Помоги проекту - поделись книгой:
— Иван, ты еще не устал от меня? — спрашивал Орлов, когда за окнами давно легла ночная темень, а Наташа — хорошенькая румяная служанка, уже дважды заглядывала к ним, спрашивая накрывать ли ужин.
— Ты сам-то написал завещание?
Бросив на Чемесова уничтожающий взгляд, Игорь Викентьевич, наконец, ушел, а Иван побрел назад к себе.
— Пойдемте, Иван Димитриевич, — Александра тронула следователя за локоть.
— Негодяй! Сукин сын, — рычал Игорь Викентьевич. — Мало ему было того, что он пил из нее кровь при жизни, мерзавец и после смерти нашел способ заставить ее страдать! Ничего! Теперь с этим будет покончено! А ваши намеки, господин Чемесов, — побелевшие от ярости глаза Орлова уперлись в лицо сыщика, — просто омерзительны!
— Ах ты! — Николай шутливо погрозил Ивану пальцем. — Нет. Это неверный посыл. То, что деньги достались мне — случайность. По логике, после его смерти именно Александра Павловна должна была остаться богатой вдовой. Давай плясать отсюда.
— Ты глубоко копаешь, — уважительно констатировал Иван через пару часов.
Обед прошел совершенно по-семейному. Иван и Николай по очереди вспоминали свои студенческие годы. Миша со смехом комментировал их рассказы, тут же находил подобные случаи в теперешнем студенческом бытии. А Саша с удовольствием взяла на себя роль восторженной аудитории. После Николай, как орел добычу, утащил Чемесова к себе в кабинет.
— Ничего странного. Он в Москве уже больше трех месяцев, ежедневно видится с ней, явно влюблен и, как видно, сумел завоевать расположение госпожи Орловой. Ей даже не придется менять фамилию!
— Да. Я выслушал гневную отповедь на эту тему. И потом, Николай, подумай сам, разве кто-нибудь станет убивать человека лишь в расчете, что тебе, может быть, потом удастся жениться на его вдове?
— Чем могу служить?
Что понадобилось здесь Орлову, который не знал, как избавиться от Ивана, когда тот появлялся в их доме? Александра в деревне… Кстати, почему он не с ней?
— Как, вы не знали? — почти пропел Иван, которого несла волна обиды, гнева, боли. — Покойный Василий Станиславович все свои деньги завещал своему брату Николаю.
Это воспоминание, вызванное приветом из Воронежа, словно из прошлого, повергло Ивана в печаль. Перед его внутренним взором встали улыбающиеся лица родителей. Они прожили вместе более тридцати лет и по-прежнему были трепетно привязаны друг к другу. Про них смело можно было сказать — жили вместе долго и счастливо и умерли в один день. Правда их ужасная смерть не вписывалась в эту идиллическую картину.
— Так ты остаешься? — обрадовался Орлов.
— Наддай, милай! — отчаянная удаль прозвенела в его высоком голосе.
Ему так хотелось остаться! Миша сразу опознал в двоих пойманных бандитах тех самых, что били его. Впрочем, Иван и не ждал ничего иного. Теперь результаты опознания можно было отправить в Москву с полицейским курьером… В дверях гостиной появилась Александра, и Чемесов нахмурился, отводя глаза.
— Он сам сообщил мне об этом. В более чем доступной форме.
— Спасибо, все в порядке. Как здоровье Михаила? Я буду вынужден сегодня же допросить его и провести опознание. У меня с собой фото этих двоих.
— Что, действительно ты так ограничен временем? Жаль… Ну ладно. В любом случае отложим решение до обеда. Быть может, нам с Александрой Павловной все же удастся убедить тебя немного погостить у нас. Отдохнуть…
— Нет, сударь. Дело в том, что я заметил вас еще у дома Родионова.
— Александра Павловна! Помогайте! — взмолился Николай Орлов. — Мне кажется, я уже почти уговорил его остаться погостить. Чутье подсказывает мне, что на самом деле он вполне может себе это позволить, но стесняется. Давайте действовать вместе! У вас есть какой-нибудь убийственный по своей убедительности довод в пользу того, чтобы Иван не уезжал сегодня в Москву?
После ужина, когда Михаил, все еще чувствовавший себя не вполне здоровым, отправился спать, Александра подсела к гостю.
С тех пор Иван не любил скорость и вообще, если это было возможно, предпочитал ходить пешком.
— Поэтому ты зазвал двух главных подозреваемых к себе в гости?
— Иван, мне, правда, очень нужна твоя помощь, — провожая Чемесова в гостиную, жалобно говорил Николай чуть позже. — Моя книга почти написана, но ты же знаешь — я не практик, просто книжный червь, законник. Твои советы, рассказы, примеры могли бы мне так пригодиться! Я просто предвкушал, как буду терзать тебя расспросами вечерами за бутылочкой доброго коньяку…
— Факты?
— А что если Александра вновь выйдет замуж?
— Да. И, признаться, очень этому рад. Правда, не больше, чем на пару дней, Николай. Служба есть служба.
Вот и сейчас он купил у шумного, по всему видать озорного мальчишки большое, чуть прихваченное морозом яблоко и с удовольствием впился в него зубами. Оно было таким холодным, что зубы сразу заломило, но и это в морозный солнечный день не вызвало ничего кроме улыбки.
Солнце сияло, снег слепил глаза, переливаясь мелкими алмазными искрами, морозный ветер кусал за щеки и нос. Лошади бежали ровно, изредка задорно встряхивая изящными головами, словно им самим нравился этот полет над бескрайней равниной.
— Насколько я поняла, пойманы те двое, что напали на Мишу.
Иван неторопливо поужинал в вагоне-ресторане, а когда вернулся к себе в купе, проводник принес в стакане с серебреным подстаканником чай, который, казалось, тоже имел свой особый «железнодорожный» вкус. Прихлебывая обжигающе горячую янтарную жидкость, Чемесов со вкусом пролистал газету, потом разделся и улегся в постель, застеленную крахмальным хрустким бельем.
— Прошу вас выражаться яснее, сударь, — жестко отрезал Иван, хмурясь.
— Что? — Николай Станиславович отвлекся, успокаивающе гладя по голове вскочившую и зарычавшую старушку-борзую. — Видно что-то приснилось, Мушка, да? Прости, Иван, я не расслышал твой вопрос.
До сих пор молчавшая Александра вдруг наклонилась вперед и голосом, дрожащим от возбуждения, крикнула:
— Постой, постой. Кто наследует Александре Павловне?
— То наследником станет муж. Или кто угодно, в чью пользу она захочет составить завещание, — Чемесов помрачнел и залпом допил свой коньяк.
Ему навстречу, протягивая руку, шел… Да. Это был Колька Орлов. Только куда подевалась его густая темно-русая шевелюра? Хозяин перехватил взгляд Чемесова и рассмеялся, погладив свой почти голый череп, словно подсолнух лепестками обрамленный за ушами и у шеи редкими светлыми волосами.
— М-да… Хлипковатое построение… Значит, Александра Павловна выходит замуж… Кстати! Это еще одно доказательство ее невиновности.
Чемесов оделся, привел себя в порядок и присел у окна, нетерпеливо поглядывая на проплывающие мимо грязноватые здания складов и амбаров. Состав медленно подтягивался к вокзалу, на платформе царила обычная суета. Внезапно сердце у Ивана в груди подпрыгнуло и забилось так громко, что, казалось, удары его эхом отражаются от стен тесного купе, гудят в ушах. Ему показалось или?..
— И кто же это? — растерянно поинтересовался Николай.
— Ты что-то не договариваешь, Иван.
«Чудно, что приезжает Чемесов… Сколько это лет мы не виделись? Узнает ли он меня?»
Состав тряхнуло, и Чемесов пребольно стукнулся головой о близкую стенку — вагонная полка мало подходила под его внушительные габариты. Тихо ругнувшись, он улегся удобнее и прикрыл глаза. Грех не воспользоваться возможностью выспаться — целая ночь впереди, и уж точно никто не придет и не поднимет чуть свет! Поезд укачивал его, колеса мягко выстукивали свою однообразно-дремотную песню, но даже несмотря на это Иван еще долго крутился с боку на бок. Разбудил его проводник, деликатно постучав в дверь.
Мужичонка покачнулся и упал бы, если бы практикант не подхватил его за шиворот.
— Подозреваемый номер один — Михаил Бессонов. Подозреваемая номер два — она сама. И в том и в другом случае избиение Михаила — посторонний эпизод. Случайный мазок на полотне.
— Спасибо. Поверь, твоя оценка важна для меня, Чемесов.
Иван зажмурился.
Уже совсем поздно, когда графиня тоже удалилась к себе, Николай Станиславович вернулся к той же теме.
— Зови! — Чемесов не мог скрыть изумление.
— Вы уже обглодали Ивана Димитриевича почти что до костей! Отпустите беднягу! Ужин стынет, мы с Мишей скучаем…
— Это какой же? — насторожился Чемесов.
Иван с чувством удовлетворения наблюдал, как вытянулось лицо новоявленного жениха. Но следующие слова Орлова заставили его устыдиться.
Впрочем, у Ивана никогда не было недостатка в друзьях. Он был добр, надежен, щедр душой, всегда готов прийти на помощь. К тому же все годы учебы он оставался несомненным лидером по части чисто студенческих доблестей — мог перепить кого угодно и обладал воистину медвежьей силищей. Родители Ивана были только рады шумной ватаге приятелей сына, целыми днями наводнявшей квартиру Чемесовых, искренне наслаждаясь их яростными спорами, молодым энтузиазмом и энергией. Коля Орлов занимал особое место в этой толпе. Во-первых, потому, что Иван, интуитивно чувствуя в нем какой-то излом, затаенное страдание, спрятанное так глубоко, что на поверхности видны были только едва различимые тени, тянулся к Коле с почти рефлекторным желанием по-настоящему сильного защитить более слабого. А во-вторых, Орлова, несомненно, выделял Димитрий Иванович Чемесов, отец Ивана. Он разглядел в юноше родственную душу — человека близкого по темпераменту, складу ума, устремлениям.
«Я не должен целовать ее…» — с отчаянием подумал Чемесов, уже склоняясь к обращенному к нему лицу.
— Из парня никогда не выйдет полицейского или практикующего в суде юриста, зато карьера ученого ему обеспечена. Нужно только правильно огранить этот бриллиант, — бывало говаривал старший Чемесов, и когда у него выдавалась свободная минутка, с удовольствием беседовал с молодым Орловым, который в свою очередь относился к нему с очевидным уважением…
— Что? — не понял Орлов.
— Он бил ее? — взгляд Николая, размытый линзами очков потемнел, даже голос изменился.
Орлов задумался, и мужчины довольно долго просидели в тишине.
Чемесов изо всех сил вцепился в край возка и с ужасом глядел на мелькавший под полозьями укатанный до блеска снег.
Паровоз призывно засвистел, выпустив в голубое безоблачное небо тугую струю белоснежного пара, и пассажиры заспешили вернуться на свои места — пришло время снова отправляться в путь.
— Сожалею, Александра Павловна. Пока ничего не ясно и мне.
— О господи, Иван! Мой эгоизм достиг степени полного неприличия. Который нынче час? Ну и ну! Как ты выдержал это безобразие?
— А почему ты сразу решил, что это убийство преследовало корыстные цели? Василия Станиславовича могли застрелись и только для того, чтобы избавиться от него самого. Просто защищаясь… Или защищая…
— Иван Димитриевич, к вам посетитель.
Бешенство мелькнуло в глазах посетителя, но он удивительно быстро сумел взять себя в руки.
— Тебе.
— Конечно, Александра Павловна, езжайте.
— Черт знает что такое! — возмущался Орлов, отряхивая перчаткой пальто в тех местах, где его могли коснуться нечистые руки нападавшего.
— В чем тут дело? — устало поинтересовался Чемесов.
— Твой двоюродный брат, Игорь Викентьевич Орлов.
— Но ведь… Мы рассчитывали… Николай Станиславович думал, что вы погостите у него.
Еще через день его ждал сюрприз другого рода — в Замоскворечье по доносу были задержаны двое мужчин, по описанию подходивших к тем приметам, что были в ориентировке Чемесова. Через три часа Иван уже не сомневался — напавшие на Мишу Бессонова в его руках…
— Я плохо знаю этого человека, хоть мы и родственники… Встретил бы на улице — не узнал. Он в курсе, что Саша теперь бедна, как церковная крыса?
Иван сделал приглашающий жест.
— Кому в первую очередь выгодно убийство Василия?
— Опять не нравится. Ничего случайного в этой жизни не бывает. Наверняка есть кто-то еще, о чьем существовании мы и не подозреваем.
— Тогда это было выгодно ей и ее брату. Мы вернулись к тому, с чего начали.
Прошедшая неделя была тяжелой. Все началось с неожиданного визита Орлова, о котором Ивану было больно вспоминать. Едва тот вышел из кабинета, а Чемесов, оставшись один, сумел взять себя в руки, до него из коридора донеслись шум и ругань. Ворча под нос, он поднялся и пошел взглянуть, в чем там было дело, и почти не удивился, когда узнал, что и на этот раз неприятности произошли не без участия Игоря Викентьевича. Правда, на этот раз он сам оказался в роли жертвы. Какой-то сильно подгулявший (это с утра-то!) мужичонка так и норовил ухватить его за грудки. Орлов громогласно возмущался, а давешний молоденький практикант Доркашов пытался уговорами унять буяна. Но тот утихомириваться явно не желал.
— Ты связываешь как-то избиение Миши со смертью Василия?
Чемесова удалось вырвать из когтей хозяина дома лишь после вмешательства Александры.
— Ты и сам не веришь в это предположение.
— Прекрасная новость! Когда он будет в Воронеже? Я пошлю Никифора к поезду.
Впрочем, подошла бы и гильотина.
— Кстати… Ты уж прости за прямоту, но кто будет наследовать тебе?
— Подъезжаем. Через полчаса — Воронеж.
«Ты просто болван! Олег как всегда был прав!» — обреченно подумал Иван и развел руками.
Но тут замершая было Александра вдруг выдохнула и отстранилась. Повисло неловкое молчание. Словно почувствовав изменившееся настроение, Никифор незаметно придержав тройку, поехал медленнее.
— Да. Вечерним поездом я возвращаюсь в Москву.
Граф поднял голову и доброжелательно взглянул на молодую женщину. Ее чудные серые глаза лучились, в уголках губ, даже в том, как она двигалась, жила радость.
— Мне было интересно. То, что ты делаешь — очень нужная вещь. Правда. Я не преувеличиваю.
— Нет, — улыбаясь, качнула головой графиня. — Но… Я бы очень хотела, чтобы Иван Димитриевич все же остался.
— Давай!
— Вот! — Орлов поднял вверх перепачканный чернилами палец. — Это уже теплее. Кому еще может перепасть от ожидавшихся богатств Александры?
— Сегодня же?
— Никому.
Он вышел, хлопнув дверью, а Иван молча уткнул горящее лицо в ладони. Единственное, о чем он просил бога, это чтобы тот стыд, который жег его изнутри, не проявился предательской краской на лице. Это было бы уж слишком! Сейчас ему хотелось только напиться, нарезаться до поросячьего визга, до беспамятства…
Чувствуя себя наивным кретином, несчастным дураком, которого ударили поддых, а он никак не может понять, что же с ним происходит, Иван, тем не менее, сумел сохранить на лице холодное непроницаемое выражение. А потом, понимая, что поступает мерзко, но не имея сил удержать клокотавшие в нем чувства, произнес:
— Ты соблазнишь и святого, — посмеиваясь отвечал Иван.
Поделиться книгой: