Ожог (СИ) (любительская редактура)

При виде нас с Джеймсом, стоявших за дверью, он вытаращил глаза и сделал шаг вперед, Сэм придержал его за плечо. Но Роджерс уже взял себя в руки и, стряхнув ладонь Сокола, тихо спросил:

— В день нашей первой встречи на меня вышли Мстители. Это они искали меня, переворошили всю страну. Убеждали вернуться в США и согласиться на добровольное заключение во имя безопасности. Это был тонкий ход, — кивнул он, — ведь я действительно не хочу больше смертей. Ничьих, — его взгляд потемнел. — Вот только это была ложь от первого до последнего слова. Я знал о том, что Стив обеспокоен тревожными слухами о враге из космоса и подозревал, что бешеный патриотизм и чувство долга могут пересилить даже его знаменитую честность. Он будет пользоваться любой возможностью собрать всех и каждого и поставить в строй рядом с собой, — Барнс вздохнул. — Сам он, конечно, встанет впереди и первым положит жизнь, этого у него не отнять, но если на чашах весов лежат дружба или планета Земля, ноша оказывается слишком тяжела. Даже для него. Он послал за мной двоих, потому что был уверен в моей лояльности. Это были Сокол и агент, имени которого я не знаю. Но я не согласился.

Господи, разве обязательно вести себя так глупо? Я прикусила щеку, чтобы спрятать улыбку.

Сэм подмигнул мне. Я зарделась. Он встал и протянул руку Барнсу. Примирение состоялось.

— Направь двенадцатый на мост, что там у вас, в самом деле, я уже начинаю злиться.

Барнс резко разорвал захват.

— А зачем вам понадобился мой ноут? — поинтересовалась я. — Кит, ты же всегда говоришь, что клавиатура это пережиток старины?

Доставка пиццы! Забрались же вы в глушь, пока до вас доберешься, озвереешь!

— Джеймс, скажи, та волчья голова в твоем дневнике… откуда она?

Джеймс хмыкнул.

Мост был чист. Никита сделал шаг к скальной стене, как вдруг прямо перед ним из ворот выскочил Джеймс с оружием наперевес.

И он легко, как снежный барс, прыгнул вперед. Рука Джеймса опоздала на короткое мгновение, но он все же успел увернуться, и удар пришелся в пол, рядом с его шеей. Нож превратился в осколки, полетела каменная крошка. Барнс зарычал и сбросил Волка, хоть и с большим трудом. Чем ближе к генератору, тем хуже левая рука слушалась его.

— Please, hear us out, because we have much to say. I couldn’t tell you before, Steve, because we’re still trying to clear the scene. That is what we’re here for. And then you’ll decide, how to deal with all this.

— Я бы спустилась в мастерскую, чтобы отвлечься, но рука все еще плохо слушается, — пожаловалась я.

— Зачем?

— Можно задать вопрос? Про то время пока ты был в плену. Но если тебе неприятно об этом говорить, не отвечай, потому что мной движет всего лишь обычное любопытство.

Я хотела ответить, как вдруг заметила что-то знакомое за плечом брата на фото. Наша кухня?!

— Значит, плохо разрабатываешь, — серьезно сказал он. — Ты знаешь, как это делать?

Сэм помолчал, взглянул на меня, перевел взгляд на Джеймса и закончил:

— Убедиться, что ты в безопасности.

— Я отправил сообщение Соколу, чтобы увериться в том, что на базе было все тихо в последнее время. Пришлось пробежаться в соседний город к автомату. Чтобы найти его ответ, мне нужен доступ в интернет, и пояснил: он напишет ответ на одном форуме, который знаем только мы, да еще Наташа Романофф.

Никита встал и ушел в комнату. Через минуту он уже крепко стоял на двух ногах и был одет как для дальней дороги.

Черный солдат небрежно отбросил конверт.

В один из таких моментов Кит сказал, не оборачиваясь: — Я хотел бы встретиться с ним.

Джеймс покачал головой.

— Да, врачи что-то говорили про упражнения, — пожала я плечами, — но это так больно.

—Теперь там только колючая проволока и сетка под напряжением, — мрачно сказал Кит, — ни домов, ни людей, все сровняли с землей. А на плотине я видел часовых с оружием.

Джеймс и Сокол тихо крались по бетонным туннелям. На повороте они услышали крики, и мимо них пробежал отряд автоматчиков. Сэм недовольно цокнул языком, друзья переглянулись. За изгибом сырого коридора была железная дверь с вставками из толстого стекла. Барнс заглянул в окно и сделал Соколу знак подойти.

— Кто угодно, только не он!

— Знаешь, почему я ушел в ту ночь, когда мы смотрели с тобой фильм?

Я присела на кресло. Сил идти мыть руки или снять сапоги, просто не было. Кит подскочил и положил мне руку на лоб.

На вечных снегах вершин очень тихо. Только гудят тугие струи воздуха. Урна кажется непомерно тяжелой. Мои руки чувствуют грубую зернистость камня. В лицо летит ледяная острая крупа, и кажется, что по моим щекам течет кровь. Это слёзы. Откуда они? Не ощущаю внутри ничего, кроме пустоты. Тяжелая крышка падает с глухим стуком. Я поворачиваюсь к ветру спиной и поднимаю руки. Серый пепел летит. Вначале бесформенным куском тумана. Затем воздушные течения подхватывают его, и темные струи тянутся в стороны, как трепещущие вены, будто хотят стать частью живой плоти этих гор.

Николсон досадливо поморщился и щелкнул пальцами, подзывая ближайшего бойца.

Я очнулась в ванной. Зачем я шла сюда? Такие провалы в сознании преследовали меня вот уже несколько дней. Тихонько капал не до конца закрученный кран. Повернувшись, я протянула руку к раковине, чтобы перекрыть воду, и случайно смахнула с края белую стеклянную бутыль с мылом. Надо же, как неудачно. Нужно собрать куски. Присев на колени, я смотрела на растекающуюся лужу. Потом медленно сгребла ее вместе с осколками. Лужа стала нежно розовой, затем багровой. Что я делаю? Подняв ладони, я увидела, что запястья окрасились кровью. Откуда она? Ах да, Кит… Он умер. Это его кровь. Я безучастно следила, как темные струйки расползаются по щелям плитки на полу.

— My pleasure, — смутился тот. — Well, tell me now why did you pull me out of the office? What’s the emergency?

Он подошел к темному цилиндру, и прозрачная крышка с шелестом поднялась вверх. Зеленоватый свет зажегся внутри.

Я прекрасно помнила, как мама безуспешно пыталась отстирать штаны и футболки Кита от мазута, и дом был завален колёсами, пружинами, фарами разных форм и размеров и другими совсем уж непонятными деталями. Возня с техникой, запах масла и краски, вечно черные руки — это составляло личное Никитино счастье. В семнадцать, поработав лето на складах, он купил себе подержанный Honda CBR.

Брат перехватил мои руки и отодрал от себя.

— Где-то две сотни.

— Как я скучала, ты не представляешь. Я очень тебя люблю, Никита.

Он дернул плечом.

— А сейчас время обедать, — решительно заключила я. — Пожалуйста, уберите провода со стола.

* - Я твой вечный должник, ты спас мою сестру.

— Помолчал бы уж, — с улыбкой бросила я.

* Не тревожься, радуйся. (англ.) Слова известной песни

— Нужно уметь делегировать обязанности, это ведь качество лидера, не так ли? А у меня большие планы… но самое вкусное я, пожалуй, оставлю себе, — и перевел злобный взгляд на Барнса.

— Конечно, это здорово, Кит! — воскликнула я. — Отметим?

Никита отложил таблет и встал навстречу.

Здесь содержится подробная документация. Твоя. Как выключить, как включить…и как создать.

- Когда я увидел вас вместе, то понял, что был. (англ.)

— Этот, — показал он пальцем на одного из солдат оцепления, — он был в Кёльне.

— Go, go, go! Now!

Джеймс взглянул на нее, но не двинулся с места. Сэм раскрыл обложку, пролистал и положил на камни.

Он чуть помедлил, словно решаясь, закрыл глаза и притянул меня к себе.

Мы тепло с ним попрощались, и Кит закрыл дверь.

Остановившись под черепичным козырьком крыльца, мы долго молчали.

— Ты помнишь это? — ахнула я.

— What is that, for the God’s sake?! — прошептал Сэм. Он поднялся и рывком поставил на ноги своего пленника.

Сердце сжалось от его боли, я потянулась к нему. Наши руки встретились.

— С чем? — мрачно бросил Барнс.

— Привет! Ну как ты тут?

Он хитро ухмыльнулся углом рта. Я выпучила глаза и поперхнулась чаем: — Что ты, нет, нет, конечно! Он славный малый, и всё такое, но мы едва знакомы, — я помолчала. — Он спас мне жизнь неделю назад. Без него я бы истекла кровью, и мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

Солдат было четверо. Одетые в форму со знакомыми нашивками в виде черной головы волка, они переминались с ноги на ногу, кляня мокрую погоду и лениво поглядывая на подъездную дорогу. Вверх никто не смотрел.

— Чувак, притягивающий к себе неприятности быстрее, чем его чертова рука сувенирные магниты, самим своим существованием напрашивается на совет!

Я бросилась к Никите и яростно тряхнула его за лацканы куртки.

Все потонуло в грохоте и лязге рушащихся металлических конструкций. Система сервисных лестниц стремительно падала, рассыпая искры, на лету превращаясь в захлопывающийся капкан для всех, кто был внизу.

В момент открытия сейфа кадры поплыли медленнее, повинуясь руке Сэма. На экране белел конверт. Через несколько секунд показалась папка.

И я бросила. Блинчик прыгнул трижды и пошел ко дну.

— Привет, это мы, — я оглянулась на Джеймса. — Заходи.

Гудящая махина турбины была окружена невысокой оградой, над ней, в сумраке высокого потолка, виднелась конструкция круговых лестниц и сетчатых площадок, держащихся на тросах.

Сэм, не веря своим глазам, протянул за ним руку, как вдруг раздался грохот. Створки лифта выгнулись наружу и с треском упали, а из шахты, как черные муравьи, полезли вооруженные люди, сматывая на ходу тросы с крючьями. Хлестнула автоматная очередь, Барнс мгновенным движением перекатился под защиту ограды турбины и открыл огонь по нападавшим. Сокол схватил Логара за шкирку и рванул вниз. Один из бойцов, охраняемых Китом, решил прорваться и бросился на него с ножом, который выхватил из-за голенища высокого ботинка. Никита выстрелил, но охранник успел ударить его по руке, Кит развернулся и с размаху всадил ребро ладони ему в шею. Солдат захрипел и упал на колени, схватившись за горло и выронив нож.

— Все нормально, просто рука отвыкла от движений. Это даже хорошо, что я впервые за два месяца совсем забыла о ней! — и, поискав глазами, вытащила из гальки еще один подходящий камешек.

На пути к дому я поинтересовалась: — Где ты жил все это время? В Германии?

Кит со стоном открыл глаза и тряхнул головой. В ушах звенело. В пятнадцати метрах от него Барнс, приподняв тяжелую балку, пытался помочь Сэмюелу, того заблокировали у стены два куска перекрытия. А под искрящим кабелем, свисающим с потолка над темным отверстием сейфа, выросла темная фигура.

— Он же сказал, что не полезет. Твой брат не дурак. Там сейчас всюду пресса. А тем, кто там засел, шум не нужен.

Я была готова увидеть оружие или бережно хранимую форму сто седьмого полка, но никак не ворох больших и маленьких записных книжек, пестрящих бесчисленными закладками.

Он непонимающе смотрел на меня.

Я знала одно местечко у реки, известное только старожилам. Туристы купались на городском берегу с привозным песком, в трёх километрах отсюда. А здесь, под сенью крутой скалы изгиб русла образовал природный каменистый пляж. Вода у этого берега была чище и холоднее, обломки скал, давным-давно упавшие в воду, обросли водорослями, медленно колыхавшимися с ленивым течением реки. На камнях лежали прошлогодние листья, принесенные речными волнами. Это место хранило секрет, который мы обнаружили, еще будучи детьми. Скала, ограждающая пляж сбоку, казалась сплошной. Подойдя вплотную к стене, становилось видно, что это на самом деле две скалы, и между ними есть щель. Тайный берег, на котором мы играли в пиратов и сокровища. Весенняя река разлилась, и проход был залит водой.

Он прервался на полуслове и, прислушавшись к чему-то, совсем другим тоном сказал:

— Это будет непросто, — грустно улыбнулась я, — но вместе мы справимся.

— Access code, now! — рявкнул Сэм, толкая Логара к панели кодового замка. Тот прижал к экрану трясущийся палец.

—…вагон… убивать… — прохрипел волк и повалился навзничь, похоронив Кита под своим громадным телом.

Потом Сокол перешел к самым страшным событиям моей жизни. Я отпустила ладонь Барнса и сцепила дрожащие руки в замок. Сэм рассказал в общих чертах обо всем, кроме того, что он увидел в сейфе. А потом махнул рукой, и прозрачная стена за нашими спинами превратилась в огромный экран. Сокол собирался показать нам все то, что заснял видеорегистратор Редвинга. Я впервые видела эти кадры, и при виде Никиты пол ушел у меня из-под ног. Джеймс легко подхватил меня и прижал к себе. Но я оттолкнула его руки. Я должна была увидеть.

— Мне понравилось то, как он описывал течение жизни. Без начала, без конца. Будто вспоминаешь свою.

— Ты серьезно? — я увидела, как грозовые тучи сгущаются у брата на лице. — В какую переделку ты попала? Рассказывай!

Шум мотора я услышала еще за два квартала от дома.

— Слушай, макрелька, со следующей недели я рабочий человек! — рассказывал он, жуя наскоро приготовленный бутерброд. — Помнишь дядьку, у которого я торчал в гараже все летние каникулы? Мы встретились с ним сегодня на почте, и он предложил мне работу механиком! Ну, пока что только помощником, — смутившись, добавил он, — но все равно здорово!

— Здесь, — показал рукой Логар и сдвинул в сторону одну из стенных панелей.

Он усмехнулся.

Я взяла его металлическую ладонь и поцеловала ее.

— Кто передал вам папку? — спросил Джеймс.

— Никита.

Джеймс встал с кровати и стал собирать свою одежду, беспорядочно разбросанную по полу. Я впервые видела его обнаженным при дневном свете. Блестящий металл выглядел чуждым этому совершенному телу. Джеймс обернулся.

Помню звон стеклянных осколков, падающих в металлическую салатницу, и Джеймса, склонившегося с пинцетом над моими запястьями. Кровь затекла между пластин его сверкающей руки и выявила их строгий узор.

Никита включил репортаж, и я увидела море людских голов, вооруженное оцепление, теснящее толпу, и полного человека в костюме, который убедительно что-то говорил в камеру, показывая рукой на снежные вершины.

— Значит, ты был прав, — вздохнул Кит, — в вашем курятнике что-то неладно.

— Not a chance. I’m leaving.

Баки, нет!

Его глаза сузились.

Краска залила мне лицо пожаром. Кит подошёл и позволил спрятать лицо в его больших ладонях.