Помоги проекту - поделись книгой:
– Мой добрый Альфред, – с порога вскричал Вильгельм, едва увидев своего адмирала, – скажи мне, пожалуйста, ты что-нибудь понимаешь?
– Неужели, дорогой Алоиз, – сказал эрцгерцог Франц Фердинанд, – попытки решить вопрос, опираясь на еще сохранившиеся у нас внутренние группы влияния в Германии или России, тоже оказались бесполезными?
– Погодите, Нина Викторовна, – император даже привстал со своего кресла, – как так только до Бирмингема?
26 июня 1908 года, 15:45. Санкт-Петербург. Зимний дворец. Готическая библиотека.
Присутствуют:
– Ну что же, Берти, – ответил адмирал Фишер, – я готов верой и правдой послужить тебе и Британии. Я хоть и не шотландец, но тоже не побегу с поля боя, и клянусь, что буду верным слугой тебе и нашей стране Британии. Я служил ей на палубах кораблей королевского флота, служил в качестве первого морского лорда, а теперь послужу и как премьер-министр.
– Джон, – сказал он вошедшему адмиралу, – я получил новое послание от своего племянника Майкла, и оно меня не радует. Защита у нас с тобой будет так себе. Вероятность того, что удар астероида по Лондону удастся отразить, составляет не более сорока процентов. Но это не единственная неприятная новость. Если этот булыжник задумает пролететь над нашими головами и упасть за Лондоном, то с увеличением расстояния степень защиты будет только ухудшаться, а предотвратить удар по Бирмингему, Манчестеру или Глазго, как оказалось, и вовсе невозможно. А все дело в том, что в таком случае астероид над Каналом будет находиться на такой высоте, куда оружие из будущего просто не добивает. Русский крейсер встанет у нашего берега носом к врагу и будет стрелять по астероиду на встречных курсах в упор – таким оружием, что один его выстрел способен уничтожить целую эскадру. Проблема в том, что астероид не понимает близких накрытий, ему необходимо прямое попадание. Одно-единственное прямое попадание! Как там говорят у русских: «Или грудь в крестах, или голова в кустах». И еще один вопрос. Даже в случае успеха не исключены жертвы среди жителей побережья, и чем ближе к берегу произойдет подрыв, тем больше будет убитых и раненых, поэтому было бы неплохо озаботиться эвакуацией возможной зоны поражения. Впрочем, к этой теме мы еще вернемся.
Восемь дней назад контр-адмирал Остапенко неожиданно получил приказ совершить переход из Кронштадта в точку с указанными координатами в Гренландском море, где следовало вскрыть особый пакет, доставленный на борт «Москвы» фельдкурьером из личной канцелярии Е.И.В. Михаила Александровича.
«Эге, да наш кайзер ревнует… – подумал ошарашенный Тирпиц, – ревнует как избалованный капризный ребенок, когда родители, прежде такие заботливые, начинают уделять свое внимание кому-то другому.»
29 июня 1908 года. 08:15. Великобритания, Лондон, Белая гостиная Букингемского дворца.
– Да, невозможно, – подтвердила генерал Антонова, – наши специалисты уже много раз просчитывали сценарии событий – и раз от разу получали ответ, что надежность импровизированных средств противоастероидной обороны крайне низкая, а ее возможности весьма ограничены.
– Насколько я понимаю, – с многозначительным видом заявил адмирал Тирпиц, – британский дядя и его русский племянник составили заговор по отстранению от власти этих самых политических кругов. И в этом заговоре личный друг короля Эдуарда адмирал Фишер и мой друг, зять британского короля и одновременно глава пришельцев из будущего, адмирал Ларионов, играют немаловажные роли. И гигантский метеорит, падающий на Лондон, и чудесное спасение от него с помощью русского корабля из будущего должны быть составными частями этого плана. Но последнее – это уже мои домыслы; таких подробностей, конечно же, герр Ларионов со мной не обсуждал. И вообще, размышляя на эту тему, я прихожу к выводу, что уже тогда, когда мы встречались в Ревеле, у него и в мыслях не было чего-то подобного. Ожидалось какое-то событие, но его влияние на общеевропейский политИк было бы косвенным – примерно как взрыв вулкана Кракатау: очень мощно, но в то же время так далеко, что это почти неправда. То, что случилось сейчас, выскочило как чертик из табакерки буквально за последние несколько дней, быть может, даже сутки-двое назад. Возможно, к этому имеет какое-то отношение русский крейсер «Москва», который сначала направился в район Гренландского моря к кромке паковых льдов, а потом вдруг заторопился обратно. Возможно, он и есть носитель того ужасного оружия, которое уничтожит падающий астероид?
– Ладно, бездельники, – слабо махнул рукой император Франц-Иосиф, – идите все отсюда прочь. Я так и знал, что в тот момент, когда мне от вас нужна будет помощь, я ее не дождусь. И позовите моего личного врача. Что-то я нехорошо себя чувствую…
– Именно, – согласился император, – есть же у вас на кораблях эти, как их, зенитные ракеты…
– Думаю, – сказал король, – что смерть моего сына оказалась расплатой за то, что произошло в Петербурге четыре года назад. Но это лишь часть правды. До той поры, пока отношения между нашими империями не стали налаживаться, в России на базе корпуса морской пехоты господина Бережного функционировала самая настоящая фабрика по подготовке боевиков ирландских фениев и бурских реваншистов. Каждый, кто выказывал желание пострелять в британских солдат, получал там самый радушный прием, а также необходимые для этого занятия специальные знания. Точно так же, как наши деятели-политиканы десятилетиями прикармливали польских, кавказских, еврейских и прочих врагов русского режима.
– Итак, племянничек… – проскрипел навстречу наследнику и его половине Кароль Первый, – должен сообщить тебе пренеприятнейшее известие. Ее, – кивок в сторону принцессы Марии, – русский кузен Михай намерен отнять у нас Добруджу. И добро бы для того чтобы присоединить ее к своей Империи, – но нет, он хочет отдать отнятую у нас провинцию этим никчемным болгарам. И в этом его молчаливо поддерживают как наши германские родичи, так и британский король. Хотя Эдуарду Седьмому сейчас немного не до политики, потому что на Британию падает огромный метеорит. Правда, при этом он падает еще и на Францию, но думаю, хе-хе, что англичане с французами сами решат, на кого он упадет сначала, а на кого потом. В любом случае, в связи с такой коллизией, мы остались против русского медведя один на один. При этом у нас до сих пор сохраняется возможность попросить помощи у императора Франца-Иосифа, но не думаю, что это допустимый вариант. Ну что скажешь, наследничек? Русский царь требует ответить в течение семидесяти двух часов, после чего события начнут развиваться как бы сами по себе…
– Ну как же! – воскликнул кайзер. – Господь решил покарать эти зловредную Великобританию, направив на нее огромный астероид, а мой русский племянник Михель сообщает, что он приказал своему кораблю из будущего спасти Лондон, этот источник мировой проказы, от Господнего возмездия! Я знаю, что ты свел дружбу с адмиралом Ларионовым, одним из ближайших помощников русского царя и по совместительству самым главным пришельцем из будущего. Так может, тебе, мой добрый Альфред, хоть что-то известно о том, зачем им всем потребовалось спасать от заслуженного возмездия эту склочную Британию?
В точку с указанными координатами «Москва» пришла с ефрейторским зазором почти в сутки. Вот он, берег Гренландии – блестит полоской ледяных сколов на горизонте; вот они, плавучие льды на расстоянии прямой видимости, вот они, айсберги, отколовшиеся от того самого берега, вот они, чайки, вопящие будто базарные торговки… А вот и прочие красоты Северных Арктических морей, когда небо безоблачно, солнце ярко, вода синя. Но долго любоваться красотами северной природы контр-адмирал не стал, а первым делом, едва корабль лег в дрейф и остановил газотурбинные двигатели, спустился в секретный отдел и под роспись получил у особиста пакет с инструкциями, который тут же и вскрыл, предварительно убедившись в целостности печатей.
– А еще, – в запале сказала супруга принца Фердинанда, – ваши генералы способны отдать приказ о расстреле из пулеметов безоружных крестьян. Ваших же собственных румынских крестьян! Тридцать лет назад русские отвоевали для вас Добруджу у турок, сегодня они собираются отвоевать Трансильванию у Австро-Венгрии. Даже образовалась Румыния потому, что соседние державы просто не смогли договориться, кому владеть этой землей.
– Знаете, что, дорогой Франц, – хмыкнул Франц Фердинанд, – я не сомневаюсь, что господин Бережной достаточно умный человек и свой пост получил не только потому, что сумел очаровать сестру нынешнего царя. Вот увидите. В надлежащий момент у его корпуса найдется и тяжелая артиллерия, и кое-что такое, о чем мы пока даже не имеем понятия. Такой вывод я сделал из того факта, что русские не стали проводить мобилизацию. Они рассчитывают, что война будет короткой как летняя гроза, а такое возможно только в том случае, если поражение нашим войскам будет нанесено в первом же сражении. После чего мы попадем в такое положение, что не сможем больше продолжать боевые действия. Несколько русских корпусов (а среди них половина всей их кавалерии), продвинувшиеся до Прессбурга, – наследник престола взял указку и показал на карте рассекающий удар, – как раз и могут быть тем неприятным сюрпризом, который вынудит нас заключить с русскими мир на любых условиях. Не возражайте, мой дорогой Франц, не нужно бесполезных споров, ибо все станет ясно уже очень скоро, а за столь короткое время, даже если вы со мной согласитесь, ничем не сумеете исправить положение. Это попросту невозможно.
Дальше мы сидели молча. Но при этом я испытывала несказанное облегчение. На улицах все еще творился ад, а где-то вдали в небо поднимался дым пожарищ…
– Это не сербы так умны, мой дорогой Франц, – вздохнул наследник престола, – это император Михаил заблаговременно принял меры к тому, чтобы его солдатам не пришлось слишком спешить, выручая своих союзников из неприятного положения. Но сейчас я хочу сказать о другом. Исходя из той карты, что лежит на столе, я вижу приготовленную русскими бомбу, взрывчатый заряд страшной разрушительной силы, который уничтожит нашу империю и сделает ее пищей для победителей. Но при этом тут не хватает своего рода фитиля, детонатора, который подорвал бы этот заряд. Ведь сейчас все же не те времена, когда было можно без повода и объявления войны вторгнуться с армией на чужую территорию только потому, что она потребовалась для округления владений.
– Мне сложно представить себе такое оружие, – покачал головой адмирал Фишер, – ведь его разрушительные возможности должны быть сопоставимы с возможностями самого метеорита. И тем более мне сложно представить, что страна, обладающая такой чудовищной мощью, не попытается диктовать свою волю остальным государства, и в первую очередь нам, признанным фаворитам в скачке за мировым господством.
– А что касается этого огромного метеорита… Там, откуда явились пришельцы, в их мире, он тоже, должно быть, упал. Но не на Париж и не на Лондон, и не на какое другое место Европы… Иначе бы мы об этом знали. Пришельцев тысячи, и большинство из них из простонародья, пусть даже очень хорошо образованного, а эти люди не смогли бы сохранить такое в тайне. По обществу пошли бы разговоры, а раз их нет, то не было и ничего подобного сегодняшнему ужасу. Могу предположить, что этот метеорит рухнул где-то в безлюдной местности, в тайге, пустыне, необитаемых горах, полярных льдах или посреди океана. И никому не причинил вреда, и не вызвал Апокалипсис… В отличие от того, что может произойти сейчас – по крайней мере, путь у метеорита уже другой, он нацелен на Париж, или на Лондон, что совершенно неважно! Ты понимаешь, что это значит? Старому миру конец, и гигантский метеорит должен поставить в его деле окончательную точку.
В командирском салоне наступила тишина. Применение спецбоеприпасов в мире начала двадцатого века считалось делом настолько «неспортивным», что о них не принято было даже вспоминать. И вот слово было сказано – теперь на него следовало отвечать…
Получив грозное послание русского императора Михаила, румынский король Кароль Гогенцоллерн-Зигмаринен под номером «один», которому недавно стукнуло шестьдесят девять лет, не на шутку струхнул. Была уже у русского царя определенная репутация, не допускающая двояких толкований. Его брат, отец и тем более дед вели себя гораздо цивилизованней. А Добруджа, (пока что речь шла только о южной части этой провинции), по правде говоря, досталась Румынии за красивые глаза – то есть за то, что король у нее немец и во всех своих политических телодвижениях ориентируется не на близкую Россию, а на далекую Германскую империю. С другой стороны, если без боя отдать хотя бы маленький кусочек румынской территории, в стране поднимется движение протеста. Консерваторы и либералы мигом объединятся и скинут короля, который вздумал разбрасываться провинциями. Это воюет румынская армия не очень хорошо, а вот военные перевороты выходят у нее просто загляденье. А королю на старости лет что-то не особо хотелось в изгнание. Он правил Румынией уже сорок два года, и эта работа ему нравилась. И вообще, дали бы старику спокойно умереть, не мучили бы различными проблемами. Ведь еще год-два – и все, в склеп на вечный отдых…
– Именно так, дорогая… – кивнул он.
И я продолжила:
На взгляд генерала Антоновой, император выглядел усталым и немного издерганным – примерно как повариха, у которой на нескольких плитах одновременно кипят пятьдесят кастрюль с разными кушаньями. Да и ей самой тоже нечем было его порадовать. Приближающийся к Земле астероид, оттеснивший все иные дела, подкидывал им одну малоприятную новость за другой.
– Турецкая армия, – сказал Франц Конрад фон Хётцендорф, – это воистину анекдот из двух слов. Ни боевого духа, ни умений, ни современного оружия. Крестьян с вилами она гонять еще может, а на большее оказалась не способна. Впрочем, большего мы от нее и не ожидали…
– Зина! – как-то истерически вдруг воскликнул мой супруг. – Прекрати, прошу тебя! Я не могу это слышать! Неужели это говоришь ТЫ?! Император Михаил, живое воплощение Антихриста, способен только на то, чтобы превратить Россию в одну большую казарму или военный лагерь. Ты уже, наверное, слышала, что этот современный царь Ирод собирается отменить указ императора Петра Третьего о дворянской вольности и заставить каждого представителя благородного сословия служить ему до седых волос… А подготовка правил новой орфографии, сделанная в угоду малограмотному простонародью, которому хочется писать слова так, как они слышатся, не заучивая множество сложных правил? Повсюду в России диктатура и произвол!
– Не надо бояться… Не надо переживать… Не надо никуда бежать… – сказал он и поцеловал меня в макушку.
Тем временем, по мере того как объект, поднимаясь все выше от горизонта, смещался к северу, несмотря на увеличение видимого размера, яркость его постепенно ослабевала, а тянущийся позади хвост распускался в некое подобие самолетного инверсионного следа. Вот свечение стало совсем бледным, почти неотличимым от бледно-голубого арктического неба, мигнуло и пропало. И только обзорный радар, которому плевать на все эти спецэффекты, продолжал выдавать данные, но ровно до тех пор, пока объект находился в радиусе его действия. На момент разрыва контакта горизонтальная дальность составляла двести сорок два километра, высота двести пятьдесят. Дело было сделано…
– Да уж, – хмыкнул кайзер, – «афродойч» или «тюркодойч» – звучит несколько пугающе. Но мы не должны останавливаться перед трудностями. Колонии – это не только источники доступного сырья, которого так не хватает нашей промышленности, но и дешевая рабочая сила, которую можно использовать на неквалифицированных работах. До каких пор владеть колониями будет позволено только тем странам, которые еще несколько столетий назад вступили в клуб колониальных держав? Это же несправедливо! Ведь, помимо Франции, которая, несмотря на все свои недостатки, очень крупная страна, существуют такие страны-карлики как Голландия и Португалия – ничего не значащие в европейском концерте, но при этом владеющие обширными колониями. Германия ничуть не хуже, а даже лучше их, и поэтому стремление к обретению колоний будет одной из главных целей моего царствования.
– Это в нашей богоспасаемой России, – усмехнулась Антонова, – народ пока не имеет никакого отношения к политике. По крайней мере, ровно до тех пор, пока не впутывается в деятельность одной из политических партий. Вы возьмите общую численность партийцев всех сортов и количество взрослых и дееспособных подданных вашего величества обоего пола. Да там политически активных и полпроцента не наберется. Зато в демократической Европе каждый гражданин обязан принимать участие в выборах, а следовательно, европейцы, пусть и опосредованно, становятся ответственными за политический курс своих правительств.
– Немцы – союзники не хуже прочих, – отпарировал император, – только слабины перед ними показывать категорически не рекомендуется, а то можно перейти в младшие партнеры или вообще стать добычей. Но речь сейчас не о них, точнее, не только о них. Чтобы уравновесить германскую спесь, в Континентальном Альянсе нужен третий равноправный партнер. Я имею в виду возможность заманить в нашу теплую кампанию Британскую империю, пока мой дядя Берти еще жив и способен оказывать вменяемое влияние на невменяемых политиков. У них с адмиралом Фишером готов грандиозный план, как развернуть британский линкор на новый курс; но если этот метеорит грохнется на Лондон, то эта операция пойдет псу под хвост. Как ни оправдывайся, все равно не отмоешься от подозрений, что это вы, пришельцы из будущего, навели этот астероид на столицу Британии.
– Говори же скорее, мой добрый Альфред, не томи своего монарха ожиданием!
– Если вы так думаете, – сказал Тирпиц, – то мой вам совет – немедленно приводите в полную готовность германскую армию и отдавайте солдатам приказ ждать с прикладом у ноги. Не исключено, что Францию нам придется брать почти одновременно с Австрией, как только разрешится ситуация с этим астероидом. Русские явно показывают, что их планы ни в чем не изменились, также и нам следует действовать исходя из того же принципа. В момент, когда рассеется дым и осядет пыль, мы должны быть готовы к любому варианту действий.
Император Михаил Второй, сидя за рабочим столом, читал радиограмму, только что полученную с крейсера «Москва»:
Торопливый, больше похожий на бегство, отъезд депутатов парламента и правительственных министров, стремящихся скорее убраться из полосы поражения, наложил на Лондон клеймо города, обреченного на уничтожение. Вслед за представителями власти город покинули иностранные дипломаты – в первую очередь, русские и германские – организованно эвакуировавшись на зафрахтованном пароходике. Потом как-то незаметно с улиц британской столицы исчезли внушающие почтение «бобби» – и, сначала робко, а потом все активнее, в городе начались погромы, грабежи, изнасилования и все прочее непотребство, что творит вырвавшаяся на волю толпа. Дошло до того, что адмиралу Фишеру, направившемуся в Букингемский дворец, пришлось брать с собой вооруженный эскорт из морских пехотинцев из команды броненосного крейсера «Кинг Альфред». Эти суровые парни, обладающие пониженной стеснительностью и повышенной суровостью, были готовы без промедления применить свое оружие по любому, кто попытался бы преградить путь их любимому адмиралу. Командовал эскортом молодой лейтенант Джон Тови. Путь чуть более километра (от Вестминстерского моста, где причалил миноносец, до Букингемского дворца) не был отягощен какими-либо происшествиями.
– Ну как вам сказать, дядя… – вскинула голову жена наследника престола, – у меня, например, уже есть муж, и я его ни на кого не променяю, но при этом не осужу ни Ольгу, ни Тори. Если они счастливы, то, значит, все сделали правильно.
– Некоторое время назад наша военно-морская разведка получила сведения, что у британского короля Эдуарда и у его верного клеврета, моего коллеги адмирала Фишера, созрела идея присоединиться к Континентальному Альянсу, откупившись от нас, немцев, французскими колониями…
– Цель! – подняв руку, крикнул старший артиллерийский офицер, он же командир БЧ-2.
– Полно, Уильям, – сказал король, – по подвигу будет и награда. Вы только не перестарайтесь, как четыре года назад, а то излишнее усердие тоже бывает вредно. Ну вы меня поняли…
– Я благодарен вам за вашу преданность, – кивнул император, – но теперь ступайте, Нина Викторовна, я хочу, чтобы этим вопросом занялись безотлагательно.
– Ты хочешь сказать, что в то время как все покидают город, нам следует остаться здесь? – изумилась я.
– Так, значит, мой добрый Альфред, ты думаешь, что мой друг Михель все-таки согласится покончить со склочной французской старушкой? – с надеждой спросил кайзер.
– Интересно, а почему это императора заботит только безопасность Британии, и при этом он совершенно не беспокоится о Франции? – сказал замвоспит Лемешев. – Это только родственные связи с британской королевской семьей: дядя, тетя, двоюродные братья и сестры, или тут оказал влияние сердечный друг детства мистер Джонсон, российский британскоподанный?
Одновременно с этими событиями, после разгрома турок под Куманово и сухопутной изоляции Македонии, «ожили» греческая армия и флот. Основной задачей греческих моряков было установление контроля за восточной частью Эгейского моря, блокада Дарданелл и разрыв морских коммуникаций, связывающих Салоники и Стамбул. Морская битва при Лемносе случилась двадцать восьмого числа. Три старых броненосца береговой обороны и несколько эсминцев – с греческой стороны; два устаревших броненосных крейсера, два новейших бронепалубника второго класса, также при поддержке эсминцев – со стороны турок. Итог – ничья с преимуществом в турецкую сторону, потому что по итогам боя их бронепалубный крейсер «Хамидие» сохранил боеспособность, а все корабли греческого флота, в том числе его «ударная» составляющая – эскадра броненосцев береговой обороны – получили повреждения, подразумевающие их длительный и вдумчивый ремонт. Вдумчивый – в том смысле, что стоит ли вообще этот хлам чинить? Тихоходные, полуказематные[53] творения верфи в Нанте банально не успевали маневрировать вслед за юркими турецкими бронепалубниками. «Хамидие» и «Меджидие» стараясь держаться на кормовых углах от греческих броненосцев, подальше от их сильного носового залпа, закидывали корабли противника снарядами из своих вполне современных длинноствольных орудий калибра в сто пятьдесят два и сто двадцать миллиметров, и закономерно преуспели. Два турецких старичка «Мессудие» и «Ассари Тевфик», ветераны войны с Россией тридцатилетней давности, которым греческие корабли годились в «сыновья», тоже поучаствовали в бою, но отделались умеренными повреждениями, потому что грекам банально было не до них.
Собственно, адмирал прибыл в королевский дворец как раз потому, что власть была брошена и валялась на земле. Дело было за малым – нагнуться и поднять.
Но он продолжал безмолвствовать. И от этого все напряжение, что копилось во мне эти дни, вдруг достигло своей критической черты.
– Вот, Ваше Величество, – сказал он, закончив отводить душу, – это и есть главный козырь вашего племянника Майкла. Именно этого события он ждал, для того чтобы выложить на стол карты и потребовать ответить ему равноценным козырем или сдаться…
Немного помолчав, я добавила:
Дни шли за днями, и все вокруг было пропитано ожиданием грядущей беды… Беда подкрадывалась к нам, таясь в утреннем тумане, в алых отблесках заката, в шепоте ночного ветра. Она все время напоминала о себе какими-то неуловимыми деталями, которые пугали гораздо больше, чем истерические призывы откровенных паникеров. Я никогда не состояла в числе тех нервных мистически настроенных дамочек, которые любят пугать сами себя, – наоборот, ко всему, что бы ни происходило в моей жизни, мне удавалось относиться со здравомыслием. Но теперь это почему-то не срабатывало.
– Вот счастье-то привалит! – тем временем сухо засмеялся румынский король, подтверждая подозрения своего племянника, – хоть отдохну немного на старости лет, ведь королевские обязанности не знают ни праздников, ни выходных…
Его Величество действительно ждал, в нетерпении прохаживаясь по гостиной. С тех пор как он регулярно стал посещать русских врачей из будущего, он стал значительно подвижнее и жизнерадостнее. У всех, кто его знал, уже была уверенность, что король благополучно переживет 1910 год и эдвардианская эпоха продлится, по крайней мере, еще какое-то время. Поговаривали даже, что у короля завелась новая любовница… но это было бы уже слишком – в его-то шестьдесят семь лет.
– Всего двести пятьдесят тысяч? – с сомнением переспросил император Франц-Иосиф. – Я думал, наша армия примерно вдвое больше…
– Если вы помните, – парировал Тирпиц, – Континентальный Альянс является союзом, открытым для любой страны, желающей в него вступить. Есть, конечно, некоторые граничные условия, но они легко поддаются урегулированию, было бы желание британского правительства. Но главное…
– Ваше Апостолическое Величество, – поклонился императору министр иностранных дел, – сочувствия и уж тем более помощи от наших соседей мы точно не дождемся[54]. У каждого есть к нам свои счеты или претензии. Одна лишь Швейцария не жаждет расширить свои пределы за нас счет, но на этом список нейтральных соседних держав можно считать исчерпанным. Три недели назад мы вполне всерьез рассчитывали на дипломатическую поддержку Франции и Североамериканских Соединенных Штатов, но французам из-за гигантского метеора сейчас не до нас, а североамериканский Госдепартамент оказался устрашен учебным крейсированием эскадры адмирала фон Эссена в непосредственной близости от главных портов этого государства. Они никого не задерживают и не досматривают, а просто маячат на горизонте, с легкостью уклоняясь от попыток североамериканских крейсеров их отогнать, и этого достаточно для того, чтобы биржи пришли в беспокойство, а дипломатия в ступор. Ведь, как у всяких торгашей, главным интимным органом североамериканцев является их счет в банке.
– В первую очередь, – сказал король, – в Лондоне необходимо остановить панику, навести в городе элементарный порядок и организовать эвакуацию. Хотя бы женщин с детьми. Бурная деятельность – это, скажу тебе, лучшее средство от паники. Ты должен быть суров и непреступен, но при этом гуманен и милосерден. Следующие выборы должна выиграть твоя партия, даже несмотря на то, что у тебя ее еще нет. Нужно красивое, звучное название, которое привлечет к себе внимание людей, даже если они не знакомы с твоими деловыми качествами, и бросить клич… Майкл прислал мне несколько подсказок, и думаю, что наилучшим вариантом будет «Единая Британия». Это будет партия людей, которые не делят себя на либералов и консерваторов, а вместо того стремятся приносить пользу своей стране. Король, по обычаю, должен держаться в стороне от политики, но поскольку твоя партия будет олицетворять единство страны, то я вступлю в нее одним из первых. А сейчас, Джон, иди и начинай заниматься делами, ибо мы и так непозволительно долго тянули с этим делом.
Кажется, он ждал, что я продолжу – он с ожиданием смотрел на меня в течение минуты. Но я сказала все, что могла сказать. Наконец, убедившись, что я не собираюсь продолжать, он с облегчением вздохнул и произнес:
– О мой добрый Альфред, – сказал германский монарх, – я тебя внимательно слушаю…
– Вы совершенно правы, – хмыкнул король, – но только все это будет иметь хоть какое-то значение только в том случае, если нам обоим удастся пережить завтрашний день. А сейчас все-таки давайте наконец пойдем и утешим несчастную вдову. Ведь она с моим сыном жила такой идиллической семейной жизнь, что мне даже было немного завидно.
– С момента нашей предыдущей общей встречи, – проскрипел император, – прошло почти три недели. Уровень угрозы с тех пор не уменьшился, а только вырос. Я, например, буквально всем своим старым телом ощущаю, что сейчас меня начнут бить. Господин фон Эренталь, что вы можете сказать по этому вопросу, как руководитель всей нашей имперской дипломатии?
– Я рад служить Вашему Королевскому Величеству! – вытянулся в струнку Уильям Мелвилл, – и даже если меня не возведут в Британской империи в рыцарское достоинство, я все равно останусь вашим самым преданным слугой.
Звезд контр-адмирал Остапенко с неба не хватал и особого флотоводческого таланта не имел, но «хозяйство» у него всегда содержалось в порядке, а офицеры русского императорского флота, прошедшие на «Москве» стажировку, становятся перспективными кадрами для быстрого карьерного роста. К тому же, из-за того что «Кузнецов»[42] в данный момент стоял в Гельсингфорсе на приколе, «Москва» представляла флагман Особой Эскадры, который, наряду с «Адмиралом Ушаковым», десантными кораблями и обеими подводными лодками содержался при полных командах.
– Действительно, Джеки, – хмыкнул король, – ну а теперь поговорим о приятном. Вон там, на столе, мой указ о приостановке полномочий нынешнего состава Палаты Общин, как бросившего страну на произвол судьбы и укатившего черт знает куда и соответственно, отставке правительства. Я же сижу в своем дворце и буду сидеть и дальше, несмотря на то, что страшно до жути и хочется бежать куда глаза глядят. И вместе со мной остаются славные шотландцы, твои моряки и много других, мелких и незаметных людей, продолжающих тянуть свою лямку. Так почему тогда господа депутаты дезертировали со своих постов, в то время как ты и я остаемся на месте? Так что, если все пройдет благополучно, я распущу эту говорильню и назначу следующие выборы на тот момент, когда мы с тобой вернем Великобританию в чувство. А пока, Джеки, временный премьер-министр – это ты. Об этом мой второй указ, ибо страна не должна оставаться без управления. И выбор этот я делаю совершенно осознанно, поскольку именно ты – тот человек, который не бросил свой пост в тот момент, когда от безысходного ужаса хочется лезть на стену. И полномочия поэтому у тебя будут воистину диктаторские…
– Да, ваше императорское высочество, – сказал начальник австрийского генерального штаба, также внимательно посмотревший на карту, – наша разведка докладывает, что в районе, где разместился корпус Бережного, особенно свирепствует русское ГУГБ, полностью парализовавшее нашу агентурную сеть. В других местах нет таких строгостей. В таком случае, если вы правы, то последствия этого воистину могут быть ужасными. Но что-то менять действительно поздно. Если война начнется завтра, то мы ее уже почти проиграли. Впрочем, и послезавтра тоже, а также еще в течение пяти-шести дней, которые потребуются для того, чтобы передвинуть на то направление дополнительные войска.
Император австрийский, король венгерский и прочая, прочая, прочая Франц-Иосиф Первый (78 лет).
В этот момент я взглянула в его лицо – он был бледен, но глаза его горели какой-то мрачной решимостью.
В последние дни жить в Лондоне стало не так легко и приятно, как прежде. Нет, конечно, обитатели дна и всякие мастеровые и прежде не могли похвастаться сытой и счастливой жизнью, но вот хозяева жизни – как аристократы, так и нетитулованные джентльмены – еще никогда не были так близко к краю ревущей бездны. И падающий на Землю астероид представлял лишь косвенную причину создавшегося положения. По последним расчетам, вероятность того, что он грохнется именно на Лондон, составляла не больше шести процентов. Нормальная русская рулетка с вполне приличными шансами на выживание… Но толпе и ее избранникам (депутатам палаты общин) этого не объяснишь, всем им кажется, что этот астероид нацелен прямо в них, что он прилетел из Бог весть каких далей только для того, чтобы упасть на столицу Великобритании и раздробить ее вдребезги. Так всегда бывает у необстрелянных людей. Стоит начаться перестрелке – и им кажется, что все пули летят прямо в них. Впервые за много сотен лет для Британии возникла угроза, от которой ее уже не защищал пролив Ламанш, он же Канал.
– Вы немного неправы, ваше Величество, – опять тихим и бесцветным голосом сказал Уильям Мелвилл, – наша служба установила, что тот, кто послал сюда адмирала Ларионова и его людей, повелел им поступать в соответствии со своей совестью. Думаю, что так они и делают.
Не сказать, что содержимое Василия Васильевича сильно удивило. О падении Тунгусского метеорита он как-то подзабыл. По большому счету, такое событие – не тот случай, когда считаешь дни как до встречи с любимой девушкой. А вот руководство об этом помнило и просветило императора Михаила, а тот, получается, решил ничего не пускать на самотек. И потенциального нарушителя спокойствия местные астрономы, значит, обнаружили, и траекторию просчитали, перевернув представление о сценарии события с ног на голову… Ай да государь император Михаил Александрович, ай да молодец! Всегда бы так в нашей российской истории: чтоб власть действовала загодя и с точным расчетом, а не в пожарном режиме: держи вора, вокзал отходит…
29 июня 1908 года. Вечер. Румыния, Бухарест, Королевский дворец.
– Ты знаешь, дорогая… – начал мой супруг, отхлебнув из чашки, – когда стало известно, что метеорит мчится на Париж, я сразу понял, что не стану пытаться сбежать. Это решение будто бы пришло откуда-то извне. И уже после я стал размышлять, почему так.
– Валерий Андреевич, – с нажимом произнес контр-адмирал Остапенко, – вы уверены в успехе данной операции? В смысле, в попадании в цель ракеты с ядерной головкой и последующем разрушении тунгусского астероида?
– Мы поставим гроб с его телом в собор Святого Петра, – сказал король, – и поручим заботу о нем самому Господу. Если завтрашний день пройдет нормально, то вы вернетесь и мы завершим обряд похорон по королевскому чину. Если же метеорит все-таки упадет на Лондон, то мой сын и твой муж так или иначе упокоится в славной компании своих предков. Но самое главное – даже если мы все погибнем, твои дети должны жить, чтобы воспринять власть и породить новое поколение Саксен-Кобург-Готских. А теперь идите и собирайтесь в дорогу, ибо время дорого, метеорит ждать не будет.
– А что я должен понимать, ваше королевское величество? – спросил озадаченный Тирпиц.
– Еще никто ничего не подозревает, – сказал адмирал, – но операция уже начата. Уже сегодня вечером к закрытию биржи полетят в тартарары, а завтра утром случится невиданный крах. Как-никак наступает конец света. И в то же время многие преданные вашему величеству люди готовы в случае необходимости поднять по тревоге подчиненные им воинские части и силой оружия обеспечить порядок в объятом хаосом городе. А там всего полшага до…
– Моя служба не подтверждает сделанные вами выводы, мистер Фишер… – тихо прошелестел голос Уильяма Мелвилла. – Такое событие, как падение на Лондон огромного метеорита, по числу жертв и значению для цивилизации превышающее гибель Помпей, должно было остаться в памяти миллионов людей, и наша разведка непременно получила бы предупреждающую информацию из разговоров пришельцев низшего ранга. Об этом событии писали бы книги, снимали синема, делали театральные постановки. Такие вещи не забываются, и даже, более того, наши противники в своих разговорах должны были делать на нем акцент. «Вот погодите, – говорили бы они, – скоро на Лондон упадет метеорит – и злобная Британия превратится в ничто.» Но так как этого нет и не было, то мы вынуждены признать, что угроза падения чудовищного метеорита – это исключительно новация нашего мира, живущего по своим законам.
Спешившись, всадники обыскали труп, стараясь не смотреть на страшно развороченную голову покушавшегося. В его карманах они обнаружили документы на имя рядового Бриана Коллинса из 18-го территориального батальона лондонского ирландского полка. Если верить найденным бумагам, то убийца принца Уэльского вместе со своим батальоном был участником не так давно минувшей англо-бурской войны, на которой он премного отличился особо меткой стрельбой. Помимо документов, при покойнике имелась предсмертная записка, гласящая: «Ирландия будет свободной!», а также некоторое количество денег, проходящих по категории «карманная мелочь». Кроме того, на месте засады была обнаружена самодельная маскировочная накидка-лохматка, которая позволила стрелку, прикинувшемуся поросшим травой холмиком, оставаться незамеченным до самого момента выстрела. В воздухе отчетливо запахло русским следом…
– Не молчи! – громко сказала я и тряхнула его за плечи. – Скажи – что нам делать? Ты слышишь? – Я кивнула на окно. – Ты видишь, что происходит?!
Уильям Мелвилл хотел что-то ответить королю, но в этот момент в Белую гостиную вернулся адмирал Фишер. И вид у него был такой, как будто он вошел в боевую рубку флагманского линкора во время жестокого линейного сражения.
– Вам этого не понять, Джон, – развел руками король, – но вот такая у меня родня. Если вы заметили, то при Формозе мой зять и его люди скромно простояли в сторонке, уступив всю славу адмиралу Алексееву и местным русским морякам. Тори писала, что вроде бы Тот, Кто послал их сюда, взял с них клятву кротости и благочестия…
– В таком случае, дядя, – сказала супруга наследника, – приготовься править изрядно урезанной страной, поскольку мой кузен вряд ли откажется от своих намерений. За те четыре года, пока он является императором, Россия ни разу не отступала от своих позиций более чем на полшага, да и то только для того, чтобы сделать вперед сразу два шага. Не исключено, что с тобой за подобную хитрость поступят так же, как с бывшим князем Болгарским. Подпишешь отречение в пользу законных наследников – и катись на все четыре стороны. Ведь так, любимый?
Через четверть часа в каюте у командира собрались самые важные на данный момент лица корабля. Командир штурманской БЧ-1 капитан первого ранга Виталий Птицын, худой мужчина с сединой на висках, почти достигший предельного возраста службы, и командир комплекса «Форт» капитан второго ранга Сергей Савельев. Взгляд у него был несколько усталый. Да, тяжела жизнь ракетчика-зенитчика в мире, где еще не придумали то, что он должен сбивать…
– Так, – через некоторое время сказал главный штурман «Москвы», – теперь понятно, к чему весь этот балет на льду. Чтобы понять, что каменная болванка неправильной формы при пролете через атмосферу будет вести себя как пьяная корова на льду, необязательно задавать вопросы артиллеристам, сойдет и любая гадалка. Точность прогноза будет примерно одинаковой.
Он обхватил меня рукой; я ощутила, как его бьет нервная дрожь.
– Ну, как вам сказать, Михаил Александрович… – ответила генерал Антонова, – зенитные ракеты на кораблях есть, но уничтожить ими астероид, даже если он всего лишь ледяное кометное ядро, невозможно. Дело в том, что астероид раз в десять быстрее любой ракеты, а его масса настолько превосходит обычные цели таких ракет, что это будет все равно что стая комаров, пытающаяся остановить разогнавшийся паровоз. Обычно для того чтобы уничтожить самолет, ракета взрывается от него на некотором расстоянии, подобно шрапнельному снаряду выбрасывая в сторону цели рой металлических шариков, пучок стержней или других готовых поражающих элементов. Не думаю, что такая атака, насколько бы массовой она ни была, даже если ее удастся организовать за три оставшихся дня, хоть как-то повлияет на дальнейший полет объекта, не говоря уже о его уничтожении. Тут нужен по-настоящему тяжелый молоток – крупнокалиберный снаряд бронебойного типа, способный проникнуть в самую сердцевину астероида и разорвать его на части…
С этими словами генерал Антонова развернула перед императором большой лист-гармошку.
Все присутствующие, не исключая и самого командира, взялись за бинокли, а каперанг Птицын прильнул к бинокулярной трубе[45]. При этом двое молодых офицеров из штурманской службы снимали на телефоны показания шкал вертикальной и горизонтальной наводки, а еще несколько человек нацелили подобные девайсы прямо в небо. Причем среди этих устройств несколько штук были довольно выдающихся характеристик и такой же выдающейся дороговизны – как, например, у замвоспита Лемешева, жена которого была, гм, бизнесменшей и могла побаловать благоверного эксклюзивными подарками. Впрочем, попав в прошлое, Константин Иванович вспоминал свою старую жизнь как кошмарный сон, хотя подарков бывшей благоверной выбрасывать не торопился. Поэтому – улыбнитесь, господин астероид, Вас снимают дорогущим (на 2012 год) устройством! При этом кавторанг Савельев находился в низах, на боевом посту обзорной РЛС, за спиной оператора, так что не мог наблюдать картины во все ее красоте, а прочая команда, за исключением находящихся на вахте, повылезла на палубу, в полном молчании ожидая предстоящего события.
– А что если и в самом деле, – вздохнул главный штурман, – это терпящий бедствие комический корабль? При межзвездных переселениях они и должны быть огромными, чтобы перевозить по нескольку десятков тысяч людей сразу.
– Да, дорогая… – ответил он и только тут в голос его приобрел ощутимую твердость. – Мы останемся. Мы никуда не пойдем…
– Понимаете, Нина Викторовна, – отчего-то тихим голосом сказал император, – черт с ним, с Парижем, пусть он горит синим пламенем, но вот Британию от беды уберечь необходимо. Не только потому, что у меня там родственники, и даже не только потому, что всех собак повесят на вас и на меня. Чрезвычайное ослабление Владычицы Морей и переход ее в третьеразрядные державы невыгодно Нам потому, что, во-первых – свято место пусто не бывает, и там, откуда ушли англичане, подобно плесени размножатся североамериканцы; а во-вторых – до крайности обнаглеет дядя Вилли. Поэтому я хочу спросить: нет ли у вас средства, чтобы остановить этот астероид, если он, не дай-то Бог, сумеет миновать территорию Франции и будет угрожать Великобритании?
– Да уж, – сказал Франц-Иосиф, – Париж для Вильгельма – это все равно что сыр в мышеловке. Теперь понятно, почему русский император так долго сдерживал германские аппетиты на французском направлении. Ему совсем не нужно было, чтобы его друг раньше времени наелся сладкого и потерял интерес к предстоящему банкету. Одним словом, понятно, что отвертеться от войны нам не удалось. Увы. Господин Конрад фон Хётцендорф, скажите, а насколько наша армия лучше турецкой? Ведь против нее будут воевать не болгары и греки, а русские, возможно, германцы и только чуть-чуть сербы. Мы все помним, чего нам сорок лет назад стоило столкновение один на один с Германской империей. Битва при Садовой[55] в нашей памяти осталась такой зарубкой, какой для французов стал разгром при Седане.
– Есть контакт! – сказал командиру «Москвы» голосом кавторанга Савельева скрытый наушник корабельного переговорного устройства, – цель захвачена, ведем сопровождение…
Поделиться книгой: