Глава клана (полная)

Историю уже Шаровых почти завершила разразившаяся в Полисе девять лет назад корь. Отец моего противника тогда уже считался героем, но был калекой, однако отсутствие руки и деревянная нога никак не сказались на его старании ради будущего клана. Тем более что он был на удивление плодовит и чем-то умел увлекать противоположенный пол.

— Хм… Какая-то извращённая логика в подобном утверждении всё же присутствует… — фыркнула женщина становясь рядом со мной.

— В «бабки»… А ты точно хочешь об этом при детях поговорить? — скептически посмотрела на неё Ольга, и если Алёна просто хлопала глазёнками, то я, кажется, понял, что женщины имели в виду, и покраснел под тихие смешки Демьяна.

— Ну а по вопросу твоему — нет. Не поспешил, — отрицательно покачал головой старик и тихо хмыкнул, никак не отреагировав на «бестолочь», видимо, характер женщины был ему хорошо знаком. — Знал, что Князь, в Москве объявившийся, молод и не обучен. Но коль он даже этого не знал бы — так зачем он вообще такой нужен?

— А что там? — тут же поинтересовалась Ольга.

— Демьян Игнатьевич, — я чуть было не вздрогнул от раздавшегося за спиной голоса тётки Марфы и тем не менее медленно обернулся, посмотрев на ухмыляющуюся чародейку. — А не поспешил ли ты в этот раз? Что бы делал, если бы мальчишка вообще старым законам обучен бы не был?

Чуть отдельно от остальной толпы также с «моей», восточной, стороны Древа-Ясеня стояли шестеро Светловых вместе с напряжённой Дашкой. Надменные и отстранённые беловолосики, в отличие от остальных, держались друг друга, в то время как между другими клановыми давно уже завязались разговоры и не чувствовалось такой отстранённости. Эти же сохраняли морду кирпичом и дружно делали вид, будто их здесь вообще нет.

Четверо из них, как всё уляжется, отправятся в нашу Школу. Ольга Васильевна обещала помочь, к тому же после специальной тренировки к ним присоединится Катенька. А на следующий год туда же, но в первый класс отправится Юрец вместе с уже заинтересовавшей пацана Юленькой. Его одногодкой.

Ведь… я уже, можно сказать, достаточно подкованный в этих вопросах. Знаю, что в правильном месте у женщин своеобразный энергетический кокон, который, собственно, и поглощает содержащуюся в семени живицу. Временно концентрируя её в ядре, хотя раньше считалось, что сохраняя ее навсегда. Но сейчас было известно, что она, мужская живица, болезненно, особенно, если неродственная, и с большой кровью выводилась ежемесячно в особые женские дни.

— То есть твои родственники не пришли на всё готовое, — произнесла Ольга Васильевна. — Они здесь, чтобы стать частью твоего клана, но вовсе не за тем, чтобы ты нянчился с ними, как с маленькими. Зная твоё прошлое, я понимаю, как трудно тебе поверить в подобное, касательно фактически незнакомых людей. Но именно так, а не иначе работают чародейские кланы. И именно этим они отличаются от других человеческих объединений.

— О-о-о! Тоже с мадам Попкинс в «городки» баловались? — вздёрнула неповреждённую бровь тётка Марфа.

Когда двери раскрылись, я, войдя в Воронцовский парк, окинул взглядом высокие кольцевые Стены Уробороса, Храма Двувершинного Ясеня и сразу приметил какое-то нездоровое шевеление и ажиотаж. Уж больно много на площади было различных чародеев как с клановыми тамгами на одеждах, так и нет.

В это же время из соседних квартир и подъездов ежедневно выносили трупы, покрытые красными пятнами. Моих тогдашних дворовых приятелей, а также мужчин, женщин и стариков. Из окна своей квартиры я с интересом ребёнка, ни разу в жизни не сталкивавшегося со смертью, наблюдал, как их тела небрежно закидывали в кузов грузового дымовика.

Удивительно, но на протяжении почти пятнадцати лет этот факт, вызывающий очень серьёзные вопросы, полностью игнорировался Княжеским Столом. Строительство так и не продолжилось, ибо не хватало денег, но обрубок поддерживался в хорошем состоянии, и в готовой части была проведена отделка. Там, собственно, и жили бывшие киевляне.

Надо ли говорить, что к вечеру Бажовы-Васильевичи окончательно стали ещё одной побочной ветвью просто Бажовых? Раз пошла такая пьянка, то и я не ломался, уподобляясь наивной посадской девочке-простецу в её первый раз, соблазнённой тремя незнакомыми чародеями. В конце концов, большинство придуманных мною минусов развеялось как дым под напором непривычной реальности.

Глава 6

Жрец говорил долго и нудно, но ни разу в своей речи не помянул пресловутых «Шипов ненависти», о которых так любил рассуждать директор Бояр. По его словам выходило, что драться до смерти в нашем возрасте, конечно, нехорошо, но если уж случилось, то лучше один раз удалить больной побег, нежели ждать, покуда он заразит остальные. А так он говорил нужные и правильные вещи, но, к сожалению, заворачивал их в такие словестно-ботанические конструкции, что далеко не всегда удавалось вникнуть в смысл всех приводимых им притч, метафор и аллюзий.

Впрочем, если пикантные подробности студенческой жизни Ольги и Марфы каким-то образом перебили мой пессимистический настрой, то длинная проповедь жреца Древа, хоть и действовала усыпляюще, но позволила мне сосредоточиться! Выкинуть из головы мысли и видения на тему очень близкого общения с барышнями без явного покушения на их честь. А также вдруг взявшуюся непонятно откуда иррациональную ревность.

* * *

— А ты что, Оля, думаешь? — спросил Старейшина девушку, после ухода Хельги повисшую на мне, Алёнка ничего не ответила, только кивнула и зарылась носом куда-то в подмышку и ещё плотнее прижалась.

Яростно взревев, Шаров высоким прыжком вылетел из облака моего пламени, чтобы рухнуть на то место, где я находился, запуская в него чары. Саблю свою с удлинившейся рукоятью он держал уже двумя руками. Ленты всё так же вращались вокруг него, и, казалось бы, меньше их не стало, однако теперь у парня не хватало шлема и части доспехов, а правое плечо было окровавлено, да и на щеке имелся глубокий порез.

Впрочем, я тоже не стоял на месте, обманутый громоздким и отчасти неуклюжим видом своего противника, а также медлительностью, с которой он вышел на плиты ямы. Бажовский рывок в сторону, в котором невидимая верёвка, развернув меня, ещё и поменяла направление полёта, уже унёс прочь. И практически сразу же щёлкнула спускаемая тетива напитанного под завязку живицей стреломёта, посылая светящийся болт прямо в незащищённый бок латника.

При этом опять же всеми наказаниями, изгнаниями и прочими карами, которые могут посыпаться на голову Алёны, всё равно ведать буду исключительно я. И в том числе смогу, если мне взбредёт в голову, и обязан буду, если того потребует супруга, выдать её замуж за какого-нибудь воина. Что, собственно, являлось единственным способом у Бажовых освободить наложницу, вновь переведя её в разряд свободных людей.

Вернувшись, Бажова, когда толпа собравшихся медленно начала выползать из круга Храмовых стен, заполняя парковые дорожки, ведущие к Колизеуму, просветила нас об их соглашении.

— Согласна…

— Потому и жёнки с детишками у него так мёрли, — добавила Анастасия, одна из женщин-защитниц, слышавшая наш разговор и допущенная до материалов по Шаровым. — Вылечиться надо было, перед тем как клан восстанавливать. Перезаражал он злыднем всех своих, кроме старшего, родившегося ещё до ранения сына. Боюсь даже представить, как та зверюга отожралась. Он же её не убил, как я поняла?

Однако меня интересовали не его показное позёрство и даже не полученные от первой атаки повреждения, а огромное количество бешено вращающихся вокруг него металлических лент. Посверкивающие на зимнем солнце, они, судя по донесениям, обладали молекулярной заточкой, из-за чего не казались прозрачными. Превратить не подозревающего о подобной угрозе человека в мелко порубленный фарш с их помощью заняло бы всего-то десяток секунд.

— В любом случае, ученик, — произнесла вдруг вышагивавшая рядом тётка Марфа. — Очень рекомендую тебе сегодня выиграть. Не только чтобы выжить, потому как щадить тебя противник не будет, но и ради «приза», который, поверь мне, стоит того!

В этот раз противник не прыгал, а постарался сократить дистанцию, приближаясь бегом и виляя зигзагами. Явно опасаясь новых чар. Я тоже двигался, так что в итоге оказалось, что он преследует меня, и тут его ленты заполыхали, а в мою сторону полетело на огромной скорости множество мелких и необычайно острых снарядов. Рывком я ушёл от техники, заменявшей Шаровым метательные ножи, «верёвкой» вытащив себя практически ему за спину и отделавшись несколькими незначительными порезами да дырками в плаще, тут же пустил в него новый огненный шар.

— Сим я передаю право жизни этого безымянного вашему Храму, — произнёс я, чётко выговаривая каждое слово. — Пусть своей верной службой Полису в дальнем монастыре или ските вернёт свою честь и заработает себе новое имя. Как есть, так я сказал!

Он, наверное, очень удивился, не обнаружив меня на месте, а ещё больше, когда со спины в него снова прилетел огненный шар. А за ним сразу же ещё один, создав который, я рывком ушёл в сторону. В этот раз Юрий выглядел уже откровенно плохо. Латы полностью исчезли. В опалённых одеждах, без волос на голове и лице, всего с несколькими вращающимися лентами, он стоял, скалясь и тяжело дыша, но всё ещё сжимая саблю. Шаров более не торопился атаковать, напряжённо всматриваясь в меня. Но внезапно всё же рванулся вперёд.

Всё на потеху и усладу для глаз богатеньким извращенцам, готовым платить деньги в первую очередь не за то, чтобы увидеть воинское искусство, а за то, чтобы поглазеть на человеческие мучения. Ибо тем, кому интересно первое, нет никакого смысла связываться с подпольными игрищами. Для них как раз и существуют Колизеумы, построенные по всей Москве.

Мы с Шаровым вернулись на свои места, а вот тётка Марфа направилась к священному Ясеню. С другой стороны из толпы выкатили деревянное кресло на колёсах, в котором сидел габаритный мужчина с тамгой Шаровых на пледе, прикрывающем его тело. Не знаю уж, что с ним случилось, но в глаза сразу бросились иссушенная правая рука и левая нога, словно лишённые мышц. Одни только кости, обтянутые нездоровой фиолетово-коричневой кожей, в то время как из правой штанины торчала деревянная палка-протеза, а левый рукав, выглядывающий из-под одеяла, и вовсе бал завязан крупным узлом.

— Только держите его подальше от Москвы и меня, — добавил я уже нормально. — Иначе в следующий раз я буду не так добр.

Именно здесь ежедневно сталкиваются равные противники, испытывая своё мастерство, а убийство — вовсе не самоцель. Смерть может произойти разве что по неосторожности, ведь на страже бдит целая бригада чаровников… так и с платформ, бывает, люди падают! А потом все удивляются: «Как же этот бедняга сумел, поскользнувшись на зимнем льду, перевалиться через ограду высотой по грудь взрослому мужчине?»

— Нравится барышня Громова? — тихо спросил меня Демьян, подойдя сзади.

— Не знаю, о каких ты там «детях» лопочешь! — крикнул я в ответ. — Но если тебе повезёт, советую сразу же обратиться к чаровникам, ибо ты явно скорбный на голову. А так, покорнейше благодарю, тебе надо, ты и иди!

По словам сына, это была месть за массовую бойню детей на выпускном экзамене, в которой, по их мнению, я был виновен. Не столько в том, что в «Хрустальном саду» были погибшие, сколько в том, что именно за мою голову объявлена награда Морозовыми, что многим сорвало тормоза и развязало руки всяким отморозкам.

На широком, также составленном из металлических сегментов поясе Шаров носил два несуразно длинных кривых клинка, которые волочились за ним по бетону, высекая тяжёлыми набалдашниками на концах ножен целые снопы искр. Естественно, это было сделано целенаправленно, этакая психологическая атака, расчет на впечатление, производимое суровостью стального воина, а сам эффект, уверен, работал бы на любой поверхности, потому как был наложен кудесником при помощи какой-то печати.

— Во что же ты играешь… — пробормотала Ольга Васильевна, которая, прищурившись, разглядывала то нейтралов, то толпу, поддерживавшую моего противника. — И главное, зачем?

Так вот, у Шаровых бета-стихийников никогда не было. Зато сейчас со спины Юрия исчез тот самый огромный блок стали, который, собственно, и превратился в кокон из быстро вращающихся лент. А вообще, с текущим моим противником хорошо было быть не Бажовым, хоть и нам есть что показать, а, например, Громовым. Неважно каким, электрическим или воздушным. Хоть и считается, что стихия Электро противостоит Пустоте, но для металлистов эти ребята с их естественными молниями — настоящий ходячий кошмар! А у Громовых воздуха Главной Ветви, в которой состоит Хельга, очень забавное эго, позволяющее вступить в рукопашный бой с противником, находясь на значительном от него удалении.

— Кто играет? — поинтересовался я у Кня’жины, но она только покачала головой.

— Это очень вряд ли случится, безымянный послушник, — мягко возразил ему Жрец за моей спиной, потому как я уже направился к ближайшему загрохотавшему цепями поднимаемых дверей выходу.

Мягко оторвав от себя девушку и поцеловав её на прощание, я отдал последние распоряжения Демьяну. В частности, на тот случай, если я сегодня не выдюжу… Заботиться об Алёне, воспитать Славика и параллельно Юрку, чтобы ни у одного из них даже мысли в будущем не возникло как-либо предать Бажовых. А уж кто там станет нашим новым Главой будет исключительно их выбор. То есть оставшихся Бажовых московской ипокатастимы.

— Я сказал! Иди сюда! — внезапно разъярившись, проорал Шаров, махнув своей саблей, словно хлыстом.

Задаваясь этими вопросами, я рефлексировал ровно до тех пор, пока не увидел пошедшее красными пятнами лицо Ольги Васильевны, которая разве что не скрежетала зубами от злости. Зная её, я теперь был уверен, что женщина, сложив некие «два плюс два», получила не моё «девять», а правильный ответ. Который, ей сейчас очень и очень не нравится…

И всё же это был только пробный шаг. Можно сказать, прощупывание противника боем, а потому я не торопился дальше атаковать, и в этот раз дожидался результатов. Уже зная, что моего визави так просто не взять, и вряд ли, нападая на него сейчас, я добьюсь какого-нибудь успеха. Зато в определённой степени обмануть Шарова, заодно заставив его раскрыться, могу.

Пару раз глубоко вздохнув, я решительным шагом поднялся по недлинной лестнице в яму, служившую местом для поединков, и огляделся. Пол Арены в этом Колизеуме был не песчаным или засыпанным гравием, а состоял из крупных, шероховатых бетонных плит светло-серого цвета, что было в общем-то хорошо, ибо не приходилось беспокоиться как минимум о быстром торможении после разгона. Круглой формы ристалище окружали стены высотой метров двадцать пять, выполненные из того же материала, над которыми уже мерно мерцал едва различимый купол пустотного барьера. Так что можно было не опасаться, что случайно пущенные чары хоть как-то навредят зрителям на трибунах за ним. Ну, или перетрухнувший чародей, умеющий бегать по вертикалям, сбежит с боя верхами.

— Юный лист московский, — мягко произнёс священнослужитель, обращаясь ко мне. — Супротивец твой ныне высказал неразумное упрямство в желании пролить кровь. Обязан спросить я, не желаешь ли ты смиренно встать на колени и просить извинения, а также защиты у самого Уробороса? Али тоже хочешь боя славного?

На спине же своей, словно не замечая колоссального веса, Юрий нёс огромный стальной параллелепипед. Больше метра длинной и шириной сантиметров в пятьдесят. С моей точки этого не было видно, но, судя по докладам Ланских, он должен был быть не плоским, как щит, а также вполне себе приличной толщины не менее тридцати, а то и сорока сантиметров.

Блеснуло серебром и бешено крутясь, мой всё ещё сияющий белым цветом снаряд по высокой дуге улетел в сторону. А в следующую долю секунды, которую я потратил на то, чтобы ещё больше разорвать дистанцию, лезвия клинков взмахом крест-накрест перерубили самострел, и тут же сработал «сюрприз», громыхнув мощным артефактным взрывом прямо перед забралом моего противника.

Наградой мне стали аплодисменты серверного, восточного и частично южного сектора. Никогда особо не интересовался религией и очень слабо представляю, кем был этот самый Евлампий, а также когда он, собственно, жил. Фразу эту велела мне заучить Ольга Васильевна. И не говорить ничего иного, а тем более не нести отсебятины.

— Я никогда не буду твоим вассалом! — прошипел уже безымянный и добавил, плюнув в меня: — Убийца!

— Я вернусь и отомщу! — рявкнул парень, злобно сверкая глазами.

Обычно, будучи просто преобразованным реальным веществом, а не абнормином, металлы, используемые этими чародеями, именно плавились с разной скоростью, в зависимости от типа пламени и его температуры. Так что у Шаровых не было никаких проблем с их противниками, тем более что, вернув ленту в её исходную форму, легко было сбросить с неё чужую живицу простым импульсом своей, прошедшейся по всему телу.

— Что это с ним? — тихо спросил я Ольгу о, судя по всему, отце Юрия, так как она была чрезвычайно компетентна в разнообразных заболеваниях.

Что там опять вещал зрителям говорливый Жрец, отсюда было не разобрать. Барьер исправно блокировал внешние звуки, дабы крики толпы не отвлекали поединщиков. И наоборот, то, что происходило на Арене, было прекрасно слышно на трибунах. Впрочем, так как сам я Колизеумы никогда не посещал, приходилось полагаться на рассказы Ольги и Марфы с Демьяном, обстоятельно описавших мне по дороге сюда, что и как.

— Мудро с твоей стороны, юный Лист, — вновь кивнул мне священнослужитель, явно довольный, что заполучил-таки себе сегодня чародея.

Бесклановые члены гильдий… Именно эти ребята из нескольких объединений обещали парню всестороннюю поддержку, деньги и своих чародеек, готовых потрудиться на восстановление клана Шаровых. Чем, собственно, и купили Юрия ещё в середине лета, после чего он организовал конфликт на вступительном балу.

Судя по скривившемуся лицу моего визави, он был очень недоволен. Жрец приводил версию, которая была изложена в одном из моих ответных писем храмовому распорядителю, и, видимо, рассказанная им история сильно отличалась от моей. Но в храмах всё же не глупые люди сидят, а уж свидетелей происшествия у меня было полкурса. На что я тогда и указал.

Ну Нина — отдельная тема, к тому же очень сложная. Сказать по правде, я, хоть и обещал ей кое-что, теперь, после смерти Ульриха, думаю, что родители быстро возьмут красноволосую в оборот как непопорченный ценный актив.

— Плохо… — скривился Демьян.

— Не убил, — кивнула Ольга. — Так что где-то у нас в Зелёной зоне бродит уже не злыдень, а лихо. Но его пока не находили. Я специально архивы проверяла.

Жрец, толкнув ещё одну уже короткую проповедь, призвал к Ясеню Шарова. Прочитал парню нотацию и поинтересовался, не согласится ли он нынче на примирение.

— Чего ты ждёшь, юный Лист? — спросил священнослужитель. — Покуда жив твой противник, с Арены ты не уйдёшь… Так не заставляй его страдать ещё больше, и просто заверши его земной путь.

— …А потому я говорю, что смерти он своей не достоин! — жёстко произнёс я, вновь глядя в расширившиеся глаза парня, который, судя по всему, уже понял, что я делаю. — Сим заявляю, что по древним правилам жизнь его уже и так моя! А потому говорю, что сегодня наследник Шаровых, Юрий Викторович Шаров, умер! Как есть, так я сказал!

Жрец медленно кивнул, соглашаясь.

— Держись средней дистанции, — посоветовал Демьян, похлопав меня по плечу. — Верю, ты сможешь!

Звон продолжался ещё какое-то время. Храмовые служки так предупреждали жителей Полиса о том, что сегодня неминуемо свершится чья-то смерть. А заодно извещали работников расположенного неподалёку колизеума, чтобы готовили арену и зрительские трибуны к приёму скорых гостей.

— А мне и не нужен слуга, который верит пустому трёпу и готов убивать, даже не разобравшись в ситуации, — ответил я. — Ты предашь, не задумываясь, ибо чести у тебя более нет, и хранить тебе нечего. Волхвче!

Жрец взмахом руки пригласил уже меня.

— Да, юный Лист? — отозвался стоявший рядом Жрец.

Металлисты всё же не деревяшечники. Это среди последних Ольга Васильевна и вообще прямые потомки Святогора Тимирязева с их способностью обращать своим эго любой материал в древесную труху, можно сказать, белые вороны. А так совсем не редкость, когда чародеи этой стихии могут мгновенно вырастить дерево, было бы только под рукой семечко. Некоторые так и вовсе способны создать своей живицей псевдо-материю, вроде тех же брёвен, которые я ежедневно крушу на своём полигоне.

О чём говорила тётка Марфа как моя наставница с калекой под Древом, отсюда было не слышно. Жрец глушил все звуки, ибо переговоры секундантов — дело приватное. Он всё слышит, кому надо — расскажет, а остальным знать, о чём они там беседуют, не нужно!

К счастью, так же свободно управлять им на такой дистанции мой противник просто не мог. Это я точно знал из составленного Ланскими отчёта, так что ленты, хоть и продолжали оставаться чрезвычайно опасным инструментом, но увернуться от них было возможно. А затем я и вовсе удивил своего визави тем, что, полыхнув зелёным пламенем, сбил ленту взревевшим протуберанцем.

А когда моей… всё же, наверно, теперь действительно приёмной матери что-то не нравится — нужно начинать бояться. Потому как это, скорее всего, какие-то внутренние интриги, ибо она их ненавидит, и это опасно. Так что я походя посоветовал Старейшине повысить режим безопасности для наших объектов. Это не я придумал. Это мне вчера Бажовы объяснили на пальцах, не только как работают подобные штуки, но и вообще, в чём обязанности Главы как минимум ипокатастимы.

Тут надо понимать, что, хоть в многих кланах и практикуется многожёнство, конкретно у Бажовых устоялась некая форма моногамии, при которой наличие у мужчины наложниц изменой жене не считается. Впрочем, статус их отличается от такового, например, у Ланских, к чему по незнанию традиций зеленоглазых готовила нас Ольга, или у тех же Громовых. Это сейчас Алёна исключительно моя, однако, когда я женюсь, она станет собственностью семейной ячейки. Родив же от меня ребёнка получит статус родоначальницы младшей семьи и с этого момента полностью перейдёт в подчинение к моей супруге

— Не пытайся вступать с ним в рукопашную, — инструктировала меня тётка Марфа. — Порежет так, что потом не соберём!

— Его рука разграбленный хомлгарёрцами сыктывкарский пограничный посад проверяла, — объяснила Кня’жина. — Там и наткнулись на целую колонию. А усиленная сцепка из пяти рук потом только пустые дома нашла, ушли твари.

— Подтверждаю! — кивнул, судя по регалиям на мантии, настоятель Двувершинного Ясеня, и в тот же момент над Колизеумом зазвонил колокол.

Ведь ладно Алёна и Хельга! Имею, можно сказать, право! Ибо первая уже и так моя, а ко второй у меня как бы очень даже серьёзные намерения! Но вот с какой стати я вдруг взял, да и резко приревновал Алину Звёздную, честно говоря, не понял! Или Сердцезарову, которая мне друг, и романтикой между нами даже и не пахнет. У обеих к тому же есть вполне официальные женихи!

Следом за ней, словно крылатый дротик, полетело и само оружие, к навершию которого был приделан специальный штык. Это был не тот древний арбалет, который я вынес из катакомб, а, по сути, расходная, относительно дешёвая машинка с «сюрпризом», привезённая с собой новыми бажовыми.

— Нравится… — честно признался я, зная, что от чародея правду, в общем-то, и не скроешь…

Дашка же, хоть и изменила немного ко мне отношение с прошлого года, всё такая же бешеная! Да и вообще, если бы не женский пол, можно бы было подумать, что она не барышня, а такой вот субтильный, длинноволосый, глазастенький паренёк. Так что пусть Белоснежка и выглядит как куколка, хоть в женственности Хельге и уступает, даже несмотря на разницу в год, но чего-то особенного я к ней не испытываю.

Уткина и Светлова? Да, они, конечно, девчонки красивые, вот только, сказать по правде, от одной только мысли о какой-либо совместной жизни пробирает холодок, а по спине бегут мурашки. Первая — вообще какой-то автоматрон из бульварной фантастики! Как в романе Николая Алексеевича Жирного «Механоид анженера Доуэля». Тамошний волшебный женоробот, сконструированный Золотых дел мастером, дабы заменить его погибшую в аварии дымовика супругу, тоже умел любить только по приказу своего создателя. А потом случайно убил Доуэля, пятьдесят лет заботился о его трупе и поддерживал в идеальном порядке их парижский дом. Как по мне, так аналогии с красавицей Алисой прослеживаются ну очень чёткие.

— Волхвче, — произнёс я. — Из того, что я знаю, этот человек был обманут, и действиями своими он в глазах многих уже потерял свою честь!

— Отказываюсь! — гордо расправив плечи, произнёс тот. — Я, Юрий Викторович Шаров, наследник клана Шаровых, подтверждаю свои претензии и правом своим ныне требую удовлетворения в бою по крайним правилам!

С цокающим металлическим лязгом перебираемых валами цепей массивная дверь за моей спиной с грохотом рухнула в напольные пазы, отрезая бойцам пусть к отступлению с этой стороны ристалища. А через пару мгновений издалека донёсся схожий звук, сигнализируя, что и выход моего противника был заблокирован.

Моя маленькая суррогатная Бажова ранее была простушкой из полигамного посада. У неё с детства было несколько матерей, и именно отец решал приводить ли в дом ещё одну женщину или нет. Поэтому спрашивать её о подобных вещах относительно бессмысленно.

Очень избирательная, надо сказать, месть. Не Морозовым, не конкретным преступникам, а именно мне. По сути, тоже жертве! По какой причине? Зачем? Где здесь логика? Неужели только потому, что Морозовым мстить страшно? Преступники, соблазнившиеся наградой, как бы свои, а я нет! Я же получил свой клан, но был гол как сокол, одинок и беззащитен?

Извиниться перед «этим», а затем уйти послушником-изгнанником в один из скитов или укреплённых монастырей Зелёной Зоны? Ведь именно так храмы могут меня защитить… С призрачным шансом из-за своей трусости стать со временем не особо уважаемым помощником и подпиткой для главной батарейки барьера от монстров в каком-нибудь посаде? Вот, пожалуй, этого мне хотелось бы меньше всего!

Закреплён чуть наискось. При помощи массивного сегментарного ремня, перекинутого через грудь, словно перевязь. А самое поганое было в том, что, как и клинки, глухой шлем также являлся оружием! Хоть и выглядел этакий «рюкзак» донельзя нелепо.

Колизеум был большим и красивым. Чуть углублённый в платформу, по форме он напоминал пентагон с не очень ровными сторонами. В отличие от народа, втекавшего в зев его главных ворот, ведущих на трибуны, нас перенаправили в подземные помещения, из которых имелся прямой выход на арену.

Однако я не торопился и, когда рядом появился Жрец Древа, словно выпрыгнувший из-под земли, спокойно посмотрел на него.

— С этим противником не используй свои сближения, — вколачивая в мой мозг свою мудрость, советовала Ольша Васильевна.

А вот с западной части кольца храмовых стен послышался свист и улюлюканье. Так же прозвучали выкрики с оскорблением «клановых», правда, их авторов выявить вряд ли получилось бы. Слишком много там было людей, да и стояли они плотно.

— Ну куда же ты убежал, трусишка? — отсмеявшись, выкрикнул мне Юрий и вдруг зарычал: — Или фокусы — это всё, что ты можешь показать? Иди сюда и дерись как мужчина! Или как убивать детей, так ты первый, а столкнувшись с настоящим противником, сразу бежишь?

Парень не растерялся и в последний момент ушел, взвившись в высоком прыжке и нацелившись прямо на меня, потратив последние ленты, только бы защититься от последовавшего взрыва. И в этот момент, воспользовавшись «Пушечным выстрелом», я метнул себя прямо в него, уже в воздухе схватившись за рукоять меча.

Что никак не мешает мне в то же время обзавестись ещё одной, а то и десятком женщин, увеличивая тем самым количество младших семей в Главной Ветви. Что было бы просто, имейся у меня брат или любой другой взрослый мужчина в роду с дальностью до двух колен. Там уже начинались проблемы, ибо следовало обращаться в Совет Старейшин Ипокатастимы и к клановым евгеникам, а также получать разрешение от собственной жены в случае, если, конечно, она вдруг сама не проявит подобной инициативы. В общем, я уже понял, что клановые традиции — сложная вещь, а Глава Клана как минимум у нас — вовсе не тот человек, который может творить даже у себя дома всё, что заблагорассудится.

В замедлившемся времени я видел, как расширились глаза этого молодого парня, вдруг осознавшего свою ошибку. Как из сабли начали формироваться новые ленты, но было уже поздно. Мы поравнялись, и взмах вырванного из ножен сияющего белым клинка начисто отсёк правую руку, в которой он держал оружие, посередине предплечья. После чего я резко крутанулся, нанося ему сильный удар ногой по спине, от которого парень кричащим от боли метеором врезался в бетонные плиты пола.