Глава клана (полная)

— Последствия встречи со злыднем, — тихо ответила мне опекунша. — Руку и ногу он в бою с ним потерял, получил заражение и пустил всё на самотёк. А сейчас прививки с выжимкой из печени домового ему уже не помогут.

Вот тут, как и указывала Марфа, им и подкузьмила основная особенность эго Бажовых! Нечему уже было придавать клинку первоначальный вид, а толщина режущей плоскости сама по себе была такова, что горела она не хуже обычной бумаги. Вообще, не явись тётка учить меня, Ольга Васильевна планировала отработать несколько чисто электрических чар. Пусть эго у меня не этой стихии, но это совершенно не значит, что заклинания будут менее эффективны. Хотя выучить их мне было бы потруднее, чем тому же Никите.

По её словам, Виктор Афанасьевич Шаров был интересным человеком. Он точно знал, что умирает, и жить ему осталось недолго. Желал только лучшего своему сыну, но ему совершенно не нравились новые друзья Юрия, присоветовавшие ему организовать весь этот спектакль со мной. Хоть он и не верил, что я могу победить в дуэли.

Выбор же дешёвых материалов для ямы также был вполне понятен. Пусть сам Колизеум и был очень красив, но какой смысл заниматься наведением изысков там, где, возможно, после первого же боя всё будет разрушено яростью разбушевавшейся живицы? Это на подпольных Аренах, там, где сражаются простецы на потеху толпе и травят десятки обычных людей чудовищами и нежитью, как говорят, обычно есть античные мраморные колонны, а неудачники-гладиаторы умирают на изысканном мозаичном полу, ибо с него легко смывается кровь.

— И я верю в тебя! — поцеловала меня в щёчку Алёна, а через мгновение кто-то налетел на меня со спины и крепко обнял.

В любом случае в то время как священнослужитель, судя по всему, затеял очередную проповедь, мы с Шаровым молча готовились к схватке. И вовсе не потому, что не хотели поговорить, просто это было бы бесполезно, и мы не услышали бы друг друга. Его было не видно, но до начала боя, во избежание каких-либо эксцессов, дуэлянтов разделял ещё один экранный барьер, и именно его падение, которое было трудно пропустить, сигнализировало начало сражения.

Он по лицу всё, что нужно, читает. Не умею и не могу я, как некоторые, вечно держать морду кирпичом. И чего уж скрывать, при всём желании и вере в себя не факт, что я увижу завтрашний день.,

После моих слов Жрец, ещё раз кивнув, всё же выкатил мне выговор. Не столь суровый, как противнику, но всё же. В основном говорил о важности принятия верных решений и попирании собственной гордыни во славу Древа. Тут его можно понять… Пусть я и ляпнул сейчас что-то особо приятное для служителей культа, но куда лучше было бы для них, если бы я смиренно присоединился к их братии, увеличив храмовую силу Москвы на одного чародея. Пусть и недоучку.

А заодно размышляя, правильно ли я на самом деле поступил или нет, честно говоря, слегка смущённый итогами боя, который, как мне думалось, должен был выйти куда труднее. Жизнь же я сохранил своему противнику не по доброте душевной. А потому как после всей внезапной шумихи в прессе, создававшей вокруг меня не самый приятный фон, убийство соперника под объективами телекамер как-то очень напрягало возможными последствиями.

— Понадеялся на московский авось мужик, — добавил Демьян, и мы с ухватившейся за мою руку Алёнкой повернулись к нему. — Как чудовища злыдень и домовой — непримиримые враги, ибо одного рода, но разных планов. Однако домовик если и убьёт, то честно. Сразу и наповал, а потом так же завялит мясо, кости прокоптит, а мозг замаринует и в итоге всё сожрёт. А злыдень… он создание стихии «смерти» и кормится не плотью, а увяданием человеческой живицы. Раны, оставленные им, не ядовиты и не токсичны, но содержат часть его самого, которая какое-то время развивается, а затем начинает иссушивать жизненные силы.

Кто-то… в ком я по одному только прикосновению узнал Хельгу. А когда повернулся в её не отпускавших меня руках, и девушка тут же прижалась к моей груди. Я же смотрел на её улыбающуюся мать и чем-то не очень довольного отца. Впрочем, счастье продлилось недолго, и, отпустив меня, девушка отошла, а затем и вовсе удалилась со своими родителями.

Подобный приём, показанный мне Демьяном, применяли в основном против крупных монстров. Так что это была не просто детонация, а нагнетаемый сработавшей печатью огромный огненный шар, вспухший и клубящийся сейчас на месте Шарова. К сожалению, то было не зелёное пламя, а какое-то оранжевое, ибо перенести нужное количество не очищенной живицы, а самого эго в накопитель печати так, чтобы она не рванула у тебя же в руках, было просто-напросто невозможно.

А вот пользователи металла могут нечто подобное, только обладая бета-стихией. Да и то вовсе не какой угодно металл или сплав, а нечто называемое «абнормином». Не шибко долговечное серое металооподобное вещество, в зависимости от клана разделяющее свойства стали, чугуна, чистого железа, серебра, алюминия, меди или бронзы.

Да и к тому же неподготовленный человек, увидев подобную картину, скорее всего обрадуется, считая, что получил фору, ведь с ходу одной рукой сабли подобного размера из поясных ножен не вынешь. Очередное целенаправленное введение противника в заблуждение, скорее всего, стоившее жизни не одному и даже не двум людям, посмевшим выступить против Шаровых.

После чего я экипировался в плащ, нацепил всё-таки меч, хоть мне и настоятельно советовали оставить его, потому как, что бы я ни думал, даже как палкой я размахиваю им неправильно. Взял в руки переданный мне одним из бойцов сопровождения уже проверенный и взведённый бажовский стреломёт и глубоко поклонившись остающимся, как того требовала традиция, направился к выходу на Арену.

— Волхвче, подобное малодушие не только претит мне как чародею, но и недостойно святого места в круге Уроборосовых стен! Я принимаю вызов! — произнёс я и тут же где-то в стороне громко забил колокол, а жрец, прикрыв глаза, коротко кивнул, подтверждая мои слова. — Ибо как завещал нам Первожрец Евлампий Каломенский: «Каждый хам и невежда достоин получить от Древа лишь тот плод, который заслужил!»

Особых проблем, пока я уделяю ей много внимания, она просто не видит. Другое дело, что женскую ревность подобное воспитание не отменяет, а лишь откладывает, как объясняла мне Ольга Васильевна. И совершенно не факт, что Алёна легко сживётся с моей настоящей женой, кто бы ей в итоге ни стал. Так что в любом случае будет своя маленькая домашняя война между моей собственностью и моей же супругой, потому как последней ещё придётся доказать своё право на главенство.

Вот он замигал. Вначале медленно, требуя от нас приготовиться, затем всё быстрее, и, наконец, с громким звоном разбитого стела лопнул! Одновременно с этим произошло сразу два события. Облачённый в доспехи, с немалым грузом на плечах Юрий, словно пушинка, взмыл в воздух, чтобы через мгновение пушечным снарядом обрушиться на то место, где я только что стоял. С визгом и снопами искр рассекая воздух и бетон уже лишёнными каких бы то ни было ножен длинными саблями и оставляя на полу арены длинные, глубокие борозды.

Медленно я подошёл к тяжело дышавшему Шарову, направляя остриё клинка на искажённое болью лицо. В глазах парня сверкнула надежда, и он резким движением попытался схватиться за моё лезвие, явно желая преобразовать его в своё оружие, однако тут же с воплем отдёрнул дымящуюся, обожжённую руку. После чего уставился на меня, дожидаясь, когда я завершу начатое, вновь зажимая культю, из которой так и хлестала кровь.

Металл мгновенно потёкшего клинка, вытягиваясь серебристой лентой, змейкой понёсся прямо ко мне.

А затем огонь просто перекинулся на неё и, подчиняясь моему мысленному усилию, быстро побежал по серебристой поверхности, как по воде, на которую попал керосин. Шаров ещё что-то за кричал, явно оскорбительное, но я не слушал, а действовал! Не имея дурной привычки некоторых чародеев разглагольствовать во время боя.

— Есть у меня кое-какие подозрения, — нехотя произнесла она. — Антон, не забивай себе сейчас этим голову. Когда всё закончится, я расскажу.

Однако Бажова, ознакомившись с подборкой по Шаровым, зарубила эту идею на корню. Сказав, что я и так должен справиться. Так что приёмной матери только и оставалось, что согласиться с мнением «эксперта по зелёноглазикам» и позволить продолжать начатые тренировки в первую очередь моего эго.

Наконец, мой взгляд остановился на медленно поднявшемся по своей лестнице Шарове. Реальность ничем не отличалась от собранных Ланскими досье как по самому Юрию, так и по его отцу. Ведь большим кланом как минимум в нашем Полисе они так и не смогли стать.

— Где он вообще злыдня-то нашёл? — поинтересовался наш Старейшина. — Не в Полисе же…

Услышав столь дурацкую причину для немедленного вызова на смертельный поединок многие чародеи недовольно загомонили. Особенно на моей и нейтральной стороне.

Так что я, не останавливаясь, уже складывал печати «Огненного шара», и, когда полыхнула зелёная вспышка, моему противнику ничего не оставалось, кроме как отбросить горящую саблю, укрывшись коконом из лент. Форму оружия восстановить из-за моего разрушающего чужую живицу эго и тем самым спасти клинок у него уже не получалось, ну а мизерная толщина самой ленты нивелировала главную слабость огневика перед металлистами.

Так что, скорее всего, тут дело в шоке от так легко высказанных старшими женщинами откровений о подобных интимных моментах юности! Потому как ту же Ольгу Васильевну я всё же немного идеализировал, так что представить что-то подобное… В общем, благодаря жрецу, я выбросил всю эту ерунду из головы и сосредоточился на предстоящем деле! Всё же из того, что я знал, противник мне попался не из лёгких. Ну и как раз, когда я был готов, жрец обстоятельно разъяснил собравшимся события, побудившие вьюноша Шарова желать моей смерти ради защиты его чести.

Эго Шаровых — «Стальные ленты». Вовсе не несуразные из-за своей длинны, а смертоносные сабли делали представителей этого клана опасными противниками. А вообще, любой металл, в соприкосновение с которым они вступали. Им и атаковали, и защищались, подчиняя своей воле, а потому вступать с Шаровыми в рукопашный бой, пока те не исчерпали источник своей атакующей силы, было этаким изощрённым способом самоубийства.

А они, результаты, не замедлили появиться. Огненная буря на месте подрыва печати ещё полыхала, когда из него послышался дикий смех. Когда же пламя наконец-то развеялось, в центре его обнаружился спокойно стоящий и ржущий Шаров, картинно положивший ладонь на забрало шлема на чуть приподнятой к небу голове. Засранец нисколько не подкоптился, что, собственно, было уже не очень хорошо.

Громыхнул взрыв, разбрызгивая огненные капли. И в этот раз он уже был зелёным, а я, не дожидаясь результатов, бежал по широкой дуге на новую позицию, забрасывая противника ножами. Да, они тоже металлические, но подобный подарок врагу — капля в море по сравнению с тем, сколько бед он может причинить.

Приземлившись, я резко крутанулся, глядя на своего противника, уже пытающегося подняться с пола Арены, зажимая обрубок руки. Но тут же, шипя от боли, он упал на спину с неестественным образом выгнутой ногой, с ненавистью в глазах глядя на меня.

Вообще, обычно подобная болтовня оправдывалось тем, что так можно вывести противника из себя. Однако в Москве, в отличие от Варшавы или Киева, треп во время драки не особо поощрялся. В то время как, например, варшавянские паны и панночки очень любили встать, да и поговорить. Особенно в сражениях друг с другом, когда бой порой резко прекращался и начиналась массовая дискуссия о том кто прав, а у кого меньше прав. И кто здесь не гусар вовсе, а быдло, шляхтичем зваться недостойное, и вообще редиска!

Одет он был в тяжёлые на вид стальные латы. Но не рыцарские, какие я видел в воспоминаниях книги-Марии о моём далёком родственнике родом с Туманного Альбиона, а современные, гвардейские, использующиеся в дружинах некоторых чародейских кланов. Пусть они и отличались, но были очень похожи на те, в которые был закован приросший к ним МакПрохор.

Глава 7

Следующим утром, вдоволь набегавшись по наметённым за ночь сугробам, я уже привычно тянул за собой пароцикл с восседавшей на нём тёткой Марфой. Собственно, эта часть тренировок так и не изменилась с нашего первого занятия. Разве что теперь приходилось ещё и проделывать несколько дополнительных кругов, однако привычка — страшное дело, и даже носиться по высокому снегу с завязанными за спиной руками и удавкой на шее было уже не так трудно, как в первое время.

Неделю назад, правда, добавилось новое упражнение, для которого приходилось выходить на паромобильную трассу. По сути, ничего сложного. Просто бег на предельной скорости по прямой с очень тяжёлым рюкзаком на плечах. Однако выдыхался я знатно, в первую очередь по той причине, что приходилось постоянно пропускать через себя строго определённые объёмы живицы. Да не просто так, а чтобы при помощи своего «эго» гнать за метр от себя волну зелёного пламени, растапливая обледеневшую дорогу и очищая асфальт.

Вылезли разделяющую эту идею «Леваши» и «Каркаровцы». «Маломосковцы», ратующие за равное расселение всех жителей Полиса по Зелёной Зоне, начали ловить «пособников режима» среди обывателей и клеймить их лица калёным железом. А также нападали на чиновников низких рангов и городовых, устраивая виселицы из опорных консолей фонарей дневного света.

Самое же страшное в этих тварях было то, что, несмотря на свои чудовищные размеры, появлялись эти монстры обычно внезапно для неподготовленных к подобному защитников охранного периметра. Случалось, что путешественники по Зелёной Зоне могли видеть где-то вдалеке их медленно передвигающиеся исполинские фигуры. Что зачастую даже опережало новости о том, что где-то был разрушен очередной город, посады же, опустошённые на его пути, и вовсе никто не считал. И вот в этом случае на Титана начиналась настоящая охота, длящаяся до победного конца, потому как ни один из Полисов, оказавшихся в зоне риска, просто не мог позволить себе отсиживаться за стенами и барьерами.

В общем, хорошо быть чародеем, а особенно клановым. Нам, студентам, такие подробности никто не докладывал, довольствуясь общей сводкой и настаивая на том, чтобы мы просто выполняли поступающие сверху распоряжения. А простецы, я уверен, и вовсе были до сих пор не в курсе, что, собственно, происходит. Особенно учитывая разнообразных шарлатанов, проповедующих обычным людям о том, что монстров вообще не существует, и их выдумали чародеи, желающие продолжать эксплуатировать неодарённых.

Марфа Александровна, которую Шаров-старший просил быть его проводником, помогла беспомощному стрику перебраться с кресла на заснеженную землю у корней Ясеня, прислонив его спиной к стволу. Своими руками вложила в его костлявую ладонь поданный Жрецами ритуальный кинжал и, не испытывая никаких проблем, вогнала острие ему в сердце.

Туда-сюда бегали по своим делам встревоженные юноши и девушки. Непременно оглядываясь, когда до нас вновь волнами докатывали вызывающие холодный пот и заставляющие вздрагивать непонятные звуки. Сирены давно уже прекратили выть, ибо все были извещены, а рёвом своим они могли привлечь нечто, если, конечно, это не какой-нибудь естественный природный эффект, просто не известный науке, а что-то живое.

Нашу шестьдесят первую руку из меня, Нины, Дарьи и Борислава почти сразу же направили на патрулирование двухкилометровой зоны от стен Кампуса. Приставив пятым бойцом, инструктором и командиром старшекурсницу-выпускницу по имени Анжелина, выходицу из клана Юсуповых. Потому как в подобных ситуациях у чаровников из сеченовки имелись свои инструкции, и Машку можно было не ждать.

Впрочем, за исключением регулярно повторяющихся звуков, похожих на стенания самой земли, ничего странного не происходило. Так что постепенно изначальная суета сошла на нет. Встревоженная толпа структурировалась и начала действовать соответственно предписаниям инструкций, обретя некий порядок.

Да, Титан, выбравшись из-под земли, топал прямиком к нам. В сопровождении целой стаи созданий земли, которые назывались «свитой». Но, в отличие от той, что следовала за Аватарой, была просто легионом подельщиков-хищников, следующим за супер-монстром, но никак им не управляемым.

Зато тактики-координаторы кланов и эмиссары гильдий, регулярно поставляли «своим» самую свежую информацию, распространяемую в оперативном штабе. Как и текущие планы руководства Полиса, а так же нашу в них роль. Так обе руки Бажовы, после консультаций, были перенаправлены в ротационную группу наблюдения за чудовищем. В то время как тётка Марфа, была отнята от них и благодаря своему немалому опыту борьбы с чудовищами, возглавила одну из элитных штурмовых пятёрок, которые первыми будут сражаться с Титаном, если он всё же попытается вторгнуться в Полис.

В Бажовском же особняке состоялся уже куда более важный и полезный разговор. Начавшийся с того, что мне устроили выволочку за то, что рубанул противника по руке, в то время как бить надо было прямиком в шею. Не дело это оставлять в живых за спиной тех, кто имеет пусть даже очень призрачные шансы отомстить. После чего меня же похвалили за то, что сдержался и не убил уже безоружного, раненого и не имеющего возможности сопротивляться противника, к тому же под прицелом окуляров телекамер!

— Есть! — коротко ответил я, в то время как женщина уже исчезла, рывком уйдя через стену кампуса Академии, так что я только и успел, что заметить размытый на чудовищной скорости силуэт. Да лизнувшее дорожный наст зелёное пламя, оставшееся за чародейкой дугой исчезающего шлейфа.

Являясь официальным кланом Москвы, мы, Бажовы, сейчас полностью подчинялись оперативному штабу, куда, в соответствии с правилами, уже был делегирован наш тактик-координатор. Девушка Анастасия из «защитниц», как и многие в малых ипокатастимах Бажовых, совмещала пару должностей.

Затем, откушав поданный всем присутствующим кусок грубого отрубного хлеба и запив его простой водой, собравшиеся стали свидетелями сожжения как тела Виктора Шарова, так и отрубленной руки его сына. Надо ли говорить, что впервые за много лет в Москве в последний путь провожало чародеев не какое-нибудь, а Зелёное Пламя!

Люда и Лара, старшенькая и младшенькая! Девочки успели за день насмотреться на многое из того, что детям вообще видеть не нужно. Пока победившие встретившего их дворничьего «революционеры»-Кракаровцы, мечтающие о равноправии и «Прекрасной Москве Будущего», насиловали их мать. Ещё живую, несмотря на развороченный ударом заточенной стальной пластины живот. А затем и других женщин поместья Шубиных, которые спрятались в подвале. Случившееся, а гадам нравилось заставлять девочек смотреть, не могло не повлиять на них.

На мой же вопрос: «И чего будем делать?» — Ольга, зло улыбнувшись, погладила документ и ответила: «Барахтаться и побеждать!»

Чиновников же, ответственных за собственность кланов в Полисе, словно поголовно сразил склероз, и хотя все хором утверждали, что «да»! Должен быть! Есть! Был вроде даже достроен, потому как оплачено всё до последней копейки, а по стандартному клановому договору подобное имущество находится в ведомстве Князя и не отчуждается даже у погибшего клана в течение пятидесяти лет, но указать на конкретное здание не смог никто!

А дальше распределители чужого имущества полезли как грибы после дождя! Усадьбы, особняки, попытки проникновения на подземные фермы и в гидропоники… Издевательства, насилие и убийства! Над обычными простецами, которые просто не могли дать отпор толпе вооружённых ублюдков. А виноваты были уже лишь в том, что жили лучше, чем преступники, и служили богатым или одарённым.

И далеко не везде мы успевали пресечь вторжение или вообще поймать преступников. Так концу недели в Особняке Бажовых на постоянных правах жили уже две девочки простеца десяти и двенадцати лет, которые после всего случившегося с ними оттаяли только под влиянием других детей и наших Хранительниц очага, бывших высококлассными детскими психологами.

Так что радости вчера просто не было места. Праздник намечался сегодня: для начала наш, студенческий, в «Берёзке», а затем, вечером, клановый в особняке. Куда уже были приглашены все значимые люди, выступившие вчера на моей стороне. В том числе и Княжна Катерина вместе с двумя сопровождавшими её капитанами гвардии.

После чего Жрец, какими-то чарами вмуровав в Храмовую стену урну с пеплом, опять прочитал длинную проповедь с моралью, чётко выведенной им из всего случившегося. Укоряя старшее поколение и убеждая в том, что потакание детям и вседозволенность приводят к гибели как молодых, так и старых Листьев, а также в ненужности междоусобных конфликтов, которых легко можно избежать. Испросил у Древа благословения и разума для всех собравшихся и отпустил нас прочь.

Спустя десять лет чиновники вдруг осознали, что недостроенное здание и землю Шаровы получили: «…как-то неправильно», — что было вполне официальной формулировкой в доставленной в час ночи депеше. А это, по мнению составившего её Титулярного советника Гугина Г.Я., означало, что имущество должно быть возвращено нами в ведомство Полиса. Вместе с долгами Шаровых, выплаты которых он потребовал почему-то именно от нас.

Да и с этим «обрубком» Ольга Васильевна очень советовала не спешить радоваться. Были у неё подозрения, которые она озвучила позже вечером и которые подтвердились уже сегодняшним ранним утром. Ну а в тот момент разговаривать на эту тему мы особенно не могли.

Однако самым страшным было то, что даже если мы отобьёмся… Все эти люди действительно не верили в опасность Титана. Вообще в его существование! Но в реальности всё равно зависели от того, победим ли мы, чародеи, его или нет. Однако, когда и если мы это сделаем, наш Полис всё равно неумолимо умоется в крови восставших во время этого кризиса простецов!

Естественно, не упустили своего и бандиты. Однако зачастую им приходилось чуть ли не первыми принимать на себя удары почуявших кровь революционеров. А потому вреда от них, якобы защищавших «своё» для города было куда меньше, нежели от тех, кто в нынешнем кризисе увидел возможность увлечь массы простецов за собой, продвигая некие идеалы.

Происходи дело летом, у монстра не было бы никаких проблем, а нападение произошло бы совершенно внезапно для москвичей. Однако сезон Уробороса сковал родную стихию Титана морозом, глубоко проникшим под поверхность, и монстр банально застрял, видимо, не имея под лапами твёрдой опоры. Гиганта это, конечно, надолго не задержит, он уже, как говорят, выбрался более чем на треть, и как только освободит хотя бы одну ногу… Однако самому ему это очень не нравится. Поэтому он, собственно, и орёт, как лилип, застрявший в щели под забором!

Уже позже, вечером, подуставший, сдав смену и направившись не в опустевший коттедж, а под присмотр хранительниц очага в особняк Бажовых, куда перебрались Алёна и Клара, я узнал текущие новости. Играться в Главу Клана сейчас не было ни времени, ни желания, ни возможности. Так что я внимательно слушал, что говорят старшие, и пытался соответствовать на своём студенческом уровне, а потому в решения Марфы и Демьяна не лез и уж тем более не оспаривал. В то время как у Ольги Васильевны вообще были свои заботы с кланом Ланских.

Вот только затем в комнату ворвались я и Нина… В тот момент, когда «революционеры», уже чуть было не попользовались ими сами. Тогда же девочки увидели ещё и смерти людей от всепоглощающего, беспощадного огня. Зелёного и ярко-красного, Ефимовского, порой сплетающегося, словно моё «эго» и не уничтожало чужую живицу.

— Машину в гараж и исполнять! — рявкнула она. — Я в клан!

В Полисе перманентно вспыхивали самые настоящие бои. Гибли люди: как одаренные, так и нет. А настоящая чародейская сила Москвы почти вся была отвлечена на медленно приближающуюся к Полису угрозу. По сравнению с которой политические амбиции разнообразных «Лидеров», «Вождей» и «Председателей», воспользовавшихся моментом, были ничтожными.

Некому было, забивая паровиками дороги, развозить студентов в экстренных ситуациях. А сама она под управлением Марфы Александровны только начала постигать чародейский бег. Так что у чаровников-первокурсников были свои, отдельные задачи. Ну а наставники учебных рук как действующие чародеи Полиса получали распоряжения и подчинялись непосредственно оперативному штабу.

Так же следует быть устойчивым к притоку крови в голову, потому как живица, хоть и помогает удерживать тело, гравитацию вовсе не отменяет. А там реакции могут быть разные: от болезненного жара в конечностях до обмороков, головокружения, а то и вовсе эйфории. И вот, если, не находясь в здравом рассудке, кто-нибудь, перемещаясь по, например, обратной стороне платформы, забудется и решит взять, да и перепрыгнуть какую-нибудь балку, последствия могут быть самыми что ни на есть печальными. От превращения в лепёшку при свободном падении с пятого уровня на первый никакая живица не спасёт!

Титан тоже уже был здесь. Он, как скала, возвышался над и без того величественной стеной, которую я видел так близко в первый раз в своей жизни, и подавлял своими размерами.

Именно по этой причине я был счастлив, что Машка Сердцезарова появилась вначале в колледже, а затем и у нас в особняке живая и невредимая! И очень переживал за уехавшую в «Небесный Столп» Хельгу!

— Что это? — просил я у нахмурившейся тётки Марфы, слезшей с подкатившегося ко мне пароцикла и удерживающей его за руль.

Я это понимал… воспитанный по большей части именно в том обществе! А сейчас, пусть относительно малая, но часть простецов словно сошла с ума, стоило только появиться Титану!

К тому же она была на сто процентов уверена, что скоро возникнут проблемы с тем же «обрубком» небоскрёба. И не ошиблась! В четыре утра, когда меня в очередной раз подняли для тренировок, она была уже на ногах и протянула мне официальную бумагу из Кремля!

— Не знаю… — медленно ответила она. — Но мне это уже очень не нравится…

Высадили нас под частый грохот оборонительных пушек в пределах промышленной застройки. Среди эвакуированных общаг для работников подземных мануфактур и редких парковых насаждений. С прекрасным видом на километровую снежную равнину, где, словно рассыпавшийся горох, виднелись человеческие фигурки.

Да, мы под управлением Анджелы не просто так тратили время. Это в первый день казалось, что нас просто заняли абы чем, лишь бы замучались и не думали о монстре. Но уже на второй день мы выловили пятерых простецов, которые забрались в имение Акукиных и как звери измывались над их служанками. Только потому, что считали их шлюхами… давалками одарённых.

В общем, Москве, можно сказать, относительно повезло, что супер-монстр обнаружился таким образом. Были, конечно, планы, как только он выберется, постараться отманить от Полиса. В Зелёную Зону. А кое-кто и вовсе предлагал подвести его к Казани, и пусть там с ним разбираются. Однако реальность вносила свои коррективы, и сейчас Титан шёл на Москву.

И в первую очередь разговор идёт о недостроенном «обрубке» небоскрёба, который по условиям нашей с его сыном дуэли вместе со всем находящимся в нём имуществом отходил после моей победы клану Бажовых! Да, у нас, конечно, уже где-то должен был иметься свой, вот только проверка, проведённая моей приёмной матерью, показала, что все бумаги на собственность в архивах Кремля были тщательно подчищены. Судя по всему, тогда ещё всемогущим «Семицветьем».

Поэтому, пока друзья «условного» покойничка скорбели об его участи, а мои — гордились успехом, мы вернулись в Храм Двувершинного Ясеня, где и состоялась как тризна, так и двойное погребение. Именно что двойное — я не ошибся, и нет, пока нас не было, в Храм вовсе не привезли тело усопшего. Просто Шаров-старший прилюдно и добровольно отрёкся от своего сына, огласив свою последнюю волю, напрямую связанную с соглашением, достигнутым перед началом дуэли. После чего пожелал совершить ритуальное самоубийство под священным Древом.

«Грегорианцы» и некие «Кадеты», к которым внезапно присоединились армейцы-призывники из Западно-западно-западно-северной тридцать девятой части, вооружённые пулевым оружием, попытались захватить несколько районов, вступив в ожесточённый бой с жандармами. И к той, и к другой стороне присоединились ассоциации наёмников, и пусть продержались мятежники всего один день, несколько десятков экземпляров штуцерного оружия уплыло.

А в следующее мгновение где-то в полисе взвыл, заходясь в истерике, боевой ревун, ему вторил ещё один, ещё и ещё. А затем и расположенный прямо над нашими головами закреплённый на столбе обычно молчащий раструб сирены вдруг оглоушил переливами всеобщей тревоги.

— Да! — ответил я. — Ещё на первых занятиях!

Тут ведь какой момент выяснился. Оказывается, далеко не все чародеи, даже освоившие в Академиях хождение по вертикалям, могут свободно перемещаться вниз головой, например, по потолку. Висеть, прилипнув к какой-нибудь ветке, словно диковинный фрукт или летучая мышь, сколько угодно. Возможно, даже медленно ходить, а вот бегать на чародейских скоростях дано далеко не каждому. И дело даже не в клановой принадлежности, а в первую очередь в личных особенностях конкретного человека и его живицы.

Я чем-то не угодил самому Князю Московскому! По её мнению, всё это было устроено именно из Кремля, а нацелено, в том числе и на неё как мою опекуншу. Участие Гильдий, крепко-накрепко завязанных на Княжеский стол, странные обвинения, атака в прессе и столь необычный для подобных конфликтов интерес публики, как и кланов. Да даже то, что Княжна была на моей стороне, а Ольга оставалась в уверенности, что девушку вначале подвели, а затем сыграли на её чувстве справедливости в тёмную, неким образом приводило Ланскую к фигуре её собственного младшего брата.

Впрочем, сейчас, мирно передвигаясь, утягивая за собой пароцикл с наездницей, думал я не о том, как буду бегать по стенам и потолку, а о событиях вчерашнего дня, случившихся после моей победы в поединке. А также о разговоре, который состоялся даже не в коттедже Ольги Васильевны, а в бывшем особняке Фроловых, ныне Бажовском. Который ещё не успели превратить в настоящую крепостицу, но там можно было не бояться лишних или случайных ушей.

Усмехнувшись воспоминаниям, я поправил на бегу лямку ремня, этакой специальной упряжи, заменившей нам в упражнении с пароциклом обычную верёвку, которую ранее использовала тётка Марфа. За три недели неустанных тренировок я как-то привык к массе мотоцикла и наставницы, так что даже спрашивал, а не стоит ли увеличить нагрузку. На что Бажова заявила, что куда выгоднее повысить количество пробегаемых кругов. Ну, или перенести эту задачу ближе к первому завтраку. К тому моменту, когда я начинаю выдыхаться, а тело гудит от усталости…

Разбуженная Академия, гудела как разворошённый пчелиный улей. Занятия отменили, было введено боевое положение, и мы все, студенты, как чародеи деревянного ранга обязаны были немедленно собраться в большом актовом зале главного корпуса. Я ещё, только экипировавшись, нёсся на полной скорости от коттеджа. А школьников уже спешно эвакуировали, развозя по клановым небоскрёбам и гильдейским центрам-крепостицам. Тех же, кто не принадлежал ни к тем, ни к другим, первыми вывозили прямиком в Кремль.

«Слава Кровавого мясника и Бессердечного убийцы тебе, Антон, совершенно не нужна. А сейчас им будет очень трудно подать случившееся именно в таком духе!» — заявила Ольга Васильевна, а затем, шокировав меня, рассказала, кого, собственно, подозревает.

Ну а, так как сам он уже не мог пошевелить ни оставшейся рукой, ни ногой, то своей волей назначил того, кто проводит его в последний путь в Ирий или в Бездну. Ему, собственно, было всё равно, потому как последний год он, оказывается, жил исключительно на сильном наркотике, применяемом простецами как мощное обезболивающее. Денег на нормальную алхимию у его клана просто-напросто не было. Слишком нерациональные решения он принимал в своей жизни, слишком стремился возродить любой ценой величие бывших Шариёв как новообразованных Шаровых, замахнувшись сразу на кусок, который был ему не по зубам.

— Всем нам страшно, — ответила вместо меня Анджела, и в эту секунду опять громыхнули расположенные за нашими спинами мортирные расчёты, заглушая конец её фразы.

Так, в томительном, выматывающем ожидании и постоянном напряжении, которое не отпускало даже во время отдыха, прошла почти неделя. Как оказалось, разведчики ошиблись в первоначальной оценке размеров монстра, ибо он был огромен. Собственно, поэтому корни деревьев и пласт промёрзлой земли и оказались для него трудной преградой. И тем не менее эта земле-каменная сволочь выбралась-таки на поверхность.

— Инструкции к действиям в случае опасности Полису получали? — быстро спросила тётка Марфа, в то время как я спешно освобождался от упряжи.

Титан врезался в стену! И я, скрепя зубами, только и мог наблюдать, как в месте удара с боевых платформ на далёкую землю полетели чёрные точки. Некоторые из них, те, что были чародеями, меняли цвет, выпуская эго, и приземлялись, вновь взбираясь на стену, чтобы продолжить обстреливать монстров чарами. Однако немало было и тех, кто так и остался лежать на белоснежном снегу.

Из воспоминаний меня вырвал непонятный звук, похожий на затухающий далёкий рёв огромной трубы или чудовищных размеров рога, закончившийся спустя десяток секунд жутким, набирающим громкость, скрипом, усиленным разлетающимся эхом. Я остановился, оглядываясь по сторонам, а спустя пару секунд новый пробирающий до костей рычащий скрежет разнёсся над территорией Академии.

К тому же на пятый день к нам присоединились наши групповые чаровники, в том числе и Машуня. И я был этому, честно говоря, рад, в первую очередь, потому что здесь было сейчас куда безопаснее, чем ближе к центру Полиса.

Так что, возможно, именно из него уже были застрелены тринадцать студентов-младшекурсников Сеченовки. Которые в первый день появления Титана из-за возможной внезапной атаки были направлены не в свои учебные руки, а в помощь отрядам правопорядка.

«Титан» — это колосс, по силам уступающий «Аватаре», но из-за своих размеров всё равно представляющий огромную опасность для Полиса. Если второй был «воплощением» самой стихии, хитрым, коварным, наделённым совершенно нечеловеческим разумом, ничуть не уступающим лучшим умам людей, да к тому же с развитым чувством самосохранения. То первый являлся «сосредоточеньем» своего элемента. Голыми инстинктами и животными рефлексами в переполненном силой теле гигантского зверя, не проявляющего даже зачатков интеллекта, а из эмоций испытывающего только ярость.

Людям нападать на него сейчас тоже бессмысленно. «Титан» защищён энергией из не закрывшегося портала, из которого не полностью вылез. К тому же он сейчас застрял и закупорил собой проход. Потому даже не известно, имеется ли у него «свита», как у Аватары, или нет.

Чины ниже — да у них есть реальная власть на местах и ответственность. Выше — так же! Но Коллежский секретарь — это представительская должность низших чинов, по сути, птица-говорун, а «Титулярный советник» следует читать как «Номинальный советник». То есть уже не секретарь, чинуша низшего ранга, но и не настоящий советник. Так, козёл опущения для сильных простецов Полиса из Княжеского Стола. С важно звучащим званием, но вообще не имеющий никакого отношения к делам кланов и почти не несущий ответственности за такие вот писульки.

К тому же сейчас его периодически атакуют как взбесившиеся элементали, так и духи, и прочие чудовища. Как «земли», потому как, не являясь Аватарой, он не может подчинить их, а потому воспринимается как конкурент и угроза. Так и «дерева», и «металла», хотя первые сами ослаблены сезоном Уробороса. Правда, их много, но сейчас они хрупки и слабы, а вторых очень мало, но действуют они с яростью, а также с присущим стихийным созданием бесстрашием и, в отличие от «земляных» коллег раздражают огромное существо, защищённое «стихийным пузырём» своим мельтешением.