Самая главная злодейка (ознаком)

Мало кто знал, что все полукровки, или почти все, рождались с особым даром, каждый со своим. Одни были рады ему, развивали, совершенствовали, становились сильными магами, а другие считали свой дар проклятьем, боролись с ним, как с самым страшным врагом.

Самира же принадлежала к тем полукровкам, что боялись своего дара.

Она могла ощущать чувства людей, копаться в них, читать как раскрытые книги, ловить эмоции, с точностью сказать, что чувствует посол соседней страны, улыбаясь королю, или застенчивая фрейлина, приседающая в реверансе перед королевой. Она могла бы видеть всех людей насквозь, обладать огромным влиянием, но у каждого дара, как у монеты есть своя обратная сторона. Иногда лучше не знать, что любимый мужчина видит в тебе лишь сестру, мама страдает от незаживающей старой раны, а отца гнетет бездна вины от сокрытой когда-то тайны.

А иногда ты с трудом можешь контролировать свой дар, и тогда чужие чувства, чужие тайны, чужая гниль врываются в душу, раскалывая ее на части, а с ними приходит боль — тягучая, жестокая, бесконечная.

Ей предлагали учиться контролировать дар, она даже искренне пыталась когда-то, но это требовало огромного самоконтроля, не раз, не два, а всю жизнь. Загнать себя в строгие рамки? Солнечная принцесса Самира презирала любые ограничения, нахлебалась их в свое время. К тому же зачем себя мучить, если есть алкоголь? Он всегда ее спасал от надвигающихся приступов и не только дара, но и некстати возникающего голоса совести, от которой все никак не удавалось избавиться.

— Тебе опять плохо? — забеспокоилась Касс.

«Добрая душа, единственная, кто искренне мне предан», — мысленно улыбнулась принцесса, спрятав флягу в ридикюль, а вслух сказала:

— Мне всегда плохо, Касси. И хватит уже уходить от темы.

Рассказывай. Тебе кто-то понравился из наших гостей? Неужели ты влюбилась?

— Это не для меня, — еще больше покраснела девушка. — Отец попросил.

— Попросил? — дернула бровью принцесса. Уж она-то знала, что Питер Камден никогда не просит — он приказывает. — Зачем ему это? Облачать тебя в подобный наряд?

Теперь Касс опустила взгляд и съежилась как-то, став еще меньше своих метра пятидесяти пяти. Самире даже не надо было использовать дар, чтобы догадаться:

— Он все-таки не отказался от идеи выдать тебя замуж. За кого на этот раз?

— Я не знаю. Нас представят на балу, — со слезами в голосе ответила девушка, но в глазах слез не было, она давно уже научилась контролировать их и прекрасно знала, что отец слез не любит, ни ее, ни маминых.

— Перестань волноваться, я не позволю твоему чокнутому папаше выдать тебя замуж против воли.

— Не говори так о нем, — строго проговорила Кассандра. — Он не злой, просто…

— Да-да, знаем мы старую песенку. Папочка не злой, он просто сволочь, — фыркнула Сэм, не заметив, как задели подругу ее злые слова. Но ведь это была правда, которую не скрыть ни от людей, ни от себя. И Касс это знала. Каждый день видела в зеркале. У людей полукровки не рождаются, маги могут, но не полукровки. Наверное, именно поэтому она не могла обижаться на отца, винила себя в том, что он, они оба с мамой так несчастны.

Конечно, Касс хотела знать кто он — ее настоящий отец? Но боялась спрашивать его имя. Ведь слухи ходили разные, одна поразительней другой. Кто-то был убежден, что она дочь самого короля, кто-то намекал на принца Дэйтона, а некоторые вспоминали давнюю влюбленность леди Джулии в бывшую Тень короля — виконта Кради.

— Ты несправедлива к нему, — уверенно заявила Касс, встав на сторону отца.

— Любить надо тех, кто отвечает тебе взаимностью, — ответила Самира.

— Тогда, может, и ты своему совету последуешь? — огрызнулась девушка в ответ.

— Котенок вспомнил, что у него есть коготки? — хмыкнула Сэм, ничуть не обидевшись. Но правда, если признаться, задела за живое. Вот бы еще Касси также научилась давать отпор своему бездушному папаше, который наверняка затеял всю эту историю с платьем только для того, чтобы побольнее ударить жену и дочь. И она нисколько не удивится, если в мужья ей выберут самого отвратительного человека из всех возможных. Какой-нибудь старик, или запойный пьяница, или жестокий самодур. Вариантов масса, впрочем, Сэм не шутила, когда заверяла, что не позволит ни одному из этих планов осуществиться. Она искренне любила Касс и могла позволить себе иногда побыть хорошей. Надо же совесть задобрить, ведь даже у злодеев, как оказалось, она есть.

— Прости, — повинилась подруга, а Самира покачала головой от досады.

— Не извиняйся, если ты права. И я не стану извиняться за правду.

— Он просто глубоко несчастный человек.

— А ты нет? А твоя мать?

— Мама говорит…

— Да, твоя мама мученица. Богиня, да полстраны своим мужьям изменяют и детей рожают от соседа, но никто же так не убивается, не жертвует собой.

— Не говори так о моей маме! — разозлилась Касс, заставив Сэм на этот раз прикусить язык.

— Прости, — с трудом выдавила она из себя, потому что не умела извиняться, ни когда была права, ни когда ошибалась. Но подруга это знала и понимающе улыбнулась в ответ. — Не зазнавайся.

— Как я могу, — хихикнула Касси. — И кстати, если мы все же хотим попасть на бал, нам следует поторопиться. Тем более что это последний бал перед приездом гостей из Илларии.

— Ох, даже не напоминай мне об этом, — фыркнула принцесса и машинально почесала старый шрам на тыльной стороне ладони.

«Подарочек» от Огненной принцессы Алатеи, илларской выскочки и задаваки, которую Сэм всю жизнь терпеть не могла.

Когда-то мерзавка применила к ней свой дар, сожгла платье и кожу, заставив испытать несколько очень болезненных часов, и принцесса просто жаждала отплатить ей той же монетой. Да, ее дар не может причинить физическую боль, но если узнать грязные секреты ненавистной принцесски, да еще правильно ими воспользоваться, тогда Огненная дрянь тысячу раз пожалеет, что вообще решилась приехать в Арвитан. Тем более, если она останется без подруги…

— Ты слишком предвзята к ним, Сэм.

— Ты так думаешь? — хмыкнула принцесса.

— Я уверена, если мы узнаем их поближе, то обязательно подружимся.

— Пока они не ударят тебя в спину. Ты — добрая душа, во всех хочешь видеть хорошее, но когда-нибудь это может заставить тебя страдать.

— Я вижу хорошее в тебе, — с намеком сказала Кассандра.

— А может зря? Может, я чудовище?

— Это не правда! Ты просто запуталась. Ты веришь, что любишь Дэя, но он не твоя судьба, Сэм.

— Да, а кто же тогда моя судьба? Может, маркиз Франц Ардонский?

— Нет, не он, но я чувствую, что твоя любовь придет и совсем скоро.

Вот, еще одна полукровка с даром, замешанным на чувствах. И если Сэм ощущала их все, то Касс видела только любовь, настоящую или когда-нибудь возможную. Правда, не все в это верили. А Самира просто предпочитала отмахиваться или отшучиваться, как сейчас.

— Ты и ко мне подключила свой глупый дар?

— Он не глупый. И я знаю, что очень скоро ты его встретишь.

— А ты-то сама свою любовь видишь, предсказательница?

— Вижу, — твердо и уверенно ответила девушка. — У него обожженное лицо.

— Фу, твоя любовь какой-то обгоревший урод?

— Он не урод, и не смей больше так говорить! — разгневалась Касс, а Сэм снова пришлось прикусить язык и опять практиковаться в извинениях.

«Что-то часто я стала извиняться» — отстраненно подумала она, поправляя перчатки перед входом в зал. Касс стояла рядом, уже оттаявшая, но опять волнующаяся из-за всяких пустяков.

— Перестань трястись, ты чудесно выглядишь, — заявила принцесса и взяла ее за руку. — Никаких страхов сегодня.

— Твои родители не обрадуются нашему опозданию.

— Мои родители ничего не скажут. Им наплевать, — как-то слишком безумно и горько рассмеялась она. Видимо, алкоголь не до конца притупил дар. Всегда, когда Самира так замыкалась, ничего хорошего от нее ждать не приходилось. И Касс искренне пожалела, что здесь сейчас не было принца Дэйтона. Он всегда умел ее остановить или уберечь от глупостей, а Касс, увы, не умела никому по-настоящему противостоять, даже любимой подруге.

— Неужели ты не знала? Они не ждут от меня иного поведения кроме этого. Так зачем же их разочаровывать?

— Ты не права…

— Ох, побеспокойся лучше о своем чокнутом семействе, — резко осадила ее Сэм, но Касс не обиделась. Она знала, что сейчас перед ней была не настоящая принцесса Самира, а маска, очень реалистичная, удобная, привычная всем, но всего лишь маска. А настоящая Сэм, вот она — в ободряющей руке, в своей безумной, искренней и преданной любви к Дэю, даже в боли, которую испытывает от невозможности поговорить с родителями по душам. И Касс знала, что когда-нибудь ей больше не нужна будет эта маска, люди увидят ее настоящую и искренне полюбят точно так же, как любит она. Тогда, быть может, и сама Сэм сможет себя полюбить.

* * *

Мое утро началось с душа, горячего, обжигающего и освежающего душа. Для того, кто не спал всю ночь это именно то, что лекарь прописал. Я взбодрилась, отмылась от ночного бденья и приобрела решимость для начала новой жизни, план которой я всю ночь и составляла прямо по пунктам. И первым в плане под говорящим названием «список Клем» стоял вопрос: «Что делать с контрактом?».

Поскольку Инар четко дал понять, что вмешиваться не будет, придется мне решать все самой, по-взрослому. И вариантов здесь остается не много, всего два: убедить деда Агеэра, что контракт нам не нужен, или сделать так, чтобы мой, тьфу, жених сам побежал к отцу отказываться от столь сомнительной невесты. И первое, и второе сделать крайне сложно, но не невозможно.

Правда, пока я ночью размышляла, в голову пришла странная, непрошенная мысль — а надо ли что-то менять? Но я ее с негодованием отбросила. Я ведь обещала, что повзрослею, а взрослые не прячут голову в песок, надеясь, что как-то все само разрешится, вот и я не буду. А это значит, что придется как-то убедить деда разорвать соглашение, предложить ему другую альтернативу, что-то такое, от чего он не сможет отказаться. Но с этим пока глухо, я не знаю, что можно ему такого важного предложить.

С Экхаром еще сложнее. Для моего ненаглядного женишка контракт стал шансом продолжить обучение в элитном подразделении «коготь дракона», и так просто он от него не откажется, разве что я стану настолько невыносимой, что он взвоет.

Но это маловероятно, скорее уж взвою я. Конечно, есть еще крошечная возможность, что он попадется на несоблюдении контракта, но это тоже вряд ли. Все мы знаем, чем чревата подобная глупость. Контракт защищен магией, и нужно быть просто безумцем, чтобы хотя бы попытаться его нарушить. Экхар на безумца не тянет, да и я еще в своем уме.

В общем, этот вопрос я решила пока отложить и озаботиться следующим пунктом плана, а именно проблемой Тариэль.

Да, Эвен вчера сказал, что Тара согласилась изображать невесту повелителя, чтобы спасти репутацию отца, и я верю, что он искренне так думает, но проблема в том, что моя подруга-дэйва влюблена в Инара. И очень может быть, что для нее это еще одна надежда перевести фальшивую помолвку в настоящую.

Возможно ли это? Еще вчера я сказала бы, что нет, а сегодня не знаю. Инар непредсказуем сейчас, как и его действия на мой и на ее счет. Да и мне самой тяжело становиться причиной личной трагедии близкой подруги, поэтому в ближайший месяц я должна сделать все, чтобы Тара перестала грезить об Инаре и стала грезить о ком-нибудь другом. Например, об Альте. Тем более, что мой друг-полукровка сам не ровно к ней дышит. Да уж, любовной феей я еще не была. Но в моей безумной жизни и не такое может случиться.

Пунктом три был вопрос о заговорщиках, с поразительной регулярностью пытающихся нас уничтожить. Элмир — единственный, кто мог рассказать о своих сообщниках, так вовремя скончался.

Спецы Тайной Канцелярии и Эвен в один голос заверяли, что он действовал один, что это его личная вендетта против бывшего друга, но мне почему-то не очень в это верилось. Слишком много во всей этой истории странностей. Да и не мог он один успеть устроить восстание, натравить богусов на Совет, подговорить подружку-полукровку напасть на меня и Тею, а потом и вовсе попытаться убить всех нас. А его слова, когда мне «посчастливилось» с ним повстречаться, до сих пор заставляли меня тревожно ежиться: «Они не хотели, чтобы я тебя убивал. На тебя у них другие планы.

Грандиозные планы».

Что бы это не значило — это страшно. Какие у заговорщиков могут быть планы? Почему именно я? Знают ли они о нас с Инаром?

И если да, то не в этом ли их план — уничтожить его, и Илларию заодно, ценой моей жизни?

Вчера, размышляя обо всем этом, я со всей отчетливостью поняла, что не могу оставаться в стороне и тихо ждать, пока Инар и его спецы разберутся во всем. И если бы у меня было больше времени, я бы уговорила Эву провести меня в Тайную Канцелярию.

Не уверена, что она согласилась бы, но я бы попыталась. Но поскольку времени до отъезда не осталось, я подумала о другом варианте — поучаствовать в расследовании.

Как-то Эва обмолвилась о тайном убежище Элмира в стенах цветочного магазина в богатом квартале. Она и сама не должна была об этом знать и говорить тоже не должна была, поэтому заставила меня пообещать, что я никому о ее ошибке не скажу. Я и не скажу, а вот пойти туда могу, не нарушая никаких своих и чужих обещаний.

Да, вероятность что-то найти весьма призрачная, и наверняка там уже давно все вычистили, или даже запечатали лавку, но… я уверена, если бы не запрет Инара, Эвен бы давно уже попросил меня об «одном маленьком одолжении». Так почему бы не помочь другу втихаря. Правда, если он узнает, куда я намереваюсь пробраться вместо подготовки к отъезду, то мало мне не покажется. Другое дело, если я что-то там найду. Тогда и Эвен, возможно, сменит гнев на милость, и я получу ответы на свои вопросы, или не получу ничего.

Так или иначе, но я должна попробовать, ведь от этого зависит и моя жизнь тоже. Да и повод есть хороший прийти туда без лишних подозрений — мой замечательный цветочек кардамис нуждается в новой плошке.

Пятый и шестой номер плана объединила проблема Теи. Во-первых, мне жизненно необходимо с ней помириться. Мы и раньше ссорились, но больше обижалась я и также быстро забывала о своей обиде. Тей тоже злопамятностью не страдала, вот только на этот раз повод уж больно серьезный оказался. Она впервые в жизни почувствовала необходимость защитить старшего брата, защитить семью, а я невольно стала угрозой для этой самой семьи. По крайней мере, я думаю, что именно так она меня и воспринимает.

А во-вторых, я просто обязана разобраться, что там за дело с принцем Дэйтоном. Тея не станет лить слезы просто так, а я, как настоящая сознательная подруга должна быть рядом и помочь, чем смогу. Раз свои сердечные дела решить не удается, то займусь делами Теи.

И под последним, седьмым номером стояло одно имя: «Инар».

Я не могу уехать, оставив все разрастающуюся пропасть между нами.

И я понимаю, что увидеться с ним сейчас невозможно. Через зеркало говорить трудно и страшно немного. Можно записать мыслелов, но я не уверена, что не расплачусь в процессе записи, остается один старый, но проверенный способ — написать письмо. Вот над его содержанием я и думала остаток ночи, а когда рассвело, начала собираться. Мы отправляемся в два, и до этого времени мне надо переделать множество дел, первое из которых — Эвен.

После душа я оделась для выхода в город, захватила пару мыслеловов, написанное ночью письмо, немного денег и решительно вышла за дверь, где меня, как и вчера, ждал Ассан — странно бодрый и свежий хранитель, словно это не он всю ночь простоял под моими дверями.

— Доброе утро! — вежливо поздоровалась я, ведь взрослые всегда вежливы и всегда здороваются даже с теми, кто им не приятен.

— Сегодня мы уезжаем в Арвитан. Вы тоже едете?

— Таков план, — оторвался от стенки полукровка, а по его ярко сияющим зеленым глазам я поняла, что мой сегодняшний вид ему понравился куда больше вчерашнего. У него опять появилось это странное выражение лица, словно я внезапно превратилась в радужного дракона и предложила ему покататься. Глупое сравнение, но ничего другого в голову не приходило.

— Что ж, сочувствую. Как вы успели заметить, из меня отвратительная подопечная получилась. И помните, что у вас все еще есть время передумать. Кто знает, какие опасности нас ждут в чужой стране?

— Переживу, — слегка улыбнулся собеседник.

— Чудненько, — просияла я. Ведь взрослые никогда не показывают, что думают на самом деле, вот и я буду улыбаться.

Пусть бедолага порадуется. — Тогда идемте. До отъезда еще столько сделать надо. Я тут целый список составила. Сначала мы заскочим к деду, затем к няням в дом Мариссы, а после в торговый квартал. Что?

Что вы на меня так смотрите?

— Нет, ничего, — опустил взгляд хранитель. — Просто вы… другая.

— На то и расчет, — снова просияла улыбкой я и первая пошла по коридору.

По пути я резко остановилась, просто почувствовала Инара. Не знаю, где точно он был, но где-то рядом. Может в своем кабинете, или шел по верхнему этажу прямо надо мной, а может он в комнате Эвена, куда я сейчас и направлялась.

— Что с вами? — озабоченно спросил хранитель, но я молчала, пока чувство не ушло, а затем встрепенулась и снова просияла фальшивой улыбкой. — Ничего, я просто вспомнила кое о чем.

Идемте.

Полукровка одарил меня хмурым взглядом, ничуть не поверив моему преувеличенному веселью, и отправился следом.

* * *

Эвен был крайне удивлен моему появлению. Ну да, не каждый день я заявлялась к нему ни свет, ни заря, особенно после вчерашнего. Но я опомниться ему не дала и выпалила на одном дыхании:

— Прости… те, я просто хотела сказать, что намереваюсь покинуть дворец. И да, я помню, что сбор в два часа и собираюсь успеть. Эрис Ассан… э… простите, не знаю названия вашего дома, так вот, эрис Ассан проследит, чтобы я не опоздала. Вы ведь проследите?

Закончив свою торопливую фразу, я с любопытством уставилась на хранителя, а Эвен уставился на нас обоих, правда не с любопытством, а с подозрением.