Законопослушный гражданин (авторская версия)

Прокурор вернулся на место.

– Россиянский патриотизм есть порождение рабского менталитета. – сказал Кабанов. – Простой россиянин понимает, что от его воли ничего не зависит. Ровным счетом ничего! Но признаться в этом ему не под силу, вот и делает вид, что в восторге от всего происходящего. На востоке Украины президентская гвардия воюет за доллары, а татуированные свастиками болваны поехали на войну, представляя ее подобием пейнтбола.

– Два килограмма тротила. Звонок привел в действие таймер. А время сейчас 11-58. Догадываешься, сколько у тебя осталось до встречи с аллахом?

– Так вот. – не обращая внимания, продолжил Кабанов. – Я честен с людьми и перед собой. Здесь мне очень трудно жить. Меня обвиняют в измене Родины, а Родина – это где тебя любят, где отношения без зла, где ценится чужое мнение, где слово значит дело. Здесь слово ничего не значит. Честное слово – пустой звук. Честное – корень честь. Первая ассоциация – рыцарская честь. Вот поэтому и живут в Европе на порядок лучше в любом плане, потому что потомки рыцарей. Потому что кровью было обеспечено данное слово. Очень воспитательная мера была дуэль. Селекция в Европе была скорее положительная. И Русь была Европой до монгольского нашествия. До нашествия иной цивилизации, не иной культуры, нет. Культуры там не было совсем. Какая у зверей могла быть культура. И вот первый опыт отрицательной селекции – тех, кто сопротивлялся вырезали под корень. С женами, с детьми. Остались приспособленцы. И это вполне понятно – жить хочется даже на коленях. Два века мрачного страха. Выживание. Поколение за поколением становилось хитрее и бесчестнее. И все – нет Руси, началась Россия. Великая помесь славян с азиатским отребьем. И рабство с тех пор никто не отменял. Рабство на генетическом уровне. Рабство в душах. Рабство принимает формы чинопочитания, подхалимства, лизания жоп снизу доверху. И называется это – вертикаль власти.

– Значит, ты тоже решил отгадать, почему Россия живет по-своему? Решил великую загадку?

– Прошу, сделайте звонок, иначе диалог не состоится.

– Пиво – сила, спорт – могила! – хохотнул один из присяжный. Судя по брюху, знавшего, что говорит. – Бусидо, мать его, путь воина.

…вот тут многие патриотов из себя корчат: «ничо, прорвемся, сдюжим, пояса затянем!» А ради чего я должен прорываться? Меня в Крым не пускали? В Крыму русских резали? Когда русских резали в Чечне, никто не вопил: «прорвемся, но Чечню задавим!»

 … даже электронную начинку для своих военных комплексов поставляли из США… …сколько контрактов разорвано… ради чего?

–Раз уж мы решили отказаться от эвфемизмов, тогда вопрос простой –  почему в говне живем мы? Почему в Европе и Америке такие производства, дороги, небоскребы? Почему у них получается, а в России нет?.

…однако Слава хоть не КПСС, а Рабинович, в своем фейсбуке так и заявил: «Практически вся "российская элита" поставлена сейчас раком. Она теряет огромные деньги и ее имеют в одно место, очень жестко, при помощи половых признаков дедушки, обернув их в наждачную бумагу. Мне кажется, что это не может продолжаться долго. Или она лопнет, эта элита, или сделает что-то. Что – не знаю. Вернее, знаю, но это не для "Фейсбука". Я и так уже здесь много лишнего написал сегодня».

– Врешь! – крикнул прокурор.

– Личная преданность, – продолжал Кабанов, – может и оправдывает себя при войне, а дальше, в мирной жизни? Завоевал, надо удержать. И вот назвали процесс удержания – империей. Считается, гордиться надо, если живешь в империи – как же твоя страна огромная и великая! Слава императору!

– Что ж, звонок сделан, теперь я могу говорить. – Кабанов бросил взгляд на часы. 10-30.

– Знаешь, что я тебе скажу. – прокурор сдвинул брови, лицо неожиданно стало тоньше, умнее. – Вот это наша страна, вот это, – он провел рукой по присяжным, по залу, – наш народ. Другого нет. Как ты не поймешь это своей глупой и честной головой – страна наша именно такая, какая есть, и в ней надо  жить по правилам. А не получается, вали! Или давно повесился бы, не тратил наше время! Опять же застрелиться было из чего. Зачем бумагу марал, книгу писал, сколько времени потратил на ветряные мельницы!

– Чего он там опять закудахтал! – вскочил другой присяжный – худой, лицо как скомканная бумага, полетевшая в сортир после использования. Вонзив пальцы в партачках в перила, а глаза в Кабанова, возопил: – Дайте я сам ему приговор исполню, гражданин судья! Я его руками порву!

Кабанов сел на место и спокойно смотрел на судилище.

– Ты, мать твою, фантаст недоделанный, по делу говори! – перебил прокурор. – Про себя! Ху из ху, как говорится!

Присяжные загомонили.

– И тебе, значит, империя не нравится? С каких таких пор скажи? В деле есть информация, в свое время ты Советский Союз славил, переживал, что распалось государство социализма, утверждал, что возможна такая национальность – советская по типу американской. А сейчас, когда наш президент возрождает былое величие, поднял страну с колен, ему, видишь ли, империя не по нраву? Или ты та самая политическая проститутка, а?

– Огнетушителем этот предмет назвать сейчас никак нельзя, скорее наоборот. – усмехнулся Кабанов. – Дальше объяснять надо?

В зале раздались смешки.

– Тишина в зале! – прикрикнул председательствующий.

– Да, да! Он восхищался эсэсовцами, бляху немецкую носил, говорил, войну числом выиграли, типа, трупами закидали немцев! Что не было этого? – волосатый палец в Кабанова пистолетом.

Кабанов хмыкнул:

– Да оторвись ты от своих танчиков, скажи, как жить надо, не мужик что ли!

Закричала слоноухая, ее поддержал муж-бомбила. Ограда рухнула, присяжные, как обезумевшее стадо парнокопытных, ринулись к выходу…

– Хорошо, – неожиданно согласился подсудимый. – В своей жизни я хотел честно работать, получать за труд соразмерное вознаграждение, иметь свободное время, когда можно заниматься чем-нибудь для души. Я хотел покоя и воли. В этом и есть счастье. И разве много я хотел? – Кабанов схватился за прутья клетки. – Но в этой стране общество построено на лжи. Ложь и лицемерие, словно раковые клетки, выедает организмы, превращая людей в зомби! Общество больно. Я всегда считал, что преступник – психически больной челок в той или иной мере. Здоровый человек не может красть, убивать, насиловать. Здоровому человеку это просто не надо. Наша страна больна, преступление превратилось в норму!

Судья перелистнул страницы в уголовном деле. "СССР-2. Попытка возрождения империи". В отсканированных страницах желтым маркером выделены строки, положенные в основу обвинения:

– По настоящему делу у меня нет смягчающих вину документов. – пожал плечами адвокат и сел на место. – Только информация, характеризующая личность.

– А про кавказцев что говорил, напомнить? Думал, сослуживцы молчать будут?

– Я всегда был законопослушным: учился, не пропуская уроков, не увиливал от службы в армии, потом честно работал. Только моя честность всегда была неугодна и начальникам и сослуживцам.

Кабанов посмотрел на часы над судейскими головами, сел на скамью. В его голосе не было никаких чувств, начиная, он смотрел в окно поверх головы прокурора:

– Постой! – снова вскинулся тот же присяжный. – Как это ничего не зависит? У нас демократия настоящая, не как в Америках! Мы – народ, мы – избиратели! Кого надо, того изберем!

Зал разразился криками.

– А еще точнее – животные. Чингисхан, которого скоро героем российской империи объявят –  как же первый такую страну образовал от моря до моря! Так вот этот Чингис-посланник небес, как он сам себя назвал, был первостатейным животным. Сам он погибать никак не хотел и тумены свои организовал по принципу: командир на белом коне за спинами воинов руководит ходом сражения и погибнуть должен в последнюю очередь как самый ценный кадр. Все. Монголы вырезали всех русских. Настоящих русских. Отравили кровь. Кто хотели, выжили, но стали рабами. Признаться в этом никто, разумеется, не хотел. С монголами договорились о дани и переняли монгольскую организацию – начальник всегда прав, начальник должен иметь блага именно по статусу начальника, и именно должен! Власть, блага материальные, физический комфорт – есть для чего стремиться в начальники. А подчиненные – средство, расходный материал. Начальники назначаются по нисходящей. Чтобы стать начальником нужно вышестоящему понравиться, заслужить доверие. А как иначе? Что главный начальник назначать будет за ум и смелость? Он же не дурак – смелый и умный его место займет спустя некоторое время. Главный начальник назначает за личную преданность – очевидная вещь. И такая же очевидность – начальники не с неба падают, из народа выползают. И понятное дело, процесс выползания сопровождается убаюкиванием совести – не наебешь, не проживешь.

– Ты еще его детство вспомни, адвокат! – осклабился прокурор. – Ты про сейчас говори! Он  клеветал на Родину, когда еще в органах работал, все его заслуги – это троянский червь!

– И один в поле воин. – Кабанов передернул затвор. – Если поле пройдено.

– Хорошо, пусть продиктует номер. Адвокат, на громкую связь!

Из серой радужная оболочка превратилась в темно-синюю, зрачки расширились, пистолетными дулами уставились на прокурора:

…хорошо, предположим железный занавес для развития собственной промышленности, науки, техники. По плану – все приходит в упадок, затянутые пояса, жесткие лица, воля в кулак – и потихоньку вперед! Космические поезда бороздят океаны.... Несколько поколений живут во имя светлого будущего, зато внуки и правнуки будут жить… Было уже! Ничего толком не сделали, кроме ракет. Да и то большие сомнения, никто ведь не проверял, понты у русских дороже всего, какие там на самом деле Тополя и Булавы, действительно ли они лучше Сатаны, которая правит бал на другом материке. Не того ума Иван человек, чтобы создавать доброе и прекрасное, кроме калашей (и тех у немцев спижженых)…

Прокурор подошел к судьям.

Он повернулся к присяжным:

– Слава президенту! – Конвоиры вонзили палец в небо. – Слава аллаху!

Присяжные загомонили, впрочем, не все. Слоноухая дернула за плечо мужика, сидящего рядом:

Мужик с неохотой отложил планшет, встал, похлопал глазами:

Спустя тридцать секунд в зале остался один подсудимый. В коридоре раздавались крики, кто-то звал полицию, саперов, заревела сирена. Кабанов поддел ногтем скрепку, вогнанную в каблук. Скрепка вошла под нужным углом в замочную скважину наручников, пара движений – дужки на решетке освободились. Время 12-02, никакого тротила в огнетушителе не было. Зато за дальним рядом кресел присяжных был припрятан АКСУ с запасными магазинами и пара РГД-5 – их места в оружейной комнате ФССП давно занимали качественные муляжи.

В зале загомонили, присяжные вскочили с мест: "фашист!", "мало мы вас в 45-м", "ничо, можем повторить!", "чего его слушать, расстрелять в подвале…" Конвоиры раздули ноздри, схватились за кобуры.

– Ваша честь, господа присяжные заседатели! – поднялся адвокат, лицо серьезное, губы уточкой. – По долгу службы мне приходится защищать подсудимого. Общение с ним не сложилось, на мои вопросы, связанные с защитой, он отвечать отказался. Тем не менее, мне удалось выяснить некоторые обстоятельства, характеризующие подзащитного. Так, установлено, 16 лет Кабанов работал оперуполномоченным уголовного розыска…

Прокурор сверкнул глазами на соплеменника, тот заткнулся, вытянулся по стойке смирно. Алхас Кадырович перенес взор на подсудимого:

Вилен Антонович чуть не проломил стол кулаком.

– Я перед началом наших дебатов просил адвоката позвонить по одному номеру.

…они говорят, все было просчитано. Значит правительство – предательское. Кому выгодна война? Путину и его окружению? Только если они сошли  с ума. Разорвать столько контрактов, помните – все просчитано, создать трудности мирового уровня, возбудить, нет, не патриотизм – ненависть у братского народа и презрение у всего мира – реально ни один Крым этого не стоит. Кому выгодно? слепому видно, кому. Великому соседу – полутора миллиардному Китаю. Вот Сибирь скоро развернется, но уже под другим флагом.

– Давайте выслушаем подсудимого. Присяжным просто необходимо узнать, что у него в голове. Чтобы принять справедливое, – судья акцентировал, – правильное решение.

– Личность! – покривил губами прокурор. – Встань, личность, скажи, как ты государству служил.

Кабанов, прищурившись на оппонента, продолжал:

Один из конвоиров придвинулся к другому, сузив глаза в щелку, сказал на своем наречии:

– Россия! Как была ордой, так и осталась. Все эти рожи-жопы наших депутатов из той же орды, из того животного мира. Те же ханы заседают, набивают брюхо и кошельки. Что для низшего животного хорошо – пожрать, совокупиться, то есть получить удовольствие. -Кабанов помолчал. – Вот отсюда я и ненавижу толстых.

– Да за это его не то что расстрелять, камнями забить надо! – закричал прокурор. – Он не просто преступник и предатель, а предатель, вооруженный знаниями оперативно-розыскной деятельности!

Прокурор как раз встал и перебил секретаря:

– Разошелся Алхас, однако. – проворчал Борис Аркадьевич. – Так мы до вечера заседать будем.

– Эти вопросы уже часть ответа. – сказал Кабанов. – Если бы в России все было по-правильному, вопросами никто себе голову не ломал, не утешал себя особым путем. А правильной Россия была только до монгольского нашествия.

…конечно мало того, что не палаты умов, так еще вопрос: с какого перепуга ради будущих поколений должно страдать настоящее? И к тому же какие нах*й поколения? Демографическая политика на замещение этноса, и поколения уже будут поколения-ма и уже они будут насяльника.

– Вот, вот. Слава одному, а народу щи и лапти. Зато сознание имперское. Не работает назначение начальников по принципу личной преданности в мирное время. Экономику на личной преданности не поднимешь, палкой и кнутом работать заставить можно, только результат убогий. Рабский труд рождает похуизм. Похуизм на полшестого. Вот и кто виноват и что делать. «Особый путь!» – надеялись в прошлом умники, а сейчас умники успокаивают себя. Какой такой «особый»? Визжать в грязи о духовности? Духовное рабство, породившее лень и безразличие, – это особый путь? православие – особый путь? Право Славие. Правителей Славие.

– И это в то время, когда чеченские батальоны сражаются с фашистами на востоке Украины, защищая русское население! – воскликнул присяжный – владелец охранного агентства. – Сейчас, когда в одном строю с чеченцами бритоголовые соратники того же Демушкина!

– Сразу уточню, если говорю русский вместо россиянина, речь идет не о русом молодце с правильными чертами лица, не о потомке славянки и викинга, а о быдле с картофельным носом на смуглой ряхе с пивным брюхом.

– Рузке даже не рабы. Чмыри. Боятся что-то сделать, им страшно сопротивляться, они даже повеситься боятся. Их и параша устроит.

– Хватит, хватит Мы поняли: народ тебе не ровня. И вот ты своим, с позволения сказать, произведением решил обличить, показать, кто виноват и что делать. Такой макулатуры диссидентами всех времен столько высрано, до сих пор убирать приходится. Те тоже себя самыми умными считали, только ничего сделать не могли – боялись!

– Потише, – судья чуть замялся – товарищи.

– Кто я? Человек, бывший законопослушным гражданином. Чем я могу гордиться? Пожалуй, честностью. Много это или мало? С одной стороны, делами праведными каменных палат не наживешь, то есть не разбогатеешь по-честному, а с другой – не так и мало иметь самоуважение. Возможно, оно дитя гордыни. Или отец ее, что, конечно, не есть гуд в обществе. Только общество здесь не общество, а стадо баранов, мнящих себя кто лисой, кто волком.

Кабанов продиктовал номер, раздались гудки, затем «Абонент недоступен, вы можете позвонить позднее».

…Хорошо, давайте вспомним, что было до Майдана. Из милиции в полицию: "нам не нужны дружинники в погонах". Ператтестация, сокращение – избавление от неудобных. С первого января 2012 года трехкратное повышение зарплаты полицейским. С первого января 2013 года – ФСИНовцам. Путин разводится, Кабаева уходит из думы. Хотя Кабаева уже не та, новые тельца сверкают на льду…

– Понятно – Алхас потом сам отредактирует.

…там что не знали настроение украинцев, когда Янык (дважды судимый! нет, люди меняются! искупил! подставили! чист как младенец!) мотался как говно в проруби: то в ЕС, то в ТС.

– Вот как? Опять чурки виноваты? – оскалился прокурор.

– Чтобы разбить эту голову. – пробормотал Борис Аркадьевич под руку председательствующему.

Зал зашумел: «кого он быдлом назвал?», «смотрите, какой дворянин выискался!»

– А сам-то ты кто такой? – взвизгнула, вскочив с кресла, одна из присяжных – квадратногнездовая дама, сверкая цепями на сиськах и сережками в слоновьих ушах. – Ты чего в жизни такого сделал, чтобы здесь всех говном мазать?

– Почему я, по словам прокурора не люблю Родину? А что такое родина? Поля, реки, березки? Широта, простор, разгуляй? – Кабанов обвел взглядом зал. – Или все-таки люди и соответствующие общественные отношения? Скажите, как можно любить землю – территорию? Где зима полгода. – Кабанов усмехнулся. –  Нет, любить, конечно, можно в теплом домике, под пледом да с водочкой да под закусончик. Умом так только тронешься дома сидеть. А как людей можно любить наших?

– Вот я – рабочая косточка – таксую аж простатит с геморроем вылез, напиться по-хорошему раз в неделю себе позволяю! И все у меня путем – жена красавица, – кивнул на слоноухую, – вона какая – 120 кг красоты, 6 размер, ага! Дети не самые дураки в школе, раз в год на море, в Турции были прошлым летом, этим в Крым рванем! Наш Крым, отвоевали, слава президенту! Чего надо еще?

– В самом деле, подсудимый! – сказал председательствующий. – Сейчас, когда Россия встала с колен, когда все русские, то есть россияне, едины в патриотическом порыве, когда трудности сплачивают… – судья явно потерял мысль, похлопал глазами, продолжил: – Сейчас даже те, кого подозревали в национализме, кто вскидывал руки на Болотной площади, даже они кричат "Слава России" на вполне законных основаниях. И вы, подсудимый, могли бы проявить те самые качества, которыми так восхищались. Настоящие патриоты нужны Родине!

– Внимание. Раз уж процедура с самого начала была нарушена, предлагаю сразу перейти к прениям сторон. Присяжные, внимайте, делайте выводы.

– А что касается империи и простого народа: вышел мужик – поля ограмадные! Здесь насрал – не убрал. Вона там можно еще насрать можно, от Рассеи не убудет. Вот менталитет русского в кавычках имперца.

– Сейчас проверим.

– А больше и не получится.

– Э, слюшай, у нас сейчас в Грозном знаешь какие небоскребы – мы с аллахом за руку здороваемся, когда он на вертолете прилетает! – не выдержал конвоир.

– Этот, говорят, даже не сопротивлялся при аресте. – отвечал второй.

Подсудимый между тем продолжал речь, в зале усилился шум, Вилен Антонович отложил папку.

Подсудимый встал, в синих глазах блеснул огонь.

– В детстве я читал книги. Правильные были книги. Джек Лондон, Дюма, Конан-Дойл, Хэммет, Семенов, Леонов.  Долг, честь, сила, слово, справедливость. Правильные книги, потому что воспевали добро. И поэтому я прав в выборе пути.

– Что скажете, господа присяжные заседатели? – выжег искру прокурор.

– Э! кто черный? – раздули ноздри конвоиры.

– Ты про монголов языком молол – они империю создали, данью обложили, до сих пор аукается, – показал знание русского языка прокурор. – А они православными были? Нелогичная у тебя речь, дорогой.

– Действительно, подсудимый, – усмехнулся Вилен Антонович, – столько умов задавались вопросом «кто виноват и что делать», а здесь вот оно в чем дело.

– Заткните ему еб*ло, господин прокурор, – голос с галерки, плевок кожурками от семечек. – Чаво он на нас, россиян, клевещет! да мы ежеле надо!

– Тихо! – загремел прокурор. – Ты, значит, один здоровый, а все вокруг больные! О как, присяжные.

Кабанов посмотрел на часы над головой судьи:

– Прежде чем говорить, позвольте адвокату сделать один звонок. Ответит человек, к мнению которого вы не сможете не прислушаться. Тогда картина обвинения перевернется, и присяжные сделают действительно правильные выводы. Собственно, ради этого я и потребовал такого суда.

– Что там? – прохрипел прокурор.

Судья перелистнул несколько страниц с названиями стран, фирм, продукции, суммами убытков.