Помоги проекту - поделись книгой:
— О Господи! — Родионов восторженно округлил глаза. — Ну и голодный нынче гость! Так ведь и хозяев затоптать можно. Иван! Ива-ан! Поухаживай за Александрой Павловной! Хозяйка звала за стол.
Голос Юрия Николаевича вывел Чемесова из оцепенения. Он поднялся со стула и бережно помог встать с колен Александре.
— Я, право, не ожидал… — Иван нервно откашлялся.
— Юрий Николаевич пригласил меня… Своим приходом я поставила вас в неловкое положение?
— Нет-нет. Я… Я рад…
В столовую они вошли последними. Родионов уже поджидал их.
— Ну вот! Теперь, похоже, все в сборе, а значит, я могу представить вам мою особую гостью. Александра Павловна Орлова, прошу любить и жаловать.
Александра была благодарна, что Родионов деликатно опустил ее титул. Поэтому теперь на нее глядели просто как на молодую привлекательную женщину, новую знакомую добрых хозяев. Лишь во взгляде одного из представленных ей мужчин, она прочла холодное удивление.
— Старший следователь по особо важным делам Иевлев Олег Федорович, — подчеркнуто официально произнес он и коротко поклонился.
И тогда Александра поняла причину его отрешенности и холодности — этот человек знал, кто она, знал, что ее имя связано с убийством, которое расследует Иван Чемесов, и его явно шокировало присутствие здесь, у его друзей подозреваемой в столь ужасном преступлении. Однако к середине ужина взгляд Иевлева, казалось, смягчился и лишь иногда испытующе задерживался на графине, а затем мгновенно выстреливал в севшего на другом конце стола Ивана. Несмотря на этот «надзор», ужин для Александры прошел удивительно приятно и весело.
До сих пор она никогда близко не общалась с людьми этого круга. И теперь, сравнивая, понимала, почему раньше ей не нравилось ходить в гости — традиционный этикет, неизменно витавший над дворянскими раутами, мешал людям наслаждаться общением. Наверняка с близкими друзьями отношения строились совершенно иначе и в ее кругу, но у Василия таковых не было, а Александра просто сторонилась людей. Любая близость предполагала взаимную откровенность, а она не могла допустить, чтобы кто-то узнал, что ее муж имеет обыкновение чуть не ежедневно поднимать на нее руку… Теперь же она просто наслаждалась.
Ей нравился теплый добродушный юмор Юрия Николаевича, азартные споры, которые постоянно затевал тот самый живчик, который предложил ущипнуть Чемесова — как выяснилось, хирург, работавший в том же госпитале, что и Родионов, Никита Быстрицкий. Совершенно удивительным оказался чудаковатый профессор Никитин, который обладал поистине энциклопедическими познаниями и был великолепным рассказчиком. Казалось, он имел в запасе забавную историю на каждый поворот разговора. Большинство этих баек были на медицинские темы, и юмор был в них рискован, но Александра поняла, что ее это совершенно не смущает.
Другие гости были не менее интересны. Разговор не умолкал ни на минуту, незаметно перетекая от тем профессиональных к общефилософским, говорили об искусстве, науке, истории. Потом кто-то, скорее всего Быстрицкий, спровоцировал диспут о современной поэзии. Тема, как оказалось, интересовала всех. Цитировалось много стихов, назывались имена поэтов, о большинстве которых Александра, воспитанная на классической литературе, и не слышала. Их стихи казались ей подчас странными, но от этого не менее интересными.
Внезапно после одной из цитат, заговорили о политике, а потом беседа сама собой перешла в спор о роли аристократии в жизни страны. Многие суждения были довольно резкими, и смущенная графиня вновь поймала на себе пристальный испытующий взгляд Иевлева. Хозяйка дома, видимо уловив незримое напряжение, повисшее в воздухе, поднялась и, приветливо кивнув Александре, произнесла:
— Не хотите помочь мне уложить мальчиков, Александра Павловна? По-моему, вы с ними подружились…
— Нет-нет, Агата Генриховна, вам не удастся увести графиню Орлову от ответа, — посмеиваясь, воскликнул Иевлев. — А ты, Иван, отмалчивался весь вечер, помолчи и теперь.
Губы его улыбались, но глаза остались холодными. Александра увидела в них вызов и приняла его, не умея иначе.
— Вы считаете, мне есть за что отвечать, Олег Федорович? Или я вправе говорить от лица всего своего сословия, от которого я, заметьте, не собираюсь отрекаться?
Повисла неловкая пауза.
— Вы графиня? — удивленно переспросил молодой человек, сидевший справа от Александры и весь вечер не сводивший с нее восхищенного взгляда.
— Выходит, что так. Вы считаете — это преступно?
— Ну… нет!
— А вы, Олег Федорович?
— Преступны вы или нет, должен разобраться Иван, но теперь я сомневаюсь, произойдет ли это когда-нибудь…
— На что ты намекаешь, Олег? — негромко поинтересовался Чемесов.
Его голос звучал спокойно, но эта внешняя невозмутимость не обманула никого. Друзья достаточно хорошо знали Ивана, чтобы понять — еще никогда он не был в таком бешенстве.
— Я не намекаю. Я лишь констатирую то, что для меня совершенно очевидно.
— И что же это?
— Ты ослеплен!
Иван вскочил на ноги так резко, что его стул с грохотом упал. Александра тоже поднялась, в очередной раз ища убежища за маской холодного высокомерия.
— Юрий Николаевич, Агата Генриховна, благодарю вас за чудесный ужин. Господа! — молодая женщина обвела взглядом всех собравшихся за столом, и сейчас уже никто бы не усомнился в ее аристократическом происхождении. — Я была счастлива познакомиться с вами. К сожалению, теперь мне пора…
Приподняв бровь, она взглянула на молодого человека, сидевшего рядом, и этого было достаточно, чтобы он, опамятовавшись, вскочил и засуетился, отодвигая ей стул, помогая выйти из-за стола. Остальные тоже неловко поднялись. Эта стычка была столь неожиданной и непонятной, что все только сейчас осознали — обе дамы стоят.
Держа спину подчеркнуто прямо, а голову высоко, Александра вышла в прихожую. Родионов поспешил за ней, но вскоре вернулся нахохленным и злым.
— Иван! Прошу тебя, проводи Александру Павловну. Негоже ей затемно ходить в одиночестве по улицам.
— Он никуда не пойдет! — резко возразил Иевлев и поднялся со своего места.
— Он пойдет, — с нажимом произнес Юрий Николаевич. — А ты, Олег, останешься здесь и будешь иметь серьезный разговор со мной.
— Сначала я поговорю с ним, — придвигаясь ближе, с угрозой произнес Чемесов.
— Иди уж… гладиатор! Или пойду я, а вы тут хотите — ругайтесь, хотите — деритесь. Только мебель не ломайте.
Агата, видя, что напряжение нарастает, молча пересекла комнату и, ухватив Чемесова за рукав, настойчиво повлекла его за собой, негромко приговаривая:
— Ну же, Иван Димитриевич! Сейчас не время и не место. Вам и так, наверно, придется бежать, чтобы догнать ее. Уже одиннадцать часов. Поздно. Вы же не хотите, чтобы с Александрой Павловной случилось что-то плохое?
— Вы правы, Агата Генриховна! — Чемесов благодарно поцеловал ее мягкую ручку. — Гнев не лучший советчик.
— Идите-идите. Витя вправит ему мозги. Просто возмутительно так нападать на бедняжку!
Иван торопливо оделся, прыгая через ступеньки, сбежал вниз, выскочил из подъезда и, оглядевшись, увидел в отдалении у перекрестка невысокую фигурку Александры. Улица была пустынна, лишь по другой ее стороне в том же направлении, что и Иван, шел высокий мужчина, тепло закутанный в светлый шарф. Автоматически отметив этот факт, Чемесов заторопился вслед за графиней, которая уже перешла улицу. Он догнал ее у следующего перекрестка и молча пошел рядом. Александра тоже ничего не произнесла, но через несколько шагов, попав на скользкое место, приняла предложенную Иваном руку, а потом так и шла дальше, опираясь на его крепкое предплечье. Они заговорили лишь у подъезда дома Орловых.
— Спасибо, — проговорила Александра.
— Простите, Александра Павловна. Олег всегда отличался резкостью и категоричностью, но он хороший человек.
— Он в чем-то прав. Вам не следует извиняться… А потом вечер был так великолепен! Эта размолвка в конце — малая плата за то удовольствие, что я получила. Жаль, что больше не придется… — Александра закусила губу и отвернулась. — Мы завтра уедем. В деревню. Вы помните, я говорила…
— Да.
— Ну… Спокойной ночи?
Иван кивнул.
— Спокойной ночи, Александра Павловна.
Графиня позвонила и, улыбнувшись на прощание, вошла в дверь. Чемесов постоял еще немного, задумчиво глядя себе под ноги, а потом медленно пошел дальше. Так же не спеша перешел улицу, свернул в темную арку подворотни и вдруг, мгновенно развернувшись, прижался к стене, а потом осторожно выглянул из-за угла. Он не ошибся — тот самый укутанный мужчина торопливо шел по улице. Иван ждал и уже через минуту с изумлением увидел, как незнакомец остановился у подъезда Орловых. Когда из распахнувшейся двери на него упала полоса яркого света, сыщик узнал в этом ночном соглядатае Игоря Викентьевича Орлова…
Иван пробормотал что-то себе под нос, поднял воротник и, прячась от порывов ветра, который теперь дул в лицо, неся с собой колючую снежную крупку, пошел назад к Родионовым. Его ждали. Агата Генриховна, отворившая дверь, приняла у Чемесова пальто и кивнула в сторону кабинета Родионова.
— Идите, Иван Димитриевич! Они там.
Из-за двери раздавалось гудение голосов. Разговор прервался, как только Иван переступил порог комнаты.
— Что-то ты быстро, — язвительно произнес Олег Иевлев. — Неужели она даже не предложила тебе зайти выпить чаю?
— Не ерничай, Олег, — устало проговорил Чемесов, опускаясь на стул. — И какая муха тебя укусила? Что ты бросаешься, как цепной пес?
— По одной очень простой причине. Мне неприятно видеть, как какая-то графинечка превращает моего лучшего друга в полного болвана!
— Да, наверно, я действительно похож на болвана… — Иван потер ладонями лицо, едва не сбросив повязку со слепого глаза, потом поправил ее и тоскливо поглядел на друзей. — Но, к великому моему сожалению, Александра Павловна не приложила к этому никаких усилий. Все это целиком и полностью моя собственная инициатива. Да и зачем я ей? Так что твои подозрения просто глупы, Олег.
— Как бы не так! Госпожа Орлова вертит тобой, дружище, а от этого расследование убийства практически не движется. И кто, любопытно мне знать, от этого выигрывает?
— Она не убивала…
— У тебя есть доказательства?
— Нет. Но нет их и в подтверждение того, что убийца — именно графиня Орлова.
— И не будет, пока ты…
— За ней следили сейчас.
— Что?!
— Я хоть и ослеплен, как ты говоришь, но не потерял элементарных навыков, чтобы не вычислить соглядатая.
— И ты даже знаешь, кто это был?
— Да. Это родственник ее мужа, Игорь Орлов. Сейчас он живет с ней в одном доме.
— Любопытно…
— Я подумал… — нерешительно вступил в разговор Родионов. — Прости, Иван, но, может быть, это просто ревность?
— Еще одна безвинная жертва прекрасной Александры Павловны?
— Олег! — взревел Чемесов.
В то же мгновение дверь кабинета Юрия Николаевича распахнулась, и в нее, переваливаясь уточкой, вошла его кругленькая жена.
— Гости расходятся, — невозмутимо информировала она и как бы невзначай остановилась как раз между Чемесовым и Иевлевым. — Вы, Олег Федорович, своими нападками на эту милейшую женщину распугали всех.
— Эта милейшая женщина, Агата Генриховна, вполне возможно убила своего мужа, а теперь пользуется Иваном, чтобы избежать наказания.
— Во-первых, Иван Димитриевич не тумбочка, чтобы его можно было просто передвинуть из угла в угол. Во-вторых, я что-то не заметила, чтобы Александра Павловна как-то заманивала его или пыталась манипулировать им. Сюда она пришла по приглашению Юры, даже не подозревая, что здесь будет и Иван. Вы были в гостиной и видели ее удивление и даже смущение, когда она его заметила.
— Я…
— Не перебивайте, Олег Федорович! Это, по меньшей мере, неприлично. Так вот. В-третьих, если она убила своего благоверного, то после всего, что мне рассказал о нем Юра, лично меня занимает только один вопрос — почему графиня ждала так долго?
— Ну…
— А правда, Иван! — встрепенулся Родионов. — Что-то должно было произойти, если она или кто-то еще, кто бы он ни был, начали стрелять именно в ту ночь, а не неделю, месяц или год назад!
— Да просто лопнуло у графинечки терпение!
— Не вытанцовывается, Олег, — Чемесов тяжело поднялся с места и подошел к окну, задумчиво уставившись то ли в черноту за ним, то ли на собственное отражение в темном стекле. — Понимаешь, даже с психологической точки зрения — ну никак! Когда человек убивает в состоянии аффекта, у него вряд ли достанет хладнокровия подойти к форточке и выкинуть за нее орудие убийства.
— Она отнюдь не дура и все заранее спланировала…
— Опять не складывается. Откуда взялся пистолет? Госпожа Орлова пришла в кабинет мужа в неглиже, а под шелковым халатиком не спрячешь наган, тем более что перед тем, как прозвучал выстрел, они достаточно долго говорили друг с другом. Более того, слуги утверждают, что сам Орлов имел какую-то необъяснимую неприязнь (теперь шепчутся, что интуитивную) к огнестрельному оружию и дома его не держал. Как видишь, этот путь тоже отпадает. Так что не похоже, Олег. Совсем не похоже. Факты вещь упрямая.
— Она может крутить тебе мозги не ради себя, а чтобы спасти любимчика — братца Мишеньку.
— Тогда кто и зачем его бил?
— О! Тоже мне довод! Не расплатился со шлюхой, вот его и отделали…
— Постыдились бы, Олег Федорович! — вскипела Агата Генриховна. — Вы нынче просто на себя не похожи!
— Простите, — сконфуженно извинился Иевлев.
Он встал и, все еще испытывая неловкость, начал прощаться. Вслед за ним откланялся и Чемесов. Вскоре дом Родионовых затих и опустел. Агата села на диван и, облегченно вздохнув, сбросила туфли — с развитием беременности к вечеру ноги сильно отекали и гудели как набатный колокол, когда звук уже растворился в воздухе, а внутренняя дрожь металла осталась. Юрий Николаевич подошел к ней, сел рядом, а потом положил ей голову на колени, прижимаясь щекой к округлому животу.
— Ого! — весело шепнул он. — Как пнул меня! Наверняка опять парень!
— Ужасно!
Родионов довольно рассмеялся, устраиваясь поудобнее. Он уже начал задремывать — так уютно и покойно ему было, когда Агата заговорила опять:
— Она ведь не убивала, Юрочка, ведь нет?
— Не знаю, что тебе и сказать, Агаша, милая. Темное это дело.
— Ты бы ее не пригласил в дом, если бы верил в то, что она виновата.
— Права. Как всегда права, госпожа адвокат!
— Александра Павловна не могла убить. Ты бы видел, как она играла с нашими мальчиками! Я убеждена — дети все чувствуют. Они еще не скованы догмами, правилами и прочей наносной ерундой. Они видят сердцем, а Саша и Ванечка сегодня засыпая только и говорили о графине… Бедный Иван Димитриевич! — внезапно добавила она после короткой паузы и вздохнула.
Родионов приоткрыл глаз и вновь рассмеялся.
— Типичный пример женской логики. При чем здесь Иван?
Поделиться книгой: