейнике налились тревожным красным сиянием. Жаки мелко затрясся, когтя воздух в безнадежных попытках ухватиться за пустоту, мешковато опрокинулся назад, прямиком в подставленные ручищи тралтана, и запрокинул голову к небесам. Он не издал ни звука, но по напряженному спинному гребню таульгар пробежала волна леденящей дрожи, подсказывающей, что рядом творится нечто скверное. Охотник с силой провел раскрытой ладонью по лицу, смахивая несуществующую липкую паутину, зажмурился, ошеломленно тряся головой.

Из коконов обычно вылупляются бабочки, подумалось Сайнже, но этот кокон не скрывает в себе новой жизни. Только тлен и прах.

Она несколько раз медленно моргнула, спросив:

Прихотью случайности или намеренно, белый альяс перебросил человека над урезом водопада.

Гуськом они зашлепали по болотистому, вязкому берегу, заросшему местной разновидностью камыша со стреловидными, острыми листьями и пушистыми соцветиями. Шум водопадов сделался малость потише, больше не требовалось орать спутнику прямо в ухо для того, чтобы разобрать хотя бы одно слово из трех.

— Кажется, я могу сам продолжить твою историю, — осторожно заикнулся охотник, украдкой косясь на угрожающе распяленные пасти альясов. — Из гостей и сотрудников вы стали пленниками.

Боумантессе понятия не имел, о чем говорит Вольный, но сканорих Чвезза отлично понял намек. Он зашипел, оттягивая углы безгубого ротового отверстия в подобии вызывающей ухмылки:

Тихое постукивание вытекало из темноты под выступом консоли, где зоркий глаз Сайнжи углядел груду скомканной технической ветоши. Охотник шагнул вперед, намереваясь обогнуть кресла и заглянуть под пульт. Похоже, там раскачивалась и стучала оторвавшаяся деталь, а он принял прерывистые звуки за искаженный до полной неузнаваемости сигнал бедствия. Где же прячется источник призрачного голоса, заманивший его сюда? Или не было никакого голоса? Он просто-напросто изрядно треснулся головой о подводные камни, когда рухнул с водопада.

Нынешнее утро Сайнжа провел, яростно полосуя шуршавшую под ножом ткань парашюта и обшаривая окрестности в поисках мертвых и достаточно высушенных солнцем деревьев. Из нарубленных стволов, сухостоя и узловатых плетей лиан ему удалось сложить плоскую груду высотой примерно по колено. На этой погребальной платформе Сайнжа и устроил тела бок о бок. Перенес ближе Фелицию, упрямо тщившуюся ползти самостоятельно, подтягиваясь на искалеченных руках.

Последнее усилие — и запыхавшийся, изнемогавший от страха маиссо достиг завалившейся набок массивной туши управляющего. Переведя дух и боязливо вжимая голову в плечи, Анкис предпринял обходный маневр, надеясь, что босс все-таки еще не покинул Хаабо. Столкнувшись с кем-то живым, маиссо панически взвизгнул и рефлекторно вжался в сухую, узловатую землю.

— Да. Он понимал, как Йонге и Рудольф относятся ко мне, и знал, что это причинит им боль. Говорил, чужая боль — лучший стимулятор мозговой активности. Эту, — Фелиция слегка подняла кисть с крюком, — он отрубил, заподозрив Йонге в подтасовке данных. Эту, — она скосилась влево, — сломал позже. Мы не оставляли планов бежать. Добраться до Альтерры, сообщить Конгрессу о «Мерцающей» и ее безумных гениях, о похищенных ксеносах и здешних экспериментах. Чвезза считал Рудольфа агрессивным, но малость глуповатым. Не принимал его всерьез, в отличие от мистера Далине. Рудольф частенько наведывался в отсек, где жила колония скульд. Якобы восхититься совершенными творениями и понаблюдать за процессом натаски. Чтобы расширять популяцию и закреплять нужные признаки, были позарез необходимы самки. Доктор Чвезза располагал одной королевой, однако частые кладки истощили ее. Самки у альясов появляются намного реже самцов, и Чвезза с компанией пока не смогли обойти этот природный механизм. Он стремился заполучить новую матку, а лучше — нескольких. Нынешняя королева, как объяснили Рудольфу, несколько раз откладывала особенные яйца. Более крупные, из которых могла вылупиться женская особь. К досаде и разочарованию сканорих, процесс не запускался. Он помещал рядом с яйцами различных носителей, новорожденные личинки исправно заражали жертв... и все. Эмбрионы отторгались. Чвезза с ума сходил от ярости. Орал на коллег, ломал оборудование. Когда у доктора случился очередной приступ недовольства миром, Рудольф подстроил гибель самки. Все выглядело так, словно в пароксизме ярости сканорих собственными клешнями замкнул оголенные провода. Произошло короткое замыкание, занялась изоляция, искры просыпались в пазухи бензинового генератора, тот взорвался. Вспыхнул пожар. Когда его потушили, бедная старая королева запеклась в собственном панцире. Доктор Чвезза одним махом лишился возможности выращивать новые поколения скульд и мог винить в этом только себя.

— Рафихаши, — со всей отпущенной ему терпением и выдержкой проговорил таульгар, — я не понимаю, о чем ты твердишь. Выслушай меня. Блюстители возьмут лагерь под круглосуточную охрану, и днем, и ночью. Мы больше не допустим появления опасных животных. Все, что требуется от вас — перестать буянить и вернуться на места.

Вода позади них беззвучно расступилась, скатываясь с гладкого черного черепа.

— Поначалу я думал: вы перевозили альясов и потерпели крушение. Корабль разбился, они уцелели и выбрались наружу, — успокаивающе понизив голос, заговорил охотник. — Только никак не мог понять, как вы впятером впихнулись в крохотный вельбот. Теперь понял. Твои друзья были заражены личинками. Рождаясь, альясы убили их.

Мирно покачивавшиеся на причальных канатах суда Хаабо с треском взорвались дымным облаком перемолотых досок, сокрушенных мачт и оборванных канатов. За плечом ошарашенного Боумантессе сдавленно крякнул Вольный, словно пропустил сокрушительный удар под дых. Коротко, испуганно вскрикнула его спутница.

Лаймер оказался счастливчиком. Всплыл в расходящихся кругах пены в десятке футов ниже по течению, отчаянно барахтаясь и истошно зовя на помощь. Сайнжа, вскинув карабин к плечу, выпалил туда, где под водой смутно мелькнула крупная движущаяся тень. Кажется, попал — альяс вынырнул, черная шипящая тень в струях льющейся воды, и ринулся к берегу. Упавший ничком Ацца не шевелился. Корноухий припал на корточки, укрывшись за чахлым кустом.

Миновали несколько излучин, обогнули рощицу корявых прибрежных деревьев, полоскавших длинные корни в воде, выйдя прямиком к тому, что могло быть только покинутой деревней — два десятка домиков на высоких столбах, соединенных хлипкими мостками. Крытые большими листьями хижины стояли малость перекошенными, часть мостиков сломалась, уныло повиснув над водой. Плетеные из тростника стены облюбовала зеленоватая ползучая плесень, мало-мальски ценное имущество аборигены, уходя, утащили с собой, но все же это была крыша над головой. Можно развести огонь в давно остывшем очаге, развесить и высушить намокшие вещи, и разложить спальные мешки в тех уголках пола, которые выглядели относительно сухими. Ужин, состряпанный Аццей, вышел почти съедобным и лишь самую малость недожаренным.

— Я, конечно, прослушал краткий курс анатомии и физиологии людей, но родовспоможение — совершенно не моя специализация, — в растерянности признался Йиюмбике. — Мне потребуется ассистент. Среди персонала Хаабо сыщутся хумансоо с опытом акушерства?

Тралтана, переглянувшись с Чвеззой, вскинули оружие — спустя миг их действие повторили люди. Вольный, чуть передернув плечами, неспешно сжал и разжал пальцы, напомнив управляющему о том, с какой невероятной скоростью может двигаться этот странный хумансоо.

— Формулировка образная, но точная, — подтвердила автоматон. — Твой разум улавливает отголоски ментального восприятия Рудольфа и Йонге. Возможно, у тебя имелась врожденная склонность к эмпатии, и теперь она пробудилась. Поэтому твоя персона крайне интригует альясов. Ты поможешь нам? — она склонила голову набок, лучисто мерцая бездонными глазищами, слишком большими и безупречными для женщины-хумансоо.

— Не сразу. Йонге смекнул, что нужно любой ценой поддерживать хорошие отношения с Чвеззой, доказывая нашу полезность. Гильдейский опыт сотрудничества с ксеносами убедил его, что жители других миров скверно разбираются в мимике хумансоо, а лингвоадаптер не отражает всех тонкостей гаммы смысловых оттенков нашей речи. Мы прикинулись, якобы высоко ценим идеи доктора и оригинальность методики работы со скульд. Чвезза поверил. Или сделал вид, что поверил. Его крайне занимал образ мышления хумансоо, а нас — его намерения и возможности. Сканорих был из числа тех ученых мужей, что обожают тыкать в Мироздание раскаленной иглой и тщательно фиксировать результаты. Все, что создавалось на борту дредноута, предназначалось либо для продажи враждующим расам, либо служило грядущему возвышению сканорих над прочими народами. Доктор планировал вырастить из скульд совершенное живое оружие, способное в процессе военных действий воспроизводить самое себя за счет побежденных. Анализируя энцефалограммы работы мозга обезумевшего жаки, Чвезза разрабатывал прибор, позволяющий отдавать альясам команды и добиваться от них безупречного послушания. На основе математических разработок Далине он хотел создать метод, позволяющий кораблям генерировать собственные Туннели. Йонге не смог выяснить, кто направлял полет «Мерцающей», но в научном отделе дредноута правил доктор Чвезза. Он и единомышленников подобрал себе под стать — озлобленных изгоев, не нашедших признания в своих мирах. Одержимцев от науки, способных без малейшего колебания кого угодно принести в жертву научному любопытству. Например, разумных созданий иного вида. Рудольф мучился осознанием того, что не сделал попытки взломать перевозимый контейнер. Мы доставили на «Мерцающую» каких-то бедолаг, обреченных стать приютом для личинок скульд. Возможно, мы даже видели их — ожидающими своей участи в инкубаторе, где вылуплялись яйца.

Тем не менее, охотник пошел ей навстречу, осуществив первый шаг безумного замысла автоматона: сохранить фрагменты плоти погибших косменов.

Прежде Рафихаши был всего лишь дряхлым любителем повздорить о пустяках, но сейчас он предстал по меньшей мере пророком Неизреченного, что бродят по Таульге, повергая неокрепшие умы и души в смятение и страх. Шолто приказал бы лаймеру немедля заткнуться и огрел электрострекалом для пущей острастки, но таульгар никогда не принимали решений, не осмыслив проблемы со всех сторон.

«Хотелось бы напоследок узнать, — вяло подумалось угасающему разуму Боумантессе, — у охотника и автоматона имелся замысел или они решили импровизировать? Могли бы хоть заранее намекнуть. Или посоветоваться. Приволокли в Хаабо безумного сканорих и кровожадных тварей, учинили погром, а кого в итоге назначат виноватым?»

Хиффл настойчиво дернул его за рукав, знаками показывая, мол, пора двигаться дальше.

— Курортное побережье Салии.

— Мы отыскали его в отделе разработки ракет. Чвезза вернул его туда, посулив за хорошую работу возможность когда-нибудь увидеться со мной и Йонге. Мы... — автоматон запнулась, сосредоточенно глядя перед собой, — наверное, от пребывания на этом жутком корабле мы все немного утратили рассудок. Из подручных средств Рудольф собрал оружие. Мы убили тех, кто пытался преградить нам путь и угнали экспериментальный образец ракеты, звездного корабля без парусов. Дредноут лувиев уступал нам в скорости, зато шедшие рядом фрегаты могли догнать, обстрелять и захватить в плен. Мы рванули к Провалу Кесселя, надеясь, что преследователи не рискнут сунуться в тамошний первозданный хаос обломков разрушенных планет и рождающихся звезд. Йонге и я рассчитали маршрут рывка сквозь Провал, чтобы выйти к Каппе Угольника. По слухам, там, в колонии Забвение, обосновалось содружество калхи.

Зря он это сказал. Белая тварь рывком подалась вперед. В мощной груди зародился нарастающий, непрерывный рык — звучащий на одной ноте надрывный вой механической пилы, вгрызающейся в ствол. Рефлекторно Сайнжа дернулся отползти назад, отталкиваясь руками, спохватился и замер на месте. Оскаленная морда неумолимо приближалась, заполняя весь видимый обзор. Он мог заглянуть в глубину огромной черной пасти, обрамленной частоколом блестящих зубов, увидеть толстенный язык цвета ошпаренного мяса, ощутить ацетоновую вонь из глотки чудовища... Липкий, тяжелый сгусток слюны упал на вытянутую ногу охотника. Тварь надвигалась, ведомая намерением сомкнуть челюсти вокруг человеческой головы.

Ночью Сайнже опять приснилась Большая Пирамида — такая, какой он видел ее последний раз. Безмолвная, безлюдная, безупречно чистая груда отшлифованного обсидиана, подавляющая своим устрашающим величием. Ветер насвистывал в переходах и церемониальных залах, беспрепятственно наметая песок сквозь стоящие нараспашку двустворчатые двери. Прежде в таких снах он метался под бесконечным коридорам, до хрипоты выкликая знакомые имена и напрягая слух в ожидании малейшего отклика. На сей раз он справился с собой, вынудив тягостное сновидение прерваться раньше, чем оно успело затянуть его в глубины вины и скорби. Выбрался из отсыревшего мешка, вышел на узкий помост, тянувшийся вдоль стен хижины. Покоробившиеся доски под ногами мелко дрожали от беспрестанных ударов мелких волн. Темная река отражала большой оранжевый спутник и множество усыпавших небо звезд.

Вместе с револьверами на поясе охотника болтался неразлучный нож в тисненых кожаных ножнах, откованный на Найхави. Вытащив клинок и примерившись, Сайнжа врубился в густое сплетение древовидных лиан с мелкими листьями. В здешнем климате все растет быстро, значит, лианы так разрослись за год или два, укрыв собой некий продолговатый предмет. Надо полагать, таинственный звездный корабль, о котором упоминал Рафихаши.

Вжикнула подвешенная на медных кольцах занавеска. Слаик вошел, протирая шестипалые конечности влажной салфеткой и сухо кивнул управляющему:

— А как вы очутились в мастерской? — не понял Боумантессе.

Альясы вдвоем взгромоздились на борт корабля. Ощерившиеся, в ореоле мельчайших брызг и синевато-белом взблеске молнии, они представали истинными чудовищами, выкарабкавшимися прямиком из недр кошмарнейших снов. Уродливый нарост на месте отстреленной охотником лапы Тени набух и раздулся вдвое, сочась призрачно-зеленоватой кровью. Альяс передернулся всем телом, корявый бугор сморщенной кожи и чешуи лопнул, выбросив фонтанчик липкой слизи. Изнутри, разворачиваясь, высунулась новая конечность — короче и на вид мягче утраченной, с загнутыми внутрь когтями. Скрипуче пощелкивая, Тень распрямил новобретенную лапу, и пронзительно зашипел.

Изображение сменилось, словно тот, кто вел съемку, слегка повернулся на месте. Мелькнул круглый столик с опустошенными бутылками и тарелками, заваленными вскрытыми ракушками мидий. В пространство кадра ворвался молодой человек в светлом пляжном костюме с ракеткой для лаун-тенниса. Смуглый, с взъерошенными свежим ветром темными волосами и черными глазами, сияющими азартным весельем, он покорял не классической красотой, но притягательным грубоватым своеобразием.

Извернувшись под хруст выскочившего плечевого сустава и болтаясь в воздухе, Сайнжа с диким воплем ударил обеими ногами под челюстью, смутно надеясь, что альяс устроен, как большинство живых созданий, и у него отыщется подобие горла с дыхательными путями. От неожиданности тварь хекнула и судорожно дернулась, вскинув безглазую морду. Поджав ноги, Сайнжа ударил еще раз, отчаянно рванулся — и слишком поздно понял, что летит в пустоту.

— Ну, огромное спасибо им за это, — буркнул Сайнжа. — Для чего я годен, стать закуской на ужин?

— Может, они его жрут, — с серьезнейшим видом предположил Рафихаши. Ни у кого из присутствующих не повернулся язык возразить старому лаймеру. Вольный развил безумную идею:

— Угрозы, хумансоо? Разузнал, как умерли твои сородичи, и все равно намерен бросить вызов? А я даже имени твоего не расслышал.

Труп был почти невесомым. Второй космен, при жизни бывший мужчиной рослым и широкоплечим, оказался тяжеловат и после смерти. С немалыми усилиями охотник вытащил тело из кресла, уложив на пол. Длинные светлые волосы зацепились за металлический браслет Сайнжи. Не заметив этого, охотник дернул рукой. Пара истлевших прядей оторвалась, неощутимо легкой паутиной оплетя запястье.

Сайнжа понимающе кивнул. Формально охотник сам до сих пор пребывал в рядах Вольных, хотя частенько мешкал со своевременным внесением членских взносов.

Сбывался наяву самый страшный кошмар любого из служащих Хаабо: вооруженное нападение, плавно переходящее в грабеж. Директорат предпочитал экономить на охране, веря в то, что наилучшей защитой шахты является уединенное расположение Лаймерины вдали от оживленных коммерческих и пассажирских трасс. Конечно, в распоряжении управляющего имелись блюстители, но после трагической кончины Шолто его подчиненные изрядно пали духом. Боумантессе предложил им избрать нового командующего взамен погибшего майора. Посовещавшись и вволю поорав друг на друга, хумансоо сошлись на кандидатуре некоего Хюльварда, откликавшегося на прозвище Старина Берт. Управляющему новый капитан показался малость безынициативным, но исполнительным и не настолько высокомерным, как покойный Шолто. Хюльвард добился того, чтобы люди перестали третировать аборигенов, и организовал постоянный дозор на границах Хаабо. Страх перед жуткими обитателями Великих Лесов послужил для хумансоо лучшим поводом для того, чтобы хотя бы на время действовать заодно.

Блаживший на все голоса эпицентр катастрофы стремительно удалялся к урезу стонущего жерла Хаабо. На крохотном островке между госпитальной палаткой, пристанями и бараками слаиков воцарилось относительное затишье.

— Почем мне знать? — старый лаймер с любопытством уставился на Фелицию. — Главное, что на головы не падает. Во, сами глядите, — ухватив в горсть край полотнища, Рафихаши отковылял в сторону.

— Позаботься о них, — автоматон дернулась, молотя укороченной левой рукой по земле. — Помни, дух и память всегда крепче плоти. Я так счастлива, что... — окончание фразы утонуло в скулящих хрипах и оглушительном белом шуме радиоприемника, утратившего связь со станцией. Выпяченный куполом живот механической девушки натянулся изнутри, между сложенных в вечной полуулубке губ запузырилась вязкая белесая жидкость. Одновременно с шорохом порвались упругая гуттаперча, имитировавшая человеческую кожу, и ткань истрепанного платья. Из глубокой узкой прорехи вылетели распрямившиеся пружины и срезанные с резьбы болты, прямо в лицо отшатнувшегося охотника брызнуло темной масляной смазкой и густой розовой слизью.

— Расхищение имущества объединенного концерна хумансоо и таульгар влечет за собой эскалацию конфликта между похитителями и объединенными силами Фузии, — преодолевая накатившее оцепенение, твердо выговорил Боумантессе. — Шахта Хаабо вверена моему попечению. Разумеется, мы будем возражать и оказывать сопротивление любым попыткам заимствовать нашу добычу. Вы заявили, якобы вам нужна только автоматон и ее... э-э... отпрыск. Вы заполучили то, к чему стремились. Усмирите ваших тварей и покиньте Лаймерину.

Альясы зарычали, с сухим треском ударяя друг друга головами и взрывая землю. Выглядевшая полностью обессиленной и готовой вот-вот испустить дух Фелиция перекатилась на спину и осталась лежать, вперив стеклянный гаснущий взор в небо Лаймерины. Под окутывающими автоматон замусоленными тряпками отчетливо проступило то, чего Сайнжа сразу не заметил — выпяченный куполом живот.

Анкис, помощник управляющего.

— Мне говорили, раньше тут поблизости было поселение, — Сайнжа тоже всецело ощущал дразнящую близость ревущей, клокочущей воды, тысячелетиями прогрызающей себе дорогу, неудержимо стремящейся вперед и вперед, круша все на своем пути. — Можно туда попасть?

— Босс, мне ящериц на ухо разболтать, охотник правда вернуться? Там с неба корабля спускается. Здоровая такая.

Пригибаясь и держа нож наготове, Сайнжа забрался внутрь, едва уместившись в тесном маленьком шлюзе с множеством труб малого диаметра, тесно уложенными по потолку и вдоль стен. В переборку была врезана толстая круглая дверь, запирающаяся на поворотный рычаг, но сейчас стоявшая нараспашку.

Тлеющие остатки кораблей еще сыпались горячим дождем на причал и в мутную стоячую воду заводи, когда с борта сделали выстрел вверх, метя в наблюдательный аэростат. Троица слаиков в корзине сделала верный вывод, за миг до поражения с пронзительным визгом отважно сиганув с высоты прямиком в заиленные глубины. Шар над их головами с хрустом порвался по швам, выпустив облако газа, занявшегося прозрачным зеленоватым пламенем.

Спустя почти декаду охотник с Найхави (которого Боумантессе в глубине души полагал давно и безнадежно принявшим смерть от клыков хищных тварей) вернулся из рискованного странствия по Великим лесам Лаймерины. Выглядел он хмурым и изрядно потрепанным, и вдобавок нес на руках малорослого человека. Когда Вольный заботливо усадил живую ношу на одну из табуреток, доктор Йиюмбике удивленно прищелкнул языком. Вместо окровавленных трофеев охотник приволок из джунглей женщину-хумансоо — взъерошенную, испачканную, в драном платье и с противоестественно раздутым животом.

Сайнжа не знал, как называются деревья и травы Лаймерины, но здешний Великий Лес наверняка приходился дальним родственником красным дождевым лесам тропического пояса Найхави. Устремленные ввысь большие могучие деревья, густо обвитые узловатыми плетями лиан. Густые кроны почти смыкались, не позволяя подлеску разрастись. Там, где потихоньку гнили стволы, рухнувшие от старости или поваленные ветром, возникали широкие солнечные прогалины с густой травой и молодыми побегами умершего титана. На бугристой коре причудливыми наростами теснились колонии грибов, похожих на ажурные кружева или растопыренные щупальца подводных тварей. Неумолчно зудел рой насекомых, почти не отпугиваемых репеллентом.

— Где старший над этим местом? Нужно забрать утраченное имущество и больше ничего! С кем можно поговорить?

— Оно пересекло реку и ушло, — объяснил человек, правильно истолковав повисший в воздухе вопрос управляющего. — Поразительная живучесть.

— Только не говори, что ко мне в голову забрались мертвецы и пытаются вести светскую беседу!

После быстрого завтрака Вольный и лаймеры свернули лагерь, навьючили на спины рюкзаки и вопросительно переглянулись.

— С-сайнжа, — пробормотал охотник. Возродившаяся к жизни Фелиция вела себя как истинная светская леди с безупречными манерами. Невзирая на тот факт, что они находились на полянке посреди джунглей, по соседству с разбитым кораблем и его погибшим экипажем. Компанию им составляли две страховидные клыкастые зверюги, а саму Фелицию не мешало бы как следует отмыть, причесать и нарядить в чистый костюм.

Выслушав повесть Фелиции, Сайнжа испытал короткий приступ сокрушительной, опустошающей душу печали. Они не заслуживали такой смерти. Эти двое принадлежали к той редкостной, драгоценной породе людей с неугомонным, жаждущим новых открытий нравом, с которыми он мог бы найти общий язык. Они могли бы стать компаньонами. Напарниками. Чем-то бо;льшим, чем друзья.

Кажется, он все-таки попал в гребень белой твари.

Факт близкого присутствия Вольного придавал таульгар уверенности чуть больше, чем стоящий за спиной целый отряд блюстителей. В инструкциях управляющему имелся обширный раздел, посвященный действиям во время вероятного нападения. В нем перечислялись методы и способы укрытия от посторонних глаз добытого кварцолита и тиффеира, а также документации рудника, порой весьма изощренные. Настойчиво рекомендовалось не вступать с грабителями в переговоры и по возможности избегать жертв среди высшего обслуживающего персонала. Простыми шахтерами, как быстро понимал любой владеющий тонким искусством читать между строк, можно было пренебречь. Указания компании шли вразрез с законами и традициями Великой Таульги, требовавшими от облеченных властью сперва всесторонне разобраться в ситуации, прибегая к активным действиям, лишь когда все прочие аргументы будут исчерпаны.

— Что с тварями? — Боумантессе машинально прижал драгоценный сейф покрепче к себе, ощущая, как тот впивается острым ребром под повязку. — Сколько их было — две, три, десяток? Вы их истребили?

Левая половина черно-золотистых зрачков сканорих вразнобой замигала. Четыре выпуклых правых глаза настороженно таращились на Боумантессе. Закрепленный витым проводом на правой стороне костистого черепа медный раструб тихо шипел переводом. Выслушав, сканорих щелкнул длинной челюстью, оскалив мелкие кривоватые зубы:

До островков добрались без особенных трудностей, если не считать того, что Хиффл оступился и нырнул с головой, нахлебавшись воды и водорослей. Соплеменники сцапали его за шкирку и рывком выдернули на поверхность. Хиффл орал, плевался и уверял, якобы его хотела схватить огромная водяная змея.

Сколько вопросов. Так мало ответов.

— Прости, вот здесь я тебя недопонял, — честно признался Сайнжа. — Я не ученый, я всего лишь охотник. Мне бы как-нибудь попроще.

Белый альяс выставил когти и, как атакующая змея, сделал быстрый выпад головой. Сайнжа отскочил, краем глаза уловив тусклый металлический просверк в зеленой глубине подлеска. Похоже, чешуйчатые конвоиры старались привлечь внимание хумансоо именно к этому предмету, чуждому окружающим лесам. Убедившись, что глупый человек уразумел, куда ему следует направиться, оба зверя отошли подальше и заняли выжидательную позицию.

Выбравшись на крохотный участок суши, отряд какое-то время торчал в камышах, под лягушачье кваканье и птичий гвалт до рези в глазах вглядываясь в сверкающую бегущую воду. Змеи, ни большие, ни маленькие, не высовывались. Под шумок Ацца разорил птичье гнездо и выпил яйца. Сайнжа прикинул ширину протоки, отделявшей их от каменистого берега — футов тридцать — и, удерживая на веревке плот, соскользнул с островка в теплую, коричневого оттенка воду. За ним последовала троица лаймеров, буксировавших плот с рацией. Дно было неровным, обильно и густо заросшим водорослями, так и норовящими обвиться вокруг ног. Пару раз мимо Сайнжи упруго шмыгнуло что-то живое и скользкое, рыба или рептилия.

Рафихаши махнул своим: колыхаясь и наступая друг другу на ноги, лаймеры попятились, образовав встревоженно перешептывающийся круг с вкраплениями слаиков и людей. Кто-то приволок складные парусиновые стулья для Рафихаши и Анкиса. Хумансоо остался на ногах, привалившись к горячей от солнца дощатой стене. Похоже, ему требовалось быть уверенным в том, что никто не подкрадется к нему сзади.

— Уйдем отсюда, — врезался в его размышления скрипучий голос лаймера. — Уйдем, пока не поздно, пусть давятся каменюками...

— Нет! — старейшина лаймеров аж кривобоко заскакал на месте, окутанный клубами красной пыли. — Нет, говорю тебе! Оно уйдет и вернется. Снова и опять. Приведет новых. Оно чужое тут, чужое хочет стать своим! Нам нужно уйти... и ты уходи. Камни, ради которых мы копаемся в земле — брось их, оно того не стоят. Всем пора уйти! Всем! Сегодня!

— Когда начну стрелять, падай и прижмись к земле, — Сайнжа прикинул шанс уцелеть. Выходило не то, чтобы очень оптимистично. Он надеялся, твари не настолько разумны, чтобы понимать человеческую речь. Если Тень и Призрак ориентируются на интонацию, они ничего не заподозрят. — Какой-нибудь патрон непременно даст осечку, но двух полных барабанов хватит, чтобы как следует повредить им. Дальше я управлюсь сам.

— Если вы про хищных зверей под названием скульд, то им удалось появиться на свет, — кивнул Вольный. Украшения в его волосах согласно звякнули. — Такая досада, даже мерзкие твари не горят желанием к вам возвращаться. Они убежали в леса. Хотите бесплатный совет? Собирайте своих прихвостней и катитесь прочь. Забудьте о Фелиции. Шмыгните в грязную нору и затаитесь, молясь, чтобы флот Фузии не вышел на охоту за вашей головой. И за головами ваших шибко умных дружков тоже.

Что-то шевельнулось среди зарифленных парусов «Сюрприза». Нечто черное, увенчанное торчащими шипами, с оскаленной пастью и длинным, плавно раскачивающимся хвостом с острейшим наконечником. Оживший клок непроглядной тьмы, порождение ночных джунглей, беззвучно скользящий над головами ничего не подозревающего экипажа клипера и готовый в любой момент смертоносным вихрем ринуться вниз.

Загнанный в угол, альяс готовился к бою. Противник, заслуживающий достойной смерти.

— Мы не оставим их здесь, гнить и разлагаться, — тихо и твердо заявила Фелиция. С этим ее утверждением Сайнжа был целиком и полностью согласен. Мертвецам надлежит быть достойно погребенными.

Грохоча стремительно раскручивающейся цепью, «Сюрприз» отдал два носовых якоря. Часть борта клипера расступилась в стороны, из недр темного квадрата по направляющим рельсам с лязгом выкатился широкий раскладной трап. Зазубренные наконечники на перекладинах глубоко вонзились в растрескавшуюся землю Хаабо. Трап затрясся, прогибаясь под массивными конечностями дюжины тралтана в обтянутых выделанной кожей кирасах, с оружием наготове — обычные тяжелые карабины хумансоо, с подсоединенными гофрированными шлангами прозрачными капсулами с густой мерцающей жидкостью.

На шее сканорих болтался полированный ящичек лингвоадаптера. Перекинув несколько тумблеров и пощелкав рычагами, гость громко выкрикнул на рог-спике, обращаясь к толпившимся в благоразумном отдалении рабочим:

Черный альяс, сумевший незамеченным просквозить почти на самую вершину мачты, оглушительно завизжал. Зверь не подавал собрату сигнал к атаке и не готовился напасть на экипаж клипера. Нет, он отчаянно старался удержаться на округлом брусе, яростно крутя хвостом и глубоко, с хрустом, вонзая кривые когти в древесину. Неуловимая глазом свирепая грация животного улетучилась, словно альяса оглушило падающей лавиной. Его задние лапы соскользнули с реи. Нелепо дрыгаясь и ревя, черная хищная тварь повисла на одной передней конечности, качаясь взад-вперед.

...Тяжелая капля дождя упала в мягкий, теплый пепел прогоревшего костра, выбив глубокую воронку. Застоявшийся, душный воздух с кислым привкусом говорил о скором приближении грозовых туч. Небо в просветах между кронами деревьев затягивалось свинцовой хмарью, солнечный свет налился болезненным, насыщенным желтизной багрянцем.

Влажная и жаркая атмосфера Лаймерины выжгла из человеческих костей кальциевую основу, сделав их хрупкими и гибкими на ощупь, крошащимися от малейшего прикосновения. Требовалась изрядная твердость рук, терпение и выдержка, чтобы аккуратнейшим образом перепилить иссохшие жилы, вскрыть локтевые суставы и отделить намертво сомкнутые в последнем рукопожатии кисти. Соприкасаясь с костями, нож чуть слышно поскрипывал.

Фелиция ухватилась крюком протеза за широкий кожаный браслет на руке хумансоо, подтянув его ближе к себе. Из уголков расширенных глаз автоматона медленно вытекли тягучие капли, оставлявшие за собой синеватый след. Йиюмбике присел рядом, переводя растерянный взгляд с одного хумансоо на другого.

— Примите благодарность за своевременное спасение, — ее голос звучал чисто и отчетливо, со звонкими металлическими обертонами. Если бы она могла, автоматон наверняка бы приязненно улыбнулась, но конструкторы наделили ее лицом, не способным выразить богатую гамму человеческих эмоций. — Могу я узнать, как обращаться к тому, кто не оставил меня в беде?