Самая главная злодейка (ознаком)

Естественно, отвергнутым и высмеянным всем светом мужчинам не понравилось своеволие женщин, и они попытались их уничтожить. И у них почти получилось, но тут вмешался повелитель Дариан. Многие говорили, что он действовал по воле Матери всех драконов, признавая право диад на существование, а может, это влияние Мариссы или рождение Теи на нем так сказалось. Да и разве важно сегодня, что им двигало двадцать лет назад. Факт остался фактом, а Призрачный Дом обрел статус.

— Клементина Парс единственный шанс для Агеэра сохранить Дом. И пока не подписан брачный контракт с Экхаром, она должна жить.

Этот парень тебя любит. Настоящий красавчик, смотри, не щелкай клювом, а то уведут.

Та, что была постарше, понимающе кивнула и отошла, а младшая улыбнулась и осталась. У нее были рыжие волосы и редкие фиолетовые глаза, необычное, но красивое сочетание.

— Что ты имеешь в виду?

— Сирель, дорогая моя, — обернулся он к двери, на пороге которой стояла сестрица Тариэль собственной персоной. Я старалась отделить себя от них, отгородиться от чувств хозяина комнаты, но у меня плохо получалось, в итоге я сдалась и погрузилась в прошлое до конца, я словно стала им — Элмиром, и первое чувство, которое меня захватило — брезгливость.

— Да? — удивилась девушка. — А ты уверена?

— Колдовать будешь? — догадался дэйв.

Да, очень натурально изобразил удивление, недоумение и иронию, но вот именно, что только изобразил. Мы ведь оба знали правду.

— Я тоже учусь. Последний.

— Неужели? Простите, но этот дэйв был моим хранителем пять лет, а вы всего две недели, и поверьте, он знает о правилах больше вашего.

— Значит, ты учишься в Академии?

Дура, идиотка, ревнивая кукла. Я же просил, я приказывал не трогать Парс.

Эта история была бы чудесной и прекрасной, знаменуя собой триумф всех илларских девушек-полукровок, которых дэйвы мужчины веками использовали для постельных утех, если бы не одно большое и жирное но — в представлении дэйвов, ничего не изменилось.

— Хочешь сказать, что Экхары тоже в этом замешаны?

— Еще как вила, — заверили меня и снова подмигнули. — А если серьезно, что привело тебя сюда? Ты ведь не просто так заглянула к старому другу. Да и цветами ты не увлекаешься.

Молись, чтобы Парс выжила. Молись, дэйвочка, иначе тебе придется умолять уже меня.

— Парс, ты сказала Парс?

— Приятно познакомиться, а я Клем, Клементина, то есть.

— Тин, не оставишь меня на пару минут?

— Клементина? — тоже страшно удивился дэйв, и заключил меня в свои медвежьи объятия. В самом деле медвежьи. Для дэйва Тин был довольно мускулист и силен физически, почти как полукровки. — Не ожидал.

— Прости, я знаю, дело превыше всего. Я просто не понимаю, зачем она вам? Она никто.

Дед Агеэра когда-то сказал, что за все надо платить, даже за свободу. Вот диады и поплатились.

— Скорее обнаружила брешь, — хмуро ответила я.

Деда я решила навестить в последнюю очередь и завернула к заветной цветочной лавке. Народу на улице было не много, да и все, кто попадались, спешили на ярмарку. Ассан снова шел рядом, суровый и сосредоточенный, готовый в любой момент отразить удар.

— Что-то вроде того, — отстраненно ответила я, а через секунду услышала, как дверь закрылась.

Я взяла под руку Тина и направилась вглубь магазина, Ассан, ожидаемо последовал за нами, и тут я развернулась и резко, даже холодно, его осадила:

А она похудела и подурнела, да и какая разница, разве мне есть дело до ее самочувствия, главное, чтобы она сделала то, что нужно мне. Девица кинулась на меня, принялась слюнявить. Ох уж эти девицы, эти слюни и сопли — мерзость. А эта дура даже не замечает, как нелепо выглядит. Нет-нет, дорогая, сегодня обойдемся без нежностей, сначала дело.

— Да, то, что ты видела лишь прелюдия. Все остальное мы покажем вечером, на главном представлении. Приходи, если хочешь.

Для любого другого эта частица была бы ничего не значащим пустяком, но не для обладателя такого дара, как у меня.

— Нет?

— И я. Значит, теперь ты здесь.

— Вы очень талантливы, — осознанно сказала я, немного приглушив свое восхищение. — Если бы вы учились в нашей Академии, вам не было бы равных.

— Милая, у меня не так много времени, любовь моя, остановись. Ты помнишь, о чем я тебя просил?

Я не ошиблась, нитка была частью шарфа, ярко-красного, дорогого, красивого, как и его хозяйка. Нет, я не видела ее, но Элмир думал о ней, касаясь шелка, вдыхая тонкий аромат ее духов, пропитавший материю. Он напоминал ему ее огненные волосы, пожар страсти, который она вызывала одним лишь своим снисходительным взглядом.

— С тобой никакого сравнения, — нисколько не стесняясь, честно призналась я.

— Да? Жаль, — судя по голосу, Тин сильно расстроился. Но что я могла сказать, когда сама ничего не понимала.

— Нет, охранник, — поспешила откреститься от сомнительного счастья я.

У-у-у! Навязался на мою голову. Ну, ничего, у меня тоже есть свои аргументы.

Меня зовут Элина, кстати. А это Кора.

— Ты меня убьешь, и правильно сделаешь, но мне туда нужно, — вздохнула я и показала глазами наверх. Признаться, я думала, да что думала, я была совершенно уверена, что Тин мне откажет, а он взял и согласился.

— Да-да, конечно, — счастливо просияла дэйва. — Я все сделала, все, как надо. Она уже во дворце, и сейчас принцесса и эта Парс скорее всего уже мертвы.

— Тебе не положено думать! — рявкнул я. Ярость так и клубилась внутри, мне хотелось схватить эту тварь за голову и размозжить ее о стену, как переспелую дыню. Сдержался — не время. Она нужна еще, а после… мы поиграем…

— Инструкция, — снизошел до ответа он. Но это я хотя бы поняла, и больше ни о чем не спрашивала.

— Да что же вы непонятливый-то такой! — разозлилась я. — Тин — мой старый друг, и я хочу остаться с ним наедине. Вы что же, и в уборную за мной ходить собираетесь?

Да уж. Элина вроде как хотела меня подбодрить, но в итоге вогнала в тоску. А ведь я почти убедила себя, что ревность в глазах кайра утром мне просто померещилась, и вот опять, намеки от незнакомки.

— И что ты будешь делать потом?

Вау! Оказывается и кайры умеют огрызаться, но и Тин стреляный воробей.

— И поэтому теперь ваш хранитель я, а он поливает цветочки.

«А ты был не таким уж безумцем, Элмир из Нефритового дома» — подумала я и попыталась посмотреть еще глубже.

Как мне к этому относиться? Начинать паниковать или подождать еще? Нет, ну мне еще влюбленного хранителя не хватало для полного счастья. Правда, присмотревшись к нему, пока мы продирались сквозь толпу посетителей ярмарки, я не заметила ни восхищения, ни уж тем более любви. Он был такой же холодный, сосредоточенный и равнодушный, как всегда. Может, и правда показалось. Да мало ли что там увидели диады. Может он вообще, мальчиков любит. А что? И такое бывает. Я сама не видела таких пар, но слышала, что где-то на юге это в порядке вещей. Так что рано — рано паниковать. Как там нас учил мастер Хорст — «прежде чем вступать в бой, нужно максимально оценить противника. Иначе вы проиграете, его не начав». Вот и я спешить не буду. Подожду, посмотрю, информацию соберу, а там уж озадачусь: либо избавляться, либо лечиться от всяких там маний, навеянных повернутыми на любви диадами.

— Зачем?

— Все хорошо, я скоро выйду, — бодро проговорила, поспешно вытирая глаза.

По счастью, магазин работал, и там даже обнаружился работник. Признаться, я так и не придумала, как же мне попасть наверх, в ту самую комнатку на втором этаже, но на этот раз сама удача была на моей стороне, потому что я узнала этого работника.

— Прости, я… — разрыдалась девчонка.

— А вот и нет. У меня теперь есть цветочек, и официально я здесь, чтобы купить ему большую, красивую плошку.

— Абсолютно, а что?

— К вам?

— Если понадобится.

Это какой-то абсурд. Сердце просто отказывалось в это верить.

— Она внучка Агеэра, и пока она нужна нам.

— Потому что если кто-то и может найти что-то новое по этому делу, то только ты. И я очень надеюсь, что ты поделишься информацией со старым другом.

— Просто мы с Корой заметили кое-что, и даже позавидовали тебе немного. Во время представления все мужчины смотрели на нас, и только он один не отводил взгляда от тебя. И как он смотрел…

— Все хорошо, милая, я не сержусь. Но больше так не делай.

— Мне двадцать девять, — почти прошептал он, когда мы дошли до нужного мне переулка. Я с легким удивлением посмотрела на по-прежнему невозмутимого охранника и промолчала.

Этого не может быть, этого просто не может быть. Что он хотел сказать? Что? Я не понимаю. Экхары замешаны в заговоре, а мой дед вовсе мне не дед? Так, что ли?

ГЛАВА 4 Смерть в доме Агеэра

Солнечный король сидел в своем кабинете и читал донесение главы Тайной разведки. И чем больше он читал, тем сильнее мрачнел. Феликс — глава этой самой разведки был здесь же, расположился в кресле у камина, не менее мрачный и отчаянно желающий напиться. Приносить дурные вести всегда нелегко, особенно о том, кто им обоим дорог.

Дочитав доклад, король положил бумаги на стол и надолго погрузился в себя. Феликс не мешал, ему самому было о чем поразмыслить. Тарнас стягивает войска к границе с провинцией Иды.

* * *

* * *

Что могло такого случиться, что она приехала без предупреждения, да еще, кажется, одна? Ведь если бы дядюшка Карл был с ней, то во дворе стояли бы еще как минимум два кагуара: его и его Тени.

Когда-то я обижалась на деда за то, что он такой закостенелый консерватор. Ведь были случаи, когда стержнем дома становилась женщина, да и полукровкам силу передавали, редко, один два раза, но случалось. А если к первым двум моим недостаткам прибавить отсутствие во мне крови Агеэра, то все становится на свои места. Я гожусь только на то, чтобы побыть немного ширмой, мостом между дедом и выбранным им дэйвом, предлогом, чтобы соблюсти приличия в глазах общества и закона. А что дальше со мной будет?

— Постараюсь, — все также сухо и немногословно ответил кайр. Дед удовлетворенно кивнул и оставил нас ненадолго одних, чтобы дать новые распоряжения Кахаару, а я воспользовалась моментом и посверлила кайра осуждающим взглядом. Вот приставучий! Нигде от него покоя нет.

— Я вижу. Ты хмуришься, — она коснулась суровой складки на лбу, в надежде ее разгладить, но у нее ничего не вышло. — Что тебя беспокоит?

— И море отдохнет от их проделок. А то бедные морские пираты уже шарахаются от любого нашего корабля.

Александр никогда не любил магию, весь его прошлый опыт в этом деле не приносил ни ему, ни его семье ничего хорошего. Со времен Кровавой королевы — его жестокой матери, наградившей сына родовым проклятием, он с трудом переносил все разговоры об этом. Только встреча с женой, и ее магическая сущность, заставили его если не смириться с возрождением магии в Арвитане, то проявить достаточно толерантности, чтобы ее терпеть.

— Но…

— И все же я не понимаю, чем ей так помешала эта девочкаполукровка? Из-за Дэя? Ревность?

— Не сомневаюсь, что сможете, — спокойно отвечал он, — но мое начальство спросит с меня, если я нарушу прямой приказ повелителя, и будет в своем праве.

— Нет! — отрезал самоубийца, кайр то есть. — Мне были даны четкие указания не оставлять мою подопечную без защиты.

Только через полчаса, проводив Изу в ее покои и уложив в постель, дед рассказал невероятное — Карла убили и не кто-нибудь, а его Тень.

— Пока еще нет, но Феликсу придется поехать в провинцию.

— Карл умер сегодня ночью, — шепотом пояснил дед, вызвав тем самым новую истерику дэйвы.

— Эриса Парс никуда не поедет.

— Напомни, когда они прибывают?

Ему остается только одно — минимизировать последствия, какими бы скверными они не были.

Я от этой новости так и села… бы, если бы было куда садиться.

С этими словами я поспешила в кабинет деда, и там я поняла, почему был так мрачен Кахаар, и почему Иза приехала одна.

Никогда не видела ее плачущей и не накрашенной, и какой-то всей потухшей. Дед гладил ее по спине, пытаясь утешить.

А мои возможные дети… он даже имени их уже лишил. Они будут Экхар, а мой предполагаемый женишок при заключении брака отречется от своего прошлого имени и станет новым Агеэра, идеальным наследником, будущим стержнем, продолжателем рода, и его дети с другой, подходящей для него женой, получат все.

— Ты… — выдохнула она, проснувшись.

— Появятся ко дню рождения твоей дочери. Они его никогда не пропускали.

Александр уже давно привык к опасным играм дочери, но на этот раз она превзошла саму себя. И он понятия не имел, что с ней дальше делать. Ругать и наказывать бесполезно, объясняться — он не сможет. Когда-то он надеялся, что Самира соединит разбитую семью, вернет в Арвитан счастье. Какое-то время так и было. Какое-то, но недолгое. Нельзя заменить одну любовь на другую, и нельзя заменить одну дочь другой. Он слишком поздно это понял. Теперь же время безвозвратно упущено, и трещину в его семье уже ничем не замазать.

— Конечно, — с готовностью кивнула Мэл.

История с магией принадлежала Мэл, Лазариэлю и его супруге Иоле. Это был их мир, их сущность, их детская игрушка, в которую эти трое вот уже двадцать лет никак не наиграются. Впрочем, у него тоже были свои детские увлечения, в которые он до недавнего времени иногда «игрался». Выходил в море на Хэйзере или охотился на кагуаров в горных лесах, или иногда позволял себе следить за успехами одной маленькой, светловолосой полукровки с глазами матери.

Она все еще спала, подложив ладошку под щеку, как ангел, самый красивый, бесконечно любимый ангел. Годы пощадили ее красоту, в медовых волосах почти не было седины, разве что прядь — вот уже двадцать лет она не темнела. Во сне черты ее лица стали чуть мягче, напомнив ему ту юную, невинную девушку, которую он когда-то встретил в Южном Кресте. Разве мог он подумать, путешествуя по морям, как простой капитан, что встретит в своих путешествиях свою прекрасную жену, свою опору, счастье, свою Солнечную королеву, его маленькую Мэл. Она всегда, где бы не появлялась, приносила с собой бездну света и тепла, такого родного, жизненно необходимого. Этот свет прогонял все его страшные мысли, и мрачные тени застарелой боли. А в ее глубоких, синих, напоминающих так любимое им море глазах и сейчас, спустя двадцать лет он видел ту же любовь и нежность.

— Тебе не пора домой?

Потом все вернется: неприятности, заботы, предчувствия, но не сейчас, пусть не сейчас, — прошептала Солнечная королева и поцеловала мужа, прогоняя все свои и его печали. Она хотела украсть у жизни маленький кусочек личного счастья, которое почти затерялось в череде постоянных забот. И он обрадовался подарку, страшась, что эти часы с любимой, обожаемой им женщиной, станут последними, и, надеясь, что в ее чистом, добром и благородном сердце хватит любви, чтобы простить его, когда все откроется. А пока… он просто будет наслаждаться теми стремительно уходящими минутами счастья, что у него еще остались.

Лицемер, какой же он лицемер. Все сделал, все предусмотрел, всех переиграл. Если бы остальные знали, что я чужая, они не позволили бы ему передать Дом Экхарам, да они бы перегрызлись за власть и были бы в своем праве.