История жизни и достижений Генриха VII

27. После того, как он сказал это, все они единым голосом и единым сердцем обратились к благородному и верному графу Оксфорду[127], чтобы держать ответ. И граф любезно и доброжелательно, какова была его привычка, выполнил их желание. Преклонив колени, он скромно адресовал следующие слова графу Ричмонду:

Верный и благожелательный ответ Графа Оксфорда от имени всей армии

28. «Мой мудрый лорд, мы представляли, что расположение наших сердец к вашему командованию уже известно вашему превосходительству. Но до сего времени ваша мудрая осторожность предупреждала нас, и это было не менее мудро, чем необходимо. Ведь кто, обладающий таким великим разумом, иногда не испытывает страх во время войн и битв? Более того, храбрость человека всегда проявляется в войнах, и иногда слабость и трусость удерживает сердца даже храбрецов. По этой причине опытные воины сопровождают молодых бойцов во время битвы, чтобы показать им, как сражаться храбро и достойно, не потому, что у них есть сомнения по поводу верности их воинов, но чтобы те сражались с большей силой. Подобное делал и самый заботливый и победоносный Юлий Цезарь[128] перед походом в Фессалию, и Помпей Великий[129], и Луций Каталина[130], как и каждый хороший главнокомандующий. Поэтому, мой скромнейший принц, оскорбление, нанесенное их командующему, послужило мотивом и причиной призвать к оружию, к сенату, попиравшему законы, угрожающе направили спорящие трибуны от Лация[131], и хвастались свержением Гракхов[132].

29. И вы видите, добрейший принц, что все мы далеко от своих домов и страдаем от этой добровольной ссылки. Ваша победа сделает всех нас победителями, и сейчас более чего бы то ни было, поскольку наши враги полны страха, не имеют поддержки, а тиран является объектом ненависти всех людей, и пока верные сильнейшие люди доверяют себя вам и ждут вас. И поэтому позвольте мне посоветовать вам вслед за Курионом[133] (хотя и кратко)

Поспешите; промедление всегда фатально для тех, кто уже достаточно подготовлен[134].

Труда и опасности сейчас не меньше, чем раньше, но награда возросла во много раз. И также тот, кому сначала отказано в человеческой справедливости, затем получает поддержку небес. И так как ваше оружие поднято, чтобы не умножать разбой или обрести тиранию, а ваше единственное намерение — освободить нашу страну от тирана. С тех пор, как вы выбрали меня командующим вашего авангарда, я хотел бы ответить вашему превосходительству словами, с которыми Лелий[135] обратился к Цезарю, вам, кто является законным наследником и преемником королевства Британия,

«По правде говоря, наши жалобы в том, что Вы принесли слишком много и сдерживали силы слишком долго, — из-за того ли это, что от нас Вам не хватало доверия? Покуда теплая кровь дает движение этим дышащим телам, и пока наши мышцы сильны, чтобы кидать копье, станешь ли ты носить тогу и согласишься ли с тиранией Сената? Неужели это слишком плохо — быть победителем в гражданской войне? Поведи нас вперед через племена скифов или через суровый берег Сиртов[136], или через горячие пески иссохшей Ливии, так что мы оставим завоеванный мир за нашими спинами. Какие бы стены ты не хотел бы преодолеть, это оружие послужит тараном и разрушит камни, даже если городом, который ты пожелаешь уничтожить, суждено быть Риму»[137].

30. Когда он сказал это страстно и искренно,

Все отряды вместе отсалютовали, продемонстрировав свое согласие, поднимая высоко свои руки и обещая помощь в любой битве, в которую бы он их не позвал. Их восклицание достигло небес, такое громкое, как когда фракийские ветры обрушились вниз на верхушки сосен Оссы[138], лес шумел и деревья клонились к земле, вновь поднимаясь в небо и возвращаясь назад, словно откинутые прочь[139]. Когда принц увидел, что война горячо встречена солдатами, даже если бы мог он по своей слабости, и то бы не остановил течение судьбы[140], а потому он немедленно велел всем отправляться по кораблям. Отправив молитвы родным для Британии святым, чтобы они вступились за них перед Господом, [путешественники отправились в путь], и вскоре благоприятный ветер даровал им успешное путешествие. Итак, добравшись благополучно при помощи южных ветров и бросив якорь с Божьей помощью и поддержкой, […] они прибыли в Англию. Там, как было обещано[141], […] были в частности собраны.

31. Когда ему был дан примерный список того, что нужно сделать, было рассказано о месте и времени, и когда он узнал обо всех приготовлениях Ричарда, великосердечный принц поднял и выстроил свою армию и назначил графа Оксфорда главнокомандующим. Этот человек, вовсе не неопытный в оружии, разрабатывал стратегию боя для принца и других лордов. Как я уже сказал ранее, некоторые дворяне названного короля Карла присутствовали здесь с другими отважными воинами, и их командиром был сэр де Шанде, человек, имевший военное образование.

32. Когда все воины были готовы, граф Оксфорд бесстрашно повел их от уэльской гавани, названной […]. Сейчас, мне кажется, следует привести приветствие, благочестивое и достойное такого великого принца, к Англии, которое он произнес, когда увидел свою родную землю с корабля, и его речь к своим последователям, когда они высадились.

Приветствие Графа Ричмонда к Англии, его второе обращение и призыв к своим последователям

33. «Здравься, могущественная повелительница войны и мира, облагороженная людьми святого духа и наделенная всеми дарами фортуны. Ты превосходишь все народы, отделенная от них великим океаном, но никогда еще не получала достойной похвалы своих людей. Наконец, спустя столько времени, я иду, направляемый Богом с небес, чтобы избавить тебя от тех бедствий, от которых ты страдаешь. Мы не желаем захватить тебя с помощью стали, огня и грабежа, но с Божьей помощью мы обязаны освободить тебя от тирании и восстановить тебя в твоих древних законных правах, аннулированных с убийством благословенного Генриха VI.

Долгое время моей надеждой была радость увидеть тебя снова. И сейчас, когда я наблюдаю тебя, страдающей и жестоко плененной беспощадным тираном, я радуюсь в своем сердце, ибо я приветствую тебя, я люблю тебя, я буду защищать тебя. И я клянусь Богом, что каждый, принесший тебе вред, даже если он мне самый близкий родственник, будет осужден как мой самый злейший враг, я накажу и покараю его. Вот почему я предупреждаю вас не чинить никакого зла простому народу, не отнимать средств к существованию для своей выгоды и не брать ни у одного жителя ничего без компенсации. И если вы просите денег, то здесь и сейчас мы готовы предоставить вам достойное жалование. Не причиняйте зла никому другому, ни словом, ни делом, если не желаете, чтобы подобное совершили с вами или сказали вам. Если вы поведете себя таким образом, Бог будет благосклонен к нам, поскольку нарушающий закон воровством недолго радуется чужой собственности».

Когда эти благочестивые и справедливые слова были сказаны принцем, все слушавшиеся обратились к нему единым сердцем в своем согласии, обещая своим командирам по доброй воле, что будут вести себя, как было сказано, и если поведут себя иначе, то будут терпеливо ждать справедливого наказания.

О слухах, принесенных Ричарду

34. Пока все описанное происходило на суше в названном выше лагере, слух быстро как на крыльях прилетел к Ричарду о том, что граф Ричмонд действительно высадился в Уэльсе со значительными силами и готовит войско к бою в самое ближайшее время. Он пришел заявить права на то, что принадлежит ему по отцовскому и материнскому праву, не желает более ждать и намерен как можно скорее вступить с ним в битву. Пришло время возмездия: Бог медленно наказывает, но тяжелейше карает творивших зло. Услышав об этом примерно в таких словах, как змея, вскормленная на дурной траве, тиран разгневался и разозлился, как Гирканский тигр[142] на Марсийского вепря[143], когда тот почувствовал, что ранен им. Поэтому он разразился внезапной яростной речью к своим последователям:

Гневная речь тирана к его последователям

35. «Берите оружие, мои соратники. Потому что в наших руках оружие, на которое мы питаем все наши надежды, и мы должны получить перевес теми силами, что нам удалось собрать. Я приказываю вам, командую вами и направляю вас уничтожить их всех огнем и железом, без жалости, без почтительности, без благосклонности. Убейте французов и других иностранцев до последнего, убейте их безжалостно, заставьте их страдать. И убейте графа Ричмонда без какого-либо уважения к его роду или знатности, или, если сможете, приведите его ко мне, так чтобы я мог применить к нему новое и неслыханное доселе наказание, или хотя бы убить и умертвить его своей собственной рукой. Так идите же, мои верные подданные, и несите мой приказ быстрее молвы».

Были отправлены королевские указания во все стороны, и быстро собраны все лорды королевства, и направлены выполнить то, что они должны. Но в это время достойный и благоразумный лорд Стэнли[144], сейчас граф Дерби и муж самой доброй матери названного выше графа Ричмонда, вместе со своими благородными сыновьями по своей вере и превосходной мудрости пренебрег повелениям тирана. Эти люди не совершили ни единого злого дела графу Ричмонду в его поиске обрести свои законные права. Узнав, что эти благородные сердцем люди не враги ему, принц вступил в борьбу более смело. Стоит ли еще тратить слова? Вот приблизился день, когда обе стороны решились дать друг другу бой.

Извинения автора

36. Хотя я слышал об этой битве своим ушами, в этом деле глаз — лучший свидетель, нежели слух. Поскольку, как я говорил ранее, я слеп, то не так смел, чтобы подтвердить день, место и порядок битвы, и потому пропускаю этот эпизод. И на том месте, где должно быть описание сражения и поля боя, до тех пор, пока я не буду лучше информирован, я оставляю большой отрезок пустого места на бумаге.

[...][145]

37. После того, как граф Ричмонд возблагодарил Всевышнего Бога за его божественную поддержку, и тиран был низложен, как он того и заслуживал, рев горнов и звуки труб достигли звезд. Затем все священнослужители, которые прибыли вместе с самым удачливым графом Ричмондом, от самого сердца самые благочестивые молитвы отправили к небесам. Среди них был и преподобный, кто в то же время был и его секретарем[146], а сейчас — Хранителем Первой Печати и Епископом Винчестера, моим лордом и самым внимательным покровителем, вместе с францисканским монахом Михаилом Диконом, Епископом Асафа[147], бывшего когда-то исповедником короля, и мудрейшим Кристофером Уорсвиком[148], настоятелем Виндзора, до этого назначенным королевским раздателем милостыни. И праведный христианский принц повел себя самым скромным образом по отношению к своему успеху, не так, как поступают множество людей, а затем дал знак рукой всем своим людям установить тишину и начал говорить:

Благодарственная речь к Боту Графа Ричмовда после своей победы

38. «Я не могу воздать должную благодарность, поскольку никакая благодарность не будет равноценной такому оказанному покровительству и помощи. Но то, что я не смогу сказать словами, можно увидеть и почувствовать в поступках и действиях. О, величайший труд божественного благочестия! И таким образом, приписывая свой успех благословению небес, я благодарю, как могу словами и сердцем Тебя, милосерднейший Иисус, и также тебя, о, Пресвятая Богоматерь, по чьей воле я получил победу в эту субботу[149]. Вы всегда будете окружены почестями и молитвами. И все вы, святые этой земли, чьей поддержкой я доказал свой триумф, продолжайте нести свои молитвы Богу до тех пор, пока наша судьба будет приносить нам такие благостные начала. Пусть это найдет свое начало и конец в тебе, о, благочестивая Дева! Направь наши молитвы, адресованные Тебе, Святой Троице, и далее я должен принести свои благодарности Тебе и небесам.

В то же время вам, благородные прелаты священного духовенства, принадлежат первые плоды празднества, поскольку в ваших делах и молитвах пребывает Господь[150].

Я не знаю, что еще сказать, я переполнен великой радостью и великой скорбью. В первую очередь радостью, потому что я вернул вам ваши дома и сердца, мои товарищи по оружию. И я скорблю потому, что так много храбрых воинов лишилось жизни, и им я бы хотел оказать достойное погребение. В частности, я считаю, что тело короля Ричарда должно быть погребено в […] со всем должным почтением»[151].

39. Когда эти достойные приготовления были совершены, все в один голос и с единой волей провозгласили графа Ричмонда королем. А затем их сердца, так долго скованные ужасом и страхом, растаяли, и каждый открыл свою душу их новоназванному королю и поклялся хранить ему верность, как никому доселе. В той битве лордов […] и приказали держать под стражей до тех пор, пока король не прибудет и разместится в столице, разрешит свои дела и не будет свободен, чтобы посетить их.

О королевской коронации

40. В субботу (тот же день недели, что и тот, когда он победил своих врагов) граф Ричмонд радостно въехал в Лондон, сопровождаемый большим количеством лордов. И хотя я слеп, я был так полон радости и чувств, что присутствовал при этом и публично продемонстрировал труд своего поэтического вдохновения — следующее стихотворение:

Сафическая ода[152] на первую победу короля

Приди, муза, и расскажи о прекрасных победах Короля Генриха VII. Приди на гибких струнах, о гармоничная Клио[153], и поведай о его победе и славе.

Пусть твой хор споет об этом звонкими голосами вместе с Фебом[154], пусть и твои лиры вступят, восхваляя короля до небес.

Пусть радостные юноши и девушки возвестят о его прибытии со счастьем на лицах. Пусть город возрадуется, словно невеста, которую ведут навстречу ее будущему супругу.

Посмотрите, как все ветры утихли, кроме Зефира[155], теплого в своем шепоте. Он лелеет розы и яркие цветы прекраснейшей весны.

Как затяжной дождь, ливший сквозь разверзшиеся тучи, больше не мешает земледельцам, и печальный пахарь оставил надолго свой плуг,

И затем Аполлон, в своей цветущей повозке уводит тьму черных туч и приносит назад свет, пахарь поет,

И этот день, когда король возвратился, он рассеивает мрачную вражду, и солнечный свет сияет ярче при этом могущественном короле.

Наши моряки снова отправятся в плавание по обширному Каспийскому морю, не боясь штормов. Пусть все английские суда посетят далеких Гелонов[156].

И пусть вся наша страна ликует сегодня с веселым гомоном и радостными Музами; пусть более не испытывает страха, с тех пор, как наш король обрел свою корону.

41. Во время этого самого радостного въезда вы могли бы услышать голоса всех людей, восхваляющих и благословляющих ангельское спокойствие короля и превозносящих до небес имя короля Генриха. Затем король, утомленный и усталый от длительного путешествия (которое началось от Сент-Олбанса[157]), отдыхал ночью во дворце Епископа Лондона. Затем пришло время коронации, и в день, назначенный королевскими советниками, король отправился в Лондонский Тауэр. Далее заняло бы очень много времени рассказать, что делали благородные люди, принимая его с почестью, как военачальника и героя. Но когда я узнаю больше об этих событиях, то напишу больше. Поэтому сейчас я планирую также оставить здесь много свободного места.

[...][158]

О королевских пирах и турнирах в честь коронации

42. Здесь снова ты должна сойти на землю, моя Муза. Почему же так необдуманно ты готова броситься вперед? Тебе не по плечу задача написания и иллюстрирования подобных важных событий. Потому до тех пор, пока я не узнаю от других, что в действительности происходило, как и ранее, я пропускаю подобные описания. […][159]

43. В это время Тайный Совет[160] обдумывал вопрос о женитьбе своего короля, так великолепно коронованного. Несмотря на его отъезд, Франциск Бретонский давно пытался организовать брак между своей старшей дочерью Анной[161] и королем, но король вежливо отклонил это предложение без объяснения причин. Более того, во время своей жизни Эдуард IV настойчиво желал его брака со своей старшей дочерью Елизаветой. И как выяснилось, в согласии с желанием названного выше Эдуарда, его благороднейшая и благочестнейшая дочь целомудренно ждала короля Генриха[162].

Хвала старшей дочери Эдуарда IV Елизавете[163]

44. Я не могу не сказать ни слова восхваления Елизавете, названной выше дочери Эдуарда IV, и потому я добавляю здесь об этом несколько слов. Когда она была еще девочкой, то до кончиков пальцев чувствовала страх Божий и покорность перед Его волей, необычайное смирение к своим родителям, невероятную любовь к своим братьям и сестрам и особое почтение к беднякам и божьим людям. Когда она услышала, что законный король получил корону, охваченная счастьем она воскликнула: «Наконец, Боже, ты услышал наши смиренные прошения и не отверг наши молитвы[164]. Я помню и никогда не забуду о том, что мой благороднейший отец однажды пожелал выдать меня за этого мужественного принца. О, как бы я хотела быть достойной этого сейчас! Но сейчас мой отец мертв, и мне не хватает хороших друзей, чтобы вести переговоры в подобном деле. И затем, возможно, он предпочел другую девушку из-за моря моей превосходной красоте, богатству и достоинству. Что же я могу сказать? Я одинока и не решусь открыть мои помыслы кому-нибудь. Что, если бы я рассказала об этом моей матери? Я стыжусь этого. Сказать другим лордам? Мне не хватает уверенности. Если бы я могла поговорить с ним, возможно, в течение нашего разговора я могла бы коснуться этой темы. Я не представляю, что произойдет, я знаю только, что Бог не оставляет тех, кто возлагает свои надежды на Него. И заканчивая эти мысли, я все свои надежды обращаю к тебе, Боже. Поступи со мной в соответствии с Твоим милосердием».

45. Когда она тайно размышляла об этом, Бог уступил желанию девушки и сделал так, что после того, как принц узнал о ее чистоте, вере и честности, то сразу же полюбил ее. И когда был созван совет всей знати королевства, было решено, что одна дружная и гармоничная династия будет создана из двух семей, страдавших более всего из-за своей вражды друг к другу. Поэтому свадебные светильники и украшения, необходимые для такого мероприятия, были приготовлены. И здесь мой разум снова остановлен сомнением о моей возможности описать этой событие со всем присущим ему величием. И потому я умышленно опускаю описания самой свадьбы, коронации королевы, приношения щедрых подарков, пиров, балов, турниров самого богатого вида, чтобы показать и вызвать счастье, и множества золота, серебра, колец и драгоценных камней. […][165]

46. Когда королевская свадьба была отпразднована, величайшее счастье наступило в королевстве. Если раньше, как я уже говорил, сильнейшая и неистребимая вражда почти уничтожила эти два благороднейших дома, то сейчас, когда все услышали об этом браке, люди стали зажигать огни повсюду, танцевать, петь и пировать везде на улицах Лондона, все жители обоих полов молились о процветании короля и королевы, чтобы их радости продлились и ознаменовались рождением нового принца. И наш Бог Иисус Христос был благосклонен к подобным молитвам, и вскоре наша королева стала ожидать ребенка. В этот момент новое счастье появилось у нашего короля и ликование для королевы, радость для Церкви, веселье для двора и необычайное торжество для всего королевства. Если бы Судьба позволила насладиться светом его жизни чуть дольше не только у Англии, но и у всего мира с рождением этого ребенка было бы больше причин для вечной радости и ликования[166]. И Бог, Который управляет всем и Чьей рукой сменяются скипетры и вершатся судьбы королей, был к нему расположен.

О рождении Принца Артура

47. В то время, когда королева ожидала рождения ребенка, король оставался в Винчестере, занятый новыми делами королевства и восстановлением государства, которое долгое время было разрушено от края до края. Когда пришло время родов и необходимое время пришло, родился новый маленький принц, продемонстрировавший столько обаяния, грации и благочестия, которые были обещаны неслыханным счастьем предыдущих поколений. Добавлю от себя, что я был в необычайном божественном вдохновении и некоторое время назад известил об этом в стихах, исполненных на коронации его матери, благороднейшей Королевы Елизаветы:

Предсказание в день коронации королевы

Сойди со своего священного хребта, Каллиопа[167]. Приди, получив перо Аполлона Кинфского. Как первая из муз, появись, неся его пифический медиатор.

Королева, дитя Юпитера[168], хранящая корону, что белее весенней розы, настолько яркая, как цветы с постели из роз Дианы[169],

Ниспосланная от богов свыше, она присоединяется с величайшим принцем согласно божественной воле, с ним, кто с безмятежностью превзошел весь мир своими мужественными молитвами.

О нимфа, добрейшая даже, чем мать Фебы[170], ты, чье величие дало жизнь такому великому королю, ты превзошла всех в своей добродетели, ведь твое восхваляемое целомудрие, привнесенное в этот брак,

Создало сына для такого великого отца, благодаря которому мир Сивилл[171], управляемый любовью, может быть дарован на века вечные.

И так же ты, Город, пусть же счастливая сердцем королева получит эту благородную корону. Возрадуйся, навсегда восхваляя обе эти знатнейшие розы с честью.

Сам же Артур, выросший в том знатнейшей семье, был очень похож на эти прелестнейшие и ярчайшие розы, я имею в виду красную и белую[172], таким образом, что если его благородные добродетели не превзошли славу всех иных принцев, то, как минимум были равны им.

Об Артуре, которому по повелению Бога была отведена особая роль

48. Когда яркая звезда Артура воссияла в мире, в то время бесплодном на молодых принцев, все Демоны Ада[173] были изгнаны далеко прочь. В момент восхода звезды Арктур[174], который согласно гороскопам пришелся на 12 сентября[175], также родился Артур. Чтобы поздравить его с рождением, сотни стихов были сочинены мною[176], многие из которых я опустил здесь по причине их многословности. Их начало было следующим:

Поспеши поздравить новорожденного мальчика, моя Муза, этот ребенок наследует свою родословную от знаменитых королей. Отпразднуй этот торжественный день. Вплетите цветы в свои волосы, вы, англичане, и оплетите свои головы гирляндами венков. Пусть поет флейта, пусть юноши и милые девушки танцуют и сотрясают небо своим смехом, и пусть счастливый Лондон проводит игры и фестивали. И королевский принц Артур вырастает, направленный с высокого Олимпа, вторая надежда нашего королевства. Усейте землю зеленой травой, смешанной с цветами, и пусть веселые костры дарят свой свет, когда день идет на убыль. Праздник приближается, счастливый день, который должны приветствовать все англичане. Пусть как простой народ поет торжественные гимны, так и придворные тоже. Пусть заполнят свои столы яствами и наполнят свои кубки, пусть поднимают бокалы и произносят тосты друг другу, и пусть каждый добавляет имя короля при каждом глотке. А вы, отцы со лбами, обвязанными лавровыми венками победителей, встаньте у алтарей, отправляя молитвы, достойные Бога, чтобы Он даровал Своему сыну все, чтобы вы не попросили для Генриха. И в то же время пусть службы не прекращаются в наших церквях; пусть и Епископ Христовый, носящий свое одеяние пастуха, руководит традиционной службой. Пусть священники поют прекрасные гимны, наполненные молитвами, и молятся святым, чтобы те помогли и благодетельствовали мальчику, чтобы он превысил великолепные дела его отца и превзошел своих предшественников в благочестии и делах оружия. И он сделает это, поскольку сама его природа говорит об этом. Так же как утренняя звезда восходит на востоке, и вечерняя звезда ведет Феба в западные воды, и пока звездные сферы вращаются и поворачиваются согласно своим путям, давайте праздновать ежегодно этот великий день. Пусть праведный ладан будет зажжен на наших алтарях, пусть горят ароматные специи, посланные нам Счастливой Арабией[177]. Пусть сам гений[178] придет, чтобы увидеть эти почести, и пусть его изображения источают чистое масло.

49. Когда я думаю о счастье, предсказанном в остальной части поэмы, и снова о трагедии, ужасном несчастье, свалившемся на все королевство из-за безвременной смерти принца, о небеса, мой язык прилипает к моей гортани. Но как бы то ни было, я должен продолжать. И чтобы не разрушать общую линию моего повествования, я оставляю возможность написать о торжествах и великолепной церемонии крещения другим авторам.

О счастливом успехе его добродетелей

50. Когда он немного подрос, то его добродетели стали ярко проявляться, даже несмотря на его возраст. Такова была сила его природы, без какой-либо тренировки или вмешательства кого-либо, благодаря своим врожденным прекрасным личным качествам они стали проявляться в первую очередь перед теми, кто был ответственным в становлении его будущего характера и благочестия. После очень быстро изучения азбуки он стал обучаться дальше своим прекрасным учителем мастером Джоном Редом[179] без какой бы то ни было другой посторонней помощи. После нескольких лет я сам попросил помощи (в обучении принца), как справедливо сказано в апостольском утверждении: «Аполлон посадил это растение, я поливал, но лишь Бог сделал так, что оно выросло»[180]. Возможно, я буду слишком смел, говоря об этом, но в то время, когда он был еще шестнадцати лет, то уже прочел труды Гуарино[181], Перотти[182], Помпонио Лето[183], Сульпицио[184], Авла Геллия[185], Валлы[186] — в прозе, Гомера, Вергилия, Лукана[187], Овидия[188], Силия Италика[189], Плавта[190] и Теренция[191] — в стихах, а также «Об обязанностях», «Письма», «Парадоксы стоиков»[192] Цицерона и Квинтилиана[193] из риторов, Фукидида[194], Ливия[195], «Записки о галльской войне» Цезаря[196], Светония[197], Корнелия Тацита[198], Плиния[199], Валерия Максима[200], Саллюстия, даже Евсевия[201] — все из этих произведений он если и не поместил частично в своей памяти, то, как минимум держал их в руках и прочел своими глазами. Затем последовала церемония присвоения титула принца в высоком Вестминстерском дворце[202], так долго ожидаемая знатью королевства, исполненная с таким изобилием всего, богатством и щедростью в расходах, что я едва ли смогу описать это. Но я украшу это прекраснейшее событие следующими ничтожными строфами, какого бы они ни были качества:

Артуру на присвоение титула принца

О, происходящий от Артура, возросший от благословенных праотцов, о, украшение и заслуженная слава нашего королевства, слава, с которой ты завершил три полных года, поднимается к звездным небесам и становится известной всему миру, ты самый славный ребенок великоразумного Короля Генриха VII, носящий имя, ниспосланное небесами, славься, Артур. Славься вновь, ты, кого принесли ярчайшие Плеяды[203], нимф более прекрасных, чем снежные постели из роз, ты, житель Пестума[204], и именно с этого, моя Клио, тебе следует начинать, с того момента, как Англия стала отправлять к небесам свои прекрасные молитвы. О, этот день, который заслуживает того, чтобы о нем вспоминали ежегодно! Это тот самый день, когда наши современники по всему миру могут созерцать образ великого Артура[205], воплощенный в маленьком мальчике. Приди же, Феб, и пусть звучит твоя лира выше вершины Геликона[206] так, чтобы компания сестер Боэция[207] могли спеть великие похвалы и занести в память потомков этот день торжественными пирами.

Я закончил, когда бог Аполлон пришел, постучав в мою дверь в компании муз, так же как он пришел в Делос[208], оставив тебе источник и воду, Ксанфа[209]. Дриопы[210] прыгают, Агафирсы[211] поют песню, в то время как он играет на своей свирели цвета слоновой кости. Он первый, кто появился и сказал следующие слова:

«Появись, Эрато[212]. Сейчас, сейчас же возьми свою покорную свирель, хотя моя сделана из золота. Начни, дорогая сестра, чтобы отпраздновать этот торжественный день, и воспламени сердца этого дома. Пришел благословенный день, когда я должен позволить Артуру попытаться принять скипетр его отца, и этого требует божественное Провидение. Вот и он сам пришел для выполнения оного. Исполните же самые благочестивые песни Феба, вы, девять муз, и украсьте свои волосы зелеными венками. Я и сам обвяжу свой лоб победоносным лавром, так чтобы и я, в компании его гения, стал бы свидетелем этого благочестивого обряда». Сказав это, он своим напевным голосом стал петь свои песни, созданные моей Музой:

Пусть наш хор воспоет во славу Артура сегодня, а сестры Феба[213] руководят этим, и принц станет принцем в должном порядке.

Его лицо безмятежно сияет радостью о пользе для его народа, словно рубин. Ясный луч света ярче солнца сверкает в его глазах.

Юпитер не мог бы дать англичанам ничего лучше, чем то, что мы видим сейчас, и ничего не может быть лучше, чем возвращение благородного короля.

Так пусть его родители обратят свои благодарности к небесам, чьи боги создали мальчика с таким благороднейшим характером, даруя ему священные добродетели Громовержца.

Пусть повсюду возрадуется народ, повторяя напевными голосами имя мальчика, ставшего принцем.

Пойте радостные песни, юноши и девушки.

Пусть дружелюбные боги даруют свои молитвы им обоим, так чтобы счастливый мальчик жил долго и принял правление после долгой жизни своего отца.

Пусть он доживет до старости и вместе со своим божественным пожилым отцом управляет морским трезубцем. Лахезис[214], вращая свои нити, пусть твое веретено вращается.

Я поместил здесь эти строфы о церемонии присвоения титула после описания его рождения, хотя я обеспокоен тем, что они не следуют друг за другом в хронологическом порядке, так что я должен сохранить последовательность и направить себя к прославлению его бессмертной славы более подходящим образом.

Римский Папа отправляет прекрасные дары непобедимому королю

51. В это время Непогрешимый Римский папа[215] отправил к королю преподобного Епископа Конкордии[216] вместе с мечом, золотом, драгоценными камнями и богато украшенным головным убором. После того, как тот был достойно встречен в Лондонском Сити несколько дней спустя самим королем, он явился на аудиенцию в доброжелательном расположении духа, так как был почтенным и красноречивым джентльменом. Получив разрешение говорить, после обмена приветствиями он рассказал о том, как папа был рад победе короля, затем очень красноречиво принес свои поздравления. Его Святейшество никогда не сомневался, что его Высочество выступает по повелению Бога. Бог привык управлять королевствами так, что сначала некоторое время Он страдает, позволяя некоторым людям безнаказанно творить беззаконие, но, в конце концов, воздаст каждому по его делам… И так как папа воспринял происходящее как знак и символ нашей веры, он в качестве примера для хороших людей и предостережения творителям зла отправил Генриху Меч Справедливости и Головной Убор Управления, и он надеется, что однажды король защитит глав церкви всего христианского мира от самых свирепых врагов Воинствующей Церкви. Ответом на эти слова была не менее благочестивая речь Лорда-канцлера[217] […] Затем он, удовлетворенным таким доброжелательным ответом и одаренный щедрыми дарами, счастливый, отбыл.

О послах разных правителей

52. В это же время послы были отправлены к нашему благочестивейшему королю из различных мест, лорды с благородной родословной, превосходным образованием, мудростью и имевшие огромный опыт, пришедшие отовсюду издалека, узнав о славе нашего благороднейшего короля. Ими были в частности послы из Франции, Испании, Германии, Бургундии. Затем послы из Португалии, Паннонии[218] и Ирландии были отправлены своими благородными сюзеренами к нашему королю, как к отцу и их императору. Ввиду достоинства этих людей, знатности и древности их рода и происхождения, наш безупречный король принял их с такой добротой, мудростью и так великолепно, не упустив ничего и сделав все с почтением и щедростью. После того, как он поговорил с каждым из них лично, он освободил их от поздравлений со своими великим победами, и они очень быстро вернулись к своему народу.

53. В это же время люди с севера атаковали графа Нортумберленда[219] без предупреждения, человека заслуженного во всем, выдающегося в сражении и заслужившего свою должность посланника короля, и обманом убили его. Я написал следующие строфы о его убийстве:

На смерть Графа Нортумберленда

Ты еще не удовлетворен своей игрой, Квирин[220]? Каким числом погибших ты заставил умы людей свернуть на этот неистовый разъяренный путь, безумец!

Тебе следовало давно прекратить нападать на Генриха VII, мой побежденный друг, поскольку он трижды побеждал своим оружием на твоей земле.

Наш венценосный принц, миролюбивый и кроткий, подавил все враждебные восстания, так что англичане смогут жить долгое время в мире.

О свирепый Марс[221], что сподвиг этих диких крестьян своими окровавленными руками убить такого прекрасного графа, совершив такое несказанное убийство! О, преступление!

И сейчас, когда ваши напрасные выступления полностью не удались благодаря мудрой заботе нашего непобедимого короля, вы должны убрать оружие.

И подхватывайте: храбрый король, добрый король, выкрикивайте все. В этом случае (поверьте моим священным молитвам) Христос и Богородица отнесутся к вам благосклонно,

Пусть ваша счастливая судьба преодолеет силы Сестер Ада до всему миру. Пусть дружественные зефиры направляют ваши корабли по обширному морю.

Пусть Бог услышит наши ежедневные молитвы, что мы смиренно ему приносим, о том, чтобы вы держали в своих руках бразды правления и власти в мире.

Пусть же случится так, о принц, что божественный Мир наступит в озаренных солнечным светом деревнях.

Боги дадут тебе силу. Продолжай свой путь, и ветер наполнит твои паруса.

Сейчас же твой король вернулся к тебе, Город, с улыбкой на лице. Ты, закаленный пахарь, можешь спокойно возвращаться в поля вместе со своими водами.

Сейчас веселые девушки выходят из зарослей ежевики с цветами люцерны. Пусть волк свободно ходит среди бесстрашных ягнят, поскольку наш враг побежден.

Пусть возрадуется весь простой народ. Пусть наш народ радуется повсюду, возвысив свои мелодичные голоса, в то время как король возвращается в земли ваших песен.

Услышав о смерти графа, король принял это известие тяжело. Собрав людей, он направился на север и наказал всех восставших согласно их вине. И немного позже Ирландию охватило новое предательство.

Об Ирландском заговоре