Рубикон (издательская)

Ага, фигушки! Естественно, что я тут же взбрыкнул, хотя и старался держать себя в рамках приличий, чего не позволял себе при виде старого хрыча. После чего радостно наехал в ответ, правда, каким-то сто двадцать шестым чувством поняв, что давить на жалость, мол: «Где ж вы были, когда были так нужны маленькому мальчику-инвалиду…», с этой мамзель не стоит. Просто потому, что такого чувства она банально не знает.

В замок я вернулся на «Сирине» в окружении восторженно щебечущих девочек и осназовцев КГБ, покинув Сафронова вместе с Швазенмаером на поле, рядом с разрушенным во время поединка домиком фермы, где они дожидались грузового вертолета Штази. Сложись все по-другому, я остался бы с ними, ведь после нашего поединка и, как я подозревал, из-за того, последнего и неправильно сработавшего энергетического выброса, лысый Фридрих так и не пришел в сознание.

– Бодельсхаузен, – гордо, да еще и, похоже, радуясь непонятно чему, сообщил он, похрустев шеей.

– Кайзерюгенд, – подсказал он и, улыбнувшись, добавил: – Правда, я в них не состоял.

Нет, понятно, что, как втолковывал мне в свое время наставник: «У всех есть свои успехи и у всех есть свои слабые стороны». Однако, если говорить конкретно, то в области всего, что было связано с магическими болезнями и сансарными поражениями или дефектами, мы действительно были впереди планеты всей… правда, я чуть было не отказался, когда услышал имя человека, к которому цесаревны в один голос предложили сплавить Фридриха.

Кувыркаясь, словно тряпичная кукла, он несколько раз ударился о землю и врезался спиной в домик фермы, проделав в стене немалых размеров пробоину. Впрочем, лысый, явно разозлившись, почти мгновенно оказался возле меня, обрушив целую серию ударов кулаками из разряда «бей куда придется, а там главное попасть». Впрочем, по большей части все они пришлись на выставленный мною силовой щит, а затем, когда он лопнул, я резко ушел в сторону и контратаковал в свою очередь, напоровшись на некий энергетический полог, поглотивший почти всю вложенную мной энергию.

А все дело в том, что вчера, после нашей семейной ссоры и примирения, Инна долго не могла заснуть. Отвыкла девочка спать в одиночку – холодная кровать и все такое, да и нервы даже у принцесс не резиновые. Вот и решила загрузить себе голову чем-нибудь общественно полезным. Покопавшись в файловом архиве замка со своего гостевого аккаунта, она не нашла ничего особо интересного в открытом доступе, кроме… обновленного уложения, регламентирующего права и обязанности главы Дома Гогенцоллернов, который был принят с поправками лет сорок назад на совете рода, во время местной Реставрации.

Собственно, на один вопрос ответ, как мне казалось, я знал. Скорее всего, причиной того, что я наконец-то сроднился со своим необычным аспектом, был тот самый энергетический выброс, так сильно навредивший Фридриху. С открытой седьмой чакрой, да к тому же на седьмой секунде, я раньше никогда в жизни не использовал никаких воинских техник и не колдовал. В первую очередь потому, что этого не позволял мне наставник, а уж словам Варяга, тем более когда он говорил «Нельзя!» я доверял целиком и полностью! А вот в этот раз – увлекся в горячке боя, и… ощутил свой аспект.

Строения в итоге получались аккуратные, совсем как этот домик, прилизанные и какие-то, прямо так скажем, игрушечные. Понятно, что строили у нас так в основном сараи, разнообразные деревенские магазины и прочие гаражи с общественными туалетами, однако ничто не мешало забабахать хоть коттедж, хоть особняк, хоть дворец – дай только задачу застройщику подготовить соответствующий проект. Вот только, несмотря на дешевизну подобного процесса, желающих жить в подобном суррогате на постоянной основе не наблюдалось даже среди малоимущих семей, ведь отгрохать стены и крышу в наших условиях это даже не половина дела.

Правда, дальше углубляться в эту тему я не стал, так как знал о печатном строительстве не так уж и много. Часто видел, как гоняли по Чулыму тягачи с принтерами на прицепе и как потом они автоматически разворачивали над подготовленными котлованами конструкции из ферм и натягивали защитные чехлы, которые, свернувшись через день, являли миру новое здание.

Рассказал про Чулым, про храм, в который был направлен папаня, про нашу жизнь и про Новосиб. Правда, старался особо не вдаваться в подробности, особенно те, что были связаны с наставником. Впрочем, глядя в лучащиеся, я бы даже сказал, светящиеся глаза этой женщины, молча и внимательно слушавшей мой рассказ, я как-то не верил, что от нее можно было бы что-то скрыть.

– Меня зовут Кузьма, – четко, выделяя каждое слово, произнес я, сурово глядя на родственницу. – А в космос Гагарин летал.

И именно в этот момент мне прилетело. Я даже успел заметить, как Фридрих глубоко вздохнул, набирая в грудь как можно больше воздуха, после чего, резко размахнувшись, с выдохом ударил кулаком по земле, по которой, как мне показалось, пробежала настоящая волна. А затем прямо передо мной из ее недр выворотило огромный пласт спрессованного до каменного состояния грунта, который и отправил уже меня кувыркаться по заснеженному полю.

По этому довольно запутанному документу выходило, что в определенных случаях, особенно с целью спасения жизни младшему члену дома, я могу, наплевав на все другие мнения, лично заняться и распоряжаться дальнейшей судьбой родственничка. В том числе и обеспечить ему наилучшее, с моей точки зрения, лечение. В тексте, конечно, было много еще чего интересного, но вот этот пункт, явно относившийся еще к периоду Первой Магической войны, мне и сообщили вместе с предложением немедленно переправить его в Россию, где, «как всем известно», лучшие доктора и лучшая медицина на всей нашей планете.

Спрыгнув с платформы и велев мехводу возвращаться в замок, мы вместе с виконтом подошли к Сафронову и «Крысенышу», которые уже вовсю суетились возле какого-то прибора на треножнике, очень напоминающего обычный теодолит или, как называла его подружка моего новосибского соседа по общаге, учившаяся на землемерку – «Геодеземетр». В то время как мы предавались диспутам на тему архитектуры, маститые аристократы собственноручно, отказавшись даже от помощи водителя, выгрузили контейнер с этим аппаратом, разложили его и сейчас о чем-то усиленно спорили, периодически щелкая многочисленными тумблерами и сверяясь с чем-то на электронном планшете.

Не знаю, на какие рычаги надавили Инна и Нина, но лысого как-то уж очень оперативно переправили в Питер и уже этим утром он должен был быть в Ольгино. По словам девушек, дожидающихся меня сейчас в приемных покоях, все прошло как по маслу, и даже они сами были удивлены той расторопностью и степенью сотрудничества, на которую пошли немцы в этом вопросе. Что, естественно, тут же насторожило моих начинающих интриганок, и весь перелет они развлекались тем, что строили теории одна другой краше, пытаясь с конспирологической точки зрения объяснить подобную сговорчивость германцев. Чем изрядно повеселили Андрея Ивановича, как, в общем-то, и меня.

Не знаю уж почему, но Жаксылыка Эргалиевича я побаивался. Хоть в этом и стыдно было признаваться. Вот, честное слово, почему-то казалось, дай ему волю – и он немедленно превратит меня в лабораторную крысу, а затем и вовсе разберет на запчасти, из чисто научного интереса, но под предлогом основательно поправить мне здоровье, во что непременно поверят все окружающие и тут же передадут меня ему в безраздельное пользование.

– Хорошо, – улыбка женщины стала чуть мягче. – Кузьма. Эх… прямо вылитый дед в молодости! Я, конечно, встретилась с ним, когда он уже был представительным мужчиной, но характер…

Девочки могли спокойно выехать домой в любой момент. Я – нет, даже несмотря на имеющуюся у меня дипломатическую неприкосновенность. О чем, как я понял, без тени смущения и заявила Андрею Ивановичу, сдобрив все это словам: «Я его родная бабушка, а он – мой несовершеннолетний внук! Так что в Россию он полетит только тогда, когда я ему разрешу!»

Уж не знаю, что там сделал Сафронов, рассказывать он мне не стал, но судя по тону, мужик совершил нечто из разряда «невозможное», сумев-таки убедить Стального канцлера встретиться со мной завтра днем, а не когда на то будет воля ее левой пятки.

Оказавшись на ногах, я только чудом перехватил и отвел в сторону руку моего визави, который уже явно нацелился на победу в поединке и собирался развить успех. Резко войдя в клинч, нанес несколько коротких ударов, опять же ушедших в непонятный мне пока «полог», окружавший тело Фридриха, а потом саданул прямо по нему энергетической волной, и вот тут произошло нечто непонятное.

– …Фридриха прекрасно вылечили бы и в Германии! – заявила мне стройная женщина, сидевшая за столом, на вид которой я дал бы лет сорок – сорок пять, но никак не столько, сколько на самом деле было Стальному канцлеру Земель Германской Нации. – К тому же он все-таки мой ученик!

Старшие Аватары вновь отошли в сторонку, и мы возобновили поединок после хлопка очередного огненного шара. В этот раз именно я первым оказался возле противника. Все-таки я, похоже, был немного быстрее его, потому как среагировать Фридрих не успел и от удара, покрытого ореолом пламени кулака, пришедшегося в скулу, парня буквально снесло с ног под звон вновь разлетевшейся на осколки личной защиты.

Постояв еще минуты три-четыре, на мой взгляд, достаточных седьмому рангу под разгоном, дабы пробежать несколько километров, вопросительно посмотрел на подошедших ко мне Сафронова и Швазенмаера. И без того кислое лицо немца слегка куксилось в недовольной гримасе, а вот Андрей Иванович выглядел вполне счастливым и что-то выговаривал своему коллеге.

К моему удивлению, после того как Сафронов намылил моей семейной ячейке шею и вместе с притихшими цесаревнами, очень похожими в этот момент на промокших цыплят, мы вышли поприветствовать высокопоставленного гостя, тот совершенно не удивился присутствию в замке нашего Андрея Ивановича. Да и вообще, похоже, воспринял этот факт как само собой разумеющееся.

– А это как получится, – пожал я плечами. – Ты готов?

Такое я видел только однажды. В тот день, когда демонстрировал Сафронову и деду свои скромные возможности Аватара, после чего продвинутый и сверхзащищенный бункер при Пятом колледже оказался фактически разрушен. А означало это только то, что заканчивалась седьмая, отведенная мне секунда, и то, что может случиться через мгновение, если я оставлю «Сахасрару» открытой, скорее всего, будет непоправимым.

В любом случае весь этот разговор о строительстве возник только из-за того, что я поинтересовался – не станет ли проблемой, если мы разворотим случайно небольшую ферму, возведенную рядом с полем и, по словам Фридриха, в этот сезон пустующую. Вот лысый и решил просветить своего диковатого главу дома о чудесах немецкой инженерной мысли.

– Ага, – кивнул он. – Продолжим!

Видимо, шевеление мозгами слишком явно проступило у меня на лбу, что это заметили окружающие, и крысеныш Мейстер Хеммерлайн ласково так поинтересовался: неужели меня так беспокоит предстоящий поединок? А я, не успев абстрагироваться от размышлений, возьми да ляпни, что мордобой меня не волнует, в отличие от способности некоторых господ «Проходить волной» сквозь океан сансары по собственному желанию, отчего, уединяясь с женой, я теперь подсознательно буду ожидать незваных гостей в супружеской спальне. Вряд ли это будут красивые девушки, а делиться своими с совершенно посторонними мужиками, решившими прогуляться «по волнам», я не собираюсь, так что хоть бери и график дежурств устанавливай.

– Э-э… И меня это должно волновать? – ответил я ей, развалившись на стуле, на котором, скорее всего, обычно посетители сидели с ровной спиной, крепко сжатыми коленями, пытаясь спрятать трясущиеся от страха руки. – Я так решил, как глава дома. Или вас, Виолетта Семеновна, что-то не устраивает?

После чего я словно бы провалился в темный колодец.

Это… это говорил не я. Мой рот открывался по желанию кого-то другого. Мое тело мне больше не подчинялось, а сознание словно бы отдалилось, и пусть изнутри, но как-то отстраненно, словно бы через экран телевизора, наблюдало за происходящим. А что самое страшное, я слышал сейчас как свой собственный голос, так и другой. Вторящий ему, повторяющий те же самые слова, но в моей голове, и самое страшное, что он был мне знаком и, более того, я собственноручно бросал землю на могилу этого человека.

Мое настроение, сильно ухудшившееся после этого «открытия», не осталось незамеченным. Девочки, а особенно дочка, не очень понимая, что, собственно, со мной происходит, тем не менее старались, как могли, отвлечь меня от неприятных мыслей.

В результате завтрак быстро превратился в импровизированную лекцию четвертого курса метамагии, от Сафронова и Швазенмаера, также преподававшего в каком-то там вузе и состоявшего на должности декана. На пару два Аватара начали вбивать нам, школярам-недоучкам, познания в таких науках, о существовании которых я и Фридрих даже не подозревали, а девочки если и слышали, то только мельком и в далеком от поднятого вопроса контексте.

Еще несколько секунд мы бодались взглядами, а затем синхронно моргнули. Знакомство с родственницей как-то не задалось с самого начала. Стоило только закрыться двери за спиной клерка, проводившего меня в этот шикарный кабинет, как меня тут же попытались построить по стойке «смирно». Хорошо хоть соизволили поздороваться, но сделано это было так, словно бы я с самого детства с разнообразными шалостями постоянно вламывался в эту комнату, а эта женщина, которую я видел первый раз в своей жизни, вырастила меня и поставила на ноги, так что теперь я был ей по гроб жизни обязан.

А ведь наставник, со своим непререкаемым для меня авторитетом, говорил, что после этого я непременно умру, разорванный собственной силой. Утверждал, что знает это точно и неоднократно вбивал мне в голову этот факт, выстраивая настоящее табу. И… – ничего такого страшного со мной не произошло. Разве что случилась аномалия с «магической пулей», но по сравнению с неминуемой смертью это, в сущности, такие мелочи!

Мейстер Хеммерлайна, которого звали Альберт Швазенмаер, вновь практически невозможно было отличить от мало чем примечательного, неквалифицированного Эмерита. Впрочем, вместо того чтобы размышлять о том, как он добивается подобного эффекта, я во время всей церемонии «приветствия» и последующего общего завтрака размышлял немного о другом вопросе.

К тому же время для меня, как, впрочем, думаю, и для лысого любителя аниме, привычно замедлило свой бег, и те скорости, на которых мы сейчас работали, вряд ли могли бы быть видны глазу обычного человека. Еще в тот момент, когда летящий ко мне со скоростью артиллерийского снаряда Фридрих находился метрах в десяти от меня, я сделал небольшой шаг в сторону, чтобы возникнуть за спиной у парня.

– Да, как юные пионеры, – бодро ответил я и, глянув на лысого, добавил: – Ну, или бойскауты… или кто там в ЗГН вместо них.

А значит, что? А получается, что более-менее сильный маг, способный благодаря энергетической направленности аспекта к подобному перемещению в пространстве, становится идеальным диверсантом-убийцей! Для которого главное знать свою цель, а там уж даже магия не нужна, чтобы прирезать мирно спящего человека.

В общем, наплел первое, что пришло в голову, дабы хоть как-то объяснить девочкам свое состояние. Ну и чтобы от меня ненадолго отстали.

«А… ты еще тут? – раздраженно произнес мыслеголос Варяга и, словно бы вздохнув, добавил: – Жаль, парень. Но твое время вышло!»

Разделяющее нас расстояние Фридрих сократил мгновенно, одним рывком, оставляя за собой на поле широкую колею и целый шлейф взметнувшихся в воздух снега и промороженной земли. Фактически там, где он стоял долю секунды назад, бабахнул неслабый взрыв, а лысый был уже рядом, замахнувшись кулаком для богатырского удара.

– …так что закончим об этом, – улыбнулась канцлер. – И давай не будем цапаться. Кузьма, расскажи мне лучше о том, как вы жили все это время. Как там мой сынок, я слышала, он в религию ударился? Как дела у остальных внуков и внучек? Как ты сам поживаешь?

– Говорю, что ты запулил меня в коммуну Бодельсхаузен, – пояснил он. – Это почти в восьми километрах отсюда. Я там пару домов попортил и кучу народа вдобавок перепугал. Слава богу, что никто не пострадал. Глава, не нужно так больше делать!

Развевающийся плащ Супергероя – это, конечно, очень красиво и прикольно, вот только когда мой пылающий нездоровым алым огнем антиматерии кулак ухватил за ткань и намотал ее на руку, лысый схватился было за удерживающие его застежки, но было уже поздно. Я дернул его на себя, материя, не выдержав, лопнула, а мой противник оказался на земле и, тут же отхватив футбольный удар ногой под ребра, улетел куда-то за горизонт, уйдя на бреющем полете в сторону нашего замка.

Кстати, то, что произошло в первый «раунд», когда я отфутболил лысого в какой-то там далекий «Бундербраунбург», или как там он называл этот населенный пункт, не понял никто, кроме Ленки. Да и та предположила нечто подобное лишь после того, как увидела Фридриха, мчащегося по дороге на крейсерской скорости.

А дальше всеми вопросами перевода, пребывания и лечения иностранного подданного в расположенном в Ольгино закрытом медицинско-исследовательском учреждении Инна с Ниной занялись сами, пользуясь, естественно, личными связями и своим положением. Я же на весь остаток дня закрылся в кабинете, настоятельно попросив беспокоить меня только в самом крайнем случае, так как мне нужно побыть одному. Сестрички, конечно, удивились такому нехарактерному для меня поведению, но возмущаться или спорить не стали.

Перед началом поединка мы разошлись метров на двести. Мне-то, в общем, было все равно, но Фридрих, кажется, считал меня вполне себе нормальным колдуном, то есть по большому счету немного неправильным магом, заявил, что «фора» ему не нужна, а так будет честно и правильно. Мне оставалось только пожать плечами и, заняв свое место, приготовиться к махачу.

Когда уровень адреналина в крови слегка спал и я смог мыслить рационально, все мои мысли были направлены на один момент, разобраться в котором мне было необходимо практически сию секунду. И желательно оставшись в полном одиночестве, потому как произошедшее совершенно внезапно дало сильную трещину в моем сложившемся и уже ставшем привычным мироощущении.

Нет, я не впал в уныние, тоску и меланхолию и даже не надумал приложиться тайком к бутылке с высокоградусным элитным пойлом, коих в стоящем рядом со столом секретере имелось огромное множество. Просто… У меня после поединка действительно появилась необходимость кое-что обдумать в одиночестве. Посвящать в свои мысли я пока что не собирался ни девочек, ни тем более Андрея Ивановича, вернувшегося в замок под полночь и сообщившего мне по телефону, чтобы я готовился к предстоящей мне завтра аудиенции у германского канцлера, после чего сразу же завалившегося спать в подготовленной для него гостевой комнате правого крыла.

Герцог вместе со своим немецким коллегой, хлопотавшим то вокруг раненого, то у своего вновь установленного на штатив аппарата, собирались срочно отправиться в Берлин, забрав с собой Фридриха и доставив его по пути в одну из крупных больниц, специализирующихся на лечении повреждений организма, вызванных магией. И я бы, наверное, вызвался быть сопровождающим, если бы не одно но…

«Наставник?» – мысленно произнес я, не в силах сказать что-либо еще от охватившего меня удивления.

Меня же от подобных реверансов с расшаркиваниями отучил еще Варяг, всегда говоривший, что если уж вышел против сильного противника, то последнее дело играться с ним, полагаясь на свою великую силу, которая в реальности вовсе не беспредельна. Да и вообще, это у низкоранговых воинов и магов поединки длинные и зрелищные, а вот обладатели открытой «Сахасрары» не могут позволить себе чего-то подобного.

Естественно, что должен я был защититься. Закрыться или попытаться отстраниться, как учил наставник. Вот только я понимал, что уже опоздал и теперь едва-едва с трудом могу сопротивляться. Слишком уж я расслабился, потому как даже в страшном сне не мог себе представить, что мне здесь что-либо угрожает. Что эта, пусть и практически незнакомая мне женщина может так подло напасть на меня! Да вообще напасть! Именно напасть, потому как боевой гипноз – именно атакующая сознание способность…

«Что? Какого еще любимого внука… – с трудом повернулась в голове мысль, в то время как тело, будто на автомате, все говорило и говорило, будто бы само собой. – Твою мать… У нее же действительно светятся глаза. Это же воинский боевой гипноз высшего ранга! Я должен…»

Силушкой паренек явно был не обделен, а потому на то место, где я только что стоял, обрушилась такая силовая волна, что лес метрах в пятистах у меня за спиной буквально разметало по бревнышку, оставив на том месте огромную лысую проплешину. И все же это был не уровень Воеводы и даже не сила открытой шестой чакры. Так, шуточки не сдерживающего себя обладателя пятого ранга. Правда, все же куда с большим выбросом энергии, чем мог бы позволить себе Бригадир.

– Ты бы не бравировал этим, внучок, – холодно улыбнувшись, произнесла она. – Я как дала тебе титул, так и отобрать могу, если не…

Тянуть кота за хвост Андрей Иванович не стал, и уже через пару секунд высоко в воздух взлетел красивый зеленовато-голубой огненный шар, взорвавшийся в вышине безвредным салютом. И понеслось!

Еще примерно через столько же на дороге, уходящей в сторону замкового холма, появилось клубящееся и быстро приближающееся к нам снежное облако, и через несколько секунд Фридрих предстал перед нами во всей красе. Грязный, потрепанный, с изодранной в клочья одеждой и ссадиной на лысине, а в остальном, в общем-то, вполне здоровый.

– Сиди! – слегка нахмурила она брови. – И не дерзи бабушке!

– Конечно же… – произнес я, уже совершенно не владея собой и как-то искренне, по-детски желая только одного, согласиться со своей любимой бабушкой, но в этот момент в глазах на секунду потемнело, а затем, когда свет вернулся, мои губы, искривившись в презрительной усмешке, сами собой произнесли: – Конечно же нет, Рыцарь Третьего Рейха. Нежели ты, Астра, стала настолько стара, что думала, будто со мной пройдет этот фокус?

– Чертова семейка, – пробормотал я, продолжая в задумчивости рассматривать висящий над моей рукой черный, казалось, не имеющий объема шарик антиматерии, окруженный ярко-белым лучащимся гало. – М-да.

В общем-то, примерно то же самое сказали бы коренные жители любой состоявшейся страны нашего голубого шарика обо всем, что касается их государств. И у американцев: «В Северной Америке все самое лучшее» и в Землях Германской Нации: «Немецкое – значит лучшее!», и в Китае: «То, что делают в Поднебесной – не может повторить никто более!» Что уж говорить о нас – тех, кому действительно было чем гордиться.

– Мобильный арканоэфирограф, – ответил мне Крысеныш. – Прибор для измерения стабильности океана сансары и эфирных тел в кубе пространства. Сейчас мы сняли первичные данные, а как вы закончите, вновь возьмем пробу и на основе зафиксированных изменений проведем анализ Пекутере.

Фридрих явно самонадеянно сдерживался, то ли тестируя мои возможности, то ли просто по привычке опасаясь уложить своего визави с первого же удара. Впрочем, это его косяки и ему получать шишки.

Вот Андрей Иванович рассказал мне о «Теории сансарных колебаний» и сам явился наглядным примером того, что маги с чисто энергетическими аспектами могут в любой момент перенестись сквозь пространство к одаренному, распространяющему вокруг себя волны определенной частоты. И, наверное, зря он это сделал, потому как у меня тут же возник вопрос: а есть ли пределы у этой способности и как защититься от подобного вторжения в личную жизнь. Да и вообще, а вдруг, как говорится, война?

Глава 6

Казалось, что все это длилось целую вечность. Я давно потерял счет времени и, наверное, если бы не ощущение того, что я непрерывно падаю в какую-то бесконечную, непроглядную бездну, то давно бы уже растворился в окружающей меня первозданной тьме.

Впрочем, помимо этого бесконечного движения вниз, было еще кое-что, что не позволило мне бесследно исчезнуть, развеяться и окончательно потерять себя. Мой недавно окончательно обретенный аспект, пульсацию которого я чувствовал каждой клеточкой своего, казалось бы, несуществующего тела. Одинаково отрицающий как существование привычного мне реального мира, так и этого непонятного пространства, он словно бы оберегал меня от чего-то страшного, что давно уже должно было произойти со мной, окончательно стерев из всех граней бытия человека, называющего себя Кузьма Ефимов.

* * *

* * *

Я оказался в самом настоящем лете. В смысле, что я стоял на поляне, поросшей сочной, ярко-зеленой травой, среди которой пробивались какие-то желтенькие и оранжевенькие цветочки, типа наших лютиков. С неба припекало совсем не декабрьское солнышко, которое, как мне показалось, было даже чуть крупнее обычного, а вокруг раскинулся самый настоящий шумящий молодой листвой лес… или даже сельва. Причем явно не наш и, скорее всего, вообще не европейский. Потому как это все имело вид причудливо изогнутых стволов с поросшими у корней папоротниками, раскинувших в разные стороны лапами ветвей, накрепко переплетенных между собой, кроны деревьев были обвиты лианами, которые свисали с них петлями, словно пучки проводов у нерадивых монтажников.

– А главное, наконец-то напоим свои мечи кровью врагов Империи Науа, во славу Солнцеозаренных и самого Кетцалькоатля!

Впрочем, последнее в разгрузке имелось. Маленький кругляшок на телескопической подворачиваемой ручке, однако оно действительно мне не понадобилось, чтобы понять, что у меня – мое же собственное лицо. И даже волосы подстрижены точно так же, как настояла Нина перед нашей поездкой в Америку. И это значит… Это получается, что я…

Впрочем, я пока ничего не предпринимал, продолжая изображать из себя ничего не замечающего вокруг туриста. Пусть парень, а точнее мужик, потому как абориген был явно старше меня, успокоится. Авось будет посговорчивее.

– Ну а кто же еще, – фыркнул старшина патруля. – Они, родимые. Мойлехуани!

Рядом, метрах в десяти от меня, гулко тарахтел, завалившись набок, внедорожный мотоцикл Yamaha MACROS-3 Mikoto-Duragune, выкрашенный под отечественную «цифру» цвета темного хаки. Старенькая боевая лошадка времен Первой Магической войны, на которой наши островные союзники планировали покорять восточное побережье Китая. Прекрасное средство передвижения по бездорожью и отвратительная попытка островитян претворить в жизнь свою розовую мечту о машине-трансформере.

– Думаешь… контрабандисты? – спросил его рыцарь, медленно повернув голову в указанную сторону.

Во-вторых, хотя тут я был не до конца уверен, охотник со столь кровожадным взглядом, как у этого приятеля, скорее всего, попытался бы обойти меня со спины и не удержался бы от того, чтобы напасть на вроде бы беззащитного чужака. Хотя тут, конечно, вопрос, знают ли местные тумба-юмбы, что такое огнестрельное оружие и как выглядит автомат Калашникова. Если они в курсе, то его сдержанность еще можно было хоть как-то объяснить. Правда, я слышал, что вроде бы, несмотря на весь прогресс, интернет и полеты в космос, вот в таких вот уголках Земли до сих пор бегают в шкурах туземцы, вершиной технической мысли которых является копье и палка-рычаг для его метания.

От первоначального концепта, после того как военные отказались от запуска прототипа в серию, осталось чуть меньше половины, а точнее чуть измененная мотоциклетная часть, работающая на техномагической основе. И для концерна это, совершенно внезапно, стало настоящим успехом, обеспечившим под конец конфликта почти разорившейся на проекте трансформера компании многомиллионные контракты, как со своим правительством, так и с Российской империей.

Ладно… непонятно все с ними. Особенно почему наставник назвал бабку Рыцарем Третьего Рейха… Как мне говорили, Виолетта Семеновна была родом из немцев, переселившихся в Россию еще до революции. Ну, или в очередной раз вешали лапшу на уши. Как и в остальных вопросах, связанных с фигурой Стального канцлера.

Бабка… М-да… вот не ожидал я такой подлости. Решила, значит, вот так вот, насильно заставить меня остаться жить в Германии? Правда, судя по топорности, с которой она попыталась меня загипнотизировать, это был форс-мажор, вызванный скорее всего действиями Андрея Ивановича. Ведь не могла же она быть абсолютно уверена в том, что я со стопроцентной вероятностью попаду под ее чары.

А что самое позорное и болезненное для любого рыцаря, здесь не было врагов, победами над которыми можно было бы прославить свое имя и кровью которых омыть свои, пусть и старые, доспехи и напоить меч. Славный Атл располагался в Науатль – самой старой, приморской провинции Империи Науа. И даже черноухие пираты брезговали приближаться на своих галерах к ее побережью. Не то чтобы здесь не было чего брать, наоборот, жили очень даже сыто и богато, просто за время плавания трюмы их кораблей, если, конечно, Солнечный Флот не пускал их ко дну, и так оказывались забиты до отказа товарами и рабами… А в остальном основными противниками для воинов гарнизона Славного Атла традиционно были скука и контрабандисты, а основными занятиями – борьба с лишним весом, вино и женщины.

Естественно, тут же вылетел из седла резко взбрыкнувшей и перевернувшейся машины, оттолкнулся руками, чисто с перепугу, несмотря на оттягивающий спину сидор, крутанув высокое заднее сальто, чуть было не получив по зубам ствольной коробкой автомата, и, оказавшись на ногах, затравленно начал озираться по сторонам. Попытка с ходу понять, где я, собственно, оказался, успехом не увенчалась, так что я еще секунд пятнадцать топтался на месте, вертя головой и хлопая глазами.

Внезапно словно нахлынула подводная волна. До этого момента лежавшего на спине меня вдруг закрутило, завертело и понесло куда-то и вдруг выбросило в резанувший по глазам свет. В ушах противно зазвенело, затем что-то затарахтело, и я почувствовал какую-то вибрацию… затем ощутил тело, да и вообще поза, в которой я сейчас находился, показалась мне чем-то очень зна… внезапно, словно бы щелчком вернулось зрение.

В предстоящем же знакомстве, как я надеялся, мне должен был помочь обнаруженный в сидоре мой же собственный лингва-модуль, с которым я летал в Либерократию и блок памяти которого оказался буквально под завязку забит языковыми пакетами. Так что, скорее всего, мы найдем общий язык, ну а если нет, то все равно что-нибудь да придумаем.

«Все-таки Ицтли – Великий Воин! – подумал Кисикохтенкатл. – Скорее всего, он скоро получит право подняться на еще одну, а то и две ступеньки пирамиды выше их всех!»

– Ты слышал?

Кисикохтенкатл вновь в который раз уже вздохнул. Задним умом он всегда был богат, однако всегда проявлял нерешительность, когда дело касалось денег. А тем более больших! Вот и в этот раз та пригоршня мелких серебряных чешуек, которую он позволил себе потратить, потянула только на косоглазую полудохлую бабу, и, видимо, Кетцалькоатлю подобная жертва пришлась не по нраву, потому как отрубленную голову сразу же перехватили противники и вышвырнули в ров с голодными шестилапыми крокодилами. Вместе с игроком, который в этот момент вел ее к кольцу и не успел сделать пас напарнику.

«Да ни хрена не получается!» – зло подумал я, быстрым шагом подойдя к мотоциклу и нажав большим пальцем на кнопку стартера, пикнувшего после прикосновения.

– Что прикажете, Солнцевидевший? – тут же подскочил к всадникам один из младших воинов, неотступно пешими следующих за отрядом.

Не выпуская из поля зрения туземца, вскрыл упаковку. В общем-то, довольно стандартный набор, который я не раз видел у нас на кафедре и получал на руки во время «Игр» в Османо-Турецкой империи. Три упаковки галет, паштеты «Нежный» и «Колбасный», плавленый сыр, яблочное пюре, «Шпик соленый, консервированный», рагу из овощей, три главных блюда, сухие витаминизированные напитки и прочие вилки, ложки, шоколадки…

Почему-то это знание меня немного взбодрило. А то я уже на полном серьезе начал подумывать о том, что стал хронопопаданцем в начало девяностых годов. Одним из тех Вась, о которых так любили писать наши фантасты средней руки и которым самой судьбой было предначертано стать правой рукой Святослава Андреевича и помочь моему, можно уже сказать, тестю, глобально изменить итоги Первой Магической.

Мне же только и оставалось, что тяжело вздохнуть и покачать головой. «Дружить» со мной явно не пожелали… Хотя в следующее мгновение ко мне пришла мысль, заставившая меня улыбнуться.

Ну да, а с какой еще целью «разведчик» пошел проверить, что за страшный переполох устроила лесная братия. И я ни на секунду не сомневался, что, на свою беду, на меня нарвался не просто какой-то охотник из местных. Во-первых, охотник не стал бы возвращаться тем же путем, которым вышел к поляне, профессиональная привычка путать следы, дабы самому не стать дичью, обычно у них в крови. И не важно, чем человек вооружен и в каком веке вышел из дому, дабы вернуться в него с еще недавно крякавшей, пищащей или хрюкающей добычей. Опять же, по моему глубокому убеждению, дикарь, промышляющий охотой и столкнувшийся в лесу с чужаком, решивший не идти с ним на контакт, в первую очередь будет думать о том, как бы не вывести его на свое родное поселение, где по хатам сидят женщины и дети. Этот же больно целенаправленно ломанулся куда-то явно по кратчайшему пути к своей цели.

А вообще, с тяжелым вздохом мужчина был вынужден признаться себе, что полоса невезения началась у него еще полтора цикла назад, когда их дюжинник, Великий Воин Яяухкуи, попал в немилость к Солнцеозаренному Хуицилихуитлу Уеману, да высекут рабы на каменных столбах памяти его имя крупнее остальных. Именно тогда их, двенадцать омытых кровью и озаренных в боях с врагами Империи Науа под ярким светом Всевидящего Солнца рыцарей, давно уже достойных носить ягуаровый шлем, но вынужденных обходиться орлиным, отправили в эту дыру нести службу в гарнизоне Славного Города Атл.

– Твою мать! – рявкнул я, от неожиданности крутанув руль байка, на котором я каким-то непонятным образом оказался.

Вот никогда этого не понимал, пусть сам раньше и мечтал стать командиром отряда наемников, шурующих по «Зоне». Но в моих-то розовых мечтах первое место занимали таинственные пришельцы из других миров, а не руины городов, артефакты и зомбаки!