Ржавые паруса (издательская)

Лаймеры. Приземистые, длиннорукие, в своем развитии едва достигшие нижней границы Индекса Разумности и порой до смешного смахивающие повадками на хумансоо — как отражение в кривом зеркале. Трусоватые и боязливые, лаймеры доселе держались в стороне, хороня своих мертвецов и таясь в ненадежном укрытии травяных хижин. Но сейчас они толкались вокруг пятого барака, вибрирующе вереща, толкаясь и размахивая конечностями. Возвышаясь над крикливой, пестрой оравой, таульгар отчаянно пытался найти подходящие слова и сознавая бесполезность своих намерений. Лаймеры плохо понимают рог-спик и совершенно не воспринимают логические доводы.

Хумансоо, первыми высадившись на планете и обнаружив месторождения кварцолитовых жил, по своей извечной привычке частью подкупили, частью запугали местные племена. Устрашенные видом звездных фрегатов и мощью огнестрельного оружия, соблазненные крепким алкоголем с Альтерры и дурманными шариками кеттиля, лаймеры стали легкой добычей. Убедившись, что туземцы не воинственны и не представляют угрозы, хумансоо быстро нашли им применение в качестве рабочей силы на руднике. Формально туземцы считались наемными рабочими, им даже выплачивалось скудное жалованье... но все отлично понимали, что аборигены — дешевый расходный материал, корм для ненасытной глотки Хаабо. Такова была политика компании, и Боумантессе не намеревался ее оспаривать. Великая Таульга в период экспансии творила вещи куда худшие, чем привлечение глуповатых аборигенов к тяжелым физическим работам в обмен на символическую плату.

В первые же дни службы на Лаймерине майор Шолто настойчиво предлагал обнести рудник несколькими рядами колючей проволоки и держать туземцев, как он выразился, в ежовых рукавицах. Управляющий не очень понял, зачем шить рукавицы из мелкого насекомоядного зверька, и сослался на постановления Комитета Межрасовой Гуманности и необходимость постоянно следить за сохранностью ограждения. Шолто с сожалением простился с идеей огораживаний, но с его молчаливого одобрения блюстители третировали лаймеров при всяком удобном и неудобном случае, а порой совершенно без повода. Дескать, туземцы поголовно склонны к безделью, пока стрекалом под зад не ткнешь — с места не сдвинется...

Но Шолто нет под рукой, лаймеры в кои-то веки решились возмутиться, с паникующих блюстителей станется в целях наведения порядка открыть стрельбу по туземцам.

— Никто не умрет, — рявкнул таульгар, с трудом перекрывая общий галдеж. — Опасные животные убиты! Убиты, вы меня понимаете или как? — он с облегчением заметил подпрыгивающий над головами лаймеров длинный шест, на криво изогнутом конце которого болтались гроздья высушенных и ярко раскрашенных стручков. Палка символизировала некое подобие скипетра власти и являлась неотъемлемой частью облика Рафихаши, то ли избранного, то ли самовольно назначившего себя старейшиной над лагерем туземцев. Рафихаши исполнял эту должность еще при прежнем управляющем и достался Боумантессе вместе с прочим имуществом.

— Нет, — бесцветно отозвалась Фелиция. — У механизмов отсутствует функция естественного воспроизведения. Да, внутри меня жизнь, и я разумна. Это противоречие. Ресурс исчерпан. Дестабилизация. Запущены функции отключения.

Прикусив от напряжения кончик языка, охотник с Найхави аккуратнейшим образом опустил свой трофей на заранее разложенный кусок шелковистого миткаля, некогда бывший одной из нижних юбок Фелиции. Накануне он выстирал и тщательно высушил ткань, чтобы теперь бережно завернуть в нее две обтянутые коричневой кожей кисти с выступающими костями. Сохраненные потому, что автоматон упрямо веровала в превосходство и торжество науки — и сумела заразить своей верой (или безумием?) и его.

Пригибая голову и осторожно переступая по гнущемуся решетчатому полу, Сайнжа вернулся к шлюзу. Сидевшая на травяной кучке рядом с люком Фелиция повернула голову на звук. Из-за длительного бездействия упругие двигательные тяжи в ее коленях ослабли и соскочили с шарниров. При любой попытке встать вертикально автоматон грузно падала. Альясы с тревожным рычанием метались вокруг, настойчиво подпихивая головами и дергая за сломанные кисти.

Беззвучно ступая, Сайнжа миновал проход между изъеденными плесенью рундуками с плоскими крышками, заменявшими экипажу спальные места. Увидел плавно изогнутую консоль пульта управления вельботом и круглый иллюминатор, врезанный в носовую часть корабля и укрепленный концентрическими стальными обручами. Часть остекления разбилась при посадке, в щерившиеся зазубренными осколками дыры немедля просунулись любопытные отростки лиан. Пульт напрочь незнакомой сложной конструкции был усеян множеством перекидных рычагов, мелких тумблеров и рядами кнопок, и снабжен двумя штурвалами о шести спицах, побольше и поменьше, размещенными на складных выдвижных опорах. Перед пультом возвышались два ковшевидных ложемента с высокими спинками для пилота и астронавигатора.

Боумантессе удивленно сморгнул. Нечасто встретишь автоматон, творение дорогое, редкое и ценное, в столь плачевном состоянии. Однако куда больше истории механической хумансоо и ее экипажа, невесть как угодивших на Лаймерину, управляющего тревожили другие вопросы.

Она сморгнула, испустив тихое, мелодичное позвякивание.

Черный альяс испустил длинное скрежещущее ворчание. Белый ответил фырканьем и рассеянно повозил передней лапой в траве перед собой. Подцепил кривым когтем и приподнял широкий пояс Сайнжи с кобурами и обеими драгоценными револьверами. Само собой, насквозь промокшими, но это не беда. Оружие можно высушить, вычистить, заново промаслить и...

— Выслушай, прежде чем судить и отнимать жизни, — припечатала Фелиция. — Не делай так больше. В следующий раз они могут не прислушаться ко мне. По сути своей скульд остались крайне умными зверями, но не превратились в разумных созданий.

Боумантессе втянул горячий кислый воздух в легкие, готовясь долго и обстоятельно высказать соображения касательно обнаглевших хумансоо, не способных исполнить взятые на себя обязательства. Таульгар помешали. В щель между полотнищами посунулась морщинистая и недобро скалящаяся физиономия Рафихаши:

Лаймер с размаху воткнул свою палку в растрескавшуюся землю, распялил широкий лягушачий рот и разразился ответной речью — режущей уши смесью из отдельных узнаваемых фраз на рог-спике, трескучих взлаиваний и булькающего кашля. Смысл улавливался даже без помощи лингвоадаптера: проклятие всем чужакам, свалившимся с небес и посягающим на землю Лаймерины, обвинения в лжи и угрозы нынешним же вечером покинуть Хаабо. Как удрученно признал управляющий, сейчас он не в силах помешать лаймерам перейти от слов к делу. Если туземцы разбегутся, на руднике останутся хумансоо, слаики и таульгар, чьих объединенных усилий недостаточно для поддержания установленного темпа работ. С хумансоо и слаиков вполне станется последовать за удирающими лаймерами. Тогда управляющий сможет пойти и с чистой совестью повеситься на балках цеха переработки. Авось они выдержат его тяжесть.

— Вот как, — засипев, выплюнул лингвоадаптер Чвеззы. Мелко переступая с ноги на ногу, сканорих чуть попятился. Его кожные покровы с лихорадочной поспешностью меняли окрас, переливаясь невероятными, режущими глаз сочетаниями оттенков. — Вынужден признать, отличный ход. Это Фелиция убедила тебя рискнуть и пойти на ментальный контакт? Мы рассчитывали договориться, но ты ставишь меня перед серьезным выбором.

Намек был прост и ясен: сиди и не рыпайся. Мы обдумываем, каким именно способом тебя прикончить.

— Ты сберегла королевский образец? — сквозь механический голос лингвоадаптера прорезалось искреннее облегчение сканорих. — Как заботливо с твоей стороны. Неужели в самом деле рассчитывала убежать и спрятаться? Мы так неплохо проводили время вместе, даже стали понимать друг друга. Фелиция, еще не поздно повернуть ошибки вспять. Ты знаешь, что мне нужно. Новорожденная королева и расчеты твоего друга в твоей бездонной памяти. Признаю, я погорячился, но мы все исправим.

— Ладно, — сквозь зубы процедил охотник, плюхаясь обратно. — Уговорили.

— Либо эти существа, альясы, чрезвычайно умны и сметливы... либо их кто-то направляет, — осторожно высказался Анкис.

Незадолго до рассвета Тень разбудил человека, резко дернув за ноги и зашипев прямо в лицо. Раздраженный и промерзший за ночь Сайнжа оскалился и пронзительно зашипел в ответ. Альяс отпрыгнул и часто закхекал, запрокидывая голову и плюясь липкой слюной — видимо, остался доволен реакцией хумансоо. Если альясы действительно были по сути своей животными, то в развитии своем они явно достигли наивысшей ступени, доступной неразумным тварям.

— Через отдушину для вентиляции. Ваш помощник хотел проверить, существо какого размера может туда протиснуться. Человек — может. Кстати, вас обчистили не разумные создания, а лесные твари.

— Кварцолит, — Боумантессе не намеревался отвечать, но что-то холодно и требовательно сжало обручем его голову, и язык шевельнулся сам собой.

— Поразительный дар вызывать сочувствие и обзаводиться новыми защитниками. Мы не ошиблись, она тут. Раз ее прежние спутники мертвы, как насчет того, что они увезли с собой? Опытные образцы, они живы?

— После пожара между Чвеззой и его сообщниками возник конфликт, природу которого было нетрудно угадать. Они сомневались в его способностях занимать место руководителя. Им не нравились его истерические припадки и манера присваивать чужие достижения. Каждый из них полагал, что более Чвеззы достоин командовать остальными. Этот террариум с ядовитыми гадами был в шаге от того, чтобы вцепиться друг другу в глотки, а мы лихорадочно готовились к побегу. Нам не хватило нескольких часов, чтобы в суматохе проникнуть на «Сигурни» и обрести свободу. Чвезза подавил бунт в лабораториях, наказал особо крикливых смутьянов и явился к нам. Приказал Рудольфу немедленно заняться моим усовершенствованием. Мол, его осенило. Живая утроба отказывается принять зародыш самки? Воспользуемся механической! В хранилище есть несколько королевских яиц. Пробудим личинок близостью теплокровной жертвы, извлечем эмбрионы и поместим в подготовленный инкубатор.

Чвезза подставил новорожденному конечность. Крохотная черная тварь вихрем когтей шустро взобралась на плечо сканорих. Угнездилась и застрекотала, широко разевая крохотную пасть, густо усеянную мелкими зубами.

— К нам на борт поднялся сканорих с лингвоадаптером наперевес. Их планеты находятся в дальних секторах за поясом Ориона, этот народ редко появляется в секторе Фузии. Люди и таульгар их недолюбливают, хотя никто не может в точности ответить, почему. Наш гость был крайне любезен. Его настоящее имя было слишком сложно для человеческого произношения, он представился как доктор Чвезза. Расплатился, добавив щедрое вознаграждение сверх уговоренного, за скорость доставки. Речь зашла о теории расщепления энергии с помощью кварцолитов, и выяснилось, что сканорих давно следит за публикациями трудов мистера Далине. Он рассыпался в комплиментах его таланту. Заговорил о том, якобы научное сообщество хумансоо в силу косности и ограниченности никогда не оценит по достоинству его работ. Зато его коллеги будут счастливы, если мистер Далине обдумает предложение продолжить исследования в их маленьком дружном коллективе. Да, на борту дредноута под названием «Мерцающая» расположилась целая странствующая академия. Теория и практика, в походно-полевых условиях идущие рука об руку. Ксенобиология, астронавигация, изучение звездной материи, отлично оборудованные лаборатории. Никаких преград для полета творческой мысли и достойное жалование. Какое чудо, что заказ на доставку довелось выполнять именно мистеру Йонге и его спутнику!

Внутри автоматона возникло и пропало нарастающее жужжание. Фелиция оперлась о землю лишенной кисти левой рукой — из дерганых ее движения стали размеренными и плавными — и села, подтянув под себя ноги. Не лишенным изящества жестом поправила сбившуюся в паклю прядку, скрыв шрам на лбу, сложила руки на раздутом животе. Тень всей тушей гулко бухнулся на землю поблизости, вытянув сверкающий длинный череп.

— Отсоедините меня, — Фелиция дерганым движением вскинула руку, указывая себе за спину. Ее запястье изящно завершалось округлым шарнирным сочленением, где должно было крепиться подобие человеческой кисти. Вместе нее торчал грубо скрученный из толстой проволоки крюк. Именно этим крюком Фелиция выстукивала о железный пол беспомощно затихающие сигналы о помощи. — Пожалуйста. Мне нужно покинуть корабль.

— И какие гарантии, что они не явятся сюда? — рявкнул управляющий.

Нарушая законы этикета и приличия, Вольный заговорил первым, обратившись к лаймеру:

— Одна из групп доктора Чвеззы занималась разработками осмотической витализационной жидкости, способной при наличии фрагментарного образца постепенно восстановить первоначальную структуру поврежденного биологического объекта, — отбарабанила Фелиция, явно потратившая на раздумья и планирование не одну неделю и не один месяц.

Лаймеры отыскали ровный участок, разлеглись, вытащили пропитанные маслом свертки с ноздреватыми лепешками и дружно зачавкали. Корноухий неуверенно протянул один из свертков охотнику. Тот и не подумал отказываться — в пути никогда не знаешь, когда удастся спокойно перекусить в следующий раз. Тесто оказалось плохо пропеченным и липло к зубам, но в недрах лепешки спрятались плотные стручки с приятным жгучим привкусом.

— Ксеномедицина, — с легкой укоризной в голосе произнесла Фелиция. — Никто не сравнится с калхи в области изучения и излечения тяжелых случаев болезней иноземцев. Если кто и мог извлечь эмбрионы скульд, сохранив жизнь носителям, так это калхи. Мысли о Забвении стали нашей соломинкой надежды в бушующем море отчаяния и безнадежности. Все пошло не так, как мы наспех распланировали. Нам удалось сбросить с хвоста погоню, но лишь потому, что нас подхватил и увлек глубинный шторм. Пространство в Провале живет по собственным непостижимым законам, выворачиваясь в петлях обратного времени и завихрениях преобразующейся материи. Удирая, мы взломали сейфы в лаборатории Чвеззы. Выгребли весь хранившийся там кварцолит, наполнили баки нашего челнока топливом, но запасов оказалось недостаточно. Энергия моей жизнедеятельности получается от экстраполяции кварцолитов, так что Йонге вынул их из меня и переставил в приборную панель ракеты. Мы ликовали, обретя свободу, и пришли в ужас, найдя на борту всего лишь десяток аварийных пайков с белковыми галетами таульгар. Они отвратительны на вкус, но выбирать не приходилось. Ракета почти не поддавалась управлению, Йонге не мог сориентироваться и рассчитать курс. Мы летели в железном ящике неведомо куда, не сознавая: мы все еще мечемся в Провале, вырвались за его пределы или провалились на изнанку галактики? Сформировавшиеся эмбрионы начали рваться наружу, и только тогда мы поняли, что Рудольф тоже заражен. Он скрывал это до последнего, чтобы друг не отвлекался от управления кораблем, тревожась за него. Мы поняли, что не доберемся до Забвения или какого-нибудь обитаемого мира. Обреченные на посмертную вечность в безмолвии Эфириума, мы делали вид, якобы ситуация полностью под нашим контролем. Йонге выдвинул рискованную идею: воссоздать канал эмпатической связи между пребывающим в утробе эмбрионом и объектом-носителем. Мозг альясов огромен и восприимчив. Вероятно, он в состоянии уместить в себе и сохранить психоментальную матрицу хумансоо...

Кресла не пустовали.

— А где сейчас шляется добрый доктор со своими полоумными дружками? — съязвил раздраженный охотник.

— Ты не понимаешь! Они эмпаты, обученные улавливать намерения! Они вот-вот выйдут из-под контроля! Нападешь, и они просто убьют тебя! Больше не будет шансов, не останется надежды!..

— Но если звери не мертвы, где они находятся сейчас? — быстрее всех опомнился Йиюмбике. Врач невольно покосился на парусиновый потолок, словно ожидая увидеть там затаившегося альяса.

Небольшой угловатый сверток точнехонько умещался в сейф из-под кварцолитов, но в ближайшем будущем его настоятельно требовалось поместить в более подходящее место. Скажем, в охлаждающий сосуд Дьюара, где кости имеют намного больше шансов сохраниться неповрежденными. До наступления нужного момента, на который так надеется Фелиция. Если сей знаменательный момент когда-либо наступит.

Автоматон, осенило Сайнжу, вот чем была незнакомка. Творение объединенных гениев с Альтерры и Таульги. Автомат, нашпигованный хитроумной системой зубчатых передач, качающихся рычагов, перфорированных лент и сложной машинерии, с недоступной человеческому мозгу скоростью и точностью производящий любые вычисления. Прежде охотник с Найхави не сталкивался с автоматонами вживую, но много слышал об этих поразительных созданиях или читал статьи в «Вестнике Фузии». В кантинах межзвездных портов болтали, якобы отряд автоматонов неотлучно пребывает в генеральном штабе Эскадры Второго сектора Фузии, ведя навигационные расчеты. Что Академия естественных наук Альтерры заказала несколько экземпляров в помощь ученым мужам, занимающимся построением всеобъемлющей математической модели Вселенной. Что легендарный пират Неуловимый Джо смог похитить одного такого и сделал своим штурманом, отчего с легкостью ускользал от любых преследователей. За ним гонялись три звездные эскадры, но так и не поймали. Награбленных им сокровищ тоже до сих пор не нашли, к слову.

В небесах оглушительно громыхнуло, разъяренные боги Лаймерины разорвали пополам лязгающий кусок жести. Скопившийся дождь разом хлынул кипящей, хлещущей стеной, барабанящей по поникшим листьям. Запрокинув голову до хруста в позвонках, Сайнжа ртом поймал разлетающиеся капли и побежал к вельботу.

Тень вскарабкался на просевший под его тяжестью борт вельбота и замер там в неподвижности, щеря оскаленную пасть и медленно поводя влево-вправо тяжелой головой. Призраку взбрело в башку навязчиво таскаться за охотником, обдавая ацетоновой вонью дыхания, толкая жестким хвостом и словно принюхиваясь к запаху хумансоо. Порой, когда альяс оказывался слишком близко, со зрением Сайнжи на пару ударов сердца творилось что-то пугающее. Мир распадался на тысячи крохотных частиц, цвета причудливо менялись местами, закручиваясь бесконечной текучей спиралью, в ушах шелестели обрывки чужих, призрачных голосов. Требовавших, отдававших команды, вкрадчиво нашептывавших и давящихся паническими воплями. Стоило зверю отойти, как все возвращалось на законные места.

Автоматон мелко затряслась. Сначала судорожно задергалась голова, потом руки, потом все туловище. Закатившиеся глазные яблоки перекатывались в глазницах, изо рта прорывался низкий гул, от которого ломило в висках. Казалось, еще мгновение — и она просто рассыплется на части. Раскатится по траве шестеренками и болтами.

— Точно, — подтвердил хумансоо. — Почтеннейший Рафихаши, вы сказали — они пришли с неба. Как именно это случилось, где и когда?

Боумантессе перевел дух, шумно выдохнув и прочистив ноздри от обильно забившейся туда мошкары. Кажется, ему удалось разрешить этот тягостный конфликт — вопрос только, какой ценой.

Идти пришлось не самым кратким путем, пробираясь сперва по размякшей влажной земле между деревьев, а затем углубившись в путанный лабиринт оранжево-алых скал. Теcные, узкие проходы до отказа наполнял нестихающий грохот падающей воды и искрящаяся, всепроникающая взвесь. Вымокло все — одежда, рюкзаки и их содержимое, сапоги охотника и сплетенные из полосок кожи опорки лаймеров. Рацию заранее обмотали прорезиненными тентами. Несколько мгновений Сайнжа колебался, не припрятать ли громоздкую конструкцию среди скал, вместо того, чтобы волочь с собой. Но случилось что с отрядом, рация останется единственным способом воззвать о помощи и уговорить таульгар выслать аэростат со спасательной группой. По всему выходило, бросать рацию нельзя.

Намеки были ясны без слов: туземцы ни в какую не хотели удаляться от реки и не горели желанием рыскать по джунглям в поисках предполагаемого логова хищников. Сайнжа и не рассчитывал на их помощь. Лаймеры превосходно показали себя в пути как носильщики и проводники, а требовать от них бо;льшего бессмысленно. Лишь бы дождались его возвращения с охоты, а не улизнули с запасами провианта, как только он скроется из вида.

В голове автоматона негромко заскрежетало и зашуршало, словно шелковую ленту с треском продернули между эбонитовыми валиками. Сузившиеся зрачки Фелиции превратились в два крохотных прожектора, излучающие рассеянный серый свет. Скрестившись, лучи соткали перед автоматоном и изумленным Сайнжей висящее в воздухе серебристое призрачное полотнище размерами около трех футов на четыре. Оно замерцало, как воздух над горячим костром, пошло волнами — и тут охотник сообразил, что в самом деле смотрит на волны. На ожившую картинку с высокими, закрученными волнами в кудрявых шапках пены, мерно набегающими на песчаный берег. Висевшие над морским простором облака напоминали перевернутые курганы, чьи склоны окрасило радужное прикосновение. Казавшиеся выцветшими блеклые цвета скорее угадывались, но точность и четкость передачи деталей потрясала.

Она медленно, с усилием моргнула.

Он двигался слишком быстро, выскользнув за пределы кадра. Когда запечатлевающий взор Фелиции вновь отыскал его, Рудольф стоял по колено в прибое. Волны игриво толкали к берегу позабытую доску. Подбежавший Йонге ударил товарища по плечу, заговорил о чем-то — и они разом оглянулись на оклик Фелиции. Изображение зарябило и застыло, навечно сохранив их мокрыми от брызг, беспечно смеющимися на фоне ослепительно сверкающей морской воды.

— Фелиция, — Сайнжа перевел дух, пытаясь рассортировать услышанное и разложить по полочкам, — чем я могу тебе помочь? Я обычный охотник с Найхави. Выслеживаю и убиваю опасных тварей. У меня, кстати, заключен контракт на твоих шипящих любимцев, по десять тысяч за голову. Я умею управляться со звездным кораблем и метко стрелять, но в твоем рассказе я порой понимаю одно слово из трех. Конечно, я не брошу тебя пропадать в одиночестве, но...

Глава 3.

— Точно, — согласился с емким планом действий охотник. — Веди.

— Что? — ошарашенно переспросил Сайнжа. — Что ты такое говоришь?

— К примеру, можно поместить рядом с созревшим яйцом взрослого слаика. Новорожденный альяс будет обладать хорошо развитыми скакательными суставами задних ног и обостренным обонянием. А если подсадить эмбрионы Защитникам жаки, то оставшийся в живых лидер лишится рассудка, но эмпатическая связь триады уцелеет. Жаки будет воспринимать скульд как Защитников, а они — улавливать генерируемые им мыслеформы. Остается только найти способ воздействовать на обезумевшего жаки. В идеале — обойтись без посредника, создав устройство, имитирующее электроцеребральное излучение...

В молчаливом восторге и полном одобрении охотник хлопнул себя по коленям. Призрак раздраженно зашипел, мелко подрагивая полуоткрытой нижней челюстью.

— Под твою ответственность, — раздраженно скрипнул Йиюмбике, оборвав причитания человека. — Отпускной лист предъявишь бригадиру. Прочь с глаз моих.

Ее голова резко дернулась к левому плечу и на несколько мгновений застыла в причудливой, несвойственной человеку позе. Взбитые упругим валиком волосы невесть как сохранили очертания прически. Несколько спутанных прядей на лбу сдвинулись в сторону, приоткрыв треугольную, иззубренную трещину. Уродливый шрам, в недрах которого стремительно вращались сцепленные шестеренки.

— Вы... — охотник сглотнул, — похоже, вы трое были очень близки, — под прямым испытующим взглядом механической девушки Сайнжа почему-то смутился.

— Пять, — хищно прищурился хумансоо. — И десять тысяч мультикредитов за голову каждого альяса. С официальным контрактом.

— Нам следовало довериться интуиции Рудольфа. Но Йонге так хотелось прикоснуться к новому. Поначалу все шло хорошо. Мы работали вместе с лувиями, другими сканорих и таульгар. Хумансоо среди экипажа не было, только мы. «Мерцающая» сошла с орбиты Митцекура и взяла курс на Дельту Льва. Йонге и я шлифовали его теорию с учетом изысканий лувиев касательно червоточин пространства-времени и природы Туннелей. Рудольф присоединился к проекту по разработке двигателей для беспарусных летательных аппаратов. По меркам ксеносов, к нам относились весьма неплохо. Доктор Чвезза частенько приходил поболтать с мистером Далине. Вскоре Рудольф заподозрил, что наши перемещения ненавязчиво ограничены пределами комплекса лабораторий и жилых отсеков. Поглощенный исследованиями, Йонге порой не замечал, что творится вокруг, а вот Руди... герр Вебер всегда был внимателен к мелочам и неувязкам. Он задавал вопросы и не успокаивался, пока не находил ответов.

— Слышать зверя? — заволновался лаймер. — Чуять зверя?

— Ваш знакомец? — раздраженно уточнил Боумантессе. — Что за любитель врываться в чужое владение, паля налево и направо?

- А на третьей они напились и задумались над планом совместной покупки корабля. Объединив капиталы, молодые люди приобрели на верфях Тирадии шхуну «Сигурни». Они совершили рискованный рейс к малоизученной Калисее, вернувшись с несколькими контейнерами редкоземельных металлов. Выручка позволила оплатить регистрацию товарищества «Далине-Вебер» по геологоразведочным изысканиям и перевозке конфиденциальных грузов, переоборудовать корабль, найти надежных работодателей... и приобрести меня. Йонге обдумывал матрицу расчетов ускоренного перемещения по межзвездным туннелям, ему требовался помощник. Рудольф же не мог устоять перед возможностью всласть поработать с механическим разумом. Герр Вебер всегда полагал, что компании-производители искусственно ограничивают возможности автоматонов, низводя их до уровня примитивной счетной доски с костяшками. Именно трудами Рудольфа я стала такой, какая я есть. Он пробудил мое сознание, а Йонге научил видеть красоту не только в мире формул и цифр.

— Убегая с зародышем в брюхе, — медленно выговорил Сайнжа, чувствуя, как ступает по осыпающемуся краю бездны. — Зародыш питается соками жертвы, растет, ему приходит пора явиться на свет. Как он это делает?

Фелиция, автоматон.

Автоматон говорила о тех, кого язык охотника уже не поворачивался называть ее хозяевами. В каждой фразе, каждом слове механической девушки потаенными искорками вспыхивала искренняя привязанность и горечь утраты.

— Угу, — кивнул Вольный. — Охочусь на них. Это мое ремесло. Но вот что удивительно — нигде в секторе Фузии я прежде не встречал близких или дальних сородичей здешних альясов. Даже не слыхал о подобных созданиях. Вселенная огромна, и в ней множество миров, но слухи о редкостной добыче порой опережают звездный ветер.

Картинка была беззвучной, но когда губы призрачного Йонге Далине зашевелились, Сайнжа без труда угадал произнесенные фразы. Сначала радостное «Фелиция, дорогая!», потом вопросительное «Куда запропастился Руди?»

Раздвигая мордой траву, мимо тяжеловесно просеменила ящерица с чешуей цвета начищенного серебра и перламутра. В теплом воздухе повисла влажная хмарь, наискось перечеркнутая золотистым сиянием, пробивавшимся сквозь листву. Капли воды хрустально горели на натянутых бечевках тента. В крохотной паутине, сотканной за ночь местным пауком, слабо подергивался шестикрылый мотылек цвета индиго и киновари. Красиво, хрупко и мимолетно, как всякая истинная красота. Сайнжа постарался запомнить это мгновение — так наставляла когда-то ворчливая бабуля Хеддьяахтаамаар. Бабуля частенько твердила отпрыскам своей дочери: мир соткан из множества тончайших нитей, хитро сплетенных между собой. Настоящий охотник и воин должен с детства овладеть талантом подмечать любые мелочи, относясь к ним со всем уважением — ибо порой именно то, что кажется мелким и незначащим, спасет твою жизнь.

— Согласно условиям контракта, нам предстояло забрать опечатанные контейнеры со склада в порту Карнаги и как можно скорее доставить их на Митцекур, — Фелиция прикрыла глаза. Мерцающий портрет двух друзей на морском берегу истаял, и Тень тоскливо, вибрирующе взвыл.

Сайнжа стоял под распахнутым небом Лаймерины, наедине с россыпью созвездий и порывистым речным ветром, пока не обрел душевное равновесие и не окоченел.

— В соответствии с инструкцией я немедля оповещу директорат «Ютани» и флот Фузии о ваших приметах, количестве похищенного и размере вознаграждения за помощь в поисках, — обрел внутренний стержень таульгар. Даже чесотка понятливо не напоминала о себе. — Как вас уже предупреждали, последствия не заставят себя ждать. Хюльвард... — карабины согласно щелкнули взводимыми курками. — Давайте не будем тянуть с неизбежным.

Мир застыл в нависшей под самыми глазами падающего человека капле воды, такой огромной и близкой. Прозрачная капля налилась темно-фиолетовой глубиной космоса, стала бездонным колодцем с мириадами крохотных звездных искр. Сколько не тянись к далеким мирам и галактикам, они удаляются, уплывают, затягивая в неостановимый, головокружительный водоворот. Туда, куда рухнула нелепо дергающая конечностями человеческая фигурка, своими трепыханиями разбивая такой совершенный мир на расходящиеся радужные круги.

— Это моя вина, — торопливо вмешалась автоматон Фелиция. — Альясы прошли курс дрессировки, в сущности, это прирученные и одомашненные животные. Но последствия долгого и не всегда комфортабельного путешествия... аварийная посадка... невозможность осуществлять соответствующий контроль... Когда наш корабль упал на эту планету, они испытали сильнейшее нервное напряжение и скрылись в лесах. Простите, — она часто замахала ресницами, — я была уверена: мы навсегда затерялись среди диких необитаемых дебрей и больше не вернемся к цивилизации. Представить не могла, что поблизости расположен рудник. Близость человеческого общества пробудила в них низменные кровожадные инстинкты, альясы напали на ваших рабочих. Я очень сожалею о случившемся. Мне нет прощения.

— Хочу, — ответ вырвался раньше, чем Сайнжа озадачился вопросом, как подобное возможно. Йонге и Рудольф мертвы, однако автоматон покамест ни словом не заикнулась о том, при каких обстоятельствах погибли ее друзья. Не упомянула Фелиция и об альясах, неотступно маячивших поблизости. Может, выгодный контракт компании Далине-Вебер как раз и заключался в перевозке жутких тварей?

— Помогите мне, — чуть слышно скрипнул тонкий голосок. — Пожалуйста.

Тварь стояла, сильно нагнувшись вперед и заметно покачиваясь на длинных, изогнутых ногах с сильно выверннутыми назад коленными суставами. Членистый хвост взвился, со свистом описывая широкие полукруги и, как косой, подрезая высокие стебли травы. Левая передняя лапа плотно прижата к туловищу, готовая разить в любом направлении. На спине, боках и брюхе альяса топорщились широкие шипы с заостренными наконечниками. Где бы он не появился на свет, природа тщательно поработала над своим творением, сконструировав великолепную, почти безупречную машину для охоты и убийства.

Оба зверя по-прежнему бдели снаружи, выжидая. Охотник встряхнулся, скользнул вперед по чуть прогибающемуся решетчатому полу — и замер, держа нож на отлете.

— Мое слово, — охотнику с Найхави даже в голову не приходило, что кто-то может усомнится в правдивости его заявления. — Они, как бы это сказать... Фелиция убедила их в том, что теперь я стану их новым хозяином. Как только починю «Погоню», мы заберем зверей на борт и улетим. Можете вычеркнуть пункт об оплате за головы альясов из нашего контракта. Так и быть, с вас только процент от стоимости возвращенного кварцолита.

А может, зверь все отлично понимал.

— Похоже, они чертовски рады тебя видеть, — охотник поставил Фелицию на неровную землю. Автоматон неловко качнулась, не устояла на подломившихся ногах и с жалобным внутриутробным звяканьем упала. — Ох. Извини.

Все это принадлежало не ему. Случайным, незваным гостем он приоткрыл дверь в яркий мир чужих жизней. Лучшее, что он может сделать — помочь Фелиции выбраться с Лаймерины и предоставить автоматон ее собственной изломанной судьбе. В секторе Фузии хватает необитаемых планет, где могли бы поселиться альясы.

— Вот зачем вы явились на рудник и сперли кварцолит, — временно утративший способность удивляться Сайнжа взял в руки увесистый ящичек, прикидывая, как побыстрее взломать замок. — Для нее. Она не может без них работать и отправила вас на поиски?

Кто-то настойчиво тряс таульгар, умоляя не закрывать глаза и не терять сознания.

Извиваясь и стараясь укрыться за обломками тачек и скудной растительностью, Анкис полз туда, где рухнул управляющий Хаабо. Он не знал, чей выстрел стал роковым для таульгар — десанта с «Сюрприза» или случайная пуля блюстителей. Говоря по правде, Анкис до сих пор толком не разобрался, что произошло: кто-то из рабочих сболтнул, якобы около госпиталя заметили охотника с Найхави, от пристаней заорали про садящийся корабль, Боумантессе вышел переговорить с прибывшими... засим воспоследовали оголтелая стрельба, полный кавардак и неразбериха.

— Туда.

— Леса не творили его. Оно упало с неба. Мы больше не ходим туда, где его гнездовье.

— Лувии не собирают свои корабли на верфях, подобно людям или таульгар, но выращивают в звездных садах, — продолжала Фелиция. — Корабль лувиев растет всю жизнь, видоизменяясь и совершенствуясь. «Мерцающая» была старым судном, огромным, точно крепость или маленький город. Пережив времена славы, она постепенно дряхлела и ветшала. Никакой экипаж был не в силах контролировать все без исключения замки на дверях, переходы и отсеки. Этим обстоятельством и воспользовался Рудольф, отправившись на поиск лазеек. Оставаясь незамеченным, он обшаривал корабль, изучал и наблюдал, прислушивался к разговорам ксеносов. В одну из вылазок он добрался до отдаленного шлюза, где на борт дредноута грузили внушительный контейнер. Близнец того, который «Далине и Вебер» доставили на орбиту Митцекура. В сопроводительных документах груза значилось различное научное оборудование, но Рудольфом овладела мания подозрительности. Он последовал за прибывшим контейнером, рассчитывая самолично проследить, как его вскроют и что именно будет внутри. Обещав себе, что если там действительно окажется телескоп дальнего проецирования, бухты резиновых переходных шлангов и три десятка ящиков с колбами, он перестанет шататься по кораблю. Займется чертежами двигателей, найдет общий язык с коллегами-ксеносами и будет всеми силами помогать товарищу в борьбе с дифференциальными уравнениями.

Шли до наступления сумерек. Белый Призрак постоянно удирал вперед, но неизменно возвращался, перекликаясь с Тенью, будто докладывал хромому собрату обо всем увиденном. Сайнжа был уверен: зверюги обмениваются мнениями касательно его персоны, и мнения несостоявшихся трофеев звучат весьма нелестно.

Но как тогда прикажете толковать в корне изменившееся поведение альясов? По известной привычке диких зверей, они собирались незамысловато растерзать человека и закусить его требухой. Однако чуть позже альясы стали зверями выдрессированными и натасканными не хуже доброго гончего пса, сопроводив хумансоо к месту крушения корабля. Да, в пути Тень и Призрак вовсю рычали на пленника и угрожающе замахивались хвостами, но серьезного вреда ему не причинили.

— Хотите увидеть, какими они были?

Они кружили по крохотной поляне, втянутые в бешеную карусель.

Шли до наступления сумерек, упавших стремительной плотной пеленой. Заночевали подле огромного старого дерева, в которое дня два-три тому назад угодила молния. Разряд проскользил по стволу от кроны, оставив белый зигзаг содранной коры, сбив часть ветвей и воспламенив трухлявые недра лесного великана. Пламя исподволь тлело, порой вспыхивая красными огоньками в дуплах, освещая, согревая и распространяя приятный обонянию горьковатый запах. Путешественники растянули по соседству с деревом два тента, закусили галетами и заползли в спальные мешки, предварительно бросив жребий и определив порядок ночных дозоров.

— Зачем деревня? Там никто не жить.

Живыми. Мертвыми. Утраченными. Живыми. О, как бы он хотел встретить их живыми. Понять, что за будоражащая воображение нить натянута между двумя молодыми людьми. Тонкая пульсирующая нить, которой нельзя коснуться, но горячая вибрация которой ощущается даже сквозь бесстрастную ленту ферроскопа.

— Ты симпатизировал им, — уверенно заявила механическая девушка, переглянувшись с защелкавшими альясами. — Безмерно сожалел об их гибели. Терпеливо выслушал, поверил в истинность моих слов и осознал, что бессмысленно обращать гнев против животных, действовавших в согласии с природой. Помоги нам. Пожалуйста. Я боюсь, что вскоре больше не смогу удерживать королеву спящей. Она захочет родиться. Если я окончательно выключусь, кто присмотрит за ними и не позволит превратиться в диких тварей? Кто исполнит долг?

Боумантессе огляделся в поисках своего заместителя и нового командира блюстителей. Ни того, ни другого на глаза не попалось. Рабочие, спавшие в палатках в ожидании колокола к вечерней и ночной смене, торопливо выскакивали наружу, с изумлением и ужасом таращась на дымящиеся обломки кораблей. Рафихаши мудро укрылся за госпитальным шатром. Механическая хумансоо тянулась к охотнику с Найхави и настойчиво ему что-то втолковывала, тот хмуро кивал. Высадившийся с «Сюрприза» десант активных действий не предпринимал, выстроившись полукругом и агрессивно скалясь на всех. Прочий экипаж клипера, состоявший из слаиков и лувиев, глазел вниз, перевесившись через борт.

Боумантессе покрылся холодной испариной, представив, как неуловимые создания всякую ночь грабят хранилища Хаабо, а потом с аппетитом хрустят на лесной полянке драгоценными кристаллами и смачно облизываются. Нет, такого категорически нельзя допустить.

— Куда идти? — мысленно Сайнжа приготовился к тому, что неразумный хищный зверь сейчас обретет дар речи и на внятном рог-спике растолкует, какое именно демоново дерьмо тут творится.