Хроники Ледяного Королевства (полный текст)

— Ты правда считаешь, что Торерос был здесь сегодня?

Торерос вновь рассмеялся:

Уэйн зажмурился. Его внутреннему взору открылось то, что невозможно было увидеть глазами — каждый воин, стремительно приближающийся к ним, казался лоскутом тусклого пламени, в обрамлении которых бился и трепетал упругий клубок темной силы. Де Зон нащупал на поясе кинжал и открыл глаза. Ножны горячо отдавали жаром; он обнажил лезвие, — клинок горел тревожно-черным пламенем; иглы вдоль границ наливались внутренним багровым сиянием; казалось, они начинают двигаться… Зловещие, смутные предчувствия шевельнулись в его душе, но ни уловить, ни прояснить их для себя он не смог.

— Я сам еще не знаю всей тайны этого артефакта. Мне по сей день не понятно, почему кинжал не отвергнул де Зона. И думаю мне это никогда не откроется, возможно Уэйн… если примет дар, как это положено.

Странный это был вечер. Под ногами вздрагивало, иногда доносились какие-то непонятные звуки, тяжкие и глухие, точно удаленный вой Майтен — это могли быть и они, но вой не прекращался, ни чем не прерывался, был бесконечным. Уэйн боялся и помыслить, что произойдет, когда он покажется испуганным сейчас… в присутствии Натали и Александра, своих единственных, а поэтому — лучших друзей. Поэтому вел себя смелее обычного, пытался шутить — Натали смеялась, Александр чуть ухмылялся, внимательно наблюдая за действиями своего друга. Им было по двенадцать лет, Натали сегодня исполнилось тринадцать и они решили покинуть суматоху праздника, уединившись в старом сарае на горе, о котором им всегда рассказывал Уэйн.

Окруженные монстры сражались с яростью, которую Александр не ожидал встретить от такой мелочи! Скептайл палил во все стороны режущим листом, едва успевал заметить мелькнувшую массу Голбата. Армальдо стоял совсем один и отмахивался грубыми точными ударами, они были немногочисленны, но всегда точны и даже единожды, ему удалось подцепить гиганта — противника и с размаху опустить на него свою клешню. Но вампир тут же восстановился от шока и успел уклониться от второй атаки. Враги разлетались в разные стороны, оказывались над головами своих врагов, затем избирали мишень и мгновенно падали вниз, стремясь совершить единственный — смертельный укус. Но все тщетно, если не успевал Армальдо, его тут же страховал огромный Аггрон, охваченный яростью, он кажется лучше всех остальных сохранял ясность рассудка. Тем не менее, Дастокс и Поливил уже лежали без чувств. Первого постигла нелепая участь быть зашибленным клешней Армальдо, а Поливил столь же нелепо встретил атаку Скептайла; по всей видимости вампиры использовали свою скорость и численность самого противника в полной мере возможного. Пилосвайн Уэйна стоял прямо перед тренером, закрывая его своим могучим телом. Сам тренер был не в состоянии отдавать какие-то приказы, все шло от самих монстров, и желание покемона защищать своего учителя здесь, было абсолютно добровольным, — он просто стоял на месте…

Солдат Гнева бережно поднял с земли кинжал. Сейчас он был бледен и холоден, лишь едва заметный игловатый узор все еще оставался багровым. Он долго вертел его и так и эдак, пробовал пальцем острие, проводил вдоль лезвия и даже улыбался, на зло абсолютно обескураженным вампирам.

— Что?! — воскликнул Дженерик, хотя и Венки одобрял его реакцию на неразумность приятеля.

— Это священное захоронение одного великого Лорда, погибшего очень далеко от Ашерона. Кинжал, который я ношу на поясе принадлежал ему и был похоронен вместе с истинным хозяином…

И вновь хохот. И вновь улыбка Натали. И вновь безумный оскал де Зона.

Всадники тем временем перерезали дорогу, единственную ведущую вокруг болот; двое на холме все еще стояли и не двигались, их можно было принять за статуи.

— Ты еще ничего не понял, дурачок?! — девушка кокетливо подмигнула, уже находясь в метре от юноши, прямо напротив. — Мы знаем о твоем договоре. Мы не собираемся убивать тебя, мы сделаем тебя нашим братом!

Юноша помолчал. Сам факт объединения с оружием истинной тьмы, настолько страшил его, что он был готов выбросить нож подальше, но прекрасно понимал, что это неприемлемо. Оно может попасть в плохие руки.

— Так значит он не твой? — на этот раз, вопрос задала Натали и невольно сжала кулак.

Он ничего не добавил, но друзья взглянули на него почти с испугом. Умирать — было действительно, что-то не слишком весело… Прежде чем лезть наобум, нужно поработать головой, если, конечно, еще не оставил надежду вернуться домой. Участие в Ледяном Королевстве… заманчиво!

— Так какая же вам польза от этого договора? Теперь?

— Класс. — произнес старик мужественным и зрелым голосом. — Я имею честь представить вам нового ученика, вашего товарища, — говоривший подошел вплотную к мальчику и неуловимым движением глаз попросил его чуть выйти вперед. Необходимое движение далось Уэйну с трудом, он странно пошатнулся, словно шагал по канату, натянутому над пропастью. Раздался смешок с передней парты, не выдержал рыжеволосый пухлый мальчик.

Прозрачный язык вьюги лизнул мелкий камень у его ног, обутых в сапоги, из красной кожи, на плечах тяжело висел такой же тугой и длинный плащ, на голове — круглая, неимоверно большая шляпа. Внезапно заболело где-то под сердцем. Боль была недавней и привычной, и он неторопливым, давно заученным движением протянул руку к поясу, и его пальцы нашарили рукоять кинжала, она едва ощутимо отдавала теплом. Уэйн попробовал пошевелиться — не удалось, тело не двигалось. Он понял, что ему остается лишь смотреть и слушать, и прекратил попытки. Это был именно он — это были его руки, его панический азарт на лице, все знакомые с детства черты лица, страшная белоснежная улыбка…

— Ты правда сын профессора из Солнечного города, — прошептала она и улыбнулась, когда Уэйн словно ошпаренный вздрогнул и опустил взгляд.

— Им было нужно это, все ради этого.

Венки промедлил, он как-то об этом еще не подумал:

Уэйн не ответил, он не знал ответа. Так и промолчал, ответил Дженерик.

Тем временем безымянные на холме, ворвались в долину… Спустя короткое время они уже пересекли её на половину, стали угадываться цвет их волос, кожи, одежды. У девушки были длинные белоснежные волосы, оправленные красными лентами, мужчина носил черные, неухоженные, болтавшиеся кое-как, чуть ниже плеч. Одет он был одет просто: грубый черный плащ, не отличимый от накидки сопровождающей его девушки, никаких украшений, никаких драгоценностей. Единственным отличием служило то, что оба неслись на сияющих Рабидаш, красиво укрытых нашивками и доспехами. Скакуны нервно встряхивали головой, глаза их ярко блестели из-под черных доспехов, укрытых алым покрывалом. Серебристый огонь покрывал их спину, охватывал стройные фигуры наездников, все они светились, смешивались с белоснежным, морозным воздухом. Мужчина и Женщина резко остановились, поменяли направление и теперь спокойно взирали на троицу обреченных тренеров. Их кони грозно всхрапнули, сделали неуверенный шаг в сторону, словно переступая невидимую черту.

— Куда теперь?

— Да, и не делай удивленного лица, мой милый друг. Здесь, в усыпальнице нашего отца и повелителя, нам трижды проще осуществить свой замысел. Воскресить его!!! И дух его, заключенный в этом ноже, сам возжелает вернуться в нетленное тело!.. Нам мешаешь лишь ты…

Что-то негромко зашелестело, заработал какой-то потайной, тщательно смазанный механизм и ворота опустились на обе стороны Перевала Тени, открылись ворота и на северной стороне появился Уэйн де Зон, державший рычаг обеими руками. Они сладко выспались, скопили последние силы на решающую схватку, вершина была совсем рядом. «Ха!» — без улыбки усмехнулся Уэйн, — «Выживу, развею слухи насчет ведьмы… хотя время уже зимнее, быть может она на охоте?». Руки отпрянули от тяжелой ручки и юноша мерно зашагал вперед, уводя за собой Дженерика, мужчину, который лишь раз струсил в своей жизни и все еще жалел о своей давнейшей слабости. Теперь они шел позади, мрачно глядел в спину чуть горбатившегося тренера, молчал…

И лишь его собственный хохот вторил его речам, Уэйну было не до смеха. На сердце еще один рубец. Он выполнил долг, но какой ценой! Тяжкий груз лег на его плечи и он совсем не знал, как правильно с ним поступить, совсем не знал. Не знал, стоит ли во всем верить старому спасителю, быть может он очередной враг — друг, который использует его в собственных целях, а быть может это и паранойя. И единственное свежее решение уже было указано, добраться до Колднесса, взять номер в «Сизой Городьбе», щедро выпить и развеять слухи о ведьме Перевала Теней.

Мрак сгущался. По краям дороги запрыгали причудливо-пугающие лунные тени. Они кружили вокруг Уэйна и единожды налетели прямо на него, — сильный поток воздуха резко подтолкнул его вперед, послышался игривый женский смешок. Это уже Натали дразнила свою любимую игрушку. Уэйн остановился, глаза молчали, а сам юноша промолвил:

— Кто подарил тебе эту фигурку? — голос Тора не был сочувствующим, не был печальным или веселым, он задал вопрос, как обычно учитель спрашивает домашнее задание у своего ученика.

— Уэйн, это ведь мы, твои друзья, спускайся к нам — поиграем! — говорила Натали, потерявший рассудок Уэйн начал метаться по комнате, в попытке заблокировать дверь, уже улавливались осторожные шаги убийц. «Что это? Что Это?! Что Это???» — Уэйн задавал эти вопросы бесконечно, в памяти вставал образ Александра и Натали на пороге, они зашли вновь поиграть в Альдранду[14], затем кухня и гостеприимная тетушка, решившая угостить всех чаем. А потом крик… кровь… много крови и на месте двух маленьких детей, высокий, бледный тип с безумными глазами, и рядом очаровательная блондинка, чье лицо полностью испачкано кровью. Оба облизывались, оба смеялись, откусывая новый и новый кусок от родной сестры отца Уэйна. И тогда он закричал, побежал наверх…

Торерос отложил в сторону пустую бутылку, поднялся и заговорил:

— Что мне делать? — был его вопрос.

Мастер духов сел на стул, стоявший совсем рядом с кроватью; быть может на нем когда-то сидела покойная тетушка, рассказывала племяннику сказки, вязала новый свитер на зиму. Мужчина повертел оружие в руках, опытным движением проверил его остроту, улыбнулся, ему явно нравилось держать его в руках. Он и не заметил, как рядом оказался мальчик со статуэткой в руках. Он не плакал, нервно всхлипывал, но по щекам все еще скатывались горькие слезы.

— Торерос не придет, потому что я убил его. Я наслал на него проклятие, Натали лично срубила ему голову, она сейчас где-то на дне Лоснящей Впадины.

— Торерос скоро явится. Вас ждет жестокое наказание Ордена! — заявил Уэйн глядя поверх своих монстров. Александр стоял на месте, разобраться с выскочкой он еще успеет, бежать некуда. А вот кто прервал заклинание, если Торерос мертв?

Александр улыбнулся и утвердительно кивнул. Натали поднялась, протянула руку своему другу и они пошли к выходу. Уэйн выскочил из сарая последним.

Граф замялся, но это было не незнание, а скорее сомнение между возможными версиями ответа:

Дженерик кажется, проглотил встречный вопрос, но он был совершенно необязателен:

— Уэйн. Вижу ты решил нам показать кинжал вновь, так сказать, в полной красе!

— Торерос не придет! — вступила в разговор Натали. — Это место окружено самыми могущественными барьерами, ему не пройти, — девушка говорила, как показалось де Зону, несколько не уверенно, будто сомневалась.

— Вам лучше всего будет убраться прочь, — пряча под улыбкой печаль, проговорил шаман, обернувшись. — Вы слишком напачкали сегодня, вы нарушаете всем известный пункт Ирнурийского Ордена — и я — Призывающий Духов ордена Фиранил, предупреждаю вас о последствиях. Вам самим придется отчитаться перед советом и понести наказание, а сейчас — прочь из дома номер одиннадцать!

— Нужно было решить вопрос с убитыми, весь Анголуру был вырезан подчистую, а остальную часть вы упокоили в долине. Совет крайне недоволен мной, ведь это моя задача следить за подобными преступлениями. Я уже должен был исполнить приговор, но не могу… — Торерос закончил, переводя взгляд с углей костра на Уэйна.

В глухом молчании прошел еще час. Дженерик решил поспать хотя бы часок до рассвета и отвернулся к стенке пещеры. Венки чистил шерсть своему монстру, Торерос, не зная сна, стоял в ночи и осматривал печальную панораму северных гор. Уэйн перебирал в руках серебряную статуэтку, что-то не слышно шептал.

— Так… если Торерос все-таки был здесь, почему он не показался, что он вообще здесь делал, если не помог нам, тебе? — Венки был заинтересован не меньше, хоть по лицу можно было сказать обратное.

— Я видел, как ты бежал вниз под гору позавчера. Я подумал что опять Фред и его банда тебя достает. Думаю, пойду, поддам этой рыжей свинье, а нет… смотрю один бежишь.

Друзья внимательно слушали сбивчивую речь Уэйна, не выпуская изо рта давно погасшей трубки. Дрова в костре догорали. Чувствуя неловкую, незнакомую раньше опустошенность после горячей исповеди и пытаясь заглушить ее, юноша завозился, подтаскивая топливо.

— Пошли, пошли отсюда! — запищала Натали и попятилась к выходу. Она потянула Александра за рукав, и недоумевающий, зевающий во весь рот Уэйн вдруг громко заявил.

— Сила, тобой полученная — огромна и наверное неограниченна, ты в праве дополнять и расширять её границы. Но ты смертный. А значит, тебе следует не увлекаться. Ты фактически непобедим, и монстры твои тоже, — вампир метнул взгляд в сторону покемонов, которые стеной стояли вокруг, — Но лишь ты решаешь, нужна ли она тебе, или ты справишься без неё.

— Кинжал дает власть. Хозяин словно объединялся с тем несказанным ужасом, вытерпеть его невозможно, немыслимо, за которым — распад самого существа; но он чувствовал и то, что пока связан с этим — прикрыт его собственной волей и той древней силой, что заключена в клинке.

— Маркроу вьются над болотами Анголуру, — с мрачной решимостью ответил мужчина. — Там много, очень много падали, если я хоть что-нибудь смыслю в смерти. Собираем мешки! Одевайся! Сейчас или никогда!

— Ладно. Мне наверное пора. Не скрою, рад, что ты провел меня через перевал, — глаза Уэйна заблестели, толи от скрытых глубоко внутри слез, толи просто сказывалась солнечная зимняя погода. — Ха. Побаивался я этой башни, верил россказням про ведьму. Спасибо.

Уэйн утвердительно кивнул, но в глазах предательски защипало, — уже не были слышны мерные шаги прославленного тренера с Мандаринового Острова.

Кое-как утоптав себе место, друзья разожгли нодью. «Слава тебе Сильвестер!»[15] — подумалось каждому из тренеров, воспоминания о щедром мальчике из Азалии еще были свежими и теплыми. Притупив чувство голода горячей похлебкой, они сидели, глядя на огонь, что неспешно грыз комель здоровенной сушины. Только теперь оба поняли, в какое безнадежное дело впутались и как непросто будет справиться с дерзкими налетчиками здесь, в их родных краях (Венки и Дженерик все чаще переглядывались, Уэйн оставался безучастным, закутавшись в плащ и выдыхая горячий воздух). Что впереди? Несколько лет назад Венки прошел от Колдурстра до Гряды Диэлги, но все равно он не знал здешних мест, они шел не по горам, а по постоянному тракту. Среди песчаников ходили слухи, что еще дальше на север будет глубокая цепь пещер, где вроде как стоит заброшенный храм — тоже Поверу, но вроде бы из позднего рода, — но как их разыщешь, да и конечно, как выведет их туда погоня? Венки знал об этом и поделился мнением за «ужином». Уэйн пожал плечами, Дженерик тяжело вздохнул, он был подавлен и опустошен.

Но произошло то, что не мог предположить ни Уэйн, ни Александр, ни даже сам Торерос. В окрашенный кровью зал залетело что-то светлое, с голубоватым оттенком, будто одушевленный кусок льда стал гостем на мрачной церемонии. Он тут приобрел кровавый оттенок и весь задрожал вместе с тем, как откуда-то севера принесся сильный ветер и едва различимый шепот… Уэйн смог распознать его и тут же приподнялся духом. Шепот вторил руне «Дзиэй», древнему знаку монахов Хайтен… лишь один ментальный тренер поблизости мог сотворить нечто подобное. Уэйн тут же поднялся, боль отпустила… небо вновь приняло прежние очертания, покемоны успокоились, а Дастокс даже пришел в себя. Странный объект покружился на месте и растворился во тьме. Александр и Натали недоумевали, Нечто прервало их заклинание! Как это возможно?!

Очередной подъем вывел тренеров к сплошной отвесной скале, иссеченной мириадами трещин. Естественный бастион тянулся далеко на юг, в пробоинах завывал ветер. Здесь нужно было свернуть и идти вдоль склона, пока не отыщется резкий поворот в ущелье, финишная прямая… Острая, словно наконечник копья, вершина Колдурстра мрачно взирала на долину мертвой тенью, которая вероятно полностью закрывала деревеньки у подножия. Здесь они встретили еще одно свидетельство верности избранного пути. В снег был вбит широкий деревянный стержень, на который был насажен молодой Ноктовл. Глаза были открыты, в них застыл ужас. Кровь была повсюду, она прекрасно выделялась на снегу, маленькие капельки застыли на пасти монстра и уже успели превратиться в лед. Тело птицы было полностью иссушено, из тела выкачали всю жидкость и теперь она покрывала территорию вокруг, будто сигнальное знамя. Уэйн равнодушно отвел взгляд, его зубы неслышно заскрипели. Дженерик остановился. Обычно, встреченных бедняг хоронил Венки, все-таки к подобным делам он был привыкшим. Теперь товарища не было. «Негоже оставлять его здесь», — подумал Дженерик и потянулся было к рюкзаку, но тут же отпрянул. Лопаты то не было, а копаться в промерзшей земле — дело пустое. Уэйн уже удалился метров на пятнадцать, за последние одиннадцать часов он не сказал ни слова.

Дженерик остался сидеть у хорошо справленного костра и недоеденного бульона. Сидел и смотрел вслед удаляющейся фигуре. И когда де Зон уже скрывался за растущими вдоль склона елями, снайпер произнес:

— Я их видел вчера ночью…

Уэйну было не то что страшно — противно; он видел диковинные вещи, но тяги к таинственному он никогда не ощущал. Единственное, что могло заставить привлечь его внимание к ближайшей постройке от его дома, это странные рассказы тетушки и собственные видения, однако, произошедшие лишь единожды.

— Анголуру. Туда не поедем, пойдем по торному следу за этими кровососами, — Дженерик сделал указательное движение на север, где начиналась непрерывная цепь Холодных Гор. — Догнать конечно их не получится, но сдается мне они сами ищут встречи с нами.

— Потому что его хозяин — Торерос, вон он и заводится, когда почувствует его рядом. Жжется! Не думаю, что если бы он меня так любил, оставлял мне каждый раз такие страшные ожоги. — Уэйн демонстративно поднял ладонь вверх. Её действительно покрывали глубокие, багровые отметины.

— Я выхожу. — Венки был мужественным и самостоятельным юношей девятнадцати лет, крайне смелым и порой безбашенным. Уэйн знал, что он не может и просто не захочет струсить. Вероятно понимал это и сам тренер, он смотрел прямо на опустившего глаза, друга. — Я не могу больше так, думаю ты и сам был готов к этому, Уэйн. Я знаю о чем был ваш разговор с вампиром. Прости, что я послушался его.

Уэйн смотрел устало и не уверенно…

Дженерик с размаху бросил в лицо несколько пригоршен жесткого снега, чтобы поскорее проснуться; даже всегдашний молчун Венки вскочил, будто подброшенный.

Дженерик взял на изготовку свою винтовку; лицо бывалого стрелка не выражало ничего, кроме свирепой решимости. Венки чуть попятился, но цепь, служившую ему поводком для Нордхаура — не отпустил, — сжал сильнее.

Метель задувала, заставляя путников зябко кутаться в плащи и жаться поближе к слабому костерку. Над Колдионом нависла зимняя ночь, на безоблачном небе ярко и колюче сияли бесчисленные звезды. Друзья забрались уже далеко на запад, рисунок звезд сменился, стал другим. Венки вздохнул. Все здесь не то, даже небо чужое. Расставшись с шаманом, они осторожно весь день продвигались вслед за Александром, чуть отставая, чтобы их не заметили. Однако шли они уверенно и знали, что никого не встретят. Их явно уводили по намеченному маршруту. Чем выше они поднимались, тем страшнее становились послания, оставленные убийцами.

— Воронье… — прохрипел он, непроизвольно стиснув покеболл и бросив быстрый взгляд в глубину пещеры, где заворочался было его Хаундум. — Нордхаур! За мной, и не отставать!

Уэйн сглотнул, понимая, что дело начинает принимать серьезный оборот. Тянуть с ним никто не собирался и тогда он резко, что было силы, развернулся и побежал прочь, что есть мочи подальше. Вслед ему летел победный смех Александра… но тут и сам Уэйн неожиданно развернулся и еще громче, чем наследник Тьмы, расхохотался! Противники переглянулись. Тренер получил считанные мгновения. В воздух полетели Дарк Болы, а через секунду на кровавом озере уже стояли все шесть монстров Уэйна де Зона. Горячая волна гнева толкнулась в виски, древняя ярость и безоглядность, надолго заснувшие было в нем, вновь пробудились и ожили. Покемоны почувствовали это, они чувствовали и ту Тьму, что была здесь повсюду, они слышали яростный крик своего тренера, закричали сами и бросились на две изящные стройные фигуры противников. Александр и Натали смеялись, им было даже забавно по одному убить каждого из бойцов тренера, словно откусывая от него самого по кусочку, медленно, как едят мороженое. Они тут же вспыхнули иссиня черным сиянием и обернулись огромными Голбатами. Начался танец смерти, сопровождающийся истошными криками покемонов и радостным писком вампиров.

Глаза Александра сверкнули, он переглянулся с Натали и та мгновенно умолкла. Вместе, они озадаченно уставились на своего приятеля и тот мигом засуетился.

— Вы что не слышали этого? — удивился Уэйн. Оба слушателя вновь переглянулись, они были удивлены еще больше. — Старая тетушка говорила мне, что здесь, на горе, творится нечто неладное, её всегда тревожат дурные сны… а иногда, с вершины доносится ужасающий хохот. Тогда, а случилось это два года назад, я не придал этому значения, просто попытался выкинуть из головы. Но теперь, когда я своими глазами видел, как пылают и светятся эти серые пробоины на стенах, вместо окон, когда я услышал этот жуткий хохот снова — я… я не испугался, но мне стало не по себе. А потом, хохот прекратился… и со мной кто-то заговорил. Но я…

Венки выскочил из пещеры, успев натянуть лишь свою плотно связанную шапку из черной шерсти. За ним следовал его верный покемон. Они всегда были вместе, всегда первыми…

— Послушай… я прекрасно знаю эту историю, и поверь — встреча с ними — путь к твоей свободе. И я, и Венки — поможем тебе. Ты понял?

В топот и ржание вмешался новый звук — частые, сливающиеся хлопки ударов Нордхаура, охваченный яростью Уэйна он рвал и рвал ближайших врагов. Золотая цепь беспомощно волочилась сзади, хозяин не смог удержать своего монстра в узде. Дженерик продолжал огонь по неповоротливым и глупым целям, которые стали совсем хаотично двигаться вокруг, даже побросав свои не заточенные ятаганы и мечи. Уэйн буквально чувствовал, как угасает в их телах тот самый упругий комок темной силы, их хозяин удалялся все дальше на своем сияющем коне.

Он сел на лавку по левую руку старика; некоторое время все молчали, наконец мастер Прайс, все еще пристально вглядывавшийся в лица учеников, шевельнулся и подскочил к доске, на которой быстро, красивым почерком стал описывать покеболы, которые удерживались в его руке.

— Здравствуйте! — хором сказал класс и поднялся дружный смех, впрочем это было всегда, пока большинство так и не поняло, как им относится к этому… странному типу. С одной стороны, хлюпик, с другой — сын профессора какого-то, с другой и вообще… почему Мастер Прайс не устроил ему тот жуткий тест, который он проводил с каждым из учеников?! Почему?!

— Не понимаю, — выпустил Венки и встретил странно удивленный взгляд Торероса.

Через несколько минут они складывали мягкие тела несчастных упырей в кучу. Уэйн зябко кутался в плащ — ветер не стихал, да и колючий мелкий снег никак не улучшал настроения. Мелкие льдинки впились в лицо тренера, пришлось надвинуть капюшон так, чтоб полностью закрыть обозрение; Венки и Дженерик вели угрюмую процессию по сжиганию трупов, снайпер постоянно что-то говорил, высказывал свои идеи, спрашивал:

— Убежал. Страшно стало, но пришел сюда снова, после уроков, когда… ну вы знаете, вас тогда задержали на дежурстве. — Натали понимающе кивнула, Александр продолжал внимательно слушать. — Ну вот, пришел сюда, мне уже было все равно, страха совсем не было. Мне уже кажется, что рано или поздно я забуду, как это — испугаться… Ходил я долго, рылся, копался и вдруг, пол подо мной странно прогнулся, так я нашел тайник с этим кинжалом.

— Давно не заходил ты к нам, и хорошо, что печальная традиция нарушена! — говорила Натали, теперь она сидела на надгробии, Уэйн даже не заметил этого.

И шаман быстро оказался на полу, протянул руки и извлек из-под койки глухую черную коробку, внутри которой лежал кинжал, обернутый в черную шелковую ткань. Уэйн незаметно посмотрел на действие незнакомца, выглядывая из неровного ряда своих волос.

— Скоро. Скоро, вы должны достигнуть вершины… Смело войди на неё… но друзей своих оставь в стороне, иначе их ждет смерть. Будь с тобой хоть армия союзников, она не поможет. Ты понял?

Уэйн в ужасе зажмурился. Быть может Торерос это знал, все знал заранее… Оставалось только одно, сделать то, чего он хотел. Кинжал зашипел, будто кошка, которой наступили на хвост, он вновь стал черным, иглы обратились огнем и сложили полный узор, ни на что не похожий. Когда они сомкнулись, то вспыхнул огонь и хозяин клинка услышал в голове Нечто, похожее на голос. И то, что он ранее отвергал, он попытался расслышать и если возможно, сказать «Да». И тогда изменилось все… Александр оскалился будто дикий зверь, Натали схватилась за голову и отбежала в темноту. Мужчина стоял на четвереньках, показывая зубы, и не понять радовался он, или гневался. Юноша же не без страха наблюдал, как чернота обволакивает его всего, начиная с того места, где ладонь встречает рукоять. Холод дошел до макушки и весь мрак будто впитался кожей, словно губкой. Он вновь стал не отличим от прежнего, но что-то уже было иначе… Кинжал вновь стал бледным, как лунный диск, кажется навсегда. И тут из-за спин раздался чей-то спокойный, доминирующий хохот, сразу же заставивший Все умолкнуть. В нем чувствовалась скрытая сила и властность, право приказывать и карать. Все замерли, застыл и вампир, в хохоте улавливался пугающий и непонятный азарт. Миг. И вспышка озарила зал; будто складываемый из оттенков ночи, в центре стал появляться мужчина, высокий в длинном алом плаще и шляпе, это был Торерос, верховный маг Красной Горы, инквизитор Ирнурийского Ордена, маг крови пятого круга. Он улыбался так широко, что было видно его белоснежные коронки клыков. Александр даже не успел удивиться, как неуловимое движение руки шамана вырвало его черное сердце и отбросило в сторону, словно мусор. Наследник Темного упал на надгробие отца… еще несколько секунд и его грешное тело было испепелено волей Великих, заложивших это правило задолго до появления первого рода подобных тварей. Натали кажется, сошла с ума, понимая что вот-вот и её постигнет такая же участь. Она подпрыгнула высоко-высоко в воздух, минула Торероса, но он и не хотел её останавливать, а лишь проследил за ней взглядом, не пряча улыбки. Она мгновенно оказалась рядом с Уэйном, прыгнула ему на шею, обняла крепко — крепко, как только могла. Слезы стояли у неё в глазах и она сильнее прижалась к нему, шепнула что-то на ухо и в тот самый момент острие кинжала пронзило ей сердце, резко и без колебаний, холодная сталь оборвала вечную жизнь. Слезы уже ничто не держало, воля покидала тело женщины и они хлынули обильной струей на плечи Уэйна.

— Ничего не понимаю, — почесал в затылке Александр. — Откуда ты узнал про сарай… и про этот кинжал?

Александр улыбался и издевательски покачивал головой, парадируя серьезность и полное равнодушие со стороны беспомощной жертвы. Он легким движением руки смог отодрать алый шнур, служивший швом для всей мантии мастера, вытащить его и в тот же миг, обвязать вокруг шеи мужчины, — Натали испустила смешок. Но… далее время замерло, шаман совершил абсолютно неуловимое движение в сторону, будто все это время в нем сжимали невидимую пружину, и теперь он дал свободу, — выпустил энергию. Шнур слетел с шеи, полетел на пол, мантия разошлась в сторону и отправилась следом и еще прежде, чем они коснулись поверхности второго этажа, Натали и Александр успели трижды ужаснутся, а шаман проделать замысловатые пируэты в воздухе. Хлопок! И Александр с криком боли вылетел из комнаты в проем, который сам и образовал, ударился о стенку в дальнем конце дома и беспомощно сполз в самый низ. Натали повезло меньше, переворачиваясь через себя, она угодила в семейный сервант… Полился мелодичный звук разбитого стекла, фарфора, хрусталя, неслышный за этим крик девушки тут же прервался, она потеряла сознание, не жадно истекая кровью. Мужчина стоял с обнаженным торсом, он был в хорошей физической форме, но вовсе не она служила причиной для столь не человеческой силы. Возможно, дело в клыках, которые посмели показаться вместе с оскалом, при виде крови, что растекалась под телом девушки. Но… он мгновенно стал прежним, перекрутился на месте, подхватил мантию и тут же скрыл свою фигуру за одеждой, — Уэйн пришел в себя и прошептал лишь единственное слово: «Натали».

Венки посмотрел на Торероса серьезно, но совсем не обвинительным был его взгляд, скорее понимающим. Дженерик наоборот взгляд потупил и наморщил лоб в размышлениях. Наступило молчание.

— Ты будешь доволен, — огрызнулся тот, — Вам придется убить меня, чтобы его отнять, но знайте, даже этого будет недостаточно. За мной он закреплен посмертно!

Уэйн молчал около минуты, но Тор настойчиво пилил его взглядом, уверенный в том, что мальчик заговорит, в попытке облегчить свои муки, возьмет протянутую ему руку, чтобы выбраться из безумия.

Александр высоко поднял руки навстречу льющемуся с небес серебристому сиянию луны, чувствуя, что ломится в незримые, но запертые пока что двери, обратился к Неизвестному на неведомом ни кому языке, кроме яростных тренеров! Противные слова разносились по залу со страшным скрежетом, будто невиданное чудовище разгрызало где-то под ухом металл. Уэйн знал эти слова… одна из высших способностей яростных тренеров — «Алые Небеса»… Вздыбилось ставшее кровавым небо и великий огонь снизошел в сердца всех, кем правила ненависть. «Сила, хранившая Вас, пала, увлекая за собой в пучину и безумие». Небо налилось кровью, Александр опустил руки и лицезрел, как пали покемоны Уэйна и он сам на поверхность озера. Все держались за голову так, словно мечтали оторвать её… они мычали и грызли руки от боли?.. Крик Уэйна ознаменовал его поражение… Над головой распахивался черный купол небосвода, сквозь который лилась и лилась кровь. И словно внезапный толчок вошло в сознание ощущение устремленного на него пристального взгляда, несущего в себе отблеск Великих! Юноше не требовалось напрягать память, чтобы понять, кому может принадлежать этот устремленный оттуда взор, — он знал что это мог быть только один из Старших Богов Хелиадора. Рассудок раскалывался на части, сознание уходило с каждой минутой, каждый крик и стон старались унять боль, но тут же приходила новая порция и каждое движение все глубже загоняло в виски таинственные прутья безумия. Начиналась медленная пытка… в конце которой Смерть и Гибель от собственной, сдерживаемой все время ненависти.

— Уэйна не узнать, — посмеиваясь, говорил мастер духов. — Важный стал, голову высоко носит, но отходчивый как и прежде.

— Вот и отлично! — сказал стрелок, закинул за спину свою винтовку, подхватил торбу и вслед за солдатом гнева, вышел из пещеры.

Уэйн вдруг смог выдавить из себя бледную тень улыбки, ему было не до смеха:

Опытный тренер — стрелок не сдвинулся с места. Опустил взгляд на землю, достал ружье и начал скрупулезно его чистить. «Я вернусь назад только с тобой, Уэйн де Зон!..»

Это был аккуратный двухэтажный дом в одном из тихих переулков неподалеку от Главной улицы. Дом был выкрашен в светло-синий цвет, как и большинство частных коттеджей в городе. Особняк стоял на самом отшибе улице, «под горой», как поговаривали соседи, потому что он стоял у самого подножия жуткого холма, на котором никогда ничего не росло, лишь одинокий старый сарай стоял на вершине, все еще числящийся на учете, принадлежавший некому «графу из Хоенна». Никто туда лишний раз не заглядывал, странное место — сюда сходились несколько горных дорог; подобно впадающим в озеро ручьям, они спускались в долину и все резко прерывались у Лихого Холма. Склоны были пустынны, исполинскими клыками неведомых чудищ торчали над ними три уродливых глыбы; раздробленный гранит скапливался в самом низу.

Уэйн улыбался, вопросительно пожал плечами и спрятал лезвие в ножнах. Затем торопливо закинул его в сумку и вернул на прежнее место, примостил доску, разбросал все как и было, спрятал тайник за мусором и пылью.

Венки открывал глаза — и вновь видел лишь ряды всадников, верхом на Рабидаш, окутанных в грязные черные тряпки. Все монстры ярко светились, разбрасывали в стороны снопы искр, топили под собой снег, приближались…

— Здравствуйте. — он сказал это максимально уверенно и он не оплошал, приветствие было отточено с впервые поднятой головой, уверенным взглядом и твердой стойкой.

Торерос появился в ночь третьего дня, когда на страже стоял Уэйн.