Помоги проекту - поделись книгой:
– Насколько я знаю, – ответила Мария Эдинбургская, – вместо Добруджи вам обещана Трансильвания, за исключением районов компактного проживания секеев, которым предстоит стать эксклавами Венгрии. Неужто вы считаете, что это неравноценная замена?
Настал тот самый день и час, в который, согласно сведениям, полученным астрономами, незваный гость должен пролететь над Гренландией. Небо было ясное, солнце, как и положено, находилось на юге со склонением к западу; погода стояла тихая, правда, на море играла небольшая зыбь, но раскачать корпус крейсера в одиннадцать тысяч тонн водоизмещения – задача не из простых. Одним словом, условия для наблюдения просто идеальные…
– Знаете что, Берти, – сказал адмирал Фишер, пожимая плечами, – я вам совершенно не завидую, и в то же время искренне вами восхищаюсь. И я согласен с тем, что мальчикам и их матери совершенно не нужно подвергать себя неоправданному риску. Неизвестно, как еще дело обернется с этим астероидом, но Великобритании на замену королю требуется иметь наготове неоспоримо законного наследника престола…
– Я тебя понял, мой добрый Альфред, – сказал кайзер, – о французах поговорим потом. А сейчас объясни, каким образом Великобритания, сама находящаяся на пути к упадку, способна усилить своим присутствием наш Континентальный Альянс?
– Ну экий ты человек, Константин Иванович, – ответил замвоспиту главный штурман Птицын, – для того чтобы, неважно чем, неважно как, попытаться прикрыть от удара Францию, нам необходимо через трое суток оказаться в районе Марселя. Но это невозможно. Даже на предельных ходах (для чего у нас банально не хватит топлива, не говоря уже о ресурсе турбин) мы окажемся там через четверо суток и шесть часов, когда, астероид уже давно пролетит и грохнется в назначенном ему районе. Зато в Ла-Манше мы опять будем с ефрейторским зазором в сутки и, если это вообще возможно, сможем выполнить задание командования.
29 июня 1908 года. 11:25. Великобритания, Лондон, окрестности дворца Мальборо-хаус.
– Вот именно что опосредованно, уважаемая Нина Викторовна, – вздохнул император, – сами же рассказывали о присущем западной демократии свободном выборе между двумя абсолютно одинаковыми вариантами одного и того же зла. Я понимаю, что не могу ничего изменить, просто высказываю свое монаршее сожаление о напрасно погибших людях.
– Ну хорошо! – во весь голос воскликнул кайзер, позабывший про всяческую конспирацию, – допустим, императору Михелю удалось загнать всех бульдогов в одну будку и создать Союз России, Германии, Японии и Великобритании. Но куда же тогда девать Францию, Италию и прочую европейскую мелочь?
– Но все равно, – сказал Кароль Первый, – если я пойду на поводу у вашего двоюродного брата, меня сразу же свергнут. И не надейся, что твоему мужу разрешат наследовать власть после моего отречения. Как бы не так. Эти тугодумные выберут себе очередного болвана, который будет делать все так, как им захочется.
– Удивительно, но я не нашел ответа. Так решил мой разум. Но вот к чему я пришел, размышляя: я не хотел бы быть сейчас там… – Он кивнул в сторону окна. – Там, среди обезумевшей от страха толпы, в панике спасающейся от апокалипсиса. Едва ли они смогут уйти от Парижа далеко. Поэтому бегство их не спасет. К тому же, знаешь, дорогая… Шанс получить от какого-нибудь бандита нож под ребра в этой толпе гораздо больше шанса погибнуть от метеорита, оставаясь в своей квартире… Да-да, именно так! – Он поднял вверх палец, видя, что я хочу возразить. – Ты ведь помнишь, в газетах писали: «Небесное тело упадет в районе Парижа». И в то же время англичане совершенно точно уверены, что этот чудовищный метеорит летит прямо на Лондон. Следовательно, никто не может предугадать, где именно это небесное тело соприкоснется с землей. Точность современной астрономической науки еще весьма далека от совершенства. Так вот… в силу приведенных доводов я считаю, что нам следует остаться дома. Шанс на смерть примерно такой же, как и при игре в русскую рулетку: на один патрон – шесть пустых камор, в то время как там, в толпе, вероятность быть ограбленными и убитыми приближается к ста процентам. Если же нам все же суждено погибнуть, так что ж… – Он понизил голос почти до шепота. – Ведь когда-нибудь мы все равно бы умерли. Но умереть, имея возможность перед концом увидеть чудовищную катастрофу в совершенно вагнеровском стиле, гораздо интересней, чем в своей постели, пребывая в немощи и слабеющем разуме…
– Не думаю, – сказал Тирпиц, – чтобы присоединение к Германии земель с немецким же населением могло бы хоть в какой-нибудь степени ослабить наш Второй Рейх. Меня больше тревожит наш неумеренный аппетит к колониям в жарких странах…
29 июня 1908 года. 21:06. Австро-Венгерская империя, Вена, замок Шёнбрунн.
27 ноября 1908 года. Вечер. Германская империя, Потсдам, Дворец Цецилиенгоф, рабочий кабинет кайзера Германской империи.
– Но корпус Бережного, который стоит в первом эшелоне, это же десантная часть, легкая пехота, вооруженная только тем, что возможно унести с собой на руках, – возразил Франц Конрад фон Хётцендорф. – Она не имеет не только тяжелой, но и вообще любой артиллерии, и на перевалах будет вынуждена идти грудью на пулеметы нашего гонведа.
– За поводом дело не станет, – чопорно сказал Алоиз фон Эренталь, – сербы поднимут восстание в Боснии и император Михаил потребует, чтобы мы передали эти территории в состав их королевства. Или просто без всякого восстания последует ультиматум, что по причине отмены решения Берлинского конгресса мы должны вернуть эти земли законным владельцам. Один раз Россия уже воевала с Турцией за свободу болгар, так почему бы ей теперь не повоевать с нами за свободу сербов? А еще император Михаил может придраться к тому, что Австро-Венгрия проводит мобилизацию, ведь следующим шагом после нее непременно должна быть война. Требование прекратить мобилизационные мероприятия будет для нас неприемлемым, со всеми вытекающими из этого последствиями. И в то же время русский царь чувствует за собой право двигать свои войска по своей территории в необходимом ему направлении. В любом случае формальный повод для войны долго искать не будут, и поэтому она начнется ровно в те сроки, на какие ее назначил русский Генштаб.
Прочитав послание Императора Всероссийского своему дяде, королю Великобритании, адмирал Фишер выругался незлым словом старого морского волка. Как-никак с тринадцати лет на службе, на данный момент уже больше полувека.
– Как гласят расчеты, сделанные штурманами крейсера «Москва», угол входа астероида в атмосферу будет таков, что на один километр потерянной высоты он будет пролетать тридцать два километра по дальности. Это очень острый угол и почти планирующий полет, да только вот максимальная досягаемость комплекса «Вулкан» по высоте ограничена семнадцатью километрами. А на отметке в девять километров, то есть при входе в тропосферу, астероид должен потерять устойчивость, распасться на отдельные фрагменты и взорваться…
– Я думаю, ваше королевское величество, что в данном случае русские действуют исходя из принципа, прямо противоположного главному принципу британской политики. Если британцы говорят: «У нас нет постоянных друзей, а есть только постоянные интересы», то русские исходят из того, что у них нет постоянных врагов, а есть постоянная цель. Вчерашний враг завтра может стать новым союзником. Наглядным примером тому могут служить русско-японские отношения. Разгромленная Япония стала верным русским сателлитом, японские морские офицеры поступают на русскую службу, принося присягу русской императрице, дочери микадо, японские товары по русским железным дорогам доставляются на европейские рынки, а европейские товары, соответственно, в Японию…
– Вот тут, – продолжала она свои объяснения, – высотный профиль пролета астероида, с обозначением населенных пунктов, находящихся поблизости от трассы полета. Нижняя красная зона показывает траектории, которые приводят астероид к взрыву еще до Ламанша. Сделать тут ничего невозможно, остается только пожалеть несчастных французов, попавших под прямой удар господнего возмездия. Зеленая зона – это траектория, естественным путем ведущая прямо к взрыву над Ламаншем. Делать тут ничего не надо, ибо все само устраивается наилучшим образом. Желтая зона означает, что в точке перехвата астероид будет иметь высоту больше девяти и меньше семнадцати километров, причем вероятность попадания в астероид далеко не сто процентов. Ниже двенадцати километров вероятность успешного попадания в астероид равна тридцати-сорока процентам, а для больших высот она постепенно падает до пятнадцати. Те же траектории, что на рубеже перехвата проходят выше семнадцати километров, представляет собой верхнюю красную зону, недоступную для ракет «Вулкан». Это ведь все-таки не зенитные ракеты, а лишь импровизация от безысходности.
Говоря это, он выглядел отрешенным и задумчивым, и даже почти счастливым.
– Думаю, – сказал император, – что дядя Берти и адмирал Фишер добивались именно такого расклада – когда запаниковавшие политиканы отдадут им страну со всеми потрохами. Но только астероид в их расчетах получается лишним. Я им обоим сильно сочувствую, но это их и только их работа. А мы можем лишь смотреть со стороны и отдавать честь – как героям, которые, возможно, идут прямо на смерть.
Тут адмирал понизил голос и картинно осмотрелся по сторонам, как бы давая знать, что собирается поведать кайзеру некую страшную тайну – из числа тех, которыми с ним поделился адмирал Ларионов. И Вильгельм, сам любитель красивых театральных жестов, воспринял этот сигнал со всей серьезностью и потянулся поближе к своему адмиралу.
– Да уж, – задумчиво сказал император, – французов и в самом деле жалеть, наверное, нечего. Просто вместе с ними погибнут Собор парижской Богоматери, Эйфелева Башня, Лувр со всеми его картинами, а также кабачки Монмартра и кабаре «Мулен Руж», где полуголые девки так красиво задирают длинные ноги к потолку. Сокровища культуры, так сказать. Зато представляю, сколько восторженного визга будет в чопорной Германии. Еще бы – Господь поразил огнем очередной Содом и Гоморру, уничтожив обитель греха и разврата. Тьфу ты, противно даже…
– Дело в том, – сказал Тирпиц, – что Великобритания – это только часть англосаксонской нации, причем далеко не самая опасная. Самая опасная часть обитает меж двух океанов и зовется североамериканцами. У них такие же хищные инстинкты, как и у британцев, только без сдерживающий древней культуры. У них кровавая история успеха – ведь вся их страна силой было отнята у населяющих ее жителей, которых убили или изгнали в пустыню. Мы, немцы, захватив земли к востоку от Эльбы, не перебили населяющих их славян, а поглотили, переработав их в германцев. Американские англосаксы поступили ровным счетом наоборот. Помимо этого, в их распоряжении огромная территория, находящаяся в довольно благоприятном климате. Пахотных земель, запасов нефти, леса, угля и руд в Америке даже больше, чем в Российской Империи, и, самое главное, до этих запасов легче добраться. Кроме того, в Америке у англосаксов совершенно нет никаких врагов. Англичане нынче озабочены только сохранением Канады, а мексиканцев и вовсе не стоит принимать в расчет. При этом американский зверь уже достаточно вырос и континент-колыбель стал ему мал. Свою экспансию во внешний мир американцы начали с бессильной Испании, отобрав у нее не только Кубу, которая у них под боком, но и Филиппины, фактически находящиеся на противоположной стороне земного шара. Поскольку подобное лечится подобным, то для противодействия североамериканцам в Континентальный альянс и понадобится включить Великобританию, собрав все империи континента в единый кулак. Я думаю, что именно этим русский император сейчас и занимается. Более того, для решения этой задачи нам потребуются любые союзники, какие только возможно, и англичане – далеко не худший вариант.
Тем временем конные гвардейцы вскачь бросились за убегающим убийцей, одетым, как бы это ни было удивительно, в полевую форму британского солдата. Даже среди деревьев, обрамляющих недавно проложенную улицу Мэлл, на ровной местности, пешему совершенно невозможно удрать от всадников – и преступник, укрывшись за стволом толстого дерева, стал отстреливаться. Он убил одного гвардейца, ранил еще четверых, а последнюю пулю, уперев приклад в землю, выпустил себе под подбородок. И на все это, от первого и до последнего выстрела, у него ушло меньше минуты. Прежде такого произойти никак не могло, но сейчас, когда вооруженные солдаты на улицах стали самым обычным явлением, а законопослушные джентльмены попрятались по домам, обратить внимание на вооруженного праздношатающегося солдата и помешать ему оказалось некому.
– Честно говоря, – задумчиво произнесла генерал Антонова, пожав плечами, – я не уверена, что противокорабельной ракетой можно выстрелить по астероиду. Обычно они предназначены для поражения того, что находится на поверхности воды, а не летает в воздухе… Одним словом, вопрос следует задавать специалистам.
– Не только намереваюсь, – ответил король, – но и сделаю это. А сейчас, поскольку женщинам и подросткам не нужно держать марку так строго, как нам, взрослым мужчинам, вы возьмете семью моего сына под свою опеку и вывезете в безопасное место на миноносце. Понимаете? Удастся русским отразить метеорит или нет, но моих внуков, особенно старших, а также их мать, принцессу Текскую, к этому моменту из зоны поражения необходимо убрать.
«…
– В попадании я пока не очень уверен, – ответил каперанг Неверов, – тут надо полностью перепрограммировать инерциальную систему наведения одной из ракет. Это у меня было чисто теоретическое предположение. В том, что попавшая в цель ракета со специальной боевой частью развалит астероид на мелкие кусочки, я убежден на все сто процентов, ведь, по данным Виталия Андреевича (
– Это значит, что и вправду за спинами пришельцев из будущего стоит некая Высшая Сила, которая наделяет их чувством непререкаемой правоты; да что там, эта Сила на стороне России – той покинутой нами и проклятой многими нашими же соотечественниками России… И Сила эта – можем смело назвать ее Богом – совершенно очевидно помогает России обрести беспрецедентное влияние в мире. А в ней самой происходят куда более удивительные вещи… Ведь Конец Света всегда связан с рождением нового, чудесного мира, который будет устроен гораздо разумнее, чем тот, который ушел в небытие – тут твоя концепция верна. Мне кажется, с каждым днем Божье благословение все больше простирается над нашей Родиной… Как бы я хотела вернуться в Санкт-Петербург и снова пройти по знакомым улицам и сравнить то, что было, с тем что будет!
– Крепись, Мария, – сказал король своей невестке, остановившись напротив и тяжело опираясь на трость, – все мы ходим под Богом, а члены королевской семьи в особенности. Твой муж пал от руки безумца, одержимого ложными идеями, но у тебя остались дети, и твой долг – жить ради них. Ты должна быть стойкой и мужественно перенести эту утрату.
– Итак, товарищи, – сказал командир «Москвы», – выяснилась причина, отчего нас с такой спешностью гнали в этот квадрат Гренландского моря. Вот…
– Ради вашей безопасности, безопасности моих внуков, старший из которых является наследником престола, а младшие стоят за ним в очереди, я приказываю тебе, Мария, взять с собой минимум вещей и отплыть на военном корабле, ну, например, в Розайт[52]…
– Совесть, – сказал адмирал Фишер, – это понятие эластичное…
– Говорил я вам, – проворчал начальник австрийского генерального штаба, – что превентивную войну с Сербией надо было начинать раньше, желательно еще пять лет назад, после убийства их предыдущего короля Александра Обреновича. Один на один мы бы с сербской армией справились. Но сейчас поздно плакать по упущенным возможностям. Увы. Мы сможем героически сопротивляться в отдельных местах, но без поддержки со стороны Германии гарантированно проиграем.
– В том числе она, – ответил начальник королевской секретной службы, – а также для такого решения у них есть множество рациональных причин, среди которых – опасения, что ваш племянник кайзер Вильгельм, загордившись без меры, может выйти из повиновения, а Великобритания, включенная в состав Континентального Альянса, будет ему серьезным противовесом. Такой вариант развития событий мы тоже не исключаем…
– Хотя бы тем, ваше королевское величество, – сказал Тирпиц, – что все меньше немцев соглашаются ехать жить в наши африканские или азиатские владения. Вместо того в поисках лучшей доли они отправляются в Российскую Империю или Североамериканские Соединенные Штаты. В Россию ваши подданные в последнее время едут даже охотнее, чем в САСШ. И даже чиновники нашей колониальной службы, выйдя в отставку, торопятся поскорее, на первом же пароходе, вернуться в Фатерлянд вместе с чадами и домочадцами. Дополнительные колонии вряд ли улучшат ситуацию, и нам надо будет либо германизировать местное население (подобно тому, как это делает ваш племянник на нерусских окраинах своей державы), либо нашими колониями банально некому будет управлять. Возможно, это и к счастью – поскольку грядущий упадок Британской империи связан как раз с тем, что легкие на подъем англичане без особых колебаний покидали территорию своей Метрополии и люди, составлявшие самый активный и деятельный слой англосаксонской нации, перестали быть британцами, превратившись в канадцев, североамериканцев, южноафриканцев, австралийцев и новозеландцев… И связи между частями этого некогда единого народа с каждым днем становятся все слабее и слабее. Пройдет еще лет сто – и настоящих англичан просто не останется, как когда-то в Древнем Риме не осталось настоящих римлян.
Кайзер Вильгельм II и адмирал Альфред фон Тирпиц.
На суше греческая армия бодро начала наступление восточнее горы Олимп вдоль побережья Эгейского моря в направлении Салоников. Предварительный план войны ничего такого не подразумевал, на самом деле греки должны были наступать западнее Олимпа в направлении Эпира. Такие изменения возникли под влиянием на греческую тактику и стратегию премьер-министра Георгиоса Феотокиса. Как и предвиделось в самом начале, греки решили стащить чужой кусок, лежащий с края стола, и двумя руками затолкать его себе в рот в надежде, что оттуда его уже никто не вырвет. Сопротивление греческим войскам оказывать было практически некому, поскольку все турецкие части находились на болгарском фронте, – поэтому восьмидесятитысячная армия под командованием наследного принца Константина бодро продвигалась вперед. Еще поговаривали о взятках, которые от некоторых греческих бизнесменов якобы получил командующий турецкими силами в Салониках Хасан Тахсин-паша, но это дело для Османской империи обычное. Без взятки там нельзя совершить ни одного даже насквозь законного дела, а уж за взятку… Одним словом, ожидалось, что греческие и болгарские войска подойдут к Салоникам почти одновременно.
– Я думаю, что да, – кивнул Тирпиц, – во-первых – ваш племянник не из тех людей, которые могут просить предательство, во-вторых – в последнее время французская разведка и дипломатия весьма активно противодействовали планам русских на Балканах, и этот факт тоже нельзя сбрасывать со счетов. Полагаю, скоро вопрос с французской старушкой решится окончательно. Надо только дождаться момента, когда начинать повторение франко-прусской войны днем раньше будет преждевременно, а на следующий день станет уже поздно. И присоединение Великобритании к Континентальному Альянсу – одно из основных условий. Кроме того, этот метеор может грохнуться не на Лондон, а на Париж, и совсем не стоит посылать наших гренадер под его удар.
– Думаю, что большая часть нашего сегодняшнего обсуждения была совершенно напрасна… – наконец медленно произнес он. – Русские выиграют эту войну, как они и рассчитывали, всего одним ударом. Главное наступление русских произойдет не в направлении Кракова или Лемберга, где развернутся только отвлекающие операции, а с самого края польского выступа через перевалы в Татрах напрямую на Прессбург (Братиславу). Ведь не зря именно там в первом эшелоне находится корпус морской пехоты господина Бережного, а за ним – большое количество пехоты и кавалерии, которые вы, мой милый Франц, почему-то посчитали резервом. Ведь я вам уже говорил, что был на прошлогодних больших маневрах русской армии и, возможно, увидел немного больше, чем мне намеревались показать…
Муж смотрел на меня внимательно, с удивлением.
Мария Эдинбургская пожала плечами.
С этими словами контр-адмирал достал из внутреннего кармана присланную из Зимнего Дворца инструкцию и передал ее офицерам. Каперанг Птицын надел извлеченные из футляра очки и вместе с кавторангом Савельевым, почти соприкасаясь с ним головой, склонился над развернутым листком.
Странное это было чаепитие. Со стороны мы, должно быть, могли сойти за сумасшедших: кругом творился настоящий апокалипсис, а мы чинно сидели за столом, словно нас ничуть не касается все то, что происходит и, самое, главное, должно произойти… Поднимался от чашек ароматный пар, колыхались ажурные занавески на окне, бодро тикали ходики; все было как всегда, но при этом все уже бесповоротно изменилось; мы вступили в новую реальность, а наш привычный мир рушился на глазах…
– Ваше Величество! – застонал адмирал Фишер, – если ваш зять – образец кротости и благочестия, то тогда я сам святой Дунстан, архиепископ Кентерберийский, весь в белом и с крылышками. Мне ли не знать, что сражение при Формозе было поставлено как хороший балет, и даже адмирал Ноэль, не ведая того, послушно танцевал свою партию главного простака. И хореографом-постановщиком того действа был как раз ваш будущий зять.
– Не надо… – очень тихо прошелестели его слова. – Зиночка, не надо…
– Австро-Венгрия – это вообще не нация, – парировал Тирпиц, – это бесформенное собрание народов и племен под хрупкой властью Габсбургов. Испания, оплодотворившая собой Латинскую Америку, пережила свой имперский потенциал, а Турция пришла в почти такое же состояние, потому что ее нация ослабла и очень устала. Молодыми и быстро растущими нациями являются русские, немцы и японцы. В нас троих столько энергии, что в упоении ею мы даже можем, пытаясь подняться на недоступную нам высоту, попробовать пробить головой потолок – вместо того, чтобы поискать лестницу на следующий этаж. За нами будущее, и именно поэтому император Михаил соединил нас в Континентальный Альянс, чтобы мы действовали не друг против друга, а вместе…
– Дорогая… – Наконец обратился ко мне супруг, – что ты скажешь? Ты какая-то молчаливая. – Он внимательно вглядывался в мое лицо. – Ты все же считаешь, что нам лучше уйти? Скажи!
– У этого наследника престола должен быть подходящий воспитатель, – вздохнул король, – а иначе мы вернемся к тому, от чего ушли. Поверь, у нас в Британии найдется очень большое количество людей, желающих внушить юному и недееспособному королю СВОИ идеи. А это неправильно. Нет уж, потчевать наследника престола следует исключительно ПРАВИЛЬНЫМИ идеями. Понимаете, Джон, я уже не молод и вряд ли дотяну до совершеннолетия хотя бы старшего из внуков. А вот у вас – у вас шанс есть. В противном случае их пришлось бы отдать под опеку Тори, а фактически ее мужу. С одной стороны, это лучшее воспитание и образование, какое можно получить под этими небесами, а с другой стороны, британского короля воспитывать лучше все-таки в Британии.
– Виталий Андреевич, – сказал он, – могу предложить встречную версию. Этот корабль давно потерпел свое бедствие и сейчас представляет собой мертвый корпус, заполненный космической пылью и высохшими мумиями своих создателей. При этом должен заметить, что когда там, в нашем будущем, на поверхность Земли падали наши земные аппараты, то они никогда не сгорали в атмосфере до конца, обязательно что-нибудь долетало до земли; а Тунгусский метеорит там, в нашем прошлом, испарился полностью и без остатка. Потому в выдохшееся ядро кометы, состоящее исключительно из обломочного материала и водяного льда, мне верится гораздо больше, чем в инопланетный космический корабль.
– Как только я получил эту телеграмму вчера вечером, – добавил король Эдуард, – я тут же связался с Кембриджем и передал туда все исходные данные для поиска этого метеора. Сегодня утром из Кембриджской обсерватории пришло подтверждение информации, переданной мне Майклом – этот метеор действительно летит в нашем направлении и размер его гигантский – разумеется, по нашим, земным масштабам. Если он свалится на центр Лондона, то, как считают в Кембридже, город окажется полностью уничтоженным[47], а количество жертв – огромным. За те трое суток, которые остались до катастрофы, мы не успеем эвакуировать и десятой части из почти семи миллионов лондонцев.
– Если Германия и вмешается в эту войну, то отнюдь не на нашей стороне, – сказал фон Эренталь, – лозунг «все немецкое должно быть немецким», активно продвигаемый кайзером Вильгельмом, говорит о том, что он положил глаз на Австрию и прочие территории, заселенные немцами. Вполне возможно, что германские войска вторгнутся на территорию Австрии только для того, чтобы защитить австрийских немцев от озверевших русских казаков, после чего эти земли намертво приклеятся к рукам германского кайзера – так, что не отдерешь.
– Да, – кивнул каким-то своим внутренним мыслям Франц Фердинанд, – о России я, пожалуй, сказал зря. Уж очень там все запущено. А теперь, дорогой Алоиз, скажите – как высоко котируются наши акции на Берлинской бирже? ведь австро-германская дружба – дело совсем недавних времен, и наше место в германской постели, должно быть, еще не остыло…
Муж молчал. С ним тоже что-то происходило – что-то непонятное мне. И это было странно – ведь я хорошо знала своего супруга и вполне могла предугадать его реакции. Для меня он был как открытая книга.
– Уедем… – прошептала я, наконец, чтобы разбить это тяжкое молчание под какофонию уличного безумства.
– Да уж, Нина Викторовна, жутковатая картина, – поежился император, – впрочем, вы и сами, наверное, не замечаете всей кошмарности описанной вами картины. Вы говорите о возможных миллионах погибших французов и англичан, а на вашем лице не дергается ни одна жилка…
– Я тоже не исключаю такой возможности, – сказал Франц Фердинанд, – когда речь заходит о чем-либо подобном, у германского кайзера разом пропадает всяческая стеснительность. В своих мыслях он завоевал уже почти весь мир. А решится все уже завтра, после того как упадет метеорит и станет ясно, где это случилось и каковы потери пострадавшей страны. Ведь ясно же, что именно к этому моменту истории все и приурочивалось. Я даже не исключаю, что какими-то путями русским агентам удалось сдвинуть сроки турецкой революции, чтобы она произошла как раз в тот момент, когда это больше всего нужно русскому царю. Вслед за турецкой революцией, как по русскому заказу, же полыхнула Балканская война, которая по первому же слову все того же императора Михаила готова переброситься на наши территории. Думаю, что и смерть британского наследного принца, и все прочее также приурочены к этому моменту… Моменту истины, который станет триумфом для русского императора.
– Ты знаешь, отчего мне страшно? Нет, не оттого, что смерть так близка. Не оттого, что там, под нашими окнами, безумствуют люди, сбросившие маски и превратившиеся в диких зверей. И вероятный Апокалипсис, о котором ты говоришь, тоже не пугает меня… потому что на самом деле я не верю, что это он. Это совсем, совсем другое!
– Так значит, Нина Викторовна, – вздохнул император, – мы тут из кожи вон лезем, чтобы по возможности сократить, а еще лучше отменить массовое смертоубийство, а нам тут компенсацию подкидывают…
26 июня 1908 года. 14:06. Гренландское море у летней границы паковых льдов, точка с координатами: 78 градусов северной широты 12 градусов западной долготы, ракетный крейсер «Москва», правое крыло командирского мостика.
– Э, дорогая… – сказал он, – русский царь все-таки твой родственник. Ты же мне рассказывала, как в детстве вы мило играли с его братьями и сестрой во время визитов семьи твоего русского дяди в Великобританию…
– Самое главное, – сказала генерал Антонова, – необходимо добиться эвакуации вашего дяди куда-нибудь в безопасное место, как, впрочем, и нашего новоявленного Кромвеля…
– Никогда еще я так не был готов умереть, как сейчас… Ты знаешь, во мне нет страха, вовсе… Наверное, это потому, что происходит то, что и должно… А тебе? Тебе страшно?
Немного помолчав, он продолжил говорить:
– Как бы это вам сказать, Джон, – хмыкнул король, – если вы думаете, что катастрофа неизбежна, то несколько ошибаетесь. Вы же сами читали сообщение, что к нам на помощь движется русский корабль из будущего, который имеет на борту оружие, способное одним выстрелом уничтожить даже этот чудовищный метеорит.
26 июня 1908 года. 16:21. Гренландское море у летней границы паковых льдов, точка с координатами: 78 градусов северной широты 12 градусов западной долготы, ракетный крейсер «Москва», командирский салон.
Если французские астрономы все рассчитали правильно, то космический пришелец сотрет с лица Земли Париж, и вместе с ним, возможно, и еще несколько городов. Огненное уничтожение грозит всем нам, страшная смерть ждет всех тех, кто окажется под прицелом небесного тела. Правда, при этом по ту сторону Ламанша британцы уверены, что уничтожение грозит их вечно туманному Лондону, но каждый настоящий француз скажет, что на самом деле это не так. Париж и только Париж достоин бессмертной славы в веках, как город, уничтоженный падением гигантского метеорита. Чем были Помпеи во времена Древнего Рима – провинция, глушь, захолустье, деревня, в которой даже мухи дохли от скуки; но вот случилось извержение Везувия – и этот город сохраняется в памяти человечества уже две тысячи лет.
– Да ладно вам, Берти, – пожал плечами адмирал Фишер, – вы еще, наверное, меня переживете. А вот с вашим зятем идея дельная, но только мальчиков надо отправить в Россию не на воспитание, а с краткосрочным визитом. В конце концов, юный болгарский царь не только ваш дальний родственник, но и ровесник обоих старших принцев. Я бы не хотел, чтобы они находились в Британии в то время, пока мы будем наводить тут окончательный порядок, – последовал быстрый кивок в ту сторону, где вокруг трупа злосчастного убийцы столпились агенты Скотланд-Ярда. – А то вдруг кто-нибудь захочет повторить выходку этого обормота…
27 июня 1908 года. 10:06. Великобритания, Лондон, Белая гостиная Букингемского дворца.
– Другая твоя «сестрица», – хмыкнул румынский король, – британская принцесса Виктория, – тоже вышла замуж за пришельца из будущего и, говорят, премного с ним счастлива. Мода у вас, что ли, такая пошла?
– В любом случае, – сказал адмирал Фишер, – отразят русские удар астероида или он все равно свалится на Британию, сложившееся внутри страны положение нетерпимо. Страна без власти – это как человек без сознания: любой может подойти и совершить какое-нибудь непотребство, воспользовавшись беспомощным состоянием.
С некоторых пор я потеряла покой. Странно – ведь подобное состояние было мне совсем не свойственно. Но, пожалуй, еще никогда в жизни я не испытывала подобного: это было предчувствие неминуемой катастрофы – настоящей, нерукотворной и очень близкой… Чувство это довлело надо мной все эти последние дни, и ничего нельзя было с этим поделать, как я ни старалась. Сумасшествие? Психоз? Или, быть может, интуиция? Да, многие не желали во все это верить. Не желала верить и я… Но ход событий стихийного плана не зависит от нашего желания или нежелания; и приписываемая мне ведьмовская сущность толкала меня к осознанию правды. ЭТО случится. Непременно. Я это просто знаю.
Генерал Антонова пожала плечами.
– О да, мой добрый Альфред! – патетически воскликнул кайзер Вильгельм, – по последнему вопросу ты точно прав, и поэтому я именно так и поступлю. Я чувствую, что мир вскорости изменится до неузнаваемости, и Германия, под моим мудрым руководством, одной из первых получит от этого выгоду. Как поется в песне: «Дойчлянд, Дойчлянд, Дойчлянд Юбер Аллес[48]!»
– Господин Хайрем Максим, – ответила генерал Антонова, – изобрел пулемет, который, если бы мы не предприняли решительных мер, уже в самом недалеком будущем косил бы фланкирующим огнем миллионы русских, французов, англичан, немцев и австрийцев. Потери мировой войны, поверьте мне, вполне сопоставимы с возможными жертвами астероида. А ведь господин Максим, как он говорит, изобретал свою машинку только для того, чтобы ужасным оружием остановить дальнейшее распространение войн…
– Дело в том, Джон, – сказал король, – что это еще не вся правда, далеко не вся… Если бы дело ограничивалось только счетами за убитого русского царя, то несчастного Георга никто бы и не тронул. Не такой человек мой племянник, чтобы отправлять на смерть невиновных…
Чуть позже следственной бригады из Скотланд-Ярда в сопровождении конвоя морских пехотинцев на месте происшествия как чертик из табакерки возник адмирал Фишер, благо офис премьер-министра, занимаемый им в качестве временного главы правительства, располагался неподалеку. И вслед за адмиралом там же появился король Эдуард, которому покойный, пока был жив, приходился единственным выжившим[51] сыном. Одного взгляда на команду деловитых следователей, труп сына и безутешно рыдающую вдову оказалось достаточно для того, чтобы понять, что над разлитым молоком плакать уже поздно.
Он говорил, а я лишь кивала ему, глядя в свою чашку. Мое сознание уже не воспринимало звуки творящегося за окном сумасшествия. Правильно говорят англичане: мой дом – моя крепость. Здесь, в этих стенах, мне гораздо спокойнее, чем было бы там, среди беженцев, что пытаются уйти от неотвратимости, охваченные паникой и животным ужасом. Мы же никуда не пойдем… Мы будем наблюдать катастрофу из своего окна. По крайней мере, я надеюсь на это – что прежде чем погибнуть, нам удастся получить самое яркое в жизни впечатление…
За окнами стемнело, на небе, приглушенные отсветами газовых фонарей с венских улиц, засияли звезды, а в комнатах и залах дворца зажгли электрический свет. Лампочки эти назывались «русскими» – патент на их конструкцию был выдан на акционерное общество «особая эскадра адмирала Ларионова». По сравнению со своими предшественницами, угольными лампами накаливания, новые лампочки светили долго, иногда по полгода вместо одних суток, и давали яркий свет с чуть желтоватым оттенком, а не розово-красное тусклое свечение. И что больше всего выводило из себя хозяина Шёнбруннского дворца – в какой бы стране эти лампы ни производились – в Германии, Франции, САСШ или Австро-Венгрии – лицензионные отчисления исправно поступали в Российскую империю, способствуя усилению и так уже непомерно разросшейся страны. И ведь так не только с электрическими лампами. Император Михаил – такой молодой человек, который своего не упустит… и чужого, впрочем, тоже. Особенно если это чужое лежит без надзора или хозяин не в силах его защитить.
– Я, пожалуй, прикажу начать всеобщую мобилизацию и передам руководство страной генералам. Если русский царь имеет серьезные намерения, то он без труда разгромит румынскую армию, и я с чистой совестью смогу одной рукой подписать приказ о капитуляции, а другой – смертный приговор сторонникам войны. А иначе общество меня не поймет. Передача земель без войны – это нонсенс!
– Так вы что, Берти, – с интересом спросил Фишер, – намереваетесь завещать британский престол своему внуку?
28 июня 1908 года, поздний вечер. Санкт-Петербург. Зимний дворец. Готическая библиотека.
Он, очевидно, хотел сказать что-то ободряющее, но не успел. Мне захотелось все же высказать ему все то, что беспокоило меня. Выговориться, снять напряжение…
Наш старый мир исчезает, истаивает, покрывается дырами и съеживается как шагреневая кожа, а из-под него проглядывает что-то незнакомое, страшное. До недавней поры эти изменения были подспудными, почти незаметными, но в ближайшем будущем все должно было закончиться какой-нибудь грандиозной катастрофой, после которой торжествующие победители воткнут свой флаг в руины погибшей цивилизации. Дмитрий (Мережковский) был не прав. Двадцатый век будет не веком Хама, а веком Варвара. До зубов вооруженного Варвара, привыкшего брать понравившееся с помощью отточенной стали. Таков император Михаил и таковы его помощники, пришедшие к нам из далекого мира будущего. Война, неожиданно вспыхнувшая на Балканах – это только взблеск первой молнии грядущей грозы.
– Время, товарищи, – сказал он, собравшимся вокруг него офицерам «Москвы», – сейчас все и начнется…
– Значит так, Джон. Это дело надо замять как можно надежней. Крути этому Эдварду Генри руки-ноги, но следствие должно выдать чисто ирландскую версию. Тем более что это солдат нашей армии и коренной житель Лондона, хотя и ирландец. Русские в любом случае должны оставаться в стороне, независимо от того, замешаны они в этом покушении или нет. По крайне мере, в газетах (а ведь после метеорита у нас снова будут газеты) ничего подобного быть не должно. А теперь, Джон, пойдем утешать безутешную вдову, которой уже никогда не быть королевой, разве что королевой-матерью…
– Возможно, – согласился король, – но я думаю немного иначе. Тори писала мне, что там, в другом мире, когда в России произошла революция, мой сын Георг, уже будучи королем, отказался принять на британской земле свергнутого русского царя, его семью и самого Михаила, заявив, что английский народ не потерпит присутствия свергнутого тирана. И это при том, что «свергнутый тиран» приходился ему двоюродным братом и союзником по антигерманской коалиции. Впоследствии их, я имею в виду Романовых, почти всех убили. Как это бывает, Джон, ты можешь узнать, перечитав историю Великой Французской Революции, только в двадцатом веке вместо гильотин дело решали револьверы. Я когда узнал о той истории, то ругался как последний грузчик из доков. Я и не знал, что мой сын вырос таким кретином. Окажись я на месте Майкла – быть может, поступил бы точно так же. Было бы невыносимо сидеть и ждать, когда на трон взойдет человек, который при первой же возможности сдаст тебя на смерть политическим флибустьерам вместе со всей семьей. Если бы Георг взошел на трон, он уничтожил бы все, что мы сейчас с тобою делаем. Вернувшись к политике моей матери, возможно, в союзе с Североамериканскими Соединенными Штатами, он бы снова начал дурацкую войну кита со слоном. Помнишь, как я говорил тебе, что боюсь умирать? Так вот, причина была как раз в моем сыне. В прошлый раз у него прекрасно получилось при всеобщем одобрении втравить нашу Британию в мировую войну. Я и сам начинал задумываться над тем, как бы вынудить его отказаться наследовать престол, отрекшись в пользу одного из своих сыновей, но, как видишь, пуля ирландца оказалась быстрее. Как отец я скорблю всей душой, а как король вздыхаю с облегчением. Хотел этот ирландец того или нет, но этот выстрел решил большую государственную проблему…
– Не понимаю, – в тон своему адмиралу ответил кайзер, – чем колонии в жарких странах могли бы навредить Германской империи?
Кавторанг Савельев пожал плечами.
– Так… Постой… – Мой взгляд заметался по комнате в надежде найти хоть какой-то выход из этого абсурда. – Давай я заварю чай, мы сядем и ты мне объяснишь, почему ты решил поступить именно так…
– Крейсер «Москва», – сказала Антонова, – будет на позиции заблаговременно, примерно за восемнадцать часов до пролета астероида, но на этом приятные новости заканчиваются. В первую очередь надо сказать, что ракеты «Вулкан» даже чисто теоретически способны прикрыть территорию Великобритании только до Бирмингема…
– Ну вот и хорошо, Уильям, – вздохнул король, – я рад, что вы меня поняли. Честно говоря, мне гораздо больше нравится та государственная система, которую мой племянник Майкл устроил у себя в России. Милостивый и просвещенный монарх должен разумно править страной в интересах своего народа. Всего народа, а не только высших классов. А эти высшие классы должны служить своей стране истово и яростно, а не только почивать на лаврах, добытых их славными предками, иначе они не имеют права сохранять свое положение и должны быть низведены до обыкновенных обывателей. И наоборот. Только те люди, которые бьются с врагом не жалея живота, без устали корпят над делами в конторах или еще каким-то путем повышают благосостояние и мощь Державы, достойны составлять собой эти самые высшие классы, пусть даже по рождению они происходят с самого дна: из района лондонских доков и трущоб Сохо…
– Да, Ваше Величество, – медленно произнес адмирал Фишер, – вы меня озадачили. Иметь такую силу и не размахивать ей направо и налево способны только святые, а ваши зять и племянник совершенно не похожи на ангелов с крыльями. Лесные волки по сравнению с ними – настоящие праведники и к тому же вегетарианцы.
– После намеков, – сказал адмирал Фишер, саркастически усмехнувшись, – которые делал нам ваш племянник на Ревельской встрече, только последний дурак не изготовился бы к подступающему кризису. Только мы не ожидали, что это будет так… брутально. Если вы разрешите мне воспользоваться вашим телефоном, то я прикажу немедленно начинать операцию на бирже.
– Понятно, – кивнул контр-адмирал Остапенко, – что ж, я доложу обо всем императору, ибо разрешение на применение спецзарядов – исключительно его прерогатива.
– В Берлине настроения действительно несколько иные, чем в Петербурге, – кивнул австрийский министр иностранных дел, – там у нас и в самом деле еще немало друзей в высшем обществе. Но дело в том, что кайзер Вильгельм уже закусил удила и влечет германскую колесницу к обрыву, с которого уже не будет возврата. По некоторым сведениям, кайзеру при разделе территории Европы обещаны все австрийские земли с немецким населением, и на десерт – марш германских гренадер по парижским улицам. Идея собрать всех немцев под скипетр Гогенцоллернов полностью овладела хозяином Германской империи, и отвратить его от этой мысли невозможно никакими посулами.
Поделиться книгой: