Конец Квантунской армии

— А почему бы в хурдэ не вставить молитву, прославляющую победу Советской Армии над войсками японского милитаризма?

Услышав от переводчика вопрос, лама мгновенно перестал хрюкать и многозначительно произнес: «За-а-а, за-а-а», выражая тем самым крайнее неудовольствие.

Таковы были настроения верхушки ламаистской церкви. Бедные ламы были настроены иначе. Заместитель начальника политического управления Монгольской народно-революционной армии генерал Равдан рассказал мне очень характерный случай. Одна из монгольских частей освободила от японских оккупантов монастырь Янду-Сумэ и двинулась дальше. Вскоре ее догнали ламы этого монастыря и передали в подарок командиру полка табун лошадей. Лама в звании марамба сказал:

— Японцы забирали у нас все, не спрашивая разрешения, и издевались. Вы не обидели нас ни словом, ни делом. Мы считаем для себя высокой честью добровольно помогать благородным и душевным людям — советским и монгольским воинам.

Пока мы знакомились с достопримечательностями монастыря, подъехали командиры отдельных бригад, действовавших в этом районе. Их доклады подтвердили самые мрачные опасения. Мало было надежды и на то, что высланная в восточном направлении разведгруппа майора Васильева найдет в межозерье путь на Долоннор. Что же делать? И хотя в народе говорят: «Не бойся двигаться медленно, бойся остановиться», нас не устраивало ни то, ни другое. Поэтому возникло решение повернуть на восток, развивать стремительное наступление в сторону города Цзинпэна и по ходу этого наступления вести широкую разведку в южном направлении, чтобы при первой же возможности вновь повернуть на Долоннор.

Отдав боевые распоряжения соединениям Конно-механизированной группы, мы выехали в восточном направлении в сторону озера Далай-Нур.

Во всем этом, разумеется, была солидная доля риска. Но меня это мало беспокоило. В худшем случае, если нам не удастся найти обходного пути на Долоннор, — думалось мне, — Конно-механизированнаая группа выйдет к городу Цзинпэну и, захватив его, создаст серьезную угрозу группировке противника, действующей против нашей 17-й армии. Словом, это был полезный, оперативный маневр.

Главные силы армии, судя по информации ее штаба, только начали преодолевать пустынно-степное Чахарское плато. До предгорий Большого Хингана, где на стыке двух дорог расположился Цзинпэн, оставалось около ста километров. Мы полагали, что генерал-лейтенант А. И. Данилов будет доволен, если Конно-механизированная группа и его 17-я армия в тесном взаимодействии разгромят противника в районе этого города. Кроме того, повернув от Цзинпэна резко на юг, можно было по плато Вэйчан выйти к Долоннору. И наконец маневр на восток давал возможность перерезать дорогу Долоннор — Линьси, одну из магистралей, по которой противник мог бросить свои войска для удара по правому крылу главных сил Забайкальского фронта. Во всяком случае, действия группы в восточном направлении продолжали бы оказывать полезное влияние на ход фронтовой операции, а это для нас было главным.

Недалеко от маленького селения Кымунчол мы увидели приближающийся виллис.

— Это майор Васильев, — раньше всех сориентировался Семенидо.

Офицер связи Д. В. Васильев действительно уже возвращался.

— Что хорошего привез?

Непроизвольным движением Дмитрий Васильевич поправил свои туго закрученные усы. Маленькие, всегда подвижные глаза, несмотря на крайнюю усталость, излучали энергию и волю.

— Ничего хорошего, товарищ командующий. Южнее озера Далай-Нур местность непроходима. Сплошь, куда ни глянь, крупные сыпучие барханы. — Васильев развернул планшет с картой. — Есть, правда, глухая караванная тропа, идущая на юг. Мы поехали по ней до монастыря Монгур-Сумэ. Но пастухи предупредили: «Солнце трижды пройдет свой путь, прежде чем русские достигнут долины Луаньхэ».

Разглядываем карту. Река Луаньхэ берет начало вблизи города Долоннора и несет свои воды в Ляодунский залив. Летчики видели там небольшой населенный пункт, но дороги к нему не обнаружили. Зато от предгорий, на подходе к Долоннору, есть улучшенная дорога.

— Значит, пастухи утверждают, что понадобится трое суток?

— Это в лучшем случае, товарищ командующий.

— Они судят на основе своих возможностей. Этим путем мы двинем передовой подвижный отряд и уже через сутки внезапно появимся в устье Луаньхэ.

По радио командирам частей мехгруппы было передано: в целях выигрыша времени и пространства наступление развивать вдоль тропы на Далай-Нур до рубежа регулирования в Тас-Обо. Быть готовым к решительным ночным действиям на Долоннор.

Путь на Далай-Нур не обошелся без приключений. Наши юркие легковые машины далеко опередили штабной автобус и два «доджа» с автоматчиками. С моей стороны это было неосторожно: направление новое, недостаточно разведанное. Могли быть неожиданности. Так и случилось. Выехав на один из каменистых холмов, мы чуть не врезались в толпу хунхузов. Один из бандитов вскинул автомат, но Семенидо, воспользовавшись его нерешительностью, успел спрыгнуть с машины и вырвать у него оружие. Другие хунхузы схватились за маузеры. Положение оказалось серьезным: нас было пятеро против двадцати.

Хунхузы в длинных халатах были похожими на идолов, высеченных из темного камня. Черные и страшные лица. Только бегающие, испуганные глаза да вздрагивающие в руках увесистые пистолеты подтверждали, что перед нами живые люди.

Прошло несколько напряженных секунд. Бандиты, привыкшие подстерегать жертву из-за угла, были явно растеряны. Встав с сиденья, я через своих переводчиков по-китайски и по-монгольски приказал им сдать оружие.

Семенидо решительно подошел к главарю хунхузов в богатом халате, с деревянной кобурой, украшенной перламутром, и вырвал у него маузер. Бандиты зашумели, но стрелять не решились. К счастью, позади нас ободряюще заурчали моторы отставших «доджей». Вовремя подоспевшие автоматчики разоружили хунхузов.

Мы двинулись дальше к Тас-Обо. Где-то слева, со стороны летней ставки князя Абагавани, доносилась яростная разноголосица огневого боя. А там, где мы только что были, произошел скоротечный бой наших танков с японским отрядом. Начальник политического отдела Конно-механизированной группы полковник Сергеев сообщил мне по радио, что одного японца удалось схватить. Он травил хинином воду речки Хибин-Гол и не успел скрыться. Отравленными оказались и другие источники, а ведь наши войска уже второй день наступали без запаса воды.

Зато другое известие обрадовало. С Калганского направления прибыл самолет с офицером связи. В донесении сообщалось, что на этом направлении успешно наступают главные силы вслед за передовой подвижной мотомехгруп-пой. После скоротечного боя с ходу взят Панцзян. С боями пройдено в хорошем темпе около двухсот километров. Правда, на пути к горному плато главным силам еще предстояло преодолеть Июнсидакскую пустыню с труднопроходимым песчаным барьером, но главное достигнуто — путь туда открыт.

Прошло три дня операции. Срок, казалось, достаточный, чтобы князь Дэ-ван на что-то решился и привел в действие свою многочисленную конницу. Как-никак такой подвижный род войск имел свои преимущества в пустынной местности.

Однако этого не случилось. Наше наступление осуществлялось так стремительно, а удары были столь внезапны и сокрушительны, что неопровержимо убеждали врага в его обреченности и вели к быстрому разложению его войск.

Тас-Обо. Этот маленький, типично гобийский поселочек в несколько глиняных мазанок запомнился очень хорошо.

Вечером 13 августа мы встретили здесь части передовой мотомеханизированной группы. В этот день они в хорошем боевом стиле продвинулись вперед на расстояние в сто километров. Многочисленные мелкие тактические бои в труднейших условиях Шамо — «мертвой пустыни» — до крайности изнурили солдат. Командиры бригад и частей доложили о высоком боевом порыве личного состава и готовности к любым испытаниям.

— Отлично, — удовлетворенно заметил я, — если люди и боевая техника готовы к продолжению боевых действий, предпримем ночной бросок к городу Долоннору. Необходимо развить такой темп, чтобы на рассвете ударом с ходу овладеть этим важнейшим пунктом в предгорьях Хингана. Захват его создаст условия для стремительного наступления кавалерийских соединений.

В глазах командиров, однако, трудно было уловить готовность к немедленному возобновлению наступления.

— Доложите, что вас беспокоит?

С места поднялся командир танковой бригады полковник Иванушкин.

— Товарищ командующий, — чеканя слова, произнес он, — в танковых частях бензин на исходе.

Доклады полковников Попова, Диденко и других командиров подтвердили, что в войсках наступил бензиновый кризис.

Соединения и части взяли с собой шесть заправок горюче-смазочных материалов. В обычных условиях их могло бы хватить на добрых полторы тысячи километров. Но пустыня была коварна и беспощадна. Моторы, перегреваясь на солнцепеке и надрываясь в песках, теряли мощность и «съедали» по три-четыре нормы. Немало бензина, несмотря на герметическую упаковку, испарилось из раскаленной тары.

Подвоз горючего по сыпучим пескам и бездорожью пустыни тоже являлся сложной проблемой. Приданный Конно-механизированной группе автомобильный парк едва успевал доставлять бензин с фронтовых баз на склады. Подвоз же этих запасов от складов в войска осуществлялся автотранспортом частей и соединений. Но он был комплектован по обычным штатам, не рассчитанным на действия в пустынной местности.

Собственно, по первоначальному оперативному плану фронта в иных штатах и не было необходимости. Ведь в предгорья Большого Хингана по оптимальным расчетам наши войска должны были выйти через десять-пятнадцать суток. Но мы продвигались значительно быстрее и сожгли бензин раньше, чем было предусмотрено. Фронтовые склады отстали, коммуникации быстро растягивались, поэтому машины автопарка и весь транспорт, какой мы смогли взять из частей и направить за бензином, находились еще в пути, на подходе. Вслед за ними должен был прибыть 710-й наливной автобат. Часть его бензовозов шла в соединения калганского направления.

Все это будет. Но когда? А бензин нужен сейчас, немедленно. Через три-четыре часа механизированная группа Долоннорского направления должна возобновить наступление.

В этих условиях очень важно было знать положение передовых соединений и главных сил нашего непосредственного соседа слева — 17-й армии. К счастью, связь со штабом Конно-механизированной группы работала вполне устойчиво.

— Получено боевое распоряжение, в котором указывается, что 17-я армия правым крылом достигла к. Модон — Хундун, а частями левого фланга подходит к Сиучжурму-цину. — Голос начальника штаба был слышен нормально.

— Значит, генерал Данилов преодолел Чахарское плато и вышел к предгорьям Большого Хингана?

— Да, но ведь на его направлении это расстояние равно не более двумстам пятидесяти километрам, а у нас…

— Во всяком случае одна из основных задач первого этапа наступления — прикрыть с юга действия главных сил фронта на Центральной Маньчжурской равнине — нами выполнена.

— Но ведь Долоннор еще не взят?

— К утру будет взят. Передайте в штаб фронта следующее донесение: «Передовые части Конно-механизированной группы продолжают стремительное наступление на Долоннор. Прошу к середине дня 14 августа подать по воздуху на аэродром, расположенный на северной окраине Долоннора, горюче-смазочные материалы. Плиев».

Командир механизированной бригады полковник Попов недоуменно пожал плечами:

— До Долоннора, товарищ командующий, на оставшемся горючем не дотянем.

— Дотянем и штурмом возьмем город. Передайте мой приказ: слить горюче-смазочные материалы со всех машин и полностью заправить столько, на сколько хватит горючего и масел. Готовность к возобновлению наступления — в двадцать четыре часа.

Пока в частях сливали горючее и заправляли боевые машины, полковник Чернозубенко доложил мне сведения о противнике.

— Подтвердились следующие данные, — он раскрыл сложенную гармошкой карту и ткнул карандашом в устье реки Луаньхэ, — в Долонноре обороняются пехотная бригада японцев и охранные части маньчжур. В районе Жэхэ, Фынина, Губэйкоу располагаются 108-я пехотная дивизия и четыре пехотные бригады армии Маньчжоу-Го. На Калганском направлении установлено место новой дислокации штаба князя Дэ-вана — город Шанду. Его 1-я и 7-я кавалерийские дивизии отходят к Калганскому укрепрайону. Наличие там танковой дивизии уточняется. Вероятнее всего, она переброшена против частей 8-й народно-освободительной армии Китая.

Подошел командир танковой бригады. Я жестом остановил доклад Чернозубенко и повернулся к полковнику Иванушкину. Комбриг удовлетворенно доложил:

— Товарищ командующий, полностью заправлено тридцать три танка и двенадцать автомашин. Сводный отряд готов к возобновлению наступления.

— Маловато танков для боя за крупный город, — усомнился офицер-оператор.

— Во взаимодействии с такими союзниками, как ночь, внезапность и паника, дерзкая атака обеспечит нам стопроцентный успех. Главное — сразу же захватить аэродром.

— Аэродром, товарищ командующий, расположен в двух-трех километрах северо-западнее Долоннора и охраняется подразделением аэродромной службы, — доложил начальник разведки.

Кавалерийским дивизиям были уточнены задачи для своевременного выхода в район Долоннора. Коннице за три дня предстояло покрыть расстояние около трехсот километров. Вполне понятно, что продвижение в пустынной местности с такой скоростью требовало огромного напряжения физических и духовных сил.

В наиболее благоприятных условиях находилась 59-я кавдивизия генерала Коркуца, двигавшаяся впереди других соединений. В первые двое суток ей необходимо было преодолевать по 80 километров, чтобы 15 августа, уже на более удобной местности, увеличить темп до 100 километров и выйти в указанный район к исходу дня.

Монгольской коннице, наступавшей за 59-й кавдивизией уступом вправо и влево назад, предстояло пройти примерно такое же расстояние. Особенно трудным был первый участок пути. Но с выходом на рубеж Баин-Нур местность для наступления становилась более доступной. Это позволяло увеличить темп продвижения и выйти к Долоннору почти одновременно с дивизией Коркуца. Наши действия отвечали интересам развития операции войск фронта в целом.

В связи с возросшими трудностями условий местности, недостатком горюче-смазочных материалов и необходимостью увеличить темпы наступления решено было кавалерии на Долоннор наступать налегке, без громоздких тылов. Основным грузом должен быть возимый комплект боеприпасов и продовольствия. Горюче-смазочные материалы дивизий в течение ночи подавались в подвижную мотомеханизированную группу в район Тас-Обо.

Сделав необходимые распоряжения, решили посмотреть, как идет заправка танков. Возможность продолжать стремительное наступление воодушевляла танкистов. Они знали: завтра утром надо во что бы то ни стало взять Долоннор. Сто раз правильно то, что солдат всегда должен иметь пусть предельно трудную, но понятную боевую задачу.

С древних времен Долоннор известен как крупный и оживленный торговый город. Через него проходили, в частности, торговые пути, связывающие Китай с. Россией. В 1861 году монгольские феодалы продали Долоннор маньчжурам, хозяйничанье которых привело к упадку торговли. Еще более разрушительным оказалось японское господство. Город, бывший некогда важным культурным и экономическим центром, застыл в своем развитии.

С военной точки зрения Долоннор — крупный узел дорог — и сейчас имел важное значение. Он являлся как бы воротами Большого Хингана.

Прошел еще один день боевой операции. Давно уже солнце зашло за горизонт. Стало прохладно. Командиры доложили о готовности продолжать наступление. В полночь полковник Иванушкин подал команду:

— По машинам!

Колонна танков с десантом автоматчиков и средствами усиления двинулась вперед, на Долоннор. Моторы работали четко и, казалось, так громко, что их слышно в предгорьях Большого Хингана.

Первые тридцать километров до озера Сахай-Нур наступление развивалось успешно. Местность была относительно проходимой, словно пустыня временно выпустила нас из своих. цепких когтей. Но так только казалось. За озером снова начались сыпучие пески. Танки стали сбавлять скорость, а колесные машины то и дело буксовали. Двигатели надрывно ревели, перегревались.

На одном из трудных участков ко мне подошел Иванушкин:

— Товарищ командующий, поступило донесение из раз-ведотряда. Взят монастырь Раттай-Сумэ. Пожалуйста, прочтите.

Он протянул мне листок, вырванный из блокнота. На нем карандашом торопливым почерком было написано: «Раттай-Сумэ овладели с ходу. Колодец отравлен. Обнаружена коробочка из-под яда и прикрепленная на колышке записка. Пленных под охраной и найденные предметы оставили в монастыре до вашего подхода. Продолжаю движение в заданном направлении. Тропа проезжая. Лейтенант Тулатов».

Радовало главное — несмотря на трудности, в этом направлении можно было пройти.

Приехав в монастырь, мы прочитали послание, найденное Тулатовым у колодца. Оно слово в слово повторяло записку, обнаруженную нашими разведчиками у колодца в древней княжеской ставке Цзун-Хучит. И подпись в конце стояла та же: «Тимур-Дудэ, потомок стремянного Джучи, сына Чингиз-хана».

Через некоторое время нам сообщили, что разведчики подобрали в различных пунктах еще около десятка записок Тимура-Дудэ.

Да, широк размах у вездесущего главаря диверсионных групп. Содержание листовок нас беспокоило мало — так примитивны были они в политическом отношении. А вот диверсии, связанные с отравлением источников воды, вызывали тяжелые последствия.

Из различных сведений нам было известно, что где-то в районе боевых действий Конно-механизированной группы находится помощник князя Дэ-вана — офицер японской армии. Некоторые пленные утверждали, что он затаился в одном из монастырей, другие говорили, что он во главе небольшого отряда мечется по пустыне и травит водные источники.

— Возможно, этот тип и действует под личиной Тимура-Дудэ, — предположил комбриг.

— Как бы то ни было, его надо схватить. Передайте полковнику Чернозубенко, чтобы выделил для этой цели по одному разведывательному подразделению от каждого соединения.

С рассветом над колонной пролетела группа советских штурмовиков. Находившийся у нас представитель авиации передал им по радио мое распоряжение уточнить маршрут до Долоннора. Через некоторое время нам сообщили: впереди, от Тас-Обо до Долоннора, через барханы тянется караванный путь. На многих участках его перехватывают тяжелые сыпучие пески. Перед городом по ним проложена сборная железобетонная колея для колесного транспорта.

Подгоняемый надвигающимся рассветом, наш отряд увеличивает скорость. Не останавливаясь, проносимся мимо нескольких ветхих юрт. Слышится надрывный лай собак. Выскакивают растерянные люди, дети испуганно жмутся к родителям. Солдаты приветливо машут им и громко кричат:

— Тунчжи! Тунчжи![21]

Адъютант указывает на небольшую речушку:

— Это Шанду-Гол. До города осталось около десяти километров.

Сразу за Шанду-Голом, справа и слева, потянулись горные хребты. Впереди они, казалось, смыкались, упираясь в высоту, лежащую на нашем пути. На склоне ее виднелся командирский танк полковника Чернозубенко. Он находился там со своими разведчиками.

Последние километры пустыни Гоби. Перед высотой у города предбоевые порядки танков начали перестраиваться для атаки. Автоматчики соскакивают с автомашин и устраиваются на броне. Поднявшись по отлогому скату, танки устремляются на город.

И вот впереди, справа от дороги, сквозь серую дымку, затянувшую долину Луаньхэ, уже показались дома, вышка с поднятым на переднем плане аэростатом — это аэродром. На взлетной площадке несколько самолетов. За аэродромом два храма в окружении кирпичных зданий — казарм. Дальше едва просматриваются контуры города. Он обнесен глинобитно-каменной стеной. По углам возвышаются наблюдательные вышки.

Говорят, такие меры безопасности имеют очень древнюю историю, берущую свое начало чуть ли не в III веке до нашей эры, и связаны еще со строительством Великой китайской стены…

Стремительно развертывается танковая атака. Мы с полковником Иванушкиным броском выдвигаемся несколько вперед и занимаем удобный командно-наблюдательный пункт.

Танки перевалили через гребень высоты и атаковали аэродром. На полном ходу, ведя огонь, пронеслись по его полю и не останавливаясь, устремились к казармам. С задних машин спрыгнули автоматчики, захватили диспетчерский пункт и другие аэродромные объекты.

Из района казарм и еще откуда-то издалека противник открыл сильный ружейно-пулеметный огонь. От разрывов снарядов кое-где над полем стали взмывать черные фонтаны земли.

— Атакуйте стремительнее. Выигрывайте фланги.

— Есть, товарищ командующий, — ответил мне комбриг и отдал распоряжение по радио.

Половина танков круто развернулась и устремилась к зеленым лугам, раскинувшимся северо-восточнее города, другая повернула в обход справа. В шлемофоне слышатся голоса танкистов.

— Вот черт, аж оглох. — И на голову самураев обрушилась брань «главного калибра».

— Что случилось?

— В башню танка угодил снаряд. Искры брызнули, вроде бы кувалдой вдарили.

— Танк поврежден?

— Нет, как горохом об стену. То ж уральская броня.