Охота на разведенку. (без редактуры)

Откуда он здесь? Как вообще попал? Хотя сегодня вход бесплатный… Но как ее нашел? И зачем? Ах да… Понятно, зачем…

Марина, опомнившись наконец, попыталась освободиться, но этот номер опять не прошел. Вообще история до смешного повторялась даже в детлях. Вот сейчас он ее поцелует…

Олег и в самом деле наклонился, прижимая ее к себе, Марина чуть отклонилась, в то же время приоткрывая губы, совершенно неосознанно ожидая… Поцелуя?

Но он остановился в сантиметре от ее рта, плавно, едва прикасаясь, скользнул в сторону, к ушку, и спросил, перекрывая грохот музыки:

- Ну что, Красная Шапочка, набегалась?

Марина застыла, не понимая.

И понимая.

Уж очень странно и в то же время однозначно звучал вопрос.

Набегалась. От него бегала? А он… Догнал?

Олег между тем провел широкими ладонями по талии, опять воскрешая на осязательном уровне воспоминания утра, взял руки Марины и положил себе на плечи, а затем прижал ее к себе еще крепче, опять практически заставив повиснуть на себе.

Марина автоматически ухватилась за крепкую шею.

- Потанцуем, девочка в розовом халатике?

Так это он так на танец приглашает!

Марина настолько удивилась, что не нашла, что возразить. Они стояли посреди беснующегося танцпола с долбящей по мозгам музыкой и покачивались в такт только им слышимой мелодии. Марина совершенно потеряла связь с реальностью, почему-то не сопротивляясь, положив голову Олегу на плечо и с удовольствием вдыхая его запах. На нем была чистая футболка, пахло чем-то очень приятным, мужским, вперемешку с остаточной нотой каленого железа. И это опять будоражило, и дыхание срывалось, и сердце билось сильнее. Руки его, большие, жесткие, не лежали спокойно, периодически сжимаясь, подобно тискам, перемещаясь по спине к лопаткам и возвращаясь обратно на талию, дыхание, свежее, с легкими табачными нотами, тяжелело, и Марина ощущала себя сладко и тревожно, словно в плену, хоть и неотвратимом, но желанном и возбуждающем.

Собственнические повадки Олега рождали в ней отклик, глубинный, животный, корнями уходящий куда-то, бог знает, куда, чуть ли не в первобытнообщинный строй, к костру перволюдей, когда мужчина брал женщину по праву силы, а женщина выбирала себе спутника, с которым будет безопасно и сытно.

Олегу не хотелось сопротивляться, хоть и наглел он невозможно как. Ему хотелось подчиниться.

И Марина, то ли от выпитого и ударившего в голову спиртного, то ли от тоски по мужскому плечу, не противилась все более крепким объятиям, в однозначном собственническом жесте сжимающим ее талию, твердым настойчивым губам, исследующим ее шею, скулу, добирающимся до приоткрытого в готовности рта.

Поцелуй получился чуть смазанным, пьяным и жестким. Подчиняющим.

Марина, с непониманием ощутившая сладкую дрожь внутри, отзывающуюся на каждое движение языка, уже не стояла на ногах, полностью повиснув на своем спутнике, и могла только сумбурно и жарко отвечать, с удовольствием и самоубийственной жадностью, не замечая вокруг ничего.

Ни взглядов окружающих, ни трезвона телефона в сумке.

Ни того, что ее аккуратно двигают в сторону выхода, не давая опомниться, прийти в себя, запростестовать.

Это был какой-то морок, сладкий и страшный.

Окончательно замутивший голову, отключивший мозг.

Прохладный воздух не отрезвил, короткая поездка в такси не внесла в ситуацию ясности, потому что там Марину буквально положили на заднее сиденье и не дали опомниться, бесконечно и сладко целуя и оглаживая опытными руками такое, как оказалось, проголодавшееся по ласкам тело.

Марина уплывала в дурман и возвращаться не собиралась.

В конце концов, может она хоть раз расслабиться?

Гостиница, довольно дорогая, двухкомнатный номер, тоже, судя по всему, не из дешевых - все это пролетело в голове смазанными кадрами, не задерживаясь.

Олег, полностью контролируя ситуацию, не дал оглушенной эмоциями и такими новыми ощущениями девушке даже шагу ступить самостоятельно, буквально внеся ее в номер и уложив на кровать.

- Где твой халатик, Красная Шапочка? - пробормотал он, наваливаясь сверху, как-то очень ловко оказавшись между разведенных ног с так и не снятыми туфлями-предателями.

- На работе… - Марина, не отрываясь смотрела в темные возбужденные глаза, дышать было трудно, промежность, очень явственно ощущавшая твердое и, судя по всему, очень даже немаленькое хозяйство мужчины, томно и неудовлетворенно ныла.

Марина ощущала себя странно. С одной стороны до невозможности хорошо и сладко от понимания того, что должно было произойти сейчас, и определенно произойдет. А с другой стороны испуганно-настороженно, потому что вся ситуация до такой степени была ни на что не похожа, что просто не казалась реальной.

Марина до сих пор в глубине души считала себя замужем, и ощущать другого мужчину, не Вадика, было дико и тревожно. Все напрягалось, ощущалось острее и больнее. Ей казалось, что даже теряя девственность, она испытывала меньший трепет, чем сейчас. Словно с чистого листа, словно не было этих десяти лет жизни с другим мужчиной. Словно девушка неопытная, не знает, ни как поцеловать, ни как приласкать, дотронуться боится.

Олег между тем, похоже, ее настроение не считывал, полностью поглощенный происходящим. По его удовлетворенно-возбужденному лицу было понятно, что он получает от ситуации удовольствие, и намерен на достигнутом не останавливаться. Как-никак, вся ночь впереди.

Он наклонился, медленно и жарко лизнул шею Марины от ямочки между ключицами до подбородка, прикусил его, и приказал:

- В следующий раз наденешь. Я весь день мечтал тебя прямо в нем трахнуть.

И накрыл губы Марины очередным длинным, завораживающим поцелуем, не дав высказаться. Она только простонать успела сначала протестующе, а потом… Потом уже просто так, от удовольствия, потому что дело свое он знал, целовал так, что все внутри переворачивалось. Марина чувствовала, что еще немного - и она просто кончит от одних поцелуев только, настолько это было необычно и будоражаще.

Но Олег, конечно, не собирался останавливаться на такой невинной ласке.

Футболка с рисунком смешной собачки оказалась сброшена, лифчик не задержался, джинсовая юбка приличной для женщины ее возраста длины до колена, сбилась на талии, кружевные трусы тоже достойного сопротивления не оказали.

Марина задохнулась и выгнулась под горячим телом от настойчивых пальцев там, где никто, кроме Вадика, не бывал. Олег легко провел большим пальцем по клитору, еще два загоняя в нее ритмично и безжалостно.

- Горячая какая, - шептал он, невесомо целуя щеки, губы, скулы, спускаясь к шее, надолго присасываясь к нежной коже, прикусывая, облизывая, - так и знал, так и знал, бля. Еще там, сразу все понял… Ух, как мы повеселимся, Красная Шапочка! Я же с тебя живой не слезу…

Марина, задыхаясь и не зная, куда девать беспомощно мечущиеся руки, то стонала, то вслипывая, пыталась вывернуться, спастись от неумолимых ласкающих пальцев, а слова, бесстыдные обещания, еще больше кружили голову, дурманили, отключали от реального мира.

Забылось все, вся прошлая жизнь, весь опыт семейного секса, не осталось ничего, кроме того, что происходило здесь и сейчас, кроме этого невероятно наглого, невероятно опытного и уверенного в себе мужчины, его губ, его рук, его грязных, возбуждающих словечек, его ярких сумасшедших глаз.

Он внезапно вытащил пальцы и протолкнул ей в рот:

- Попробуй, какая ты сладкая.

И Марина послушно раскрыла губы, слизывая свой вкус, хотя раньше никогда такого не делала, твердо считая, что это гадость страшная.

Но здесь не могла возражать, не могла противостоять. И не почувствовала ничего отвратительного.

- Дай мне, - Олег облизал ее губы, по-хозяйски проталкиваясь языком в рот, - охренеть…

Он все больше сходил с ума, движения теряли отточенность, присущую опыту, ее замещала необузданность, дикость страсти.

Когда он успел закинуть ее безвольные ноги себе на плечи, Марина так и не поняла.

Зато толчок в себя прочувствовала по полной. Хотя бы потому, что там тоже отличия от того, к чему она привыкла, были разительные.

Мгновенная боль от растянутости, нереальной, небывалой раньше наполненности, даже слезы из глаз вышибла, Марина бессознательно попыталась оттолкнуть, уперлась каблуками в плечи Олега, но тот, словно понимая, что ей больно, притормозил, аккуратно перекинул обе ее ноги себе на одно плечо, и, надо сказать, места там еще осталось предостаточно, а затем наклонился к зажмурившейся девушке:

- Чшшшш… Тихо, маленькая… Ты и в самом деле маленькая такая… Если б ты знала, как мне охренительно сейчас… Потерпи…

Он бормотал эти утешительные слова, обцеловывая мокрые щеки и закрытые глаза, уговаривая посмотреть на него, расслабиться, дождался, когда Марина послушается, а затем, все так же не отрывая от нее взгляда, словно на леску подцепив, двинулся, несильно, скорее обозначая, раскачивая.

И Марина, уже немного привыкшая к размеру, подалась навстречу, неожиданно даже для себя. И подставила губы для поцелуя, глубокого, завораживающего, отключающего боль.

И эти движения его языка, синхронные с мерными, все утяжеляющимися толчками внутри, вынесли буквально в другую реальность, где была другая Марина, открытая, расслабленная, покорно и радостно принимающая его жесткую ласку. Получающая от этого удовльствие. Просто от того, что он внутри, что так наполняет ее. Эта животная радость тела отключила в мозгу последние тормоза, и Марина неожиданно для себя кончила. Сильно и остро, как никогда ранее. Как никогда с Вадиком.

- Горячая… Быстрая какая, меня не дождалась, - Олег ускорился, ловя губами последнюю затихающую дрожь огразма на нежной венке у шеи.

Затем резко вышел, рывком разворачивая безвольную и податливую девушку спиной. Раздвинул ноги, проникая еще глубже и жестче, чем до этого.

- И не думай, что так легко отделаешься, Красная Шапочка, - проворчал он, прикусывая ее плечо, двигаясь сильно и размашисто, выбивая стон каждым толчком, - Серый Волк тебя сегодня всласть помучает. Хочешь? А?

- Да, да, да… - Марина сама не понимала, что говорит, на что соглашается. Просто никакого другого ответа у нее не было.

- Хорошая какая, моя девочка, хорошая, тебе понравится…

Марина уцепилась за спинку кровати, уже ходящей ходуном, и Олег накрыл ее кисти своими темными крепкими ладонями.

Она уставилась на их переплетенные пальцы, сходя с ума от невозможного контраста его грубости и темноты и ее хрупкости и мягкости. Это было до того возбуждающе, что в сочетании с его бесконечным жадым бормотанием подарило Марине еще один оргазм, даже ярче предыдущего.

Олег развернул ее к себе за подбородок, жадно поцеловал, ловя отголоски удовольствия, а затем, не выходя, поставил на колени, приказал:

- Держись!

И двинулся.

И Марина, только теперь понявшая, что все это время были детские игры и сдерживание зверя, и в самом деле крепко ухватилась за спинку кровати, чтоб устоять на месте.

Похоже, Серый Волк не соврал и не преувеличил, и был настроен очень серьезно.

Главное, чтоб к утру хоть что-то от нее осталось…

Ранним утром Марина, охая и морщась от боли в ступнях, потому что туфли за всю ночь так и не сняла, благополучно заснув под боком у Олега прямо в них и в джинсовой юбке, сбитой на талии, тихонько, чтоб не разбудить, вышла из номера, который не успела вчера рассмотреть, да и теперь не горела желанием.

Тело горело, промежность жгло огнем, волосы без расчески превратились в воронье гнездо. Короче говоря, любой, кто увидел бы Марину сейчас, сразу понял, за каким занятием она провела ночь.

По крайней мере, ночная дежурная по этажу смотрела на нее очень однозначно. Хорошо хоть вопросов не задавала.

Марине было жутко стыдно за свой срыв, за свое поведение. Какая она была. И за то, какая она сейчас.

О чем она думала? Как умудрилась?

Это же как надо себя не уважать, не любить, чтоб вот так вот, пойти с первым встречным в гостиницу, как проститутка?

Раньше Марина, слыша такие истории, всегда с осуждением качала головой, не понимая, что движет такими женщинами.

Теперь поняла. Явно не мозги ими движут. И она такая же. Тупая, глупая самка, поехавшая на сексе.

Не пойми с кем, не пойми куда…

Да они даже не предохранялись!

Эта последняя мысль обожгла ледяной дрожью по хребту.

Марина, кляня себя на чем свет стоит, выбежала на улицу, прямо к стоянке такси.

По пути водитель, понимающе улыбаясь, остановился по ее просьбе у круглосуточной аптеки.

Марина приехала домой, с ненавистью отбросила проклятые туфли прочь, убрела в ванную.

И там, глядя на свое розовое лицо, с бешено и возбужденно горящими глазами, на растрепанные волосы, на засосы на шее, на истерзанные губы, она сказала своему отражению с тихой злобой:

- А ты, оказывается, блядь, Марина.

Приняла душ и упала в кровать.

Сегодня не на работу. Она отоспится, придет в себя, сходит за Артемкой.

Она не будет больше думать о том, что произошло. И больше не допустит такого. Больше никогда.

7

- Маринк, ну тебя хоть на выходной не выпускай, - пожаловалась администратор Лена, стоило Марине зайти на следующее утро в салон, - твои постоянные, как сговорились, поприходили. А тебя нет. Они разворачиваются и уходят, представляешь? Я им уже и других продавцов предлагала, ни в какую. А еще тебя мужчина один, очень интересный спрашивал.

- Какой? - сердце ухнуло в пятки, голос сразу просел. Хотя, может, это от того, что вчера с Артемкой наелась мороженого в парке…

- Высокий такой, под два метра, темноволосый, и глаза такие… Ну, короче говоря, интересный.

- Что спрашивал?

Марина прошла к подсобке, машинально переоделась, прибрала волосы, разгладила розовый форменный халатик. При взгляде на себя в зеркало сразу всплыли бесстыдные слова Олега о том, что бы он с ней сделал в этом халатике. Низ живота предательски заныл. Марина, проклиная свою блядскую сущность, нервно выдохнула, навела кофе.

- Спрашивал, работаешь ли ты. Я сказала, что нет. - Рассказывала между тем Лена, тоже отпивая кофе и прикусывая кофету, - тогда он спросил, когда ты работаешь. Я сказала, что сегодня.

Ложка отчетливо звякнула по стенке кружки, выдавая нервозность Марины.

- Не надо было, Марин? - забеспокоилась Лена, пристально вглядываясь в ее лицо. - Ты прости, я как-то не подумала… Такой видный мужчина… Одет, правда, не очень опрятно, как строитель, но показался положительным…

- Ничего страшного, Лен, - Марина отпила крепкий кофе, поморщилась, - все хорошо.

Поставила кружку и пошла работать.

Протирая полки, подготавливая свою часть салона к работе, Марина все никак не могла отрешиться от мыслей об Олеге.

Приходил сюда, ну надо же! Спрашивал! И, вполне возможно, сегодня еще придет.