Глава клана (полная)

Да… Хельга недавно нарвалась на Марфу тоже Александровну. По моей вине причём. Слишком долго, почти две недели, мы не виделись наедине, а мне, словно наркоману, один раз попробовавшему алхимическую дурь, хотелось снова её поцеловать. Ну я и сбежал с одной из пар. С лекции по «Холмгарёрскому праву», зная, что у девушки окно в школьных занятиях. В результате мы были застигнуты врасплох на месте преступления и подвергнуты наказанию. Совместной тренировке. Не спаррингу, а тому издевательству над организмом, которое тётка Марфа зовёт физическим развитием.

А ведь он ещё не освоил хождение по горизонтальным поверхностям. Вследствие чего выплетаемая им паутина перемещений должна была значительно усложниться! Впрочем, я также не мог похвастаться прогрессом в этой сложной для освоения технике. Так что гордиться мне здесь было нечем.

— Я тебе щас в морду дам, — честно предупредил я его.

— Антон Бажов? — поинтересовался он.

А у Князя здесь дочка учится! Её, конечно, вряд ли на что-то опасное подписывают, но всё же. Так что все обитатели кабинетов, требовавшие, чтобы дети гробились, но городские миссии исполняли, быстро получили по шее. Добрый дедушка Бояр, естественно, поддержал данное начинание.

А ведь я мог похвастаться тем, что уже не мальчик и женскую грудь, Алёнкину, естественно, трогаю ежедневно! Да и вообще, много чего с ней делаю, ибо ночует она у меня. Правда, в последние полторы недели к тому моменту, как мы вечером оказываемся в общей спальне, сил на большее, нежели обнять друг друга и заснуть, у нас нет. К тому же ещё ночью меня насильно поднимают, и начинаются всё те же мытарства.

— Когда у вас возобновление миссий назначено?

С глазами, как и говорилось — были проблемы. Особенно у тех, кто, как и я обладал чудо-зенками. Их не имплантировали, а выращивали заново при помощи специальных довольно сложных чар и эликсиров. Однако процесс этот был вовсе не быстрый, так что и среди моих однокурсников уже появились первые «Марфы Александровны». Благо раны наши были нанесены не монстрами, и всё было поправимо, причём усилиями академического госпиталя.

Другими словами, устрой я подобную перестрелку с Ниной, быть бы мне уже дикой-образой! Животное это такое, монстр вроде, весь иглами утыканный. Его ещё посадские йожегом кличут. Страшная, говорят, скотина, а уж наглая так и вовсе до жути!

А уж когда тётка Марфа совместно с пришедшей посмотреть на наши занятия Ольгой Васильевной научила её чарами избавляться от шрамов, оставшихся от свежезалеченных медицинскими заклинаниями ран, все три наши красавицы буквально визжали от восторга. Странно, но цепочки были вроде бы простые, ментальные установки и правила подачи живицы в ручные печати уяснил даже я, осталось только заняться да отработать недельки за две-три практики. Однако по какой-то причине в Сеченовке этому не учили, а зарубцевавшуюся плоть, если она не застарелая, конечно, как шрамы на лице моей бажовской наставницы, убирали исключительно алхимическими средствами.

Глава 5

— Здраве буде, Княже! Бажовы мы: кровь от крови, кость от кости, плоть от плоти, живицей общей с тобой связаны… — мужчина лет шестидесяти, стоявший передо мной на колене, не говорил таким вот извращённым по современным меркам старым языком, а тупо зачитывал слова гоминиума, ритуальной клятвы верности.

Незнакомец, по сути, с ходу поставил меня в положение, при котором я и рта открыть не мог, потому как это было бы даже не просто оскорбление! Перебив его сейчас, задав вопрос или вообще вякнув, я унизил бы его, пошедшего на подобный шаг, получив настоящего кровника, но не в одном лице, судя по всему, а в двадцати шести! Которые к тому же могут свершить месть прямо здесь и сейчас!

* * *

* * *

* * *

— У вас много вещей, — неуверенно произнёс я, разглядывая кучу баулов, а затем посмотрел на Ольгу Васильевну. — Может, заказ в Академии на помощь в переноске разметим? Чтобы туда-сюда людям не бегать? Ну, раз есть, чем заплатить!

Нет, случись что, уверен, и Марфа и Ольга Васильевна впишутся. Вот только Кня’жина, пусть и Регент-опекун, но всё же Ланская, а одноглазая Бажова вовсе не спешит терять свою независимость и вешать на себя какие-либо обещания, ну, кроме как обучать меня, естественно.

Сейчас я, представляя, как он, например, мою Хельгу… Хотел его просто взять и убить! Уже не опасаясь его кланового эго, опыта и возраста, а также количества заученных чар. Да и вообще не думал о том, что Шаров оказался самым неудобным для меня противником как с точки зрения огневика, так и человека с живицей Бажовых.

Потому как, с одной стороны, вешать кучу народу себе на шею в моём иждивенческом положении под крылышком Ольги Васильевны — глупость несусветная. А своего у меня ничего, собственно, и нет! Ни кола ни двора, как говорят посадские. Ну не считать же за частную собственность тайный схрон Бажовых в катакомбах под Полисом!

Не Глава заботится о клане, а клан о нём, к тому же он сам решал свои проблемы, позволяя лидеру не сосредотачиваться на рутине. Признаться, мне трудно было принять подобную концепцию общественных отношений, потому как я привык к тому, что тот, кто командует, и несёт непосредственную ответственность за благополучие доверившихся ему людей.

Мои размышления и воспоминания прервал вышедший к самому древу Жрец. Который, обведя взглядом пределы внутренних чертогов стен Уробороса, быстро прервал все обсуждения, шепотки и разговоры даже среди могущественных клановых Глав. После чего произнёс:

Но не только я сегодня удивился. Люди были буквально шокированы, увидев не одного и даже не двух, а больше полутора десятков «Зеленоглазых Бестий»! Большинство из которых, к тому же и выглядели, и двигались как очень опытные бойцы-чародеи. Но ещё больший шок они испытали, когда следом за нами в Восточные Ворота вошли Княжеские гвардейцы, перед которыми буквально плыла Княжна Екатерина. И она не направилась в северный сектор, а, немного подвинув Ефимовых и Ланских по центру, влилась в мою группу поддержки.

— Ну вот, Марфа! А ты говоришь, балбес! — засмеялся Демьян, легонько хлопнув меня по спине. — Решение своё он ещё не принял, а как настоящий Князь о нас уже заботится!

Признаться честно, я думал, что процедура моего смертоубийства будет мало кому интересна. Поддержат меня разве что Ольга Васильевна, тётка Марфа, Алёнка, появившийся клан, друзья и околоклановые вассалы… но очень надеялся, что Хельга сегодня всё же не придёт. Пусть я нынче, скорее всего, и умру, не верилось мне, что одолеть настоящего второкурсника, перевалившего к тому же уже за полтора года студенчества, реально.

Новая побочная ветвь моего клана, оказывается, состояла не из двадцати шести плюс Демьян, а из двадцати девяти человек. Ещё двое, семья: мужчина и женщина, — в данный момент занимались охраной привезённого имущества и техники на временно снятом для этого складе при таганских лабазах. Да и прибыли в Полис Бажовы не сегодня, как мне подумалось, а позавчера, потратив это время на прохождение грузами таможни, организационные вопросы и покупку особняка близь Тимирязевской Академии.

Так что в тот раз я почти уговаривал Елизавету дать мне гоминиум, в первую очередь, чтобы не ставить женщину перед прямым ультиматумом, а в случае отказа и вовсе указывать на дверь. А так, если кто-то решил дать гоминиум другому чародею, это его личное дело! Любой человек, теоретически даже простец, может вдруг взять и попроситься — главное, чтобы на нём не висело других препятствующих клятв или каких-нибудь долгов.

По донесениям Ланских, в собранном в специально для меня сформированном портфолио моего противника значилось, что он металлист. Чародей стихии металла, как и его весь его маленький клан, состоящий из бывших киевлян, изначально носивших фамилию «Шарий». Что-то у них там случилось, и из Полиса наших западных соседей сумело сбежать всего две семьи. Первая обосновалась в Париже, а вторая в Москве.

А кто мне была Лиза, седьмая вода на киселе. Не мать, не сестра, не тётка и даже не двоюродная или троюродная кровь! Так что занять какое-либо место в главной ветви она могла бы только одним-единственным способом. При этом пусть баба она красивая, но по возрасту годится мне в матери! Но даже если закрыть на это глаза, всё равно «прелести», что скрываются под платьем у родительницы трёх чужих детей, меня не интересует даже в качестве безумного эксперимента.

— Ты сказал — я услышал! — по завершении его речи ответил я ритуальной и пока что ни к чему не обязывающей фразой.

Хранительницы тут же взяли на себя заботу о Лизиных детях. В то время как чаровницы, проконсультировавшись с Ольгой Васильевной, забрали в спешно организованный мини-госпиталь как саму мать, так и маленького Славика. Заодно с ходу выкачав у меня литра два крови.

— Так купили мы его у прошлых хозяев, — ответил старик, словно в этом не было ничего этакого.

— Рад видеть тебя, Марфа Александровна, — ответил ей поднявшийся с колена мужчина. — Вот уж кого-кого, а тебя здесь увидеть не ждал…

Уткины, возглавляемые нашей школьной учительницей истории надеждой Игоревной и Алисой, прислали человек сорок. Причём в основном сурово выглядевших женщин с ледяными выражениями на лицах, по красоте не уступавших нашим бажовским дамам.

Однако мне на пальцах объяснили, что Князь Клана не лидер какого-нибудь отряда наёмников или директор предприятия простецов. А члены его не серая безынициативная масса или наёмный персонал, которому, в общем-то, плевать на судьбу конторы, главное — чтобы платили зарплату. Здесь все именно заботятся о так называемой «Большой семье». Главное, не впасть в обратную крайность. Что, как я понял, случилось с моим дедом, в результате чего в его клане созрел заговор недовольных жизнью предателей.

— Не без этого. Но что нам законы чужих городов, если нашими домами всю жизнь были древние подземелья да руины? — легко согласился мужчина, а затем с лёгкой подколкой в голосе добавил: — Ведь честно полученное там нужно ещё уметь сбыть. А когда кто-то желает поиметь у нас это бесплатно — так и мы не дриады из Ирия и живицей не кормимся! Как думаешь, Княже?

В любом случае! Я давно уже заметил, что Ольга и Марфа, когда находятся вместе, легко могут выдать нечто такое, о чём мне знать совершенно не хотелось бы! А после последних их слов в голове так и крутились мысли о мадам Поппинс моих подруг и о том, как они с кем-то играют то в «городки», то в «бабки». Очень, знаете ли, вовремя сейчас думать о том, кто кому в филейные части метает «палки»!

— Почему бы нам не пройти в наш дом и там спокойно не обсудить все вопросы? — предложила Кня’жина. — Заодно, познакомитесь с другими подопечными Антона.

— Марфа, не говори глупостей, — процедила Ольга Васильевна, потерев переносицу. — Антон не знает о подобных взаимоотношениях в кланах, потому как я его этому ещё не учила. Необходимости такой не было!

Она как бы говорила присутствующим, что решение я ещё не принял, но ни в коем случае не отказываюсь и тем более не оскорбляю просящих. Просто для ответа мне нужно время, и если они разумные люди, то должны не просто понять, но и оценить отсутствие горячности и юношеской поспешности.

— Вот видишь, Демьян Ингатьевич, — хмыкнула тётка, возвращаясь к прерванному разговору. — Простых вещей он не знает! Так, повторюсь, не поторопился ли ты?

Я, кстати, помню то время. Мама постоянно поила меня какими-то мерзкими отварами, а папа ежедневно приносил домой куски слизистого мяса, которое готовили специально для меня. Было противно, но питательно, а будучи послушным мальчиком, я ел и особо не жаловался.

Взять, например, Алёну. Она у меня в главной ветви и когда-нибудь станет матерью-основательницей вторичной семьи. А всё потому, что она моя и только моя женщина! Официальная наложница, все права на которую имею только я и больше никто, причём включая и её саму. Кроме, быть может, моей будущей жены. Но и та не может её просто так наказать, выгнать или убить, не испросив на то моего позволения.

И пусть проигрывать я тоже не собирался, однако не хотелось бы, чтобы Хельга всё это видела. Да, жизнь чародея зачастую коротка, и с самого нежного возраста девушка, как и наши сверстники, должна была привыкнуть терпеть боль от потери друзей и близких. И всё же…

И мать-перемать! Как же мне повезло с Ольгой Васильевной, которая подобные правила буквально вбивала в меня с самого начала своего опекунства! С этими кланами и их древними традициями измазаться можно в любой момент. Нет правила договариваться перед церемонией гоминимума, как я делал с Елизаветой!

— Ну-у-у-у… — протянула Ольга. — Как и у всех, в общем-то. На грани допустимого. Ну, или порой чуть за гранью, но без последствий для чести.

В остальном же новая ветвь состояла из охотников за артефактами. Или, как на манер западно-европейских Полисов назвала их Ольга Васильевна, сталкеров. Разведка, проникновение, зачистка, захват и тихое убийство — вот основные специализации бывших Бажовых-Васильевичей.

Ну и, конечно, никто не стал тянуть с вопросом нашего первого Старейшины. Уверен, в новой побочной ветви даже голосования не проводилось, потому как стал им Демьян. Который тут же приставил ко мне и к Алёнке трёх «защитниц», о которых я хоть и знал, но, как ни старался, присутствия их почувствовать так и не смог.

Тогда же я, постучав к своему лучшему другу Ваське, узнал от его заплакавшей после моего вопроса мамки, что: «Васенька уехал жить в другой Полис и больше никогда не вернётся». Из-за чего очень на него обиделся, ведь он бы мог предупредить о таком приключении, и я, если бы родители отпустили, поехал бы, наверное, с ним! Ведь другие полисы — это так интересно!

— Так у меня ничего, собственно, нет, практически ничего, — развёл я руками, грустно ухмыльнувшись и размышляя над тем, как быстро Бажовы-Васильевичи сбегут после подобной новости. — Ни денег, ни собственности, ни своего жилья. А вот, кстати! Прошу любить и жаловать, Ольга Васильевна Ланская. Моя опе… приёмная мать и официальный Регент клана Бажовых перед Советом Московских Кланов. А заодно Кня’жина Московского Полиса и известная в нём учёная.

Вызов мне ещё тогда, на балу, бросили на бой «по крайним правилам». Ну а Жрец-распорядитель в каждом своём письме, хоть и сетовал на неразумность смертоубийства, но неизменно подтверждал, что «вьюнош Шаров» не изменил своего решения. А так как умирать вряд ли кому-то из нас хотелось, я был уверен, что он так же, как и я, тренировался на пределе всех своих сил.

— Антон Бажов, — ответил я, отвечая «приветствием равного», то есть прихватив его руку за предплечье и пожав именно его. — Если я правильно понимаю текущую ситуацию, Глава московской ипокатастимы. Хотя привык думать о «нас» как о единственном и неповторимом клане.

Всё это мгновенно пронеслось у меня в голове, в то время как старик продолжал:

Логика у меня была железобетонная: если я смог всего-то за какие-то три недели так продвинуться, то какой же тогда прогресс должен быть у моего противника! Ведь он клановый! Пусть отец у него и ветеран-инвалид, зато, скорее всего, премудростям клановых знаний он выучен его с самого детства. И естественно, я не верил в то, что мой визави придёт сюда проигрывать!

Семья. Мужчина с израненной женщиной и ребёнком, приехавшие в наш Полис, неизвестно как стали единственными обладателями одного из недостроенных и готовящихся к сносу небоскрёбов какого-то из погибших кланов. Ланские раз пять проверили, и можно утверждать с большой вероятностью, что не моего.

А вокруг машины плакали наши соседи, и я думал, что это как-то странно, но мама всегда говорила, что они просто расстроены тем, что их родные вынуждены уехать от них далеко и надолго. Нашу семью в те дни считали благословлённой Древом, но только теперь я понимал, что остался жив, благодаря, судя по всему, отцу и его познаниям в алхимии.

И да, так как купленный особняк был во вполне жилом по зимнему времени года состоянии, Елизавета с детьми сегодня же туда переехали, и к ночи дом Ольги Васильевны наполовину опустел. Что было уже даже как-то непривычно.

— Пердуны из Совета постарались, — отмахнулась слегка нахмурившаяся женщина, поблескивая единственным светящимся глазом. — Учу тут я бестолочь эту малолетнюю. В общем, та ещё история… потом расскажу.

Первое, что бросилось в глаза, — штук пятьдесят Громовых, среди которых были как Хельга, её отец и мать, так и Никита со своими родителями. Чуть меньше удивила меня большая делегация Ланских, их хотя бы можно было ожидать, учитывая сопровождающую меня Ольгу Васильевну.

— А ты говоришь, балбес! — захохотал старик и протянул мне ладонь. — Тогда давай знакомиться. Демьян Игнатьевич. Глава ипокатастимы Бажовых-Васильевичей.

С другой же, западной, стороны священного Ясеня в это же время собиралась толпа, поддерживающая моего противника. Предельно агрессивно ведущие себя чародеи, судя по значкам и нашивкам, сплошь гильдийские. Что было очень странно, учитывая клановый статус моего противника.

— Антон, не смотри на меня так! — покачал головой Демьян. — Ты, наверное, не очень сейчас понимаешь, но мы ипокатастима охотников за артефактами былых эпох. Мы не бедствуем от слова «совсем». И вовсе не от плохой жизни решили пойти к тебе под руку. А потому что хотим эту жизнь немного поменять.

На вопрос, почему она не хочет остаться, женщина ответила очень чётко и ясно. Заставив Ольгу усмехнуться, а меня и Алёну залиться краской. Переводя с нелитературного московского на цензурный: «Вы, две пузатые мелочи, любовью всю ночь занимаетесь, а у меня уже с месяц мужика не было. Аж трубы горят! Я тут нашла себе кое-кого, так что покуда у него детородный орган не отвалится, буду сегодня прыгать на нём, наверстывая упущенное. И да, Алёна, ты обычно орёшь так, словно тебя режут по живому, а ты и счастлива! Неужели думаешь, что остальные не завидуют?»

Все выгрузились, и искатели-Бажовы вместе с защитницами, все одетые в красивые и грозно выглядящие боевые плащи, заключили нас с Ольгой Васильевной, Алёнкой, Марфой, Демьяном, старшими детьми, а также вассалами, к которым присоединились их семьи, в какое-то сложное по своей конфигурации охранное построение. Где-то через минуту к нам подбежал паренёк, судя по чёрной рясе с символическим древом в кольце, один из младших учеников жреца, и попросил следовать за ним. А дальше, когда мы вошли через массивные, похожие на пасть змея ворота, в пределы стен, меня ждал лёгкий шок.

— Бажовы-Васильевичи мы, — усмехнувшись, произнёс старик. — Бродячая Ипокатастима, отделившаяся от вашей, Княже, ветви около ста пятидесяти лет назад. Искатели, разведчики и хранители.

Тайны и откровения старших женщин, которые мне приходилось слышать за последние пару недель, зачастую либо пугали, стоило мне только подумать об Алёне или Хельге, либо просто смущали. Не только когда я смотрел на Ольгу и Марфу, представляя себе… ну, в общем, разное. Но и воображая, чем в тайне могут заниматься с парнями другие девчонки.

А вот стоило подумать о другой дырочке, о которой я ранее и не помышлял в таком разрезе… В общем, я попытался сосредоточиться на своём противнике. Потому как иначе косился то на Алёну, то на Хельгу, испытывая непонятную ревность и подбирая мужские кандидатуры для отрывания всего, что болтается. Впрочем, подобные не подбирались, не подозревать же, что Хельга с кем-то из своего клана… Ну, или я о них просто не знал…

— Пожалуй… воздержусь, — усмехнулась Бажова. — Многовато здесь наивных барышень, которых рано учить «хорошему»…

Я как-то не замечал, но следственный эксперимент этой ночью показал, что Алёна реально громко повизгивает, что очень сильно возбуждает. Впрочем, несмотря ни на что, пришлось воздержаться от притягательной идеи многократного повторения, потому как завтра у меня была дуэль, перед которой желательно выспаться. Однако хитрая девушка проснулась раньше мня. Так что развеяли сегодня мой чуткий сон очень приятные, настраивающие на победный лад ощущения.

— Тётка, ты знаешь их? — спросил я, глядя, как зеленоглазые вытаскивают из дымовика всё новые и новые мешки и баулы.

— Листья Древа! Побеги, выросшие из зёрен его и охранённые Уроборосом! Прислушайтесь к словам моим, ибо ныне два листка…

— Так что тебя, Антон, останавливает от того, чтобы принять нашу просьбу? — заинтересованно и слегка по-свойски спросил Демьян.

— …Потому кровью своей связанные на верность тебе, Княже, присягаем! — он сделал паузу. — Возьми же нас под руку свою, как и детей наших в ветвь ипокатастимы твоей побочную. Жизни наши твоими будут, верность наша с тобою пребудет, а затем и с детьми твоими, и внуками! Всё, что имеем, и скарб, и злато-серебро тебе в руки передаём, лишь изволения твоего и покровительства просим! Как есть — так я сказал!

Сами же мы остались жить у Ольги Васильевны. Всё же прямо-таки безотчётного доверия у меня к родственникам пока что не пробудилось. Да и Кня’жина, хоть и скрывала это, но была очень довольна, что я не променял её на новоприбывших Бажовых. А вот Марфа съехала, предварительно напомнив мне о завтрашнем раннем подъёме, который не то, что не отменяется, а она его ещё и проконтролирует.

— Думаю, мне слегка по барабану. Не наркотой или людьми торговали — и ладно, — пожал я плечами. — И да, решения я пока не принял. А потому давайте пока просто «Антон». Всё же я намного младше вас.

Всего несколько минут ушло на то, чтобы познакомить Кня’жину с Демьяном, а заодно ввести опекуншу в курс дела. И, признаться, я даже немного удивился тому, как легко она это восприняла.

А с другой стороны, вот он, шанс! Начать хоть что-то собой представлять, а не оставаться всеобщим посмешищем как Глава Клана, в котором состоит студент-недоучка с висящими на шее беззащитными бабами и детишками.

— А также контрабандисты, — добавила Марфа.

— Ольга Васильевна, — прошептал я, чуть наклонившись к женщине, — а вам не кажется, что здесь творится что-то странное? Подобное собрание — явно не уровень дуэли двух поссорившихся студентов! Такие, как мы с этим Шаровым, вообще-то должны свои вопросы решать почти в одиночестве где-нибудь возле озера в присутствии разве что секундантов и, может быть, ещё судьи из чинуш уровня коллежского регистратора, максимум кабинетского.

— А у нас парни млад-секретарей Совета тягали, — усмехнулась Бажова. — А потом спаивали его на пару, если, конечно, кого-то в госпиталь не увозили. Что, тоже бурная молодость была?

— Ну так подобному и научить незазорно, — усмехнулся старик, хлопнув меня по плечу. — Запомни, молодой Князь, не Глава кормит, поит и обеспечивает клан! Наоборот! Клан занимается этим для себя и для Главы! Нет у тебя такой задачи заботиться о пропитании, жилье и лишней копеечки для казны. Для этого есть Старейшины! Твоя же задача — быть для своих подопечных объединяющим звеном, лидером и человеком, за которым остальные будут тянуться. А покуда ты юн — учиться, учиться и ещё раз учиться. А все остальные проблемы оставь тем, кто может их решить!

Скажем так, разговоры с зеленоглазой женщиной на эту тему с моей стороны — жест доброй воли! В первую очередь по той причине, что она вообще считала, что вместе с детьми имеет право вступить прямиком в главную ветвь, и надо было её немного осадить, как из-за определённой паранойи (частично обоснованной, как оказалось), так и просто в качестве профилактики. Не то чтобы я не признавал их семью родственниками по крови, но всё же для пребывания в одной ветви подобной близости недостаточно!

— В общем-то, да, — пожала плечами одноглазая Охотница. — Случалось.

Причём моя «непригодность» как нового Князя или отказ принять их ровным счётом никак не отразились бы на их планах обосноваться в Москве. И вот этот момент меня почему-то немного беспокоил.

Женщины только понимающе кивнули, а вот я слегка залип, глядя на быстро раздающего приказы Главу Бажовых-Васильевичей. А в голове со скрипом вертелись шестерёнки, я пытался осознать, как можно просто взять и купить огромное поместье неподалёку от Тимирязьевской академии. Огромный красивый дом с колоннами, окружённый садами, мимо которого я нередко проезжал на своём пароцикле. Да одна земля там стоила целое состояние, не говоря уж о том, как кто-то в здравом уме мог бы согласиться взять, да и продать такую-то красоту.

— То есть…

Затем мать моего противника скончалась, несмотря на угроханные в лечение деньги. Его отец попытался возродить клан, на волне роста своей карьеры понабрав кучу женщин-простецов и бесклановых чародеек. Однако дела шли не очень хорошо, и одного чародея не хватало, чтобы удовлетворить все потребности. Так что эпидемии гриппа каждый год выкашивали как новорождённых, так и матерей, к тому же простецы далеко не всегда приносили чародеев, а иногда без поддержки чаровников сами умирали при родах.

Действительно, в этот момент из высокого прыжка, которым разом перемахнула закрытые ворота, не затрудняя себя пользованием калитки, неподалёку приземлилась Ольга. Выпрямившись, с удивлением осмотрела толпу зеленоглазых возле большого дымовика, где уже высилась приличная гора мешков, сумок и объёмистых баулов. Покачав головой, женщина быстрым шагом направилась прямо к нам.

Однако здесь были не только те, кто пришёл поболеть за одного из дуэлянтов. Имелись ещё места для «нейтралов»: северный и южный сектора. Причём оба были забиты, и если в «клановом», северном, можно было наблюдать множество людей с самыми разными тамгами. От Морозовых и Золотниковых до с трудом узнаваемых Чукоткиных и кучи тех, чьи символы на одеждах мне были вообще незнакомы. То в «безклановом», зрителей вообще практически не было, зато имелась целая орда журналистов, фотографов, и даже было установлено несколько возвышающихся платформ с телекамерами, за которыми стояли операторы и обслуга этих сложных агрегатов.

Больше же всего я удивился присутствию десятка Алтыновых во главе с Сергеем, которого я не видел с того самого дня, когда мы штурмовали здание с крысиной норой. Парень выглядел откровенно хреново. Похудел, осунулся и вообще казался каким-то нездоровым, что меня больше всего поразило, шагая, он хоть и не хромал, но всё равно тяжело опирался на трость.

Две боевые руки профессиональных мужчин-чародеев эгоистов, потому как печатники в разнообразных руинах и подземельях — лёгкая мишень для их обитателей. Две клановые чаровницы, кудесник, четыре защитницы (специально обученные чародейки-телохранительницы) и пять хранительниц очага (женщин-бойцов, посвятивших свою жизнь защите дома, лагеря или стоянки). Ну и Демьян с шестью детишками от четырёх и до четырнадцати лет включительно.

— Кажется, Антон. Кажется. С первой же статьи в газете кажется, что со всей этой дуэлью что-то не так, — также тихо ответила мне Кня’жина, внимательно разглядывая толпу бесклановых чародеев. — Но ты, конечно, утрируешь. На такие разборки, как у вас с Шаровым, по всем студенческим понятиям молодёжи моего времени приглашали не чинушу, а кого-нибудь знакомого из старшей семьи нейтрального клана.

Забавно, но из-за подобных мыслей я не только смутился и заревновал, но и разозлился! А это в какой-то мере уже было полезно, потому как я даже как-то расслабился. Под волной смущающих образов и ревностных мыслей о том, что Алёна, Хельга и остальные знакомые красавицы, включая даже Дашку, развлекаются так у меня за спиной с какими-то другими мужиками… Полностью отлетели мысли о скорой смерти и о том, что я, скорее всего, не смогу справиться со своим сегодняшним противником!

— Понятно… — протянул я, глядя на ухмыляющихся взрослых. — Буду иметь в виду…

В общем, их дело заявить, а моё — молча выслушать. Куда будут попроситься, на каких условиях, что пообещают, ну и так далее. А там — буду уже решать: принимать этих людей или завернуть, сославшись на то, что вступление в клан временно невозможно. По техническим, так сказать, причинам.

Но вот совсем сюрпризом стало множество Звёздных с Алиной и Бориславом на прицепе. Чьи дымные куклы изображали сегодня каких-то константинопольских дев-воительниц, лица которых были мне не знакомы. Ефимовых во главе с Ниной, включающих, судя по всему, её папу, маму и старших братьев. Сердцезаровых вместе с хмурящейся и сурово зыркающей на меня Машкой, рядом с которой стоял реально огромный мужик, превосходящий даже МакПрохора, с узнаваемыми золотистыми кудрями и роскошными гвардейскими усами.

— Хорошая мысль, — кивнул Демьян Игнатьевич. — Сейчас, только распоряжусь, чтобы начали вещи к бывшему Особняку Фроловых переносить, и можем идти.

— Я настаиваю, чтобы дети пошли с нами, — произнесла Ольга, глядя на мелких, активно помогавших старшим зеленоглазым. — Там их накормят, они смогут привести себя в порядок после дороги и отдохнуть, пока родители готовят им новое жильё.

— Спасибо, — кивнул старик. — Хорошая идея.

И всё же двадцать четыре женщины-простеца, а также две московские чародейки и около пятидесяти детей, родившихся его трудами за эти годы и выживших ранее, не перенесли эту эпидемию. Остались только инвалид отец и самый старший, первый сын, мой противник. После чего первый сдался, сосредоточившись на воспитании своего единственного наследника.