Самая главная злодейка (ознаком)

Эх, если бы я в себе была, то, быть может, рискнула бы во всем этом хаосе разобраться и вытянуть из своей словоохотливой подружки-дэйвы еще какие-нибудь важные сведения, но мне плохо, я страдаю и вообще…

— Я думаю, ей пойдет на пользу эта поездка. Отвлечется, развеется, злопыхатели поутихнут, а по возвращении, может все уже будет по-другому. И повелительница смирится.

— Смирится? — запоздало включилась я в монолог Эвы. — Смирится с чем?

— С их свадьбой, конечно.

Так, кажется, я что-то пропустила и весьма существенное.

— С чьей свадьбой?

— Повелителя, — ответила Эва, причем так, словно я должна была обязательно и всенепременно знать, о чем она тут мне толкует.

— В каком это смысле — со свадьбой повелителя? — насторожилась я, лихорадочно припоминая, когда это мы с ним успели объявить о свадьбе. Или это он без меня «осчастливил» матушку? Но коли так, то почему она еще не здесь? Не извергает пламя и не пытается «прикончить» меня взглядами? Что-то тут не сходится.

— И на ком же он женится? — догадалась спросить я.

— На Тариэль, конечно.

Что? Опять? Это же уже было и благополучно разрешилось отставкой моей бедной подруги, которую я очень люблю и желаю большого счастья, но не за мой счет. Так, либо у Эвы устаревшая информация, либо у меня.

— Погоди, ты что-то путаешь, он же разорвал помолвку.

— Клем, это ты что-то путаешь, — удивленно покачала головой дэйва. — В отличие от тебя, я последнего собрания делегатов не пропускала и видела Тариэль.

— И что?

— А то, что на ее изящном пальчике уже красуется обручальное кольцо. Очень красивое, две нити, переплетенных между собой — огненная и черная. Удивительно смотрится.

Нет, громом меня не поразило, скорее, обескуражила повторившаяся ситуация. Помнится, до бала я тоже паниковала, а оказалось, что Инар объявил о помолвке только за тем, чтобы заманить в ловушку заговорщиков. Очевидно, что и здесь та же история. И это логично — ну, не менять же ему уже известную всем невесту на новую фальшивку? Меня смущает только одно — кольцо.

Судя по описанию, оно то самое — мое. А это уже странно и никуда не годится. Кажется, мне все же придется встать и потребовать кое у кого объяснений. Они опять используют Тару в темную и играют на моих нервах, или это тонкая издевка такая, чтобы меня окончательно добить? А я ведь и психануть могу.

Эва еще полчаса вещала о чудесном кольце Тариэль, о Паэль, которой резко разонравилась кандидатура невесты с подмоченной репутацией, об эрисе де Лиар, который решил покинуть Совет и уединиться в глуши вместе со своей внезапно повредившейся умом дочерью. Что тоже стало местной сплетней и причиной сомнений уже не только Паэль, а всего высшего света. Если в семье де Лиар есть душевнобольные, не уместнее ли разорвать помолвку?

Меня же интересовал другой вопрос — какого демона ее вообще устраивать? И ответить на него мог только повелитель.

Я дождалась, когда Эве надоест меня развлекать, и даже притворилась сильно уставшей, чтобы это случилось поскорее, а когда она ушла, пожелав мне спокойной ночи, я выскочила из кровати, натянула первое попавшееся платье и впервые за пять, о, уже почти шесть дней, вышла из своих комнат.

Правда в коридоре меня ждала новая неожиданность — мой новый хранитель-кайр по имени Ассан подпирал стенку у моих дверей и явно уже давно. Судя по взгляду, мой нечесаный вид его озаботил, но он был достаточно воспитан, чтобы промолчать.

— Добрый… э… вечер! Вы из личных хранителей переквалифицировались в дворцовую стражу?

Хранитель промолчал, но его зеленые глаза слегка потемнели. Я прикусила язык от греха подальше, о то этот полукровка такой страх наводить может, особенно когда его глаза заполняет жуткая чернота.

Посмотришься в такие и копыта отбросишь, или поседеешь, а у меня и так видок не ахти. Не хватало еще распугивать местный народ седыми лохмами.

— Извините, — пробурчала я и отодвинулась подальше от опасного индивида. — А я тут прогуляться решила.

Судя по движению, хранитель вознамерился пойти следом.

— Да тут не далеко, я сама дойду.

— Мне приказано сопровождать вас везде, — голосом, не терпящим возражений, ответил Ассан. Я поняла, что отделаться не удастся, и резко передумала подниматься наверх, вообще передумала куда-либо идти.

— И стоять у дверей всю ночь?

Нет, я бы ему посочувствовала, если бы он не был таким пугающим. И вроде не сделал мне ничего, даже пару раз жизнь спас, а все равно есть в нем что-то неправильное, что-то, не позволяющее ему доверять.

— Ну и стойте, — обиделась я и громко хлопнула дверью гостиной прямо перед его носом.

Ладно, если прямыми путями не получается, придется перейти к иным методам. Не долго думая, я подошла к зеркалу и восстановила его.

— Если ты немедленно со мной не поговоришь, клянусь, весь дворец увидит, как я ломлюсь в твою спальню! — прошипела я, вложив в эти слова всю свою злость и обиду на Инара, а затем сама разбила чертово зеркало.

Я знала, что меня слышали, чувствовала той украденной частью меня, а вот послушаются ли? И рискну ли я исполнить свою угрозу?

Представляю, какие по дворцу пойдут сплетни. «Подружкаприживалка Огненной принцессы перепутала свою спальню с покоями наследника» — это в лучшем случае, а в худшем меня запишут в очередные обожательницы нашего верховного. Хотя, это не так уж далеко от истины, но другим об этом лучше не знать, а то и так осведомленных хватает: Эвен, принц Дэйтон, Тея и, демоны знают, кто еще. Вот тебе и секрет великий. С тем же успехом я могла бы…

Мои мысли прервало появление… я надеялась, Инара, но появился Эвен, странно холодный и равнодушный. Прекрасно, и он на меня злится. Сейчас распекать будет.

— Да не подписывала я этот дурацкий контракт! По крайней мере, сознательно! — простонала я, когда ледяное молчание изрядно затянулось.

— Хорошо, давай поговорим о контракте, — поджав губы, проговорил Тень повелителя и уселся на мою кровать, скрестив руки на груди. Прямо бог правосудия, не меньше.

— Я правда не помню, как его подписала. Может я эта… как ее… чокнутая девица, что ходит во сне, или меня опоили, или заклятье какое применили или…

— Или ты хотя бы раз озаботишься не только о себе, а?

— Что? — обескуражено потупилась я.

— Мне плевать, как и почему был подписан контракт. Ты сделала это и сделала сознательно.

— Нет!

— Да! И если бы ты потрудилась прочитать книгу, которую тебе принесла Эва, то ты бы поняла, что подобные контракты защищены магией, и их можно подписать только добровольно.

Я была так ошарашена услышанным, что даже не смогла ничего ответить. Я же приготовилась ругаться, ведь это они были не правы, это они не хотели меня слушать, поверили, что я…

— Нет, ты ошибаешься, я не могла! Нет!

— Прочитай книгу, Клементина. Она не такая уж толстая.

— Я люблю читать! — вскричала я. — И не надо намекать, что я невежа.

— А я не намекаю! — зло бросил Тень повелителя. — Ты не только невежа, но и идиотка!

Он хотел еще что-то сказать, подозреваю, что мало приятное, но сдержался, глубоко вздохнул и продолжил:

— Теперь это не важно. Дело сделано. Ты находишься под защитой дома Экхар. Договор действителен, и ты обязана его соблюдать.

— Хорошо, пусть так, пусть я подписала добровольно, но почему он его не разорвет? Он же может, это его право, разве нет? — вовремя вспомнила я свой главный аргумент. Нет, им не удастся свалить всю вину на меня. Ха, нашли козу отпущения!

— Зачем? — просто спросил он с таким безразличием во взгляде, что я растеряла весь свой гневный запал.

— Как зачем? Чтобы мы были вместе.

— Вместе, — брезгливо усмехнулся Эвен, так словно я никто — очередная приставучая девица, которую он вынужден вышвырнуть из постели своего господина. — А зачем ему глупая, сопливая девчонка, которая не дорожит ни им, ни собой, которой на все наплевать, кроме своих идиотских капризов.

— Это не правда!

— Разве? Пять дней ты вела себя как избалованная, самовлюбленная кукла, чего-то требовала, закатывала истерики, словно он, словно мы все тебе что-то должны. Когда ты в последний раз думала о нем? А? Не о себе и своих нуждах, а о нем? Думаешь, ему легко? Думаешь, он от обиды не появляется?

Именно так я и думала, но…

— Если бы не этот чертов контракт, он бы униженно выпрашивал тебя остаться. А ты даже не представляешь… — он замолчал, но лишь оттого, что едва себя контролировал. В его черных глазах было столько серебра, столько ярости… Я никогда не видела его в такой ярости. И все же он сдержался.

— Ты сломала его. Из-за тебя сильный, цельный мужчина рассыпался на части.

— А как же Тариэль? Он отдал ей мое кольцо! — выкрикнула я, защищаясь от его злых, ранящих слов.

— Тариэль прекрасно знает, на что идет и никаких иллюзий не питает. Она хочет лишь одного — помочь своему отцу смыть пятно с их честного имени. А кольцо… вот оно.

Он достал черную бархатную коробочку и бросил мне под ноги.

— Если бы ты не была его истинной, он бы никогда не выбрал такую тебя. Мелкая, эгоистичная девчонка. Он столько лет думал только о тебе, испытывал такие адские муки, лишь бы тебе было хорошо, лишь бы ты была в безопасности, жива, лишь бы проклятие тебя не коснулось. Да, он хотел разорвать контракт, не потому что это глупое недоразумение и не потому, что это его не ранило. Ранило и сильно. Но даже тогда он думал о тебе, что это станет ненужным бременем для тебя. Он готов был переступить через боль и остатки гордости.

— И что же его остановило? — с трудом спросила я, ведь в моем горле стоял ужасный колючий комок, мешающий дышать.

— Я убедил его, что с этим контрактом ты будешь в большей безопасности, чем без него. Ведь у тебя будет лишний защитник.

— Как дальновидно с твоей стороны…

— Не смей! — сорвался на крик он. — Ты даже не представляешь, насколько эта связь мучает его. Насколько ты измучила его. Ему необходимо быть рядом с тобой, прикасаться, чувствовать, ощущать тепло, дыхание, но он ничего этого не может.

Потому что то, что ты чувствуешь сейчас: холод, одиночество, пустоту — это все усилится в сотни, в тысячи раз, если вы встретитесь. И тень он присылает не ради себя, а для тебя, чтобы ты совсем не заморозилась, идиотка! А теперь подумай, достойна ли ты такого мужчины?

Я не могла ответить, меня душили слезы, а в груди так пекло, так сильно пекло…

— Если мои слова до тебя дошли, то ты наденешь кольцо и хотя бы попытаешься вести себя благоразумно. Пора взрослеть, Клементина, время детских капризов прошло. Выбирай, кем ты хочешь быть — глупой девицей, по недоразумению ставшей его истинной или той, кем он сможет гордиться.

Я не слышала, как он ушел, может минуту, может час назад.

Ноги перестали держать, и я упала на пол. Теперь, оставшись в одиночестве, мне не нужно было больше держать лицо и притворяться, что он не прав, что все его слова не относятся ко мне.

«Посмотри на себя» — звучали в ушах его слова, и я смотрела в осколках разбитого зеркала на свое бледное, даже синюшное, как у покойников лицо, на серые сосульки вместо красивых до лопаток пшеничных волос. Я глянула на глаза, похожие на две огромных голубых льдины, с такими же большими синими кругами под ними, «восхитилась» искусанными до крови, потрескавшимися губами, румянца на лице и вовсе словно никогда и не бывало, зато шрам над бровью, выглядывающий из под отросшей челки, сверкал отвратительным багрянцем. Да, «красотка», ничего не скажешь. Не удивительно, что мой любимый от такой вот красавицы сбежал. А теперь и нос мой распух, и от слез глаза превратились в отвратительные щелки.

Нет, я никогда особо не страдала от неуверенности в себе, но сейчас, узрев это чучело в зеркале, поняла, что за такую размазню ни один нормальный мужчина бороться не будет.

Эван прав, прав во всем. Я не достойна такого мужчины. И как же ему не повезло, что именно я стала его истинной, его любовью, его страстью, его воздухом, его сердцем и душой. И он никогда не говорил мне о своей боли. Никогда. Переживал все один, лишь бы меня не ранить, лишь бы не задеть, лишь бы проклятие его семьи меня не коснулось. Он так хотел меня защитить, что избаловал этим.

Я забыла, что и он иногда нуждается в защите, в любви, в простом сочувствии, что ему тоже бывает очень тяжело быть тем, кто он есть, принимать решения, сражаться со всем светом. А я всего лишь еще одна его проблема, капризная, избалованная соплячка, считающая, что он мне что-то должен.

Что ж Клементина, Эвен прав и в другом — тебе пора взрослеть, пора учиться любить, защищать, отращивать толстую кожу, если я хочу быть с этим мужчиной. А я хочу, я очень хочу. И значит, я должна стать не глупой, вечно ноющей соплячкой, а сильной и уверенной в себе женщиной. Той, которая способна не только быть опорой для своего мужчины, но и побеждать врагов, быть глухой к сплетням и пересудам, смотреть в будущее без страха и детской наивности. Сделать все, чтобы никто, ни один из этих снобов дэйвов не посмел сказать, что я чего-то там не достойна. И у меня для этого не так уж много времени. Всего месяц. Потому что когда я вернусь после практики в Арвитане, чтобы пройти последнее перед выпуском испытание, я должна быть уже другой — готовой вступить во взрослую жизнь рука об руку с Инаром.

Я хочу, чтобы он смотрел на меня не со злостью и разочарованием, как в последнюю нашу реальную встречу, я хочу, чтобы он смотрел на меня с гордостью, любовью и желанием, которых мне так сейчас не хватает. Я хочу видеть в отражении уверенную в себе красавицу, а не эту полутень. И пока этого не случится, пока я ее не увижу — никаких слез, нытья, слабости и капризов. Сейчас я еще немного поплачу, а затем встану, вытру слезы и пойду становиться той Клементиной, которой он будет гордиться.

ГЛАВА 2 Список Клем

— Вот ты где?

Самира даже не повернулась на звонкий, мелодичный голос, прервавший ее размышления, и продолжила лежать на перинах, закрыв глаза.

— Тебя все ищут.

Она с неохотой приподнялась и посмотрела в обеспокоенное, нахмуренное лицо светловолосой, зеленоглазой девушки-полукровки, похожей на ангелочка, или эльфенка с раскосыми глазами, маленьким, курносым носиком и волосами, вьющимися кокетливыми колечками. Сейчас они были забраны в высокую прическу, но несколько завитков все же выбились из нее, щекоча кончиками обнаженную шею. Бальное платье темно-зеленого цвета идеально оттеняло глаза, но на вкус Самиры было слишком откровенным, не для самой Самиры, конечно, но для Касс точно.

Леди Кассандра Элиин Колвейн Камден, внучка бывшего первого советника короля хоть и была любимой и единственной подругой Самиры, но в вопросах соблазнения и флирта отличалась поразительной наивностью. Да и откуда взяться подобным знаниям, если ее строгий папаша большую часть жизни не выпускал ни дочь, ни жену из захолустья Яблоневой провинции. Только совсем недавно Касс позволили учиться в Арвитанской Школе Магии, да и то с условием, что она будет жить не во дворце.

— Можно подумать, в школе все просто образцы морали, — хмыкнула Сэм, услышав об этом бредовом требовании.

Впрочем, граф Камден казался ей человеком весьма неприятным: безжалостным, грубым и ограниченным. Другое дело мать Касс — леди Джулия: утонченная, скромная, красивая, но какая-то безразличная и слишком несчастная. Наверное, таким становится человек, потерявший любовь.

Все знали, что леди Джулия никогда не любила мужа и вышла за него скорее от отчаяния или жалости. И не от этого ли прекрасный, добрый, восхищенный ею мужчина, вдруг стал жестоким, бессердечным и полным горечи самодуром? А может, все дело в Касс? Когда годами терпишь насмешки за спиной и слышишь, что ты рогоносец, воспитывающий чужого ублюдка, трудно остаться благородным и всепрощающим человеком. У лорда Камдена это не вышло, но как же не справедливо, что за ошибки матери приходилось расплачиваться дочери. Ведь Касс искренне любила лорда и делала все возможное, чтобы ему угодить, а в ответ получала лишь вечное неприятие, брезгливость и упреки.

«Касс никогда не станет для него достаточно хороша, а она — дурочка, раз не понимает этого», — часто думала Самира, но никогда не говорила этого вслух.

Не каждый мужчина способен принять и искренне полюбить чужого ребенка, как сделал это Солнечный король. Ведь ни один из его детей не был ему родным, даже она.

— Хм, кто подбирал тебе платье? — удивленно спросила принцесса, внимательно рассмотрев уж слишком откровенный наряд подруги: открытые плечи, полуобнаженная грудь корсет и длинные белые перчатки.

Услышав вопрос, бледное личико Касс залил нежно-розовый румянец, сделав ее просто прекрасной.

«Ей бы еще подучиться в обращении с мужчинами и почаще выходить в свет, и она заблестит, как самая яркая звезда не только Арвитана, но и всего Западного мира», — любовалась подругой принцесса, пока та не напомнила о насущном.

— Между прочим, нас давно ждут. Леди Амелия рвет и мечет.

Ты срываешь ей весь церемониал.

— Пошли эту гарпию куда подальше. Я приду, когда захочу.

— Ты сегодня воинственна.

— А ты не ответила на вопрос. Признавайся, ты надела это платье не просто так.

Касс снова залилась румянцем и нахмурилась, а Самира начала ощущать эманации тревоги и вины.

«Чертов дар» — мысленно простонала она, резко поднялась с кровати и направилась к секретеру, в верхнем ящике которого была запрятана фляга с яблочным вином.