Прайм Поинт (издательская редактура)

– Местным сообщить, пусть решают, как тела из леса забрать. – Измайлов подсунул Роману лист бумаги с распечатанным списком фамилий. – У нас и так дел немеряно.

– Местным место надо точно указать, – Рыбаков взял список и уставился на Жоржа, в ожидании разъяснений.

– В этом списке двадцать два человека, которые вечером восемнадцатого февраля пересекли границу на автобусе номер 12–21, – Измайлов обвел коллег взглядом. – Девять из этих пассажиров в морге с отрубленными головами. Остальные пропали без вести.

Роман взял лист бумаги и скользнул взглядом по фамилиям. И тут же почувствовал, как по телу прокатилась волна онемения.

– Что с вами, Роман Владимирович? – голос Милы звучал откуда-то издалека.

– Я в порядке, – оторвать взгляд от списка, в котором отчетливо напечатана знакомая фамилия, оказалось нелегко. – Здесь в списке мой друг, Егор Воронов. Выросли вместе. Давно не видел его…

– Я был у него на квартире час назад, там пусто. Соседка слышала, как примерно в полвосьмого утра хлопнула входная дверь его квартиры. Где он и остальные двенадцать пассажиров автобуса, включая водителя, никто не знает. Местные оперативники проверили все места проживания, опросили соседей. Вот что удалось выяснить, – Жорж положил на стол несколько черно-белых фотографий.

На размытых снимках фигурировал один и тот же статный мужчина, но всякий раз с разными людьми.

– На всех фото наш «маньяк» – ГРУшник Николай Твердов с исчезнувшими пассажирами автобуса, – пояснил Измайлов. – Это снимки с уличных камер наблюдения. Дима отслеживает мобильники наших пассажиров. Ни один не передает сигнала. Никто не знает где эти люди.

– Видимо Твердов знает, – Роман отложил снимки.

В деле неожиданно возник личный мотив и это не радовало. Во-первых: хотелось увидеть Егора живым и здоровым, во-вторых: появлялись лишние мысли, мешающие концентрации. Вот и сейчас Рыбаков едва не прослушал версию Димы:

– Я думаю, что с этим автобусом партия наркотиков прибыла. В автобусе присутствовали один либо несколько наркокурьеров. Пассажиры автобуса что-то видели и их сейчас устраняют как нежелательных свидетелей.

Жорж покачал головой, выражая несогласие с версией молодого коллеги:

– Что видели? Если б заметили что-нибудь странное, то уже бы проболтались родным или близким, а то и милиции. Следственная группа работает еще, но пока ничего не всплыло. Люди вели себя как обычно. Никто не пытался прятаться, никто не паниковал. Да и к чему было убивать людей таким жестоким образом?

– Значит, они стали свидетелями либо участниками чего-то, не осознав этого, – Дима всерьез настроился защищать свою версию.

Роман взял со стола охотничий билет:

– Самое интересное, что и пропажа егерей, и убийства людей в городе, и галлюцинации людей в деревнях – части одной головоломки. Все события начинаются сразу после того, как этот автобус прибыл в город. Тут и завертелось. Спустя двенадцать часов совершено первое убийство, в Ерёмино появляется отец Иван. И сразу начинают исчезать охотники.

– И возникает массовый психоз среди деревенских жителей, – Мила поднялась со стула. – Я забираю Павла на тщательный медосмотр.

– Мила, ищи причину галлюцинаций, – Роман прикрыл глаза. Пока за фактами не маячила даже приблизительная версия происходящего. – Мы держим в руках готовый пазл, но никак не можем его правильно сложить. У нас две ключевые фигуры: Твердов и отец Иван. Жорж, занимайся родственниками пропавших. Дима, работай с технарями. Может еще где-то наш ГРУшник на камерах засветился. Я пока Филиппа вызову.

* * *

Егор продирался сквозь густой кустарник, проваливаясь в снег по колено.

– Ну и какого чёрта я тут ползаю?

Егор остановился. Человек этот уже наверняка дома спит. Ну, шастал он по лесу ночью, да и хрен с ним. Может у него не все дома.

Воронов развернулся с твердым намерением побыстрее выбраться из заснеженного леса. Замер, ошарашено разглядывая место, где должна была остаться протоптанная им дорожка следов.

– Твою ж…

Следы словно испарились. Пушистый снег схоронил под собой все оттиски человеческих ног, как будто и не проходил здесь никто. Как можно было не обратить внимания на снегопад? Хорошо в мобильнике есть GPS. Егор вытащил телефон из кармана. Телефон не подавал признаков жизни. Стало не по себе. Как теперь выбираться отсюда?

Егор попытался определить стороны света по солнцу. Чего же никак не посветлеет то. Посмотрел на наручные часы и замер.

– Это что еще?

Стрелки показывали пять часов.

Бред. Неужели сломались. Егор проследил за исправно работающей секундной стрелкой. Мысли лихорадочно закружились в голове. Как могли выпасть из памяти последние восемь часов. Ведь ясно помнил, как входил в лес всего полчаса назад, и было семь сорок. Мозг отказывался понимать происходящее. Стремительной волной накатила дикая усталость, ноги гудели, словно Егор отмахал много километров пути. Нужно срочно выбираться, стемнеет через какой-нибудь час, замерзнуть в лесу по собственной дурости не хотелось. Егор огляделся, пытаясь сообразить в какую сторону идти. Осознание того, что заблудился, заставило сердце часто замолотить в груди. Паника подкралась совсем близко, Егор почти физически ощущал её.

Он сорвал с головы шапку и вслушался в окружающие звуки. Если уловить гул трассы, то можно будет выйти к дороге. Ветер шумел, продираясь сквозь присыпанные снегом хвойные ветви. Никакого шума дороги не слышно и в помине. И еще какой-то звук, едва уловимый, сзади.

Воронов медленно повернулся. Сердце на секунду замерло, а потом с силой выплеснуло в кровь адреналин. Сразу стало жарко: шагах в двадцати за деревом шевельнулось нечто. Сутулая фигура в обрывках тряпья медленно выбралась из-за дерева, и Егор попятился назад.

«Вот и нашел, кого искал», – сердце бешено молотило в груди.

Возможно, это существо когда-то было человеком, но сейчас… Такая внешность не могла принадлежать ни человеку, ни зверю. Поросшее шерстью, с деформированными чертами и безжалостным взглядом. Зрачки нелюдя поблескивали, он сделал шаг вперед. Задрал морду к небу и протяжно взвыл.

Холодная волна прошла у Егора по позвоночнику. Ноги почему-то стали тяжелыми. Воронов вспомнил про пистолет. Сейчас бы дробовик, а не пукалку с резиновыми пулями. Вытащил травмат и в этот момент услышал хруст снега за спиной. Резко повернулся: четверо крепко сбитых мужчин в цифровом камуфляже отрезали пути отхода. Егор заглянул в глаза идущему впереди и понял: эти люди шли убивать. В руках мужчины сжимали топоры. У одного – заряженный арбалет. Острое жало болта смотрело прямо в бок Воронову.

Егор метнулся к ближайшему дереву и прижался к нему спиной. Прицелился в грудь идущему впереди, и вдавил спусковой крючок.

«Оса» сухо щелкнула, отказавшись стрелять. Егор нажал снова, но выстрела опять не последовало.

Воронов уронил травмат в снег, и вытащил нож. Убийцы уже совсем рядом. Арбалетчик усмехнулся и не спеша прицелился.

В этот момент откуда-то слева грохнул выстрел. Арбалетчик дёрнулся и рухнул на спину.

Рослый мужчина в белом камуфляже вклинился между Егором и убийцами. Бросил в кобуру раритетный пистоль, из дула которого еще вился дымок, и легким движением выхватил кривой клинок из ножен на поясе. Незнакомец закрыл Егора спиной и не глядя, сунул ему в руки второй пистолет.

– Лешему в сердце стреляй. Не промажь. Иначе можем не выйти.

Воронов сжал в руке пистолет и оглянулся. Дурной сон и только. Дурной сон. Но убеждать себя бесполезно. Все слишком реально. Существо, которого незнакомец назвал «лешим» стояло все там же. Оно словно раздумывало, что делать. Звуки закипающей схватки за спиной подстегнули Егора. Он побежал по сугробам к Лешему. Сейчас Егор чётко осознавал, что только решительность и дерзость помогут ему выжить. В запасе всего один выстрел.

Нелюдь колебался секунду, а потом бросился вперёд. Резво сократил расстояние. Егор поднял пистолет, целясь прямо в широкую грудь, и вдавил спусковой крючок.

Выстрел. Пороховой дым перекрыл обзор, мешая разглядеть противника.

Удар. Воздух с силой выбило из лёгких. Деревья и кусты замелькали перед глазами. Сознание померкло.

Снег обжигал лицо, приводя в чувство, но подняться никак не удавалось. Ребра тупо болели, руки не слушались, снег забил уши и глаза.

Чья-то сильная рука сграбастала Егора за загривок и поставила на ноги.

– Живой? Промахнулся ты, парень, теперь поспешать надо, – сильный спокойный голос.

Егор разлепил глаза: перед ним стоял незнакомец в белом маскхалате. Строгое благородное лицо, обрамленное аккуратной бородой с проседью. Глянул за спину своему спасителю – четыре тела лежали в окровавленном снегу.

– Что за херня тут творится? – губы Егору удалось разлепить с большим трудом.

– Некогда сейчас разговоры разговаривать. Нам еще километров двадцать по лесу топать.

– Как двадцать? Я ж только в лес вошел.

– Тебя леший водил. Еле отыскал вас. Да, прости мою невежливость, меня Николай зовут. Николай Твердов.

– Егор Воронов.

– Нам бы сейчас к Еремино выйти. Если еще пути не отрезали, – Николай подобрал из снега пистоль, который выбил у Егора леший, и принялся перезаряжать его.

Амуниция Твердова была ловко подогнана, ничего не мешало, все висело на своих местах: две кобуры для раритетных пистолей на бедрах, кривой клинок в деревянных ножнах за поясом, патронташ на груди. Николай сунул пистолет в кобуру и сноровисто занялся вторым: вытащил из патронташа бумажный патрон, разорвал его зубами, насыпал порох на полку и бережно закрыл её. Остальной порох высыпал в ствол, бумагу забил шомполом, уплотняя заряд. Туда же последовала круглая пуля и еще один пыж.

– Николай, а что это за тварь была? – Воронов оглянулся вокруг.

– Я зову его «лешим». Но что он такое на самом деле – кто знает. Давай-ка выбираться отсюда, Егор, – Твердов поднялся и уверенно двинулся в расползающийся по лесу сумрак.

Егор поспешил следом, на ходу подхватил топорик одного из убитых. С оружием оно как-то уверенней. Пройдя с полсотни шагов, Николай остановился, раздвинул ветви разлапистой елки и вытащил из-под нее рюкзак. Легко забросил его за плечи и пошёл дальше.

Николай двигался быстро и вскоре Егор почувствовал себя коротконогой обожравшейся таксой, вышедшей на пробежку с гончим псом. Твердов сбавил шаг, осмотрелся по сторонам и подождал Воронова. Темнота медленно заполняла пространство вокруг, и различить предметы всего в нескольких шагах от себя становилось все сложнее. Каким образом в лесу ориентировался Николай, оставалось загадкой.

Тягучий вой где-то впереди заставил Егора вздрогнуть.

– Аккуратно, яма, – Николай вовремя оказался рядом и придержал за локоть. – Похоже, ты выдохся совсем.

– Кто это? Волки?

Егор перевёл дыхание – в правом боку ощутимо покалывало.

– Если бы волки, – Николай невесело улыбнулся, – к Ерёмино, похоже, не пройдем. Отрезают нас. Попробуем в город проскочить. Пока не накрыло.

Тягучий вой послышался ближе. Его подхватили слева и справа.

– Они уже близко. Садись, – Твердов сбросил возле ствола дерева свой рюкзак. Егор почти упал на него, приткнулся к сосне, сил не осталось совсем:

– Я пару минут отдохну только.

Егор поймал внимательный взгляд Николая, тот словно решал для себя что-то.

– Не успел я тебя до конца понять, парень, но да делать нечего. Надеюсь, не ошибся я в тебе.

Егор хотел спросить, о чём говорит Твердов. Но Николай наклонился и положил ладонь прямо на лоб Егору. Связь с реальностью тут же исчезла. Неясные видения заполнили разум. Потом пришло небытие.

Жжение привело Воронова в чувство.

– Подымайся, – Николай тер ему лицо снегом.

– Я долго в отключке был? – странно, но ощущение усталости прошло.

– Всего минуту. Идем.

– Что это было? Гипноз?

Вой послышался гораздо более отчетливо, чем в предыдущий раз.

– Потом. Все потом узнаешь.

Николай подхватил рюкзак и бодро побежал. Егор, не раздумывая, последовал за ним. Показалось или в лесу посветлело?

Они бежали уже довольно долго, когда впереди между деревьев появились огни.

– Давай, Егор, беги прямо. Скоро усталость вернется, – Николай махнул рукой в сторону огней и развернулся назад в чащу.

– А вы?

– Беги. Соберись в дорогу. Завтра зайду к тебе.

Егор посмотрел на Николая и почувствовал, что сейчас не время спорить. Перед ним стоял воин, готовый идти навстречу любой опасности. Настоящий человек, так мало похожий на те серые тени, что окружали Егора в обычной жизни.

– Спасибо.

Николай улыбнулся.

Егор побежал навстречу огням. Спустя полсотни метров между сосен замаячили высотки родного микрорайона.

Сзади громыхнул выстрел, потом еще один. Егор остановился и едва не рванул назад. Однако он понимал, что в ночном бою скорее станет для Твердова обузой, чем помощью. Стиснул зубы и побежал вперед. Через несколько минут выбрался на автодорогу, почти там же где утром заходил в лес. Зашвырнул топорик, с которым не расставался все это время, подальше в чащу. Может им замочили кого-то уже, родная милиция повяжет, потом не оправдаешься.

Егор пошёл к дому, то и дело оборачиваясь. Но больше из леса не донеслось ни воя, ни выстрелов.

Микрорайон встретил привычной серостью домов и редкими фонарями. Лишь в немногих окнах горел свет. Видимо уже достаточно поздно. Егор, наконец, добрался до своего дома.

Поднялся в лифте на пятый этаж и тут накатило. Усталость навалилась многотонным грузом, с трудом открыл дверь квартиры и повалился на пол прямо в коридоре. Никогда так не хотелось спать.

Глава 3

Роман затянулся сигарой, не отрывая пристального взгляда от необычного природного явления, так напугавшего жителей города.

По свидетельствам очевидцев ранним утром из леса на город стремительно накатила снежная буря. Она неслась со скоростью цунами – разъяренная ревущая бледно-серая масса высотой в несколько сотен метров. Обеспокоенные горожане с ужасом наблюдали за приближением стихии к своим домам. Но, не докатившись до крайних многоэтажек всего с полкилометра, буря остановилась.

Сейчас колоссальная стена мглы неистово кипела, то бросаясь на несколько десятков метров вперед, то откатываясь назад. Раскаты грома сотрясали воздух. Кривые росчерки молний то и дело сверкали в тумане. Казалось, что в любую секунду эта яростная масса может ринуться вперёд, поглощая все на своем пути, словно гигантское чудовище.

Рыбаков изо всех сил старался проникнуть разумом вглубь тумана, соединится с ним, понять, что несет в себе это явление природы. Курение сигары скорее ритуал, нежели дурная привычка. Ритуал, который позволял отрешиться от всего, кроме объекта исследования. Интуиция потихоньку начинала просыпаться, и Роман старался услышать её тихий шепот. Пока ему удалось уловить лишь неясное чувство тревоги, и оно было связано с туманом.

– Как дела, Рома? – голос, раздавшийся за спиной, заставил Рыбакова скривиться.

Повернувшись, он уставился на упитанного типа, ростом под метр девяносто, в цветастом пуховике и в молодёжных джинсах с низкой ластовицей. Довершали наряд зимние оранжевые кеды.

– Филипп, ты просто потрындеть или полезное что хочешь сказать?

– Э-э-э, начальника, у Филиппа всегда есть, что полезного сказать, но его не всегда способны понять окружающие…