Ожог (СИ) (любительская редактура)

Странный солдат чуть помедлил, потом сказал, ни на кого не глядя:

Он поднял на меня глаза.

Никита затопил печку и сел у моих ног. Я погладила его по пушистым светлым волосам.

Надо отдать ему должное, он вел себя с достоинством, которое я смогла оценить только спустя долгое время. А в тот момент я хотела лишь одного: причинить ему такую же боль, какую он причинил мне. Нам.

Мой рассказ занял почти три дня. С перерывами на сон, еду и визиты в местную больницу. Иногда я засыпала прямо посреди предложения, и тогда Никита брал меня на руки и нес в кровать, бережно закутывал в одеяло. Я рассказала ему почти все. Все, кроме тех слов, произнесенных мной в архиве перед тем, как нож должен был войти в мое сердце. Брат почти ни о чем не спрашивал меня, но я часто видела, как он задумчиво стоит у окна, барабаня пальцами по стеклу.

Страх — это чувство, которое мы испытываем до того, как что-либо произошло. Леденящий ужас накатывал на меня волнами все следующие сутки. Я была рядом с ними, я слушала их обсуждения, перешагивала через все прибавляющуюся амуницию, лежащую на полу в коридоре, провожала, встречала, готовила еду. Но все это будто происходило с кем-то другим, за десятки световых лет отсюда. Наблюдая отрешенно, как сквозь толщу воды, я периодически будто просыпалась на миг, осознавая происходящее. И тогда мне казалось, что кто-то хладнокровно перекрыл мне кислород, я не могла плакать, только уходила в ванную и, опираясь на раковину, судорожно глотала воздух пополам с ледяной водой.

— He was shot by your own goons, when they set up a crossfire, — заметил Сокол.

— Я даже не знаю, с чего начать…

— Ты гений, Никита, — кивнула я, — лесовик точно знает, что там творится.

— С начала нашего договора, мистер Логар, я был для вас весьма удобным… подопечным. Благодаря демонстрации моих возможностей вы привлекли множество инвестиций в ваш проект, — он улыбнулся и продолжил, взглянув на Карела: — Но вот что я понял за это время, мистер Логар… Мне не нравится выполнять приказы!

Джеймс бросился к распростертой туше Волка и вытащил из-под нее моего брата. Тот был мертв. Сокол подхватил Джеймса под мышки и взмыл вверх. Они успели в последний момент перед тем, как отверстие коммуникационной шахты схлопнулось, и дамба обрушилась вся целиком. Сокол взлетел в небо, уходя в сторону от взрывной волны и, освещенный багровыми сполохами, понесся к безопасной скальной гряде, нависавшей над стремительно затопляемой долиной.

Джеймс схватил меня за плечи, когда я очередной раз проходила мимо и, усадив в кресло, заглянув в глаза.

— Pizza delivery! — хохотнул Сэм. — You, guys, hided in the back of beyond, we just went mad by the time we’ve got there!

Он повернулся ко мне и добавил: — Полагаю, что из всех возможных вариантов моя сестра выбрала наиболее похожий на ее невезучего брата, он вздохнул. — То есть самый сложный и опасный. Скажи, если я ошибаюсь, — добавил он, серьезно глядя на меня.

— No way, — покачал головой Сэм, стирая слезы смеха, — hell, no, Bucky! You, f#$%ing bastard!

Мы с Джеймсом переглянулись и захохотали, как сумасшедшие.

Барнс нахмурился и добавил:

Этими словами я озвучила то, что не давало мне покоя все это время, свой самый большой страх. И будто холодом повеяло на меня от этого признания.

Сэм закатил глаза.

— Я в порядке, скоро буду.

- Что?! Я примчался по первому твоему зову через гребаный океан, и после всего, что случилось, как у тебя язык повернулся такое ляпнуть? Мозги отморозил?! Я, рискуя шкурой, отвел от тебя радары в той переделке…

Он рассмеялся открыто, как смеются дети. Я зажмурилась. «Только не закройся снова, только не закройся».

Потом перевел взгляд на Сэма, который стоял с моим чемоданом в руке.

Сокол развернул крылья, благо позволяли размеры помещения, схватив сразу двоих, поднял их над громадой турбины, отправил вниз, затем развернулся на лету и бросился в битву с остальными.

— Мне надо уйти, — наконец выдавил он и виновато посмотрел на меня.

Логар покосился в сторону. За ножкой стола виднелась нога Николсона. Карел всхлипнул.

Мы с Китом переглянулись. Джеймс подошел к лежащему на столе планшету и, перемотав запись назад, внимательно вгляделся в экран.

Следом за Барнсом из прохода вышел Сэм, ведя перед собой Логара.

Джеймс сделал мне знак следовать за собой и, прихватив по дороге рюкзак, подошёл к окну и сел на ковер.

Мне определенно нравилась их мужская солидарность.

— Я не знаю, что тебе на это ответить, — наконец проговорила я, поднимая голову. — Да, я действительно не могу сказать, что равнодушна к… нему. Мне сложно описать, что я чувствую. Я ведь не знаю его по-настоящему, понимаешь? Хотела бы узнать, но ведь после всего, что случилось, мы, скорее всего, никогда больше не увидимся!

*”Привет всем! Я месяц потратил, чтобы отговорить его от этой глупости, но не могу же я закрыть придурка в клетку? Так что я делаю, что могу-предупреждаю вас, что он идет. ” (Англ.)

Комментарий к Гром

— Because I’ve never thought, that the end justifies the means, and for all these years Rodgers never have tended to lie. All this smells bad. I let you go. Was I right?

— Вот именно, что подумал!

— Я не боюсь, Джеймс.

Он повернулся ко мне и осторожно помог снять пальто.

— Я что-то располнел в последнее время, а машина внизу, так что ставь, пожалуй, на десять.

— Боже, где тебя носило, ты напугала меня до чертиков! — он отстранил меня и хмуро оглядел подвязанную руку: — Это еще что?

— Я… убивал тебя, — выдохнул он, наконец, и опустил глаза. Провел ладонью по лицу, и продолжил: — Потом… будто черная стена. Я помню Сокола… Сэм… его я тоже чуть не убил. За такое не просят прощения.

— Но перед этим нужно завершить начатое.

Он помедлил, вспоминая.

— Кит, ты ужинал?

Полет занял три с половиной часа.

Крупная галька блестела на солнце. Я сидела на стволе дерева, выброшенном паводком на берег, а он, подойдя к реке, погрузил обе ладони в воду и словно прислушивался к чему-то. Я подошла, и, выбрав плоский камешек, попыталась пустить блинчик по воде, но тут же, охнув, схватилась за плечо. Барнс взвился, как пружина.

Тони покачал головой, достал телефон и, повернувшись к экрану, движением пальцев выбросил на него какой-то многостраничный документ.

Взгляд Сэма упал на темный предмет, лежащий прямо перед ним. Он с трудом достал папку пальцами и подтянул к себе. Машинописные пожелтевшие листы с пометками на русском и английском. Напрягая зрение, Сэм просмотрел лист до конца, и вдруг глаза его расширились. Ну конечно! Кто же создает оружие без предохранителя!

Глаза Джеймса расширились. Черный Волк?!

*- Вот! - гомо сапиенс, в отличии от некоторых, умеет пользоваться дверьми!

— Привет, бро. Отнесешь вещи наверх, лады? Дам чаевые, а мне надо вот эту беглянку тащить.

— I’m glad to see you too, Buck.*

Я взяла в кровать вязание, но, не успев закончить и двух рядов, заснула.

Я бесшумно, как кошка, проскользнула в приоткрытую дверь ванной и прислушалась, задержав дыхание.

Тот сел на стол, вызывающе положил ногу на ногу и, глядя нам в глаза, начал рассказ.

— Да никуда я не лез, остынь, — отмахнулся он от меня. — Папин бинокль мне на что? Я был со стариком на горе в лесу, в двух километрах оттуда!

Я сняла резинку и раскрыла книжицу. На ее листах мелким почерком были написаны числа, непонятные сокращения, нарисованы схемы, узоры и даже небольшие картинки.

— Что это?

— Зачем ты здесь, Джеймс? — тихо спросила я.

— Как ты добрался, разве твои документы остались целы?

Он развил вокруг меня бурную деятельность, принес тазик с горячей водой и помог помыть руки, стащил обувь и джинсы, я осталась в теплых лосинах и пуловере. Наконец, завернутая в плед, с чашкой горячего чая в руке, я смогла расслабиться и осознать, что я дома. После всего этого. Дома.

— Но…

Стояла такая тишина, что было слышно, как за квартал отсюда прозвенел последний трамвай.

Кит продолжил, успокаиваясь: — Не дурак, на рожон не полезу. Проеду мимо, как и сотни других байкеров. Я никому примелькаться не успел. Будут приставать, скажу, не туда свернул. К тому же, есть один человек… он живет на самом верху, немного не от мира сего, но зато знает эти горы, как свои пять пальцев.

Барнс медленно покачал головой, в глубине глаз зажегся гнев.

— Мне нужна папка, — прошипел Барнс в ухо Карела.

— Что?! — воскликнула я, — народ.ру?! Да ему же сто лет, я вообще не знала, что он еще на ходу!

И тут же раздался голос Сэма:

— Я обещал рассказать тебе про книги, — сказал он, не открывая глаз.

Стало очень тихо. Все взгляды собрались в одной точке. Этой точкой было лицо Энтони Старка.

— Доброе утро, — поздоровался Джеймс.

Джеймс кивнул Соколу.

— Голосовой код! Никогда бы не подумал, что такое возможно.

Джеймс стоял в дверях и смотрел на меня расширенными глазами. Его крик полоснул меня, как ножом, и внезапно я почувствовала обжигающую боль в ладонях. Барнс перешагнул через кучу кровавого стекла, подхватил меня на руки, перенес в комнату и усадил на кресло. Он быстро огляделся, потом взял за плечи и тряхнул.

— Потом тренировки… тесты на прочность… с бойцами, с оружием…

Опускался вечер. Нагретые за день каменные стены городка окутывала лиловая мгла.

— Я знаю, кто ты, — его ледяная улыбка стала больше похожа на оскал, — над тобой неплохо потрудились. Но все же думаю, недостаточно.

Сокол прилетел через тридцать восемь часов, когда солнце уже село. Я снова поразилась тому, что в гражданской одежде он смотрится совершенно другим человеком.

— Кит, Кит, подожди, — наконец проговорила я, когда он поставил меня на ноги, — это не таксист, это друг!

— Не делайте глупостей! — срывающимся голосом крикнул своим Логар. — Они взяли меня в заложники! Уйдите все! Назад, Черный Волк! Это приказ!

«Hi, everyone! I spent month, trying to talk him off this folly, but I can’t close the bastard in a cage, you know… So I do what I can, warning you, that he’s coming.»

— Друзья моей сестры — мои друзья.

— Спрашивай, — разрешил он.

— Мм?

— Иди, — пожала я плечами.

Я напряглась.

— This is rather an ice tomb, — оскалился Старк, оборачиваясь к нам, — you wouldn’t go out of here, bastard, — и он плюнул, глядя на Джеймса горящими ненавистью глазами.

Кит повернулся ко мне и взял мои руки в свои.

— Надо бы добавить пяток долларов, за пятый-то этаж!

Да. Ты во всем. Ты здесь.

— You had not fought him off in Siberia, and you would not make it here.

— Последний. Можешь открыть, но вряд ли что-то разберешь. Это могу понять только я.

На меня нахлынули воспоминания двухмесячной давности, не могла ни на чем сосредоточиться, слонялась по дому и переставляла вещи с места на место. Что, если Кит попадет им в руки?

========== Гром ==========

— Все тело трещит, — пожаловался он. — Завтра знакомые парни едут в горы с дельтапланами, увяжусь и я с ними, засиделся дома.

Я кивнула, глядя ему в глаза.

Мгновение тишины. Потом Барнс начал подниматься. Волосы падали ему на лицо, в полумраке глаза казались двумя черными дырами.

Барнс поднял голову и улыбнулся.

Сэм развернул крылья и приземлился прямо перед шлагбаумом. Охранники опешили и вскинули автоматы, но в то же мгновение, сзади молчаливой смертью упал Барнс. Первый моментально обмяк со свернутой шеей, второй успел обернуться и поднять оружие, Джеймс поймал его за дуло, рванул на себя и бросил через колено, приложив спиной о каменную кладку. Он увернулся от третьего нападавшего, успел заметить опасный взмах штыка и тут же, не раздумывая ударил сам. Солдат впечатался в столб, с лампы фонаря посыпались искры. Последний из охранников, дрожащими руками, вытащил рацию, но Сэм успел прыгнуть и с разворота выбил устройство из его рук ударом крыла. Солдат рванулся к спасительному тоннелю, но Барнс, прянув в сторону, сбил его с ног и, с рычанием прижав к мокрому камню, с размаху ударил по голове.

Потом они стояли у двери, и сумеречный свет, падавший из окон, делал нас похожими на героев черно-белого фильма. Мне что-то говорили, и я даже отвечала, внутренне поражаясь, какими банальными фразами говорю. Все звуки были слишком громкими. Отрывистые фразы, шорох подтягиваемой бандольеры, щелканье застежек, стук длинного дула, задевшего дверной косяк.

В то же мгновение на Волка сверху обрушился Барнс. Черный солдат выгнулся в сторону, уходя от смертельного удара и, прокатившись по полу, вскочил на ноги. Бросив взгляд на неподвижное тело Никиты, Джеймс понял, что звереет, и бросился снова. Они бились недалеко от гладкого бока гудящей турбины. По левой руке Джеймса пробегали тонкие нити разрядов.