Самая главная злодейка (ознаком)

— Это что за цирк? В какую игру ты играешь? — прошипел он, кивком приказав хранителю отойти.

— Я не играю, — немного обиженно заверила я. — Никаких игр. Я просто хочу навестить деда.

— И все?

— Да. Вернусь к двум, обещаю.

— Вернись к часу.

— Как скажешь, — покорно согласилась я, чем заставила Эвена хмуриться еще больше.

— Клементина, если ты что-то задумала…

— Да нет же! Я ничего не задумала, и я все поняла. Ты же сам хотел, чтобы я повзрослела, так вот я и пытаюсь поступать по-взрослому. Не понимаю, в чем проблема?

— Ни в чем. Иди, — махнул рукой он.

— Благодарю, — вежливо кивнула я и, вспомнив о письме, протянула ему запечатанный белый конверт. — Это для него.

Отдашь, когда уеду?

— Хорошо, — ответил Эвен, осторожно забрав конверт. — Что ты там написала? Надеюсь, не очередную глупость?

Меня так и подмывало запальчиво выкрикнуть: «Это не твое дело!», но я сдержалась и все также фальшиво просияла.

— Нет, глупости закончились. Я ведь теперь хочу быть взрослой. Вернусь к часу.

Я развернулась, чтобы уйти, но услышала грозное позади:

— Постой! Кольцо где?

— На мне, — ответила, повернувшись обратно.

— Где на тебе?

— На цепочке, на шее.

Судя по его скептическому взгляду, он не поверил, пришлось продемонстрировать, так сказать, наглядно. Оно было почти таким, как я запомнила, с одним лишь добавлением — в переплетение двух нитей была включена третья, белая нить.

— Доволен?

— На палец надень! — потребовал Тень повелителя.

— Зачем?

— Затем, что это не побрякушка, а мощный артефакт.

— Его увидят.

— Ну и что?

— Как что? Вряд ли стоит шокировать местный народ еще одним кольцом от повелителя. Вдруг кто подумает, что у него не одна, а две невесты, — не подумав, выдала я, а Эвен закатил глаза и обреченно покачал головой.

— Ты вроде как чужая невеста.

— Можешь не напоминать, — скисла я. Зато Эвен снизошел до пояснений.

Каждый повелитель дарил своей паре особое кольцо, обладающее такой мощной защитой, что истинную практически невозможно было убить. Это при условии, что она его носит, или ее не заставляют его снять, как это было с леди Мариссой. Так вот, Инар создал такое кольцо для меня, но поскольку обо мне никто не знает, и повелитель хотел, чтобы так и оставалось дальше, было решено колечко замаскировать.

Изначально они планировали использовать иллюзию, но тут так вовремя возник контракт, а с ним и женишок. А там уж выяснилось, что белая нить Дома Экхар не только прекрасно маскирует истинное назначение побрякушки, но и позволяет обойти магию контракта.

Для пущего эффекта мастер Крейм предложил создать похожие кольца для всех девушек-делегаток. Исключением стала только Тея, которая носит кольцо матери. В общем, хоть какая-то польза получилась от моего злосчастного контракта.

Когда Эвен мне обо всем этом поведал, я прониклась и попыталась расстегнуть цепочку, но она, зараза такая, никак не хотела расстегиваться и совсем запуталась в волосах.

— Дай мне, горе мое, — недовольно вздохнул Эвен и решительно принялся помогать. Я даже пикнуть не успела, как меня развернули спиной и принялись копаться в волосах.

— Да я сама справлюсь, — попыталась заверить я, а в ответ на меня весьма невежливо шикнули. Пришлось смириться и терпеливо выдержать экзекуцию. И пока я обреченно вздыхала, заметила кое-что крайне меня удивившее. А именно тяжелый взгляд почерневших глаз моего хранителя. Он так смотрел, не на меня, на Эвена, словно тот не цепочку из моих волос выуживал, а как минимум раздевал. Я даже вытаращилась в недоумении, а он заметил и поспешил отвернуться.

Охренеть! Это что такое сейчас было? Нет, я подозревала, что с моим новым хранителем что-то не так, он всегда как-то странно вел себя со мной: холодно, отстраненно, сохраняя дистанцию, подчеркнуто равнодушно даже, но иногда я замечала, словно все это равнодушие — маска, напускное, притворство. И на самом деле он…

Это очень было похоже на ревность. Серьезно, именно так он и смотрел, и мне бы очень хотелось на этот раз ошибиться.

Даже если бы в моей жизни не было Инара, я бы никогда не связала свою жизнь с кайром. Во-первых, потому, что они на самом деле странные и страшные. Их возможности до сих пор не изучены, их меняющиеся глаза, в которых плещется сама тьма, пугают всех до седых волос. Я сама имела несчастье наблюдать, как мой хранитель запугал с виду серьезного и бесстрашного дэйва до такой степени, что тот поседел прямо у меня на глазах. Кайры опасны, непредсказуемы и вообще, их называют «помеченными тьмой» не случайно. И я даже ума не приложу, чем могла привлечь к себе внимание такого существа, и как от этого внимания отделаться?

Сейчас, как никогда раньше я поняла, насколько сильно скучаю по Тинеору, моему прежнему простому и понятному хранителю. А об этом странном типе я вообще ничего не знаю, кроме имени и того, что он кайр.

— Клементина.

— А? Что? — встрепенулась я.

— Ты в порядке? — озабоченный моим рассеянным видом, спросил Эвен.

— А? Ну, да, конечно. Я буду носить на руке, — преувеличенно бодро ответила я и надела кольцо. — А сейчас извини, мне нужно идти.

Эвен еще более напряженно и озабоченно на меня посмотрел, а я поспешила к выходу, пока ему не вздумалось меня остановить.

— Я жду тебя к часу, — прокричал он мне вслед.

— Да-да, я помню, — махнула рукой я и свернула к лестнице.

Ассан шел рядом. Я пару раз украдкой посмотрела на него, но ничего подозрительного не заметила. Ни тебе смущения, ни вины, ни каких-то других человеческих эмоций. Холодный, бездушный хранитель, и я бы даже поверила, что это не маска, если бы не увидела его другим всего пару минут назад. Идеальный лицемер, надо бы присмотреться к нему получше и включить в мой список. А то я доверяю ему свою жизнь, и очень бы не хотелось в итоге получить удар в спину.

ГЛАВА 3 Диады

«Не надо было ее отпускать» — подумал Эвен, когда Клем скрылась за поворотом коридора. Но что он мог сделать? Запретить?

Такой команды не поступало. Инар вообще в последнее время был крайне молчалив и мрачен. Эвен старался не лезть и глупых советов не давать, понимал, как ему не просто. Повелитель привык всегда все держать под контролем, просчитывать и выверять каждый свой шаг, а сейчас у него выбили почву из-под ног, и кто? Та, кому они все должны беззаветно доверять, та, что привыкла играть чужими судьбами, как пешками на шахматной доске.

Возвращаться в комнату смысла не было, он давно не спал, да и Инар скорее всего уже в своем кабинете пытается заглушить боль работой. Так и оказалось, едва войдя, он увидел холодного, сосредоточенного и мрачного повелителя, просматривающего запись допроса Сирель де Лиар.

— В который раз ты смотришь эту запись? — спросил он, присоединившись к другу.

— После столь своевременной смерти Элмира, это наша единственная зацепка.

— И если бы не папаша де Лиар, ты бы ее вскрыл.

— Она единственная зацепка, — мрачно повторил повелитель.

— А этот допрос просто глупый фарс, пустышка.

— Как и допрос того полукровки — невольного убийцы и еще десятка сотрудников Тайной Канцелярии.

— И тебе не кажется это странным?

— Мне все в этом деле кажется странным, но сам знаешь, пока ты так зациклен на одном, ты рискуешь пропустить другое, что-то более важное.

— Мне нужна эта девчонка, нужны ее воспоминания, — словно не слыша его слов, проговорил Инар, впившись взглядом в проекцию. — Но ты прав, можно действовать и по-другому. Мы пустим слух, что девчонка была очень близка с сестрой, пока не помутилась в разуме. И что именно поэтому я не спешу разрывать помолвку.

— Хочешь сделать из девочки приманку? А не слишком ли это…

— Она уже втянута, — резко оборвал друга повелитель. — И она знает, на что идет.

— А ты-то сам знаешь?

— У нее будет прекрасная защита помимо статуса моей невесты. Вряд ли они станут так рисковать, но если все же рискнут — Халиэль справится.

— А ты сам? Справишься?

— Намекаешь на мою совесть? Поверь, ради того, чтобы она была в безопасности, я, не задумываясь, пожертвую сотней таких Тариэль.

Эвену не нужно было переспрашивать кто такая «она», он и так знал, но не знал другого — понимает ли его единственный друг, до какого дна он может опуститься, если продолжит в том же духе?

— Ты изменился. Связь тебя меняет.

— Может быть, — почти равнодушно отозвался повелитель, но в этом почти скрывалось столько всего… — Займись дэйвами, этими… недовольными. Скажи, что если у них есть претензии к моему руководству страной, то я с радостью выслушаю их лично.

— Боюсь, если я так скажу, столица быстро опустеет, — ухмыльнулся Эвен.

— Зато дышать станет легче.

— А что мне делать со стержнем дома Парс? Он четвертый день требует аудиенции.

— Я не намерен менять своих решений, — жестко ответил мужчина, бросив ледяной взгляд в сторону друга. — Контракт останется в силе.

— Как долго?

— Пока мне это выгодно.

— Клем…

Инар так резко обернулся, что Эвен почти отшатнулся, но все же взял себя в руки и продолжил.

— Клем оставила письмо для тебя. Просила отдать, когда уедет, но я подумал…

— Положи на стол, — приказал он и снова вернулся к проектору. А Эвен рискнул сказать то, что давно копилось.

— Ты должен поговорить с ней, объясниться. Девочка на грани.

И мне тяжело осознавать, что я тоже приложил к этому руку. Нельзя было с ней так говорить вчера, нельзя…

— Это было необходимо, — отрезал Инар, еще более мрачно, чем минуту назад. Сколько он еще выдержит?

— Как знаешь, но если тебе интересно мое мнение…

— Мне не интересно. И давай оставим эту тему.

— Давай оставим, — хмуро согласился Тень повелителя.

— Тогда иди, задание у тебя есть.

— Да, конечно, — разочарованно вздохнул Эвен. Он надеялся хоть на какую-то реакцию Инара, а не на эту мрачную решимость.

Она чревата ошибками, нестабильностью, тем, чего добивался Элмир.

И все же что-то не давало ему так просто уйти, вот только подходящих слов не находилось, он повернулся на пороге комнаты, хотел что-то сказать, но застыл пораженный, заметив взгляд повелителя, уже не на проектор, на стол, где лежало письмо. И то, как он смотрел, всего мгновение, прежде чем понять, что Эвен все еще стоит на пороге, прежде чем в недоумении поднять взгляд, прежде чем спросить:

— Ты что-то забыл?

«Богиня, как же ты любишь ее», — мысленно прошептал Эвен, расшифровав этот невольно брошенный взгляд.

— Нет, я пойду, — сглотнув, ответил он и поспешил оставить друга.

«Связь истинных столь же прекрасна, сколько и губительна. Она дарит счастье и ввергает в пучину отчаяния, она бесконечна и жестока, как сама смерть. И это страшно — видеть, к чему такая связь приводит», — подумал он, закрывая дверь. Нет, он никогда бы не променял свое обычное, приземленное, и не менее настоящее чувство к Эве, на пусть великую, безмерную, но зачастую с привкусом трагизма любовь истинных, даже если за такую любовь многие готовы отдать жизнь. Ведь они даже не догадываются, насколько это тяжело, особенно если твоя любовь приходит в совсем неподходящей оболочке…

А повелитель все смотрел и смотрел на маленький клочок бумаги и никак не мог подойти, взять в руки конверт, открыть его, развернуть письмо. Ведь оно могло разрушить все, поколебать его решения, относительно себя, относительно Клем и того будущего, что он начал строить.

Прошло шесть дней и шесть бесконечно холодных ночей, наполненных отчаянием, болью и сожалением, что не просчитал, что не подумал, что забыл, а ведь его предупреждали. Он должен был понять, что Мать не примет его решения, только не думал, что она зайдет настолько далеко, поставит в такие невыносимые условия, заставит сожалеть о ночи, когда он был по-настоящему счастлив. И теперь каждую минуту жизни он за нее платил.

Никто, ни отец, ни Лазариэль не говорили ему, насколько это тяжело — находиться вдали, гореть, словно в огне, и чувствовать ее боль как свою. Иногда хотелось разодрать грудь, чтобы перестало печь так сильно.

Он давно привык к боли, давно привык к тяге, но когда она увеличена в сотни, тысячи раз, становится невыносимо даже дышать, и даже тень почти не помогает. Ему нужна она, реальная, живая, теплая рядом, чтобы вдыхать запах, ощущать, касаться, слиться воедино, прирастить к себе, никогда не отпускать. Нельзя — контракт разделяет как граница, как персональное орудие пытки, как темница без дверей и выходов. И разорвать нельзя — она предупредила — жестокая драконица. И иногда думается какими-то рывками, рваными мыслями, почти бессвязно, впадаешь в прострацию, не ощущаешь времени, почти не живешь, но ему нельзя.

Слишком много врагов, слишком опасно терять концентрацию, так падать в пропасть, так забываться. Он должен сделать все, чтобы его девочка была в безопасности, чтобы никто и ничто ей не угрожало, а это трудно. Элмир умер — его просчет, еще один.

Принц обещал, что позаботится о ней, но можно ли ему верить?

Отец отпустил и потерял, а если и он потеряет? Нет, нет. Ведь она обещала. Она хоть и стерва, но если что-то обещает, то всегда выполняет. Ее видящие что-то ей показали. Она обещала, что Клем к нему вернется, что нужно только отступить, подождать немного, она обещала… Опять бессвязные мысли, опять в груди что-то раздирает, и Клем не во дворце, где-то в городе, с тысячью опасностями один на один. Нет, не одна, кайр рядом. Жаль не он. Пойти за ней, проверить, убедиться, активировать зеркала, на площади их много, но мастер Крейм твердит, что так только тяжелее будет, безумие накроет, почти как сейчас, только хуже. А нельзя, нельзя, опасно. Контракт, как клетка.