Повинуйся зову желаний

Молли с сожалением подумала, что международный скандал, развязанный сводным братом короля, вполне может вызвать массу неприятностей. Но она англичанка, а не гражданка Джалии, и неблагополучная семейная история Азраила не должна влиять на ее праведный гнев по поводу того, как поступил с ней Тахир. Она ласкала коня, пытаясь сдержать злость оттого, что оказалась в затруднительном положении.

— Я могла заболеть от препарата, которым меня опоил Тахир. Многое могло пойти не так, — заметила она.

— Но, к счастью, этого не произошло, — мягко вмешался Азраил.

— Однако я по-прежнему хочу, чтобы Тахир ответил за то, что он сделал, — тихо пробормотала Молли.

— Я бы согласился, если бы он был взрослым мужчиной.

Молли нахмурилась, потом округлила глаза:

— А сколько ему лет? Двадцать два? Двадцать три?

Азраил хмуро посмотрел на нее.

— Я думал, ты знаешь его возраст. Моему брату шестнадцать лет.

— Шестнадцать? — взвизгнула Молли. — Ты шутишь? Меня похитил подросток?

— Ты действительно не знала? — с удивлением заметил Азраил, вглядываясь в ее недоверчивое лицо.

— Конечно, я не знала! — Молли в ярости отвернулась от него. — Я пыталась выяснить его возраст на первом уроке, но он уклонялся от вопроса, потому что плохо говорил по-английски. Боже, ему всего шестнадцать!

— Тахир обычный юноша. Он часами играет в компьютерные игры, и он без ума от автомобилей и девочек.

— И он похитил свою учительницу английского языка, которая почти на семь лет старше его! — парировала Молли. — Его вряд ли назовешь обычным юношей.

— Наша мать умерла в прошлом году, и это сильно повлияло на него…

— Я не желаю слушать о страданиях Тахира! — в ярости ответила Молли. — Это несправедливо. Почему я должна думать о душевном состоянии Тахира, если он не задумывался о том, что со мной делает?

— Мы не должны обсуждать это здесь, — холодно сказал Азраил. — Я не хочу, чтобы ты кричала на меня.

Молли сжала кулаки. Она наблюдала, как Спайс переступил с ноги на ногу, по-видимому испугавшись ее громкого голоса, а затем повернулась и внимательно посмотрела на мрачно-красивое, но, несомненно, холодное лицо Азраила. Но она не собирается извиняться. В конце концов, она слишком часто уступала в своей жизни. Вынужденная соответствовать ожиданиям других людей, она старалась угодить своей мачехе просто в надежде на мир. Но мачеха не стала относиться к ней лучше.

— Обычно я не кричу, — натянуто произнесла Молли. — И я обычно не такая эмоциональная. Но последние сорок восемь часов мои нервы на пределе.

Азраил немного смягчился:

— Я тебя понимаю, но я не терплю криков.

— А я не терплю, когда мне запрещают кричать, — виновато призналась она. — Но я очень редко это делаю. Из-за тебя я сержусь и становлюсь агрессивной.

Внезапно Азраил улыбнулся. Его золотистые глаза сверкнули, он обнажил белые зубы и растянул в улыбке удивительно красивые губы. У Молли екнуло сердце и засосало под ложечкой, словно от слишком быстрого спуска в лифте. У нее пересохло во рту, она затаила дыхание.

— Значит, я виноват в том, что ты кричишь, — ласково произнес Азраил.

— Да, — ответила Молли. — Ты меня раздражаешь. Ты пытаешься указывать мне, что делать. Ты говоришь со мной покровительственным тоном.

Азраил осторожно подошел к ней, как кот, преследующий добычу.

— Других людей я не раздражаю.

— А я не кричу на других людей, — возразила Молли.

— Вероятно, ты обрушила на меня свой гнев на Тахира, — предположил Азраил.

— Нет! Но почему никто не сказал мне, что я обучала подростка?

Азраил выгнул бровь.

— Ты могла бы узнать его возраст у сотрудников посольства.

— У меня не было причин подозревать, что он такой молодой. И вряд ли это что-то меняет. — Молли отвела от лица прядь рыжих волос и посмотрела на Азраила с упреком. — Он совершил взрослое преступление.

Но дело в том, что иногда подростки совершают сумасшедшие поступки. И, как ни странно, именно Молли знала об этом лучше остальных. В четырнадцать лет Молли собрала вещи и сбежала из дома. Она собиралась поехать в Лондон, чтобы стать музыкантом и играть в группе. К сожалению, стоимость проезда в поезде буквально растоптала ее честолюбивые планы. Переполняясь подростковой яростью, Молли заявилась к Морису. Морис вернул ее домой, а мачеха сказала ей следующее:

— Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я знала, что ты вернешься!

А потом ее отец и Морис спорили, и Молли винила себя за это. Она ссутулилась, с тревогой вспоминая тот день. Именно в этот момент она поняла, что не пойдет в полицию в Лондоне и не сообщит о поступке Тахира. Ему шестнадцать лет, и она знает, что подростки совершают глупые и роковые ошибки.

Кроме того, если она обратится в полицию, то неизбежно спровоцирует интерес прессы, а она меньше всего хотела, чтобы ее имя мелькало на страницах газет. Рассеянно глядя на Азраила, она подумала, что он, вероятно, был очень разумным подростком и поступал по-взрослому.

— Ты не сказал мне, как далеко отсюда находится аэропорт.

— В нескольких сотнях миль, — тихо ответил Азраил, пристально глядя на ее розовые губы. Он неизбежно задавался вопросом, каковы они на вкус.

Она уставилась на него зелеными глазами.

— Несколько сотен? — переспросила она с недоверием, и от ее взгляда у него закружилась голова. — Но как меня доставили в крепость?

— На вертолете, — объяснил Азраил. — До взлетно-посадочной полосы мы добираемся на машинах. В нашей стране есть нефтяные месторождения, но пока нет сети дорог. Эта часть пустыни всегда была непроходимой.

Молли вдруг захотелось провести пальцами по его скуле. Никогда прежде она не хотела прикасаться к мужчине. Ее пальцы дрожали, она вонзила ногти в ладони, стараясь равномерно дышать. Она испытала к Азраилу такое сильное влечение, которое сожгло ее изнутри, как лесной пожар.

За пределами пещеры послышался грохот, и Молли вздрогнула.

— Это всего лишь буря. — Азраил напряженно вздохнул.

— Я не предполагала, что она будет такой сильной.

— Погода в наших краях непредсказуема, — хрипло сказал Азраил, прикасаясь к ней, хотя понимал, что этого не следует делать. — Мои чувства к тебе тоже непредсказуемые. — Помолчав, он настойчиво произнес: — Запрети мне прикасаться к тебе.

Глава 4

Молли не могла запретить Азраилу прикасаться к ней. Его прикосновение пробудило в ее душе бурю бурлящего любопытства. Она испытывала странные ощущения.

Когда Азраил поцеловал ее в губы, а потом скользнул языком ей в рот, Молли вздрогнула и ахнула. Через несколько секунд ей захотелось большего. Поднявшись на цыпочки, она прижалась к нему и запустила пальцы в его густые черные волосы. Она не могла дышать, не могла думать ни о чем, кроме своего инстинктивного страха по поводу того, что сейчас Азраил ее оттолкнет.

Азраил пытался ее оттолкнуть и подавить сильное влечение, но поцелуй только усилил его желание.

Он приподнял ее над землей, и Молли уперлась руками ему в плечи.

— Я хочу тебя, — прорычал он, укладывая ее на потертый персидский ковер, на котором она спала раньше.

Молли тоже страстно хотела Азраила. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, она с упоением ощущала тяжесть тела Азраила. Продолжая целовать, он потянул вверх ее платье, и она не протестовала, потому что впервые в жизни хотела, чтобы ее ласкали. В любом случае, она чувствовала себя с Азраилом в безопасности. Она знала, что он остановится, если она попросит его об этом. И он не сделает ничего, что ей не понравится.

Он с благоговением ласкал ее грудь сливочного оттенка и розовые соски.

— Ты прекрасна, — сказал он. — Ты совершенство.

На этот раз Азраил даже не задумывался о завтрашнем дне. Он снова припал к ее губам, а его нетерпеливые руки продолжали поглаживать ее пышную грудь. Молли извивалась и постанывала.

Она судорожно глотнула воздуха, когда он опустил руку и стал ласкать ее между ног. Она чувствовала себя абсолютно спокойной, зная, что пьет противозачаточные таблетки для регулирования месячного цикла, поэтому не сможет забеременеть.

Внезапно он отстранился от нее и стиснул зубы.

— Азраил? — Молли приподняла взъерошенную голову.

— Мы должны остановиться. У меня нет презерватива, — прерывисто ответил он.

Ошеломленная, Молли села, дрожа от пульсирующего волнения. Отчасти она была шокирована, потому что едва не лишилась девственности. Логика и практичность говорили ей, что у нее никогда не будет ничего общего с королем. Она также признала, что впервые в жизни испытала настоящее сексуальное искушение и очень быстро ему поддалась.

— Я не могу рисковать. — Азраил напряженно вздохнул.

— Конечно нет, — согласилась Молли, ее лицо пылало от смущения. Она не понимала, почему Азраил так ее привлекает. Да, он великолепен. Но ему было достаточно просто прикоснуться к ней, и она забыла обо всем. Несколько сумасшедших минут он полностью контролировал ее тело и реакции. Ее шокировало то, что она напрочь забыла о здравом смысле. Она не была ханжой, но старалась оставаться разумной.

Резко одернув платье, Молли с трудом встала, отказываясь взглянуть на Азраила. Ее ноги стали ватными. На улице по-прежнему бушевала буря.

Она смущенно произнесла:

— Мне надо на улицу.

Азраил подошел к краю бассейна, взял ржавый фонарь и вернулся к ней.

— В этом нет необходимости, — сказал он, осторожно подталкивая ее к задней части пещеры. — Туалет примитивный, но им можно пользоваться.

Вернувшись к костру, она постаралась не смущаться. В конце концов, они оба немного увлеклись, но на самом деле ничего особенного не произошло. В конечном счете, здравый смысл возобладал.

Азраил пялился на огонь, стараясь подавить желание и оставаться спокойным и хладнокровным. Еще ни разу в жизни он так не желал женщину. Он мучился от возбуждения, разочарования и сожаления.

Молли присела напротив него и печально посмотрела в его задумчивое и мрачное лицо.

— Не хмурься, Азраил. Мы немного сглупи ли, но ничего не произошло.

Он поджал красивые губы.

— Мы не будем это обсуждать.

На Молли уставились блестящие темно-золотистые глаза, и она затрепетала и с трудом сдержала стон. Страстное притяжение между ними не ушло и не ослабело. У Молли было мало опыта в сексуальных отношениях, но она помнила времена, когда ей очень хотелось почувствовать мощное влечение, о котором она слышала от других женщин. Итак, теперь она знает, что она не фригидна.

— Я могу говорить вслух, а ты можешь меня не слушать, — решительно предложила она.

Он нетерпеливо взглянул на нее.

— Мы будем вести себя как взрослые, — сказал он.

— Когда ты так говоришь, мне хочется толкнуть тебя в бассейн во всей одежде, — честно призналась Молли, встала и пошла посмотреть на бурю. Она вдруг осознала, почему Азраил злится. Он привык всегда контролировать ситуацию. Но совсем недавно он почти потерял голову.

Молли оторопело слушала завывание ветра на улице. Буря нисколько не ослабевала. Ее одежда снова запылилась. Раздраженно отряхиваясь, Молли вернулась к костру.

— Тебе полегчает, если я скажу, что я не пойду в полицию, когда вернусь в Лондон? — сухо спросила Молли.

Азраил посмотрел на нее, прищурившись.

— Ты передумала? Я считал, ты жаждешь справедливости.

— Тахир совершил сумасшедший поступок, но я тоже делала глупости, когда была подростком. Я не нарушала закон, но тогда я решила, что я просто не настолько зрелая, — категорично сказала Молли.

Азраилу стало любопытно.

— Что ты сделала?

— Мне было всего четырнадцать, но я верила, что стану профессиональным музыкантом, и я убежала из дома. Я планировала уехать в Лондон и ни с кем не выходить на связь, пока не прославлюсь, — призналась она с печальной гримасой.

— Почему? — просто спросил он.

Молли с трудом сглотнула, не желая дальше откровенничать.

— Моя мачеха причиняла мне боль, и с каждым днем становилось все хуже.

Азраил хмурился.

— Какую боль она тебе причиняла? — спросил он.

— Она щипала меня, дергала за волосы, била по лицу. И хотя я говорила об этом отцу, он за меня не заступался. Она заявляла, что я дерзкая, но я такой не была. Я уже давно научилась молчать в ее присутствии и старалась не раздражать ее, но ничего не менялось, — печально призналась она. — В конце концов я стала жить с дедом, и я больше не видела своего отца. Он не приезжал ко мне.

Азраил слушал Молли, наблюдая за ней темно-золотистыми глазами, сверкающими от пламени костра.

— Грустная история. Хотя мой отец умер, когда я был маленьким, я был очень близок с ним.

— По крайней мере, у тебя остались счастливые воспоминания. Мои счастливые воспоминания связаны с моим дедом, — сказала Молли. — Мне очень повезло, что он поддержал меня.

— Его болезнь огорчает тебя?

Молли пожала плечами.

— Я уже привыкла к этому, и я рада, что он все еще жив. Он мой единственный родственник.