Самая главная злодейка (ознаком)

— Долго, — буркнула я, уткнувшись в подушку. До самого отъезда в Арвитан буду. Потому что дальше собственной комнаты мне выбираться совсем не хочется. Хватит, навыбиралась.

Столкнулась с повелительницей, выслушала немало про себя нового.

Я, оказывается, приживалка, выскочка и еще этот… как его… репей, вцепившийся в святое Огненное семейство. Ага, «святая» Паэль не может простить, что я поведала всему Дарранату, какой не святой оказалась ее собственная статс-дама. Там и инцесты, и насилие, и извращения всякие имелись в совсем не святом семействе Флемора, а Паэль так этому семейству доверяла.

А как она возмущалась, когда повелитель, впечатлившись увиденным, отправил совсем не невинную статс-даму, ее мужа и детишек-психов в каменоломни горы Сиель исправляться. Дааа…

Головокружительная у Далиан Флемор была карьера — от первой леди Илларии до труженицы кирки и лопаты. Хотела бы я посмотреть — пришлись ли им впору кандалы?

И мне даже не жаль, что Паэль на меня злится, хотя нет, вру, жаль. Представить трудно, что станется с нашей повелительницей, когда она узнает, что выскочка-полукровка, присосавшаяся к ее падчерице, присосалась еще и к ее обожаемому сыну.

— Это важное собрание. Последнее перед отъездом, и я не хотела быть там без тебя.

— Тей, мне совсем не хочется никуда идти. Правда. Мне плохо.

Мне очень-очень плохо.

— Серьезно? А выглядишь вполне здоровой, — поджала губы в немом укоре подруга.

Ну, не говорить же ей, что мне не физически плохо. Это скорее в душе, в груди такое чувство в последнее время возникает, словно у меня нет какой-то важной части, ее отобрали, или я сама отдала, но она болит, ноет и заставляет меня все время мерзнуть. Прямо как фантомные боли у тех, кто лишился руки или ноги. Ее нет, но она болит, не сильно, существовать не мешает, а вот жить…

Особенно тяжело ночами, собственно, их было пять. Без него. И одна с его тенью, но тень заявила, что уйдет, если я скажу хоть слово.

Я и не сказала. Тогда тень даже решилась меня погладить, и я на несколько мгновений почувствовала, что та — потерянная часть меня вернулась. Это так испугало, что я не выдержала, прогнала тень, наорала на них обоих и проплакала всю ночь. Собственно, это было вчера. А сегодня у меня болит голова, душа, сердце и прочие части моего несовершенного организма. И, кажется, я заболеваю или давно уже болею. Не знаю, все сложно и больно, и тяжело очень. И в голове полный кавардак.

— А ты выглядишь… странно, — вдруг заметила я.

Когда Тей пристально рассматривала меня, я получила возможность рассмотреть ее, увиденное мне совсем не понравилось.

Нет, если не присматриваться, она выглядела как всегда идеально: платье с иголочки, безупречно сидящее на стройной фигурке, медовые волосы забраны в замысловатую прическу, аккуратный курносый носик, все также вздернут (принцесса, как-никак) и ямочки на щеках присутствуют, когда она снисходит до искренней улыбки. А вот с глазами беда, уж я-то знаю, как они могут сиять нефритовым блеском, и эта складка между идеальных бровей не внушает оптимизма. Она явно была чем-то расстроена, если не сказать больше.

— Глаза красные. Ты плакала?

— Вот еще, — фыркнула Тея, а взгляд отвела и помрачнела.

— Принц что-то начудил?

— Причем здесь принц? — передернула плечами подруга, окончательно убедив меня тем самым, что дело все же в принце.

Так, и что же натворил арвитанский красавчик? Насколько я успела его узнать, он серьезен, целеустремлен и крайне заинтересован в моей огненной подружке. А уж как она заинтересована, правда ни в жизнь в этом не признается. Тем более не понятно, какая кошка могла между ними пробежать? Они же просто идеально подходят друг другу.

Он — высокий красавец-полукровка с глазами цвета охры, красивым, волевым, обветренным и загорелым, от частого пребывания в море, лицом, упрямым подбородком, идеально прямым, аристократическим носом, с длинными белыми волосами, строгим взглядом будущего монарха и ореолом власти, окружающем всю его внушительную фигуру.

И она — принцесса, красавица, умница, и с ней ни один мужчина не соскучится.

К тому же они оба стоят на одной социальной ступени, так сказать. Какие могут быть у них проблемы?

Я решила, что дело в принце, ведь Тей, если что-то чувствует, то окунается в это чувство со всей самоотдачей и страстью, присущей носителям огненного дара. Всегда до конца, что в любви, что в ненависти.

— Если он тебя обидел, я его убью, — твердо пообещала я, а Тей улыбнулась. Жаль, решимости поднять меня с насеста, тьфу, с кровати, не поубавила.

— Спасибо, конечно, но я сама справлюсь. Впрочем, ты можешь убить его на собрании.

— Полукровки не сдаются?

— Никогда! — торжественно произнесла подруга и рассмеялась. А потом вдруг резко остановилась, словно внезапно ее озарила какая-то идея и посмотрела на меня. Причем так серьезносерьезно.

«Гадость говорить будет» — догадалась я, — «или спрашивать о неприятном». А неприятным для меня было только одно — повелитель и его взрослые игры.

— Клем, почему ты мне не сказала?

— Сказала что? — прикинулась дурой я.

— Ты знаешь!

— Понятия не имею о чем ты.

— Ты разозлить меня хочешь? — начала заводиться подруга.

— А ты не спрашивай, пожалуйста.

Не знаю, что там было написано на моем лице, но она отстала и завалилась рядом, даже за руку меня взяла в немой поддержке. Жаль, что поддержка эта мне не поможет.

— И почему мы всегда влюбляемся не в тех? — глубокомысленно изрекла подруга.

— Кто б знал, кто б знал, — вздохнула я, разглядывая потолок.

Весьма посредственный, просто белый, без всякой там лепнины и узоров. Скукота.

Зато мыслям работать не мешает, правда не всегда приятным.

Например, как это меня угораздило влюбиться не в кого-нибудь, а в самого повелителя Илларии. Скажете, вот это круто! Ага, это если не учитывать, что он дэйв, а я полукровка, он умнее в сотни раз, а я до совершеннолетия еще не дожила, у него мать зверь-повелительница, а моих родственников лучше и вовсе не знать. И если кто-нибудь о нас узнает, то в лучшем случае будет скандал государственного масштаба, а в худшем у Инара возникнут большие проблемы с Советом, с народом, с Паэль и вообще со всем миром. Это же какой мезальянс? Ну и что, что я его истинная, типа любовь безмерная, вечная, неземная и прочее, прочее, прочее. У предыдущего повелителя, отца Теи, тоже была истинная — леди Марисса де Томей. И что из всего этого вышло?

Они встретились не во время, слишком поздно. У него была Паэль, Инар, да и Мариссе было сложнее, чем мне. Она была никем, обыкновенным человеком. А с другой стороны, у них все могло получиться, ведь свою главную миссию повелитель Дариан к моменту их встречи уже выполнил.

Наследник имелся?

Имелся.

Повелитель не борзел, требуя немедленного развода с Паэль?

Не борзел.

Они тихо жили в своем маленьком мирке и также тихо любили друг друга. Пока проклятие Огненного Дома их не накрыло, и нас с Теей заодно.

Орудием проклятия стали заговорщики, которые хотели свергнуть неугодного повелителя, слишком сочувствовавшего полукровкам (дочь родная, как-никак, одна из них) и посадить на трон Инара. А чтобы выполнить эту сверхсложную миссию уничтожения неубиваемого повелителя, достаточно было уничтожить его истинную. Что, собственно, и случилось в небольшом городке полукровок под названием Снежные пески. А заодно уничтожили и этот городок почти со всеми жителями. Мои родители тоже там погибли. Так мы с Теей стали сиротами. А Снежные пески стали Кровавыми.

И долгое время это знание, моя уязвимость и проклятие Огненного семейства мешали нам с Инаром быть вместе. Но недавно, всего каких-то пять дней назад, все изменилось. Проклятие перестало для него что-то значить, или он просто устал с собой бороться.

И был бал, и было признание, и была самая чудесная, волшебная ночь, когда мы стали одним целым. Патетично сказала, но это и правда было чудесно, зато наутро все рухнуло. Когда я каким-то непостижимым образом подписала брачный контракт с другим.

— До сих пор поверить не могу. Ты и Инар…

— Тей, ты же обещала, — простонала я и спрятала голову под одеялом.

— Но я просто не понимаю. Как ты могла в него влюбиться? Он же бездушный тиран.

— Он не тиран.

— Тогда почему ты лежишь здесь? Страдаешь и рыдаешь, как несчастная курица перед убоем?

— Эй! Я вовсе не рыдаю, — возмутилась я.

— Еще как рыдаешь.

— У меня глаза сухие, а у тебя нос распух.

— А ты здесь прячешься и страдаешь по моему твердолобому брату. Фу, как ты вообще можешь его любить?

— Тей, если ты сейчас не заткнешься, я прикажу охране за дверью вышвырнуть тебя вон!

— Представляю этот эпический момент. Ты, подходишь к охраннику и требуешь «Немедленно выкиньте из моих комнат наследную принцессу Илларии, она мне спать мешает!».

Я поджала губы.

— А пользоваться своим положением не хорошо.

— Зато ты от меня так просто не избавишься, — хихикнула Тея и запустила в меня подушкой. Я в долгу не осталась и приложила венценосную физиономию своей.

— Злая ты, уйди от меня! — выкрикнула я, спасаясь от очередной подушки.

— О! Чудо свершилось! — вскричала в ответ Тея. — Она покинула кровать!

Ну да, покинула, от злой Тейки, вооруженной подушками только за креслом и можно спрятаться. Главное при этом на осколки зеркала не наступить.

— Не знала, что Инар так может, — хмыкнула подруга, засмотревшись на осколки.

Ну да, может. Он еще и не такое может. Например, игнорировать меня и всю душу выворачивать наизнанку.

— Не хочешь ко мне перебраться? У меня хоть зеркала есть.

— Если я воспользуюсь заманчивым предложением, у тебя их тоже не будет, — печально вздохнула я.

— Он не настолько зол, — не поверила Тея.

— Настолько, поверь, настолько, — убежденно заверила подругу я, а та заподозрила что-то и потребовала:

— Объяснись.

— Да нечего объяснять! И не делала я ничего… сознательно, по крайней мере.

— Сознательно? — впечатлившись моим раздраженным и немного виноватым видом, переспросила Тея. — А не сознательно?

— А не сознательно я, сама не знаю как, подписала этот демонов брачный контракт.

— Что?! — вскричала она, да так, что остатки большого зеркала окончательно осыпались. Я бы могла их снова собрать, но Инар их постоянно бьет, так какой смысл?

— Что ты сделала? — перешла на ультразвук Тея.

Я объяснила, и мы поругались. Точнее она орала, а я оправдывалась, словно и в самом деле хотела так сильно ранить моего любимого этим чудовищным поступком. Нет, ну как это понимать? Полчаса назад она фыркала и недоумевала, как я могла полюбить ее брата, а теперь изображает из себя оскорбленную сестру.

— Знаешь что, ты лицемерка! — зло бросила я, устав от ее вида поруганной невинности. — Сама же говорила…

— Да мало ли что я говорила! — по новой завелась Тея. — Он мой брат, и я люблю его, а ты… ты… я не хочу больше тебя знать!

Бросив мне в лицо эти злые слова, она вскочила, посмотрела на меня так, словно я самая отвратительная гадина на земле и ушла, громко хлопнув дверью.

Замечательно, теперь и Тей меня ненавидит. Да — я подписала контракт на брак с другим, да — с их точки зрения это предательство, удар в спину, и вообще… если бы он со мной так поступил сразу же после того, как… все начало налаживаться, когда мы с Инаром преодолели столько преград — я бы его возненавидела. Но неужели он верит, что я могла это сделать по своей воле? Так с ним поступить? Так поступить с нами? Собственноручно вырвать свое глупое сердце и бросить в пропасть? Да для меня самой это загадка века. Я ведь пыталась понять, подключила свой дар, выкачала себя до суха, вспарывая прошлое раз за разом, и ничего не получила, пшик, ноль. Дар не сработал, словно кто-то подчистил не только мою память, но и все следы в комнате, коридоре, да и в самом дворце тоже. Вот так я и осталась оплеванная, с клеймом предательницы и гадины, которая собственноручно разрушила свое счастье.

Проблема в том, что он мне не верит. Но я тоже могу обидеться и сильно, ведь в том же злосчастном контракте есть очень примечательный пунктик, из которого следует, что гарант соблюдения контракта (мой любимый, то бишь) имеет право в любой момент этот контракт разорвать, а он почему-то не разрывает, предпочитая мучить нас обоих. А я — дура, все еще надеюсь на внятное объяснение, но его нет. Инар отказывается со мной встречаться, говорить, бьет зеркала, затыкает мне рот ночами и молчит, все время молчит.

В общем, моя жизнь вернулась туда, откуда только-только выкарабкалась. Не скажу, откуда, а то это не прилично, и воспитанные девушки таких слов не говорят. И я отказываюсь куда-либо идти, пока моя чертова жизнь не станет хоть чуточку лучше.

* * *

К обеду жизнь моя лучше не стала, как и к ужину. И то и другое я благополучно пропустила, послав всех служанок в бездну вместе с их подносами. Я бы и ночь пролежала в постели, жалея себя, но тут явилась Эва — девушка Эвена.

Нет, мне Эва нравится, она милая, добрая и в чужую жизнь не лезет, но эта ее забота — лучше самой сильной пощечины отрезвляет.

Сегодня моя новая подруга-дэйва была особенно общительна.

Говорила и говорила обо всем: о завтраке Паэль, о новых проблемах в столице, о собрании, на котором ей официально присвоили статус наставницы Теи.

Поскольку у принцессы неожиданно обнаружился побочный дар видящей, то назначение Эвы с похожим даром пришлось как раз кстати. Да и Эвену будет спокойнее, если его любимая дэйва будет подальше от здешнего гадюшника. И я его понимаю — в Дарранате черти что творится. Нападения, мятежи, волнения. Народ только-только отошел от недавнего восстания полукровок в городе, как взбунтовались дэйвы. Им, видите ли, не понравилось, что после мятежа никого не казнили, не приговорили и полукровок под плинтус не загнали.

А тут еще нападение подозрительных личностей с людской магией на членов Совета. Дом Эклир до сих пор отойти не может. Их стержень очень плох.

Видела я ту тварь, что на него напала, страшная, мерзкая, опасная и воняет так, что хоть стой, хоть падай. Нам тогда повезло, не за нами тварь приходила, за нами с Тей других прислали, только выпустить не успели — как раз Теин новый дар и пригодился.

Увидели, обезвредили, в компетентные органы передали.

Жаль, кукловоды на свободе остались, и цель у них вполне конкретная — перебить всех девушек-полукровок, выживших в Кровавых песках. Нас таких всего пятеро и осталось — я, Тея, Солнечная принцесса Самира, девушка Нира, которую наш куратор Хорст охранял до недавнего времени и та, пятая, которую как раз прятал Арангор Эклир. Еще трех девушек спасти и спрятать не успели.

Все это из-за дурацкого пророчества, что одна из нас поставит на колени всю Илларию, включая повелителя. И чтобы этого не допустить, те, кто верят в это пророчество пойдут на все, даже на новые Кровавые пески. Психи, но опасные психи. Несколько дней назад одного из этих заговорщиков удалось поймать, но кто-то в Тайной Канцелярии «случайно» перевел его не в одиночную камеру, а в общую. И конечно, совершенно «случайно» у одного из сидящих в камере полукровок оказался активный огненный дар и острая неприязнь к дэйвам. Итогом той встречи стал бешеный полукровка и кучка пепла, оставшаяся от важной ниточки, ведущей к другим участникам заговора.

И как же вовремя все случилось, просто диву даешься. В ночь бала, когда Инар — единственный, кто мог вскрыть Элмира и вытянуть все его воспоминания, был со мной.

Оперативно гады следы заметают, а ведь об этом знали единицы, что наводит на неприятные мысли: а что если одна из этих единиц работает на врага?