Помоги проекту - поделись книгой:
— При всем, дурачок! Мне ведь не показалось, и он действительно?..
— Не показалось, — Юрий Николаевич сразу сделался серьезен.
— Бедняжка. Как неудачно, что она… — Агата опять не договорила, но муж и так прекрасно понял ее.
«Да… Все не то что неудачно, а просто катастрофично! — думал он. — И ведь не мальчишка уже, а значит это более чем серьезно… А тут графский титул, нераскрытое убийство, ревнивый красавец-соперник, и, главное, сам „предмет“ столь безупречно прекрасен, умен, чуток… О Господи! Как бы еще на службе проблем не возникло! Олег просто рвал и метал… И правда — бедный Иван!»
Глава 4
Иван сидел в своем небольшом кабинетике на втором этаже и наверно в десятый раз перечитывал письмо, полученное им только сегодня утром.
«Иван Димитриевич! Я пишу вам уже из Воронежа. Точнее из поместья Николая Станиславовича. Здесь великолепно! Добрались тоже очень хорошо. Миша большую часть пути проспал, поэтому дорога, слава Богу, не утомила его. Граф прислал за нами на станцию сани. Чудо как хорошо! Солнце. Снег совсем не такой, как в Москве — белый, пушистый. Я уже и забыла, что он бывает такой… Колокольцы… Но что это я? К делу! Теперь я могу сообщить Вам наш подробный адрес, как вы и просили».
Чемесов быстро пробежал глазами следующие несколько строк, которые уже заучил наизусть, и перечел постскриптум.
«Николай Станиславович просит передать Вам привет. Я не знала, что вы знакомы».
Иван улыбаясь почесал бровь.
— Что?!
— Я думал, вы тоже в Воронеже, — все еще удивленный, он встал, чтобы поприветствовать посетителя.
— Иван Димитриевич сегодня вечером уезжает, — сказала Александра, не поднимая глаз.
Но тут рядом прозвучал смех Александры, в котором смешались и страх и восторг. Он невольно взглянул на нее и залюбовался… Чемесов никогда не видел ее такой счастливой. Безудержная улыбка сияла на лице, глаза искрились, щеки, опаленные студеным ветром, горели ярким румянцем. Скорость пьянила ее. Графиня любила риск. Эта мысль зацепила Ивана, напомнив ему о недавнем убийстве…
— Быстрее! Пожалуйста, быстрее, Никифор, голубчик!
— Хорошо. Я требую, чтобы впредь все ваше расследование, в той мере, в какой оно будет касаться Александры, шло через меня!
— Я хотела бы поехать тоже! Мне нужно кое-что купить!
— Я узнал вас.
— Ка-ак? И думать не смей! — Николай Станиславович даже замахал руками. — Раз уж я залучил знаменитого московского сыщика в свою глухомань, то так просто не отпущу. Так и знай! Велю Никифору ни под каким видом не везти тебя, а пешком тут до станции не дойдешь!
— Да.
— Мишу избили на заказ, за деньги, — неохотно сообщил Чемесов.
Изумленный Чемесов не нашел, что ответить приятелю.
— Николай Станиславович! Оставьте и нам хоть кусочек! — укоризненно проговорила она, неслышно входя в дверь.
Собственно, в такой спешке не было никакой необходимости. Проститутка, по описанию которой Иван и начал поиски бандитов, избивших Мишу, уже опознала их. Теперь эти двое сидели в Бутырке. Дозревали. Причем Чемесов позаботился о том, чтобы в той же камере оказался полицейский информатор, потому что на первых допросах арестованные отпирались от всего. Да, торопиться было некуда, просто Иван понял, что не может, не имеет сил оставаться рядом с Александрой дольше…
Новогодний праздник вызвал у Чемесова лишь раздражение, хотя обычно Иван с удовольствием ждал его. Теперь же он показался просто досадной задержкой в расследовании, которое неудержимо влекло его в сторону Воронежа… Конечно, он мог послать к Мише Румянцеву кого-нибудь из своих подчиненных — процедура опознания по сделанным фотографиям не требовала его личного присутствия. Но… Найти убедительные доводы в пользу решительной необходимости его личной поездки к пострадавшему оказалось поразительно легко.
Иван любил ездить поездом. Перестук колес. Мелькание неясных теней за окном. За тонкой стенкой купе мерное посапывание задремавшего соседа — купца, ездившего в Москву по своим торговым делам и теперь спешившего к семье. Даже совершенно особый дух железной дороги — запах дыма, казенного постельного белья, просто энергия большой хорошо отлаженной машины, с ревом и свистом пожирающей пространство, действовали на него успокаивающе. Ему нравились долгие остановки на станциях, когда требовалось пропустить скорый или разминуться со встречным составом. Иван выходил из вагона и с приятным бездумным любопытством уличного зеваки прогуливался по переполненному перрону.
— Не понимаю.
— Что ты имеешь в виду?
— После моей смерти все эти деньги вернутся Александре Павловне. Так будет правильно.
— Если бы графиня была заинтересована в деньгах, она бы обратила свои чары на меня, а не на Игоря… — он засмеялся, явно довольный своей шуткой, а Чемесов вдруг призадумался.
— Спасибо. Но сам видишь, нет иллюстраций, фактов из практики…
— Иван Димитриевич! — почти испуганно пролепетал Доркашов и сильнее дернул мужичонку, чтобы оторвать его от Орлова. — Не беспокойтесь, простите, пожалуйста, сейчас я все улажу…
— Жену?..
— Я рад за Александру Павловну. По крайней мере, ей не придется узнать, что такое бедность и жить, пользуясь милостью нынешнего графа Орлова.
— Сейчас поймете. Мне жаль вас, господин Чемесов. Вы тешите себя несбыточными надеждами…
Игорь Викентьевич смешался лишь на мгновение.
— Что вы имеете в виду? — немедленно вскипел Игорь Викентьевич.
— Так ты что — все завещал какому-нибудь приюту для бездомных собак? — Чемесов вытаращил единственный глаз.
Чемесов учился двумя курсами старше Орлова, но на студенческих вечеринках они часто встречались. Юноши скорее приятельствовали, чем дружили — природная застенчивость и замкнутость Николая препятствовали сближению, и теперь Иван, вспоминая это, думал, что вполне возможно, на формирование этих свойств характера Коли немалое влияние оказал старший брат, считавший арапник одним из основных средств общения с людьми…
— Иван Димитриевич приезжает.
— С чего ты взял?
Удивление, мелькнувшее в ее серых глазах, кольнуло его острой иголочкой.
— Здравствуйте, сударыня.
— Мне эта версия не нравится, — наконец произнес Николай. — Она тупиковая. Давай все-таки еще покрутим вариант погони за богатым наследством.
— У меня дела в Москве, — холодно ответил Игорь Викентьевич и, брезгливо обмахнув сиденье стула белоснежным носовым платком, уселся.
— Это как же?
Внезапно сани занесло на повороте, и радостно взвизгнувшая Александра практически упала на руки Ивану. Ее лицо оказалось так близко, что горячее дыхание, вырывавшееся изо рта с облачками пара, коснулось его губ. Секунды растянулись в часы? Или это минуты неслись быстрее мгновений?
Горечь, прозвучавшая в словах Ивана, заставила графа удивленно взглянуть на старинного приятеля. Но ученый отшельник был действительно далек от жизни и не понял истинных причин, вызвавших такую реакцию.
— Нет, — Николай принужденно рассмеялся. — Я, конечно, чудак, но не до такой же степени. Понимаешь, я подумал… В общем, мне показалось правильным восстановить справедливость.
— И из этого вы заключили, что я слежу за Александрой Павловной? А вам не приходило в голову, что я просто гулял или тоже ходил в гости и тогда как раз возвращался домой?
— Однозначно.
— Хорошо добрались, Иван Димитриевич? — отводя глаза, наконец, выговорила Александра.
Она подняла на Чемесова свои теплые серые глаза, и Иван понял, что пропал. Один этот взгляд мгновенно поверг в руины все те бастионы, которые он успешно оборонял битый час от планомерных атак Николая Орлова.
Коротко кивнув, он пошел следом за ней. Никифор усадил господ в сани, заботливо укрыл им ноги теплым пологом, а потом уселся сам. Через город двигались не спеша, но когда последние дома остались позади, бородатый малый ослабил вожжи, присвистнул, и тройка легко понесла сани по укатанному тракту все быстрее и быстрее.
— Страшноватенько… Кто-то будет следующим? У меня возникают опасения за собственную шкуру… — Орлов захихикал.
— Здравствуйте, Иван Димитриевич, — Александра уже робко протянула ему руку, и он учтиво, но как-то формально поцеловал ее. — Никифор, позаботься о багаже, пожалуйста, — еще более растерянно пролепетала она, нервно оглядываясь через плечо.
— Пожалуйте, барин, — бородач почти силой отобрал у Чемесова саквояж и, неопределенно махнув рукой, двинулся сквозь толпу к выходу с перрона.
— Тогда это не конец.
— Я страшно рад тебя видеть, Иван! Причем не скрою — есть и корыстный интерес.
— Других нет.
— Мой визит носит чисто личный характер. Я пришел к вам, а не в судебную инстанцию.
— Некто Игорь Викентьевич Орлов. Ему не назначено…
Александра подняла на него глаза, и он увидел в них огорчение, с невольной радостью понимая, что оно искренне…
— Я никак не могу понять причин этого ужасного нападения. Зачем? Это мучит меня…
— Боюсь, что не смогу вам этого обещать, господин Орлов. Тем более, что вы сами не вызываете у меня особого доверия. Почему вы следили за графиней Орловой в тот вечер, когда она была в гостях у Юрия Николаевича Родионова?
«Значит все-таки тот самый Колька! Чудны дела твои, господи!»
— Кто?
— Что за бред?
Это была действительно Александра Павловна.
— Игорь? Более чем странно…
— Ну что ж… В конце концов мне нечего скрывать. Вполне логично, что я беспокоился за свою будущую жену, которую посетила блажь пойти в гости в малознакомый дом… Может, моя опека приняла несколько, гм, навязчивый характер, но таков уж я по натуре.
— Мне — ничем. И я настаиваю, чтобы то же положение распространилось и на Александру Павловну.
— Иван!
— А я вам говорю, что это он самый! — заплетающимся языком вещал бузотер.
— Николай Станиславович! — оживленная Александра вошла в кабинет Орлова, держа в руках бланк телеграммы, которую только что доставили.
Улыбнувшись несколько печально, Николай потер обширную лысину и, поправив очки, решительно принялся править то, что написал за предыдущий день.
— Да, — бесстрастно подтвердил Иван.
— Пока оба молчат, Александра Павловна, но это только начало.
Он накинул пальто, подхватил свой легкий саквояж и к тому моменту, когда поезд, дернувшись в последний раз, со скрипом замер у платформы, уже стоял в тамбуре, нетерпеливо притопывая ногой.
— Отсутствуют. Чистая интуиция.
— Ее брат. Они одни на свете. Я проверял. Это же аксиома — найти того, кому преступление может принести выгоду.
Чемесов, улыбаясь, пожал протянутую руку.
— Ита-ак. Допустим некто, убивая Василия, вполне оправданно ожидал, что все его деньги перейдут к Александре Павловне.
— Что привело вас сюда? — Чемесов тоже сел.
— Еще раз прошу прощения, — Доркашов стремительно поволок пьянчужку по коридору, но, как заметил Иван, не в сторону выхода.
— Что-то случилось? Вы ведь здесь всего-то полторы недельки отгостили…
«Быстро. Это слишком быстро…» — однообразно бубнил кто-то у него в голове.
— Да. Александра Павловна дала свое согласие… Как я вам уже говорил, господин Чемесов, вы тешите себя несбыточными надеждами.
Однако, увидев, что гость начинает хмуриться, Орлов сменил тон.
Бородач полуобернулся, сверкнув на молодую графиню веселым, диким глазом и хлестнул лошадей…
— Никогда не умел отказывать дамам.
— Ну-ну! Уже сделал стойку! Погоди! Наташа проводит тебя в твою комнату. Устроишься, отдохнешь, пообедаем, а там я и примусь за тебя. Или ты за нас.
Рядом топтался огромный неуклюжий малый, заросший рыжей клочковатой бородой едва не до самых глаз. Графиня улыбалась. Что-то в душе Ивана сжалось, мучительно рванувшись к ней, но он жестко оборвал сам себя, загоняя чувства как можно глубже, укрывая холодными тяжелыми пластами… Один, другой… Служебный долг, гордость, резкие, злые слова Олега Иевлева, воспоминание о последнем разговоре с Игорем Викентьевичем…
— Опали, как листья по осени с той только разницей, что новые уже не вырастут. А куда ты дел свой глаз? Как скандинавский бог Один отдал за мудрость?
— Странно, что ты об этом спрашиваешь… Только вчера отправил своему юристу. Здоровье у меня неважное… Я одинокий человек, Иван. Жениться — не женился, да и не жалею. Вот только о детишках иногда думаю… Ну да что уж!
Николай задумчиво кивнул.
— Давай поразмыслим.
Поделиться книгой: