Помоги проекту - поделись книгой:
Валефор покачал головой.
— Нет. Будешь жить до тех пор, пока это нужно мне. Проще говоря, ты можешь прожить как двадцать лет, так и две тысячи. Оставаясь в том же возрасте, что и сейчас…
— Но я не хочу становиться твоей рабыней! — возразила Моника. Она не верила в происходящее. Пэриш казалось, что все это происходит не с ней. Как будто, стала зрителем дурацкого кино. — И не собираюсь становиться ею! — выделяя каждое слово, произнесла Моника. — Я лучше умру!
Она встала со скамейки, но тут же села.
— Хотя, — Моника улыбнулась, — У меня есть желание. Никогда не знать тебя! Я хочу, чтобы ты повернул время вспять! И чтобы нога моя не ступала на остров Поллепель! — торжественно завершила она.
— Это невозможно! Есть ограничения. Желания, которые джинн не может выполнить!
— А, точно! — Пэриш хлопнула в ладоши. — Ты не можешь воскрешать, убивать и влюблять против воли!
— Нет, — усмехнулся Валефор, — убить для меня раз плюнуть! Заставить полюбить двух людей запросто! Ну, а с воскрешением ты угадала. Этого сделать не могу…
— Тогда какие ты не можешь выполнить?
— Все что касается моего исчезновения! То есть я не могу повернуть время вспять и сделать так, чтобы ты меня не выпустила. Желание вроде: «Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!», тоже не выполню. Но в остальном мне нет равных. Кроме того, ты уже загадала первое желание!
Пэриш фыркнула.
— Когда бы я успела?! — недовольно спросила она.
Валефор взмахнул рукой, и перед глазами возникла картина: вот она сидит в кабинете и пытается устроиться на работу, произнося такие слова:
— Но это жульничество! — возмутилась Моника, — мои слова нельзя назвать желанием!
Хитрая усмешка озарила лицо Валефора, сделав его похожим на кота, проглотившего канарейку.
— Ну, немного схитрил... — подтвердил он, — но все же это было твоим желанием. Ты хотела устроиться на работу и взять тебя на службу или отказать было в моей власти, — он снова лучезарно улыбнулся и взял ее правую руку, — и первые оковы уже есть...
— Так это из-за желания?! Я ведь хотела вызвать слесаря...
Валефор рассмеялся.
— Вот уж глупость! Даже если ты отпилишь свою руку, оковы не исчезнут! Но, — он задумался, — почему ты их видишь?
— Дурацкий вопрос!
— Нет, — возразил Валефор, — ты не должна была их видеть вплоть до последнего желания...
***
Джастин сидел в черном «Ниссане» и ждал. Его ступня в нерешительности тихо постукивала по педали газа. В мужчине играло два чувства: страх попасть за решетку за убийство и желание обладать джинном. Стоило Монике ступить на белую полосу пешеходного перехода, как Пирсон вдавил педаль газа в пол. Джастин решил, что если в его подчинении будет джинн, то тюрьма ему не грозит.
Но его планам не суждено было сбыться. Буквально перед самым капотом неизвестный оттащил Монику с проезжей части. Рассматривать, кто это был, Джастин не мог и продолжал гнать машину до конца улицы. Пирсон вышел из машины и, не закрывая дверь, спустился к «Бэттери-парку».
Парк состоял из множества памятников и монументов. Возле одного из таких Джастин в задумчивости остановился. Круглая металлическая скульптура стояла в центре фонтана. Сфера символизировала мир через мировую торговлю. Взгляд Джастина переместился от монумента к мемориальной доске.
На металлический шар, прямо по центру изящно приземлилась птица. Белый, словно свежевыпавший снег ястреб наблюдал за мужчиной, который его естественно не видел.
***
Три года. Через это время, если Моника не загадает пресловутые желания, то она умрет. Правда это или нет? Узнать можно только по истечению срока. Ей не было смысла не верить Валефору. Явным доказательством его слов служили странные оковы, белая птица, неизвестно откуда взявшаяся на его плече. И подкреплялось все это пламенной речью Джастина. О джинне, о его сосуде, о желаниях. Выходит, что Пирсон не врал? Но Моника не собиралась становиться рабыней Валефора. Да и вообще, зачем она ему понадобилась?! Завтрак в постель приносить и спинку в ванне потереть? Хотя если он не человек, то возможно не ест и не моется? Моника принюхалась. Вроде пахнет мужским одеколоном.
— Что ты делаешь? — вырвал из глубоких размышлений голос Валефора.
— Принюхиваюсь! — не соврала она, — раз ты джинн, то не пользуешься благами человека, а значит...
— Ты решила, что я буду вонять как пещерный человек? — рассмеялся Валефор. — Ты права. Я не пользуюсь благами человека, только теми, что создала природа. Но, — он поднял указательный палец, — только тогда, когда я являюсь самим собой. Сейчас же я в облике обычного человека.
Моника нахмурилась, вспоминая сказку про Алладина.
— То есть, ты синего цвета, лысый и с одним единственным хвостиком на голове? Ах да! Еще вместо ног у тебя что-то наподобие хвоста змеи...
Валефор заливисто рассмеялся.
— Конечно, нет! В принципе моя внешность такая же, как и сейчас. Только я немного превышаю в габаритах и за спиной имею два крыла.
— Да ну? — усомнилась Пэриш.
Джинн кивнул.
— Да. Одно — черное, другое — белое...
— А почему разного цвета?
Валефор удобней уселся на скамейку, вытянув вперед ноги, и пояснил:
— Понимаешь, мы зависим от человека. Джинны могут быть, как злыми, так и добрыми. Если их освободитель с открытой душой и желания у него не эгоистичные, ну вроде таких как, «Захватить мир!», «Стать Богом!». Ну и так далее, то черное крыло, меняет свое оперение после трех желаний на белое. И та же самая метаморфоза происходит с белым крылом.
— То есть изначально ты состоишь пятьдесят на пятьдесят?
— Точно. — Подтвердил Валефор.
— И от меня зависит, каким ты станешь?
— Снова верно. Но это не значит, что я стану ангелочком и буду помогать всему человечеству, воспевая арии. Просто могу сделать поблажки, — он внимательно посмотрел на нее, — тебе. В дальнейшем. А если быть честнее, то мои собратья, чаще всего убивали тех, кто их освобождал. Ну, после исполнения всех желаний естественно!
— Почему? — удивилась Пэриш.
— Ну, это длинная история и начало заложено слишком давно. Но могу сказать, что все те люди, желали править миром. Проще говоря, были жадными и алчными. Еще не один человек освободивший джинна не пожелал добра и блага не для себя любимого, а ради ближнего! — со злостью в голосе ответил Валефор.
— Значит, — задумчиво подвела итог Моника, — меня тоже ждет смерть. Причем при любом раскладе...
— С чего ты взяла? — удивился джинн.
— Я ведь тоже желания для себя любимой загадала.
— Ну, — потянул Валефор, — как ты сама сказала, это было небольшим жульничеством. Скажем, если у тебя бы просто были заветные желания, чтобы ты загадала?
— Ага! — фыркнула Пэриш, — так я тебе и сказала!
— Обещаю, — Валефор пожал ей руку двумя ладонями, «перчатка»[1] — честно.
Моника странно на него поглядела, но промолчала. Она молчала так долго и, джинн решил, что она не поверила ему и не ответит.
— Я бы загадала, чтобы вновь вернуться к работе медсестры... —тихо произнесла она.
— Почему?
— Ну, мне нравится моя работа. Помогая больным людям, разговаривая с ними, я ощущаю себя лучше. На душе становиться легко и светло. Хотя когда я училась, нам говорили, что медперсонал не должен привыкать к пациентам. Но у меня все равно не получается...
— Тогда это не эгоистичное желание. — Валефор снова сменил позу, положив ногу на ногу, — ты помогаешь людям. Пусть это твоя работа, но многие пожелали бы совершенно другого. Например, стать актером, певцом и так далее. Кстати могу его исполнить, если хочешь?
— Нет! — твердо ответила Моника, — несмотря на спасенную жизнь и душещипательную беседу, я не собираюсь становиться чей-то собачонкой, да еще и на цепи!
Пэриш встала и быстрым шагом покинула небольшую и на удивление тихую и пустынную улочку.
[1] Рукопожатие «перчатка» — честность.
Глава 7
Моника шла, не разбирая дороги. В конце концов, завернула в кафе. Выбрав одиночный столик в углу, Пэриш села и попыталась разобраться в ситуации. Все услышанное можно непременно назвать полным бредом. Но есть одна деталь. Оковы. Эта железка появилась ниоткуда. Да еще и с каким-то иероглифом. Кроме того, Пэриш и, правда, пытались убить. В этом сомнений не было. И, к сожалению, она знала, кому принадлежит иномарка. Джастин. Несмотря на то, что он снял номера, Моника узнала эту машину. По каким признакам Пэриш ее узнала, сама не могла понять. Просто чувствовала.
Рассказ Валефора оправдывал все случившееся. Откуда бы незнакомому человеку знать о случае на острове? Только если он сам там не присутствовал. Да и само его имя весьма необычное. Моника еще вчера вечером хотела погуглить, но как-то не дошел ход. Что делать дальше, она не знала. Три года. Это был ее срок. И либо Моника станет прислужницей джинна, либо умрет.
Она вернулась домой и первым делом влезла в интернет. Гугл не сказал ей ничего интересного. Множество ссылок на запрос «Валефор», выдавали информацию в один абзац.
И все. Больше никакой информации. Что за легион духов, Пэриш понятия не имела. Наверное, такие же бедолаги, как она, имеющие счастье выпустить джинна из бутылки.
Моника еще немного порылась в интернете, ища, информацию о джиннах и наткнулась на одну ссылку. Правда, она была посвящена сериалу «Сверхъестественное», но там шла речь о том, как можно избавиться от этих существ.
«Слабости: Серебро и кровь ягненка — серебряным ножом, смоченным в крови ягненка, можно убить джинна».
— Отлично, — буркнула Пэриш, — осталось найти ягненка и набраться духу, чтобы его прирезать…
Моника встала с тала нервно вышагивать. Точно! Профессор Джон Нейтан! Она знакома с ним шапочно, но Джон вполне может дать дельный совет. Пэриш уже собиралась позвонить ему, как прямо перед ней, материализовался белый ястреб. Так же, как и в первый раз, птица появилась буквально из воздуха.
Образ ястреба начал подергиваться, после чего началось такое! Что, даже наблюдая за всем процессом, Моника отказывалась верить в происходящее.
Постепенно, маленькая голова ястреба, заменила человеческая. Вместо мощных лап с длинными когтями, появились человеческие ноги. Птице-человек резко помахал крыльями, словно отряхиваясь от воды. И уже через мгновение, крылья заменили руки. В конечном итоге, перед Моникой стоял мужчина лет тридцати. Длинные пепельные волосы спускались по плечам. Зоркий взгляд серых глаз внимательно смотрели в ее сторону. Он был симпатичным и абсолютно голым.
— О боже! — отмерла Пэриш, — какого…?!
— Извините, — незнакомец поклонился, — могу я воспользоваться вашим покрывалом? — тихо спросил он.
— Э-эм…да, наверное… — пробубнила Моника.
Человек, который еще пять минут назад был птицей, стянул фиолетовую накидку с дивана и с изяществом и грацией хищника, накинул на себя.
— Меня прислал мой Повелитель, — начал он, — Он велел не позволить вам натворить глупостей…
— Глупостей? — переспросила Пэриш. — Каких именно?
— Например, навестить профессора Нейтана…
— О-от-куда он знает, что я собираюсь сделать?
— Вы связаны с ним, — нежданный гость ткнул пальцем в ее запястье, — Меня зовут Амулий, — мужчина поклонился, — я тотем Валефора. Его страж и защитник. Профессор Джон Нейтан заодно с тем, кто пытался убить вас.
— Джастином?
Амулий кивнул.
— Я не могу быть в мире людей слишком долго. Ваше покрывало я оставлю. Так что можете не беспокоиться…
— Э, нет! Забирай его с собой! Я все равно, больше никогда им не воспользуюсь.
— Почему? — искренне удивился Амулий?
— Потому, — буркнула Пэриш.
Мужчина недоуменно пожал плечами и сбросил покрывало. Моника резко отвернулась.
— Какого черта?! Мне хватило и одного раза!
Но Амулий уже не мог ей ничего ответить. Он лишь широко взмахнул крыльями и вылетел в окно.
***
Валефор сидел в обеденном зале своего замка. Огромный дворец располагался высоко в горах. И если ты не птица, то вряд ли сможешь попасть в него. Замок Валефора не был огражден высоким забором, как это принято у королей. Да и зачем? Попасть сюда могли лишь немногие. Единственной оградой был барьер от посягательств ведьм. Раса джиннов не особо дружит с ведьмами. Хотя, с этими эксцентричными женщинами мало кто дружит. Вампиры, оборотни никто из них не желает иметь дело с ведьмами. Они высокомерны и жестоки, но исключительно к нелюдям. Человеческие жизни ведуньи будут защищать от любой нечисти.
Учитывая тысячелетнее пребывание Валефора в тесном сосуде, он любил большое пространство, поэтому мебель во дворце практически отсутствовала. В обеденном зале, по центру разместился стол. Это был обычный стол длиною в метр, окруженный деревянными, обитым красным бархатом стульями и одним единственным большим креслом, больше похожим на трон.
Валефор вальяжно сидел в кресле, смакуя вино урожая 1855 года. Наслаждаясь сложным вкусом с оттенками фиалки и миндаля, он непринужденно слушал отчет Амулия.
— Я сделал, как вы велели. Госпожа Пэриш не пойдет к профессору...
— Отлично!
Поделиться книгой: