Глава клана (полная)

Поэтому и задействованы такие огромные человеческие ресурсы одарённых. Остальные же — это пятнадцатипроцентный резерв ставки. Который в любом случае будут придерживать до последнего, бросив его в бой только в самом крайнем случае. А десять процентов приходится на разнообразных «защитников очага» и других чародеев и чаровников, которые будут защищать исключительно свои родовые гнёзда и их обитателей. Есть, конечно, ещё отставники, вроде той же Ольги Васильевны, но ими командовать никто не имеет права, и, скорее всего, у всех у них имеются свои задачи на случай массовой эвакуации.

У меня просто-напросто нет к этому таланта! А в быстрые результаты, завязанные на «упорном труде», не верили ни Марфа, ни Демьян, ни клановый мастер-мечник Поликарп. А вот рукопашным боем меня перед нападением монстра и дуэлью загружали всё больше и больше. Хотя ничего и не говорили. Смею надеяться, что во мне все же что-то разглядели, а не тупо отрабатывали базовую клановую программу воспитания молодых чародеев.

— Серые барышни неприличного вида, которые неподалёку от вас стояли, — объяснил я. — Это проявление дымного «эго» моего товарища.

— Хорошо, — кивнул я.

И тем не менее сейчас я также без устали размахивал мечом. Пусть как кочергой, не так эффективно, как Юсупова саблей, но всё равно от этого было куда больше пользы, чем от нападения на каменюки с кулаками. А вообще, я никак не мог отделаться от ощущения, что в руках у меня не меч, а старый верный кистень. Даже появилась мысль поговорить, если переживу сегодняшний день, с нашим клановым кудесником. Может быть, он как-то сможет воссоздать для меня любимое оружие! Пусть не такое элегантное, как клинок, но, судя по всему, я был с ним хорош!

— Так-то лучше, — хмыкнул старший морозовец и прошептал что-то у ухо Юсуповой, отчего девушка, чуть покраснев, улыбнулась и тихо ответила: «Может быть… Я подумаю! Если всё пройдёт хорошо!» — а затем посмотрела на меня.

— А ничего, что Бояру уже за сотню, а его коллегам от силы полтинник? — громко произнёс я и усмехнулся. — Как они нашего старикана в этом месиве себе представляют? И не в Академии он свой белый халат протирает, а с самого начала безвылазно сидит в оперативном штабе…

— Так припрячь где-нибудь, — предложила Сержцезарова. — А как закончится всё — вернёшься и заберёшь.

— Ну… тот парень, Шаров. Которого ты на дуэль вызвал…

— Вряд ли перековать получится, — прокомментировала подошедшая к нам Дарья, являвшаяся оружейником группы. — Сама структура металла по своему узорчатому типу напоминает булат. Но это, конечно же, не он, это что-то клановое… Ваше?

Полыхнул и взорвался зелёный купол, моментально оглушив меня визгом кучи монстров, забрызганных зелёным пламенем. А в следующее мгновение я колол и рубил, пока не увидел, как некая тварь нацелилась на спину метавшейся среди толпы чудищ Дашке.

— Так! Успокоились все! — рявкнул один из морозовских старшекурсников, обведя всех нас яростным взглядом, в глазах его вспыхивали, пульсировали и гасли пятиконечные звёздочки. — Бажов, это не место и не время! А ты, Потоков, немедленно извинись перед девушкой, и чтобы я больше подобного не слышал!

— Вот! — расстроенно произнёс я, показывая мой только что подобранный меч.

— О-у… — вяло произнёс Борислав, посмотрев вверх. — Не пугай меня так… Спрятал?

— Ага! — кивнула одна из сахаровских девушек. — Не знаю, почему, но такой взгляд, пробирает до костей…

— Они поверхностные, и я бы сказала, что потрескалось какое-то внешнее покрытие клинка. Что-то вроде нанесённого на него бесцветного лака. Однако… Я никогда не слышала, чтобы кто-либо лакировал само лезвие. А не какую-нибудь там рукоять. Это просто… ну, бессмысленно! Заточка, правка, да и просто удары… всё это будет разрушать такой верхний слой. Но… я сама недавно контролировала правку твоего меча! И у меня даже мысли не было, что сталь имеет какое-то внешнее покрытие! Скорее всего — ещё один клановый секрет.

— Ну, я так и подумала, — задумчиво произнесла Белоснежка. — В любом случае я никогда не видела такой чёткой геометрической текстуры, скорее всего, после обычной правки внутренняя структура будет разрушена. Плюс, видишь трещины?

— Н-ничего… — выдавила девица, как-то поникла, в то время как я продолжал сверлить взглядом разговорчивого парня.

— Ты прямо сейчас в морду получить хочешь или попозже? — спросил я, хрустнув кулаком. — Ну-ка извинился перед девушкой!

— Не надо меня за ляжку! — откликнулась Сердцезарова и на секунду отвлеклась, чтобы добить ножом небольшого монстра, лишившегося нижней части тела, но всё ещё пытавшегося куда-то ползти. — Что случилось-то?

Глава 10

Глядя на свои окровавленные руки и залитую форму, я постепенно наливался той самой красной яростью, про которую уже и думать забыл. Марфа, говорила, точнее, предполагала, что это, возможно, что-то из наследия Карбазовых, потому как у нас, Бажовых, подобных реакций не замечалось. Я же сейчас, сидя в трясущемся и постоянно маневрирующем так, словно он шёл змейкой, паровике, пытался оттереться, но только размазывал алые разводы по форме.

О кузов дымовика то и дело тарабанили пули, будто мы были под постоянным обстрелом, а мёртвая девушка… Она как-то сразу стала маленькой, хотя живой была лишь немного ниже меня. Черты лица, всё ещё искажённого, словно она удивлялась случившемуся, быстро заострились, а глаза остекленели, глядя куда-то в пустоту. Кровавая же лужа, растекающаяся по полу, распространяла едкий железистый запах, быстро смешивающийся с ароматами содержимого расслабившегося кишечника и мочевого пузыря в тошнотворное удушающее амбре.

Вообще, всё вроде бы указывало прямиком на армейцев! Заставляло подумать, что это их бунт, и именно они открыли свои арсеналы для восставших! А то, что они, по сути, сектанты, должно только подогревать паранойю! Ведь если не они, кто ещё может обладать доступом к столь значительным запасам запрещённого к свободному распространению оружия?

И, надо сказать, очень вовремя! Ещё раз свернув и проскользив с десяток метров юзом, машина остановилась. Не сговариваясь, старшие чародеи с клацаньем открыли смотровые заглушки и выглянули наружу, прячась от неожиданных «сюрпризов» за специально размещёнными под смотровыми бойницами поднимаемыми пластинами.

Да, я гадал, что такое ценное могли иметь жители второго уровня, но вот у самих пришлых точно имелось нечто, за что многие готовы были и правую, и левую руку отдать — прямиком, как говорится, до колена. Артельщики, бандиты разных мастей, да и просто озлобленное рабочее мужичьё дураками не были, ну а если в чём и заблуждались, так это в уверенности, что никто не будет искать хорошо припрятанный трофейный штуцерник.

Вот только на обученных солдат, по словам раненного жандарма, с которым я зацепился языком, пока Юсупова уточняла наши дальнейшие действия, противники вовсе не походили. Как, впрочем, и на наёмников, и, уж что там говорить, на настоящих «бунтовщиков»! Так — вооружённая, бессмысленная и опьянённая насилием и кровью, но всё же кем-то направляемая толпа, занимающаяся скорее хаотичным террором, нежели чем-то осмысленным.

Вся зачистка пролетела передо мной в один миг. Это было не сражение, а именно бойня. Покалеченные и здоровые, бородаты мужики и безусые юнцы… в какой-то момент всё закончилось, и мне только и осталось, что ходить из квартиры в квартиру, из комнаты в комнату и уже просто ножом добивать тяжелораненых и отходящих в бездну людей. Точнее, чудовищ с человеческой внешностью, хотя кто-то из них, скорее всего, назвал бы так именно меня.

Впрочем, это неважно. Меня, как, думаю, многих, больше волновал вопрос: кто кукловод? А таковой имелся, это точно! Кто-то же вооружил пулевиками, тем более штуцерного типа, вышедшие на улицы толпы простецов. Да к тому же провернул всё так, что для защитников Полиса это стало полной неожиданностью.

Это Дарья, получив команду, применила чары «Искра», подрывая любые незащищённые пороховые заряды в радиусе пятидесяти метров от себя. В этот момент у меня тоже уже всё было готово, печати сложены, и в нужное окно влетел зелёный огненный шар, Юсупова же, подхватив Ефимову, сиганула вниз, на улицу, где уже раздались первые выстрелы бунтовщиков, на которых напали вернувшие себе антропоморфную форму дымные куклы Борислава.

Не то чтобы от нас там не было бы пользы… одна только Дарья, пробравшись в невидимости на баррикады, могла бы натворить таких дел, что жандармы вынуждены были бы пойти на успешный прорыв, даже если бы очень этого не хотели. Однако не менее эффективно с подобным справятся старшекурсники, в то время как для Светловой подобный героизм мог бы стать фатальным.

Это со стороны простецу — неважно, с какого уровня, — может показаться, что все одарённые безжалостные и бессердечные машины для убийства. Особенно, если он не знаком с тёмной стороной Полиса и не разу не видел таких же, как он, которые, не задумываясь, убивают себе подобных. Но на самом деле это не так, мы такие же люди, хотя воспитание многих из нас не позволяет колебаться в бою, но муки совести никто не отменял, и я, например, вообще не представляю, что может заставить меня поднять руку на безвинного ребёнка.

За исключением материального сердечника ему безразличны пули и другое оружие. В свитках с заклинаниями вроде того, что послужил стартом моей чародейской жизни, просто не хватит магии, чтобы поймать его в морозную ловушку собственной стихии. Даже если их будет десять, да даже сотня, что совсем уж нереалистично! Утечет, спрячется, а затем нападёт ни капли не ослабленный, но жутко злой!

Сами же бунтовщики из Кузьминок быстро захватили Дно Марьино, а также башни-переходы и напали на местные малые силы, которые, конечно же, не ожидали подобной подлянки, после того как справились со своими возмутителями спокойствия. И, естественно, были отвлечены на пожары в соседнем районе.

Я понимаю, почему жандармы не были готовы к нападению силы в Марьино — ведь они работали в первую очередь по верхним уровням, а точнее, «сверху вниз», стратегически грамотно лишая противника доступа к высотам и, соответственно, оперативного преимущества. Собственно, тактика придавливания противника к «земле» считалась единственно верной для гипотетического сражения простецов с простецами в нашем Полисе при невозможности ввести в бой чародейские силы. Как теоретические измышления на тему городского боя подобные выкладки приводились даже в нашем обзорном учебнике «Стратегем» за первый курс. И кто бы знал, что фантазии некоего поручика И.З.Егозеева на тему урбанистических боестолкновений хорошо вооружённых отрядов простых людей на территории Москвы однажды воплотятся в реальность.

Причём опять же, по Егозееву, меньше всего следовало бояться того, что кто-то там уйдёт в канализацию. Все створы известны и блокировать их, а также оборонять до прихода чародейского подкрепления можно вообще малыми силами. Все входы-выходы известны. Как и опасность подполисных тоннелей, которую я успел прочувствовать на себе. И ладно хлипкие белые непонятно кто — но встречи с тем же водным элементалем, даже не истинным, толпа обычных людей просто не переживёт.

Перетаскивали раненых. Куда-то выдвигались колонной хмурые и явно злые бойцы, поголовно снабжённые штуцерниками. Раскочегаривалась техника и дымился в стороне, пыхая облаками раскалённого пара из пробитого бока, осевший на отсутствующее заднее колесо малый городской бронированный вездеезд со знаками принадлежности к жандармерии на боках.

Это было похоже на то, что мы учили на уроках Истории! Бунты — нередкое явление в Полисах, и неважно, чем они обоснованы. Их сопровождали погромы и разбой, но при этом бунтовщики старались захватить и удерживать какую-то территорию! Однако, пожалуй, никогда ещё за всё существование Новой Москвы не случалось того, что произошло в Люблино. Чтобы граждане Полиса, пусть даже взявшие в руки оружие, устраивали филиал Плана Огня своим же потенциальным сторонникам, таким же простецам, для того чтобы прикрыть свои манёвры…

Всё же Полис застраивался довольно неравномерно в течение нескольких веков, так что разные районы зачастую имели вполне типичные конкретно для них типовые строения. Где-то использовались многочисленные карнизы, а в другом месте отличительной особенностью зданий были пилоны, из-за которых стены домов казались «волнистыми», или декоративные колонны и портики на зданиях.

Минут пятнадцать ушло на то, чтобы сориентироваться в творящемся вокруг хаосе. Выяснить, что здесь, собственно, происходит, скоординироваться с занявшими оборону и, как оказалось, медленно, но теснящими бунтовщиков жандармами, а также с другими группами чародеев.

Да и вообще! Здесь, сейчас и, главное, сегодня, в день атаки Титана, складывалось впечатление, что кто-то играл в пятнашки, передвигая туда-сюда вооружённые отряды бунтовщиков по Полису. Явно отвлекая имеющиеся сейчас в городе свободные силы от какой-то другой более важной цели! Сразу же возникал вопрос — откуда такая координация?

В общем, как правильно сказала вновь оккупировавшая мою правую руку Седцезарова: «Так не бунтуют!!» И действительно, начавшиеся с неделю назад брожения были больше похожи на предыдущие восстания простецов. Имелись лозунги, лидеры, выдвигавшие требования, неразбериха, и вообще, все предыдущие действия толпы казались куда более хаотичными.

Анджела вообще не стеснялась использовать наши способности на благо делу, заодно подавая пример настоящей групповой работы, о чём тот же Мистерион обычно заботился разве что на словах. Умеет Бажов выстреливать собой как из пушки — значит, будем задействовать его по полной. Может Ефимова выполнить бросок любой сложности — значит, не надо беспокоиться о том, как попасть простым крюком в нужное место с первого раза, да к тому же так, чтобы при зацепе даже тихого лязга не было слышно.

И вновь мы пробирались по крышам, налётами уничтожая группы восставших и выискивая их «Опорные точки», в существование которых, правда, верилось всё меньше и меньше. Ибо ни единого места, про которое точно можно было бы сказать, что отсюда осуществлялась координация толпы, мы так и не нашли. Натыкались всё больше на разграбляемые лавки да места, где то ли пьяные, то ли обдолбанные наркотой и вооружённые оборванцы устраивали себе лёжки с выпивкой, закуской и пьяными оргиями так, словно и не шли сейчас неподалёку городские бои.

— Хватайтесь за скобы! Идём на таран баррикады!

Минут через пятнадцать непрерывной тряски, периодических обстрелов и крутых поворотов дымовик, пару раз дёрнулся, разгоняясь, и вдруг зафырчал, часто ухая котлом, так что завибрировал пол. Со звонким щелчком отворилась пластина, прикрывающая окошко между салоном и кабиной водителя, и сопровождающий с перевязанной головой крикнул:

— Смотри! — прошипел я, ткнув залегшую рядом Юсупову локтем, а затем пальцем ткнул в спину быстро удаляющемуся чародею.

Параллельно с зачистками мы, естественно, наблюдали и за тем, что творилось внизу, на улицах. Бунт, если, конечно, это действительно был он, уже окончательно перешёл в стадию планомерного разграбления и бессмысленных зверств на захваченных восставшими территориях. Ранее частая заполошная стрельба, доносящаяся из тех мест, где группы вооружённого отребья сталкивались с силами жандармерии, теперь доносилась всё реже и реже. Более того, не раз и не два мы наблюдали, как отряды восставших сталкивались между собой в ожесточённых схватках за награбленные трофеи. Хотя я с трудом представлял, что же такого ценного эти люди могли найти у жителей второго уровня, из-за чего зубами вгрызались друг другу в глотки.

Предела же я достиг, зайдя в одну из однокомнатных квартир и, так как живых там не было, быстро выскочив, пытаясь удержать в себе уже давно переваренный завтрак. Такого… я не видел даже в подземельях хрякорылов и думать, что подобное мог сотворить человек, было невыносимо.

Да, так уж получилось, что задумка гидростроителей, по сути, превратилась в этакие большие садки для самых низших слоёв полиса, разделяющие Дно на неравные, дикой геометрической формы замкнутые районы. Ну так, по изначальной идее, там люди и не должны были жить! Ещё в школьных учебниках Истории написано, что первый уровень планировался этаким подполом. Техническим этажом Полиса, где могли бы производиться разнообразные работы, не беспокоя населённый второй ярус, а то и сбрасывая туда то, что угрожало горожанам.

Малодушно свалив всё на бледную Дашку и подоспевших Седцезарову с Бориславом, я, давя в себе мерзкие ощущения, с упорством глотая наполняющую рот слюну, спустился на первый этаж. А затем и вовсе вышел на улицу. «Свежий» морозный воздух, полный запахов гари и крови, болезненно ударил в нос, но тем не менее остудил голову, в которой билась сейчас мысль, не шибко достойная чародея…

Касательно же нападения на Марьино, я, как и прочие, не понимаю, как простые люди, пусть и собравшиеся в толпу, вообще смогли проломить восьмиметровый монолит стены, разделявшей районы. Эти перегородки изначально служили «подпорками» второго уровня, в то время как более верхние и лёгкие ярусы, можно сказать, «висели» на небоскрёбах или опирались на здания, идущие от одной платформы до низа другой.

— И что предлагаешь? — поморщился я, прекрасно понимая, что командир права, хотя совесть и трудно было успокоить, ткнув её носом в неприглядную действительность.

Конечно же, куда лучше определиться помогали уникальные строения, ведь, несмотря на относительную унитарность районной застройки, всегда и везде находились те, кто хотел, чтобы его дом выглядел не так, как у всех. Красивее, необычнее, современнее… И чем выше уровень, тем больше имелось на нём таких вот шедевров архитектуры, за которые всегда мог зацепиться глаз.

А И.З.Егозеев так и вовсе был простецом, как и все армейцы, а потому болезненно воспринимал идею гибели множества неодарённых. Но и плюсов у его «Московской Тактики» было немало. И в том числе то предположение, что бунтовщики не будут жечь сами себя или травить ядовитыми газами, а нападение сверху всегда эффективнее, нежели штурм снизу.

Спорить с Юсуповой в таких вещах было бессмысленно. Потому я просто выполнил то, что мне приказали. Нечто шипучее и покалывающее, похожее на кристаллики сахара, быстро растворилось во рту, а мне действительно стало полегче.

Впрочем, всё это были пришедшие в Марьино чужаки. Однако не следовало забывать, что в районе имелись и свои «хозяева», которым ну очень не нравилось то, что творили пришлые у них дома. Пока восставшие были более-менее организованы, они сидели тише воды ниже травы, забившись по щелям, и выжидали. Словно хищники в засаде, терпеливо высматривая своих будущих жертв. Сейчас же, когда напавшие на район неизвестные окончательно пошли в разнос и совсем не походили на боевые отряды, наступило время для мести и, естественно, разграбления награбленного.

— Что-то интересное нашла? — поинтересовался я, прежде чем отправиться выполнять поручение.

Задача, поставленная перед нашей рукой, была относительно тривиальной — зачистка опорных пунктов в тылах бунтовщиков. К самим же боевым действиям на улицах первокурсников было велено не привлекать. Директиву спустили сверху, из штаба, так что, как бы ни злился жандармский генерал, у которого разом отобрали больше половины привезённых как подкрепление одарённых, он всё равно был вынужден подчиниться.

Тем более что по большому счёту, куда не посмотри, а выбор доступной нам «помощи» был не особо велик. Либо остаться здесь непонятно насколько, охранять десяток человек, игнорируя тот факт, что в других местах, возможно, получится спасти в разы больше жизней. Либо, взяв с собой трёх почти не пострадавших женщин и одного ребёнка, прорываться по улицам к базе жандармов с невнятными шансами довести кого бы то ни было живыми, да и самим дойти. С простецами по крышам не побегаешь! Притом ещё шесть человек, включая детей, останутся здесь, потому как находятся в тяжёлом состоянии и не способны передвигаться самостоятельно, а нести их мы не сможем. Да и не факт, что сами «спасаемые» будут рады, если мы бросим здесь раненых.

Многие тут же послушно схватились за металлические рукояти, простые гнутые трубки, прибитые к деревянным лавкам, которыми были разделены посадочные места. А затем дёрнуло так, что обычные люди, скорее всего, и не удержались бы. Паровик явно во что-то врезался, но не остановился, замедлившись и натужно фырча, то ли сдвинул, то ли опрокинул препятствие, после чего вновь рванулся вперёд, опасно переваливаясь с левого бока на правый и наоборот.

Вот и сейчас мы, лёжа на крыше, наблюдали, как в тёмном проулке под нами быстро подготавливалась очередная засада для отряда бунтовщиков, громко галдящих, стоя прямо посреди основной улицы. Но затем от оборванцев отделилась одна фигура, в общем-то, такая же, как и всё, в драном древнем ватнике, вислых штопанных портах и растоптанных сапогах, после чего целеустремлённо направилась за угол.

— Действуем… — сглотнув, произнесла Анджела, отбивая на своей колотушке пальцем обратный код, а в следующий момент в соседнем здании послышались многочисленные, сливающиеся в один, хлопки взрывов и человеческие крики.

— Пусть спрячутся, — пожала девушка плечиками. — Забаррикадируются и сидят как мыши, дожидаясь пока в район не придёт жандармерия. Что я ещё могу предложить? Вернёмся в оперативное укрепление, проинформирую кого нужно о том, что здесь людям помощь требуется. Ладно, Бажов, иди поторопи остальных! Мы и так уже кучу здесь времени потратили…

— Короче, понятно, что ничего не понятно… — вздохнул я и направился обратно в дом.

— Безопасная зона, — крикнул через лючок из кабины сопровождавший нас боец. — Двор удерживается силами жандармерии!

«И чем, интересно, его так приложило…» — подумалось, пока я, не стесняясь, продолжал оглядываться по сторонам.

У остальных также были свои преимущества, которым старшая девушка на ходу придумывала неординарное или не самое очевидное применение. Так Бориславу пришлось переломить себя через колено, и сейчас параллельно с нами и чуть впереди по крышам мчались четыре крупные пепельно-серые кошки, бывшие чем-то вроде наших передовых дозоров. Машка постоянно сканировала окрестности, сообщая как о передвижениях по улицам, так и о скоплениях людей внутри зданий. Ну а Дарья, следуя её указаниям, будучи невидимой, проверяла, наши ли это клиенты или всё же мирные горожане, сбившиеся в кучу и так пережидающие городские волнения.

Ну, в общем-то, казалось бы! Что тут такого? И так бы оно и было, если бы через пару секунд этот человек не оказался уже на крыше пятиэтажного здания. Он мельком оглянулся и ничего, видимо, не заметив, побежал куда-то в северном направлении, ловко и без особых проблем перепрыгивая через улицы и, когда нужно, взбегая прямо по стенам.

Что такое «трубовик», я даже не представлял, как и не знал, что именно район Марьино находится непосредственно возле реки. Последнее, наверное, должен был бы помнить, всё-таки знания о родном Полисе нам вбивали ещё со второго класса младшей школы. Однако после всех нынешних треволнений просто воспринял информацию как новую. Не фокусируя на этом внимания.

Имелись в подобном подходе, конечно, как свои плюсы, так и минусы. И главный из них — количество нонкомбатантов, которые могли быть убиты или взяты в заложники на нижних ярусах. Тут надо понимать, что многим чародеям судьба обычных людей совершенно не безразлична. Не то чтобы их за людей не держат, но воспитание чётко разграничивает клан и всех остальных, заботясь в первую очередь о целостности психики одарённых, которым порой, а особенно в древности, случалось полностью уничтожать целые поселения только ради выполнения поставленной перед ними задачи.

Без понятия, что это был за район! С внутреннего плаца я не заметил чего бы то ни было приметного или знакомого в зданиях, возвышающихся над крышами городской «крепостицы».

В момент удара почти никто, даже я, не подумал об теле мертвой девушки. Так что её никто не придержал, а потому труп, ещё не успевший окоченеть, тряпичной куклой подлетел вверх. Старшекурсники, которые, проигнорировав скобы, стояли, словно приклеенные к полу, и едва покачнулись во время тарана, среагировали мгновенно. Тело ловко поймали и вновь аккуратно уложили в проходе, почти возле стены, отделявшей нас от кабины водителя. Сами же оперативно переместились к выходу.

— Угу… — кивнула Анджела, а затем, не напрягаясь, сломала оружие, оторвав у него ствол, так, словно он вообще не был закреплён. — Они не настоящие…

«Колотушка», деревянная пробочка, вставленная в моё левое ухо, простучала три раза. Это Светлова, вновь отправившаяся на разведку, сообщила, что на этот раз в трёхэтажном доме, в котором Сердцезарова распознала скопление людей, обнаружились не просто укрывающиеся жители, а именно те, кого мы ищем. Но так как стук был не двойной, а именно тройной, получалось, что без жертв среди мирного населения ничего сделать с ними не получится.

Всем этим, естественно, занималась Юсупова, в то время как лично я вникал в сложившуюся ситуацию. Оказывается, мы находились в районе Марьино! И я действительно здесь никогда даже не проезжал на своём пароцикле. Причём следующим, в чём нас уверил немного нервничавший капрал жандармерии, было то, что мосты над Москвой рекой, на всех пяти уровнях ведущие в Братеево и Царицино, уже разведены, и, случись чего, ожидать массовой атаки в «спину» с той стороны не стоит. Потому как водное пространство патрулируют «трубовики».

— Так! Стоп! Вот, возьми! — нахмурившись, Анджела и протянула мне извлечённый из подсумка сложенный из бумаги треугольник.

Вообще, вся проблема заключалась в том, что восставшего отребья как минимум здесь, в Марьино, оказалось слишком много. Они были вооружены, но пользоваться пулевиками не умели от слова совсем. В то время как жандармерия была представлена всего двумя корпусами, изначально по двести пятьдесят человек в каждом. Собственно, «Марьинским» и срочно переброшенным сюда до разведения мостов «Братеевским», которые уже понесли серьёзные потери, ведь использовали они штатное обмундирование и, соответственно, стреломёты.

Защёлкали отпираемые морозовским старшекурсником внутренние запоры — и двери кузова, которые тут же придержали два бойца в перепачканной форме жандармов, распахнулись.

Хотя и не был в курсе, от чего это зависит. Не интересовался. Однако полагаться на этот эффект нельзя, потому как есть те, кто сразу же рассыпается в пепел при том, что других именно просто обжигает или поджигает, и непонятно, почему так происходит.

— В смысле? — я непонимающе уставился на девушку. — Они же стреляют!

— Что делать-то будем? — спросил я, покосившись за спину, в тёмный подъездный проём. — Там… живые есть. Женщины, дети…

Следующее помещение — несколько быстрых ударов руками и ногами, обрывающие жизнь удивлённым и шокированным мужикам, не готовым к нападению. Калейдоскоп лиц, полных боли, ненависти и страха, кровь, пепел и зелёное пламя. Женские, детские тела, живые, мёртвые, со следами пыток и без…

— А что «мы» можем? — ответила Анджела вопросом на вопрос, демонстративно разводя руками, в одной из которых всё ещё сжимала искорёженный штуцерный пулевик, и слегка скривилась от того, как цинично это прозвучало. — Жандармы сюда ещё не пробились, сами мы простецов до точки эвакуации не доведём, положат всех, да и сами не факт, что выживем, пока людей прикрывать будем. Я уже молчу про то, что у нас есть задание, которое само себя не выполнит!

— Успокоительное. Порошок по клановому рецепту, — немного раздражённо сказала капитан и ткнула треугольник мне прямо в руку. — Бери! Под язык… и не глотать, пока не растворится! А то на тебе вообще лица нет.

Третьим же и самым главным ориентиром всегда были клановые небоскрёбы. Вот только для меня всё окружающее было незнакомо, так что напрашивался вывод, что я этого места раньше не видел. Однако мы явно находились на втором ярусе, а потому стоило поменьше щёлкать клювом и внимательно следить за тем, что происходит над головой. Ведь, если противники вооружены пулевиками, да к тому же имеют штуцерники, самое милое дело — начать отстреливать зазевавшихся чародеев даже не с крыш и чердаков, а с третьего, а то и с четвёртого уровня через световые колодцы.

«Столько людей я ещё никогда не убивал, — опершись на косяк, думал я, тяжело дыша. — Правильно в клане говорили, страшно не убивать, а добивать…»

— Что там? — спросила подошедшая Юсупова, вертя в руках искорёженный подрывом «Искры» штуцерник.

Так что сейчас на нижних уровнях соседнего района полыхал настоящий огненный шторм, отвлекая силы жандармерии и пожарной охраны как Кузьминок, так и небоскрёбов, в то время как защитников этих районов начали атаковать группы, проникающие с Босманки и Новогиреево.

Более противников в комнате не было, а потому я выбежал наружу. Дальше по коридору слышались крики и сверкали вспышки, словно работал фотограф. Однако на самом деле это Светлова разбиралась с кем-то, вставшим у неё на пути.

Не дожидаясь, пока выдвинут аппарель, старшекурсники попрыгали наружу, тут же разбегаясь и занимая явно ранее отработанные позиции. За ними последовали и мы, имея чёткий приказ, данный ещё в Академии: до получения особых распоряжений действовать так же, как и наши старшие товарищи.

Это здание не было опорным пунктом и уж тем более не являлось базой бунтовщиков. Обычный жилой дом, в котором чувствовавшие себя сейчас хозяевами восставшие устроили себе «праздник жизни» за счёт местных жителей и в частности жительниц. Скорее всего, нечто похожее происходило здесь и сейчас повсеместно, ну а этим… Судя по всему, кто-то решил, что так, в одном месте, будет удобнее.

Случайная смерть по-разному ударила по всем, кроме, пожалуй, старшекурсников. Кто-то просто побледнел, осознав, что вооружённые пулевиками простецы могут быть даже опаснее многих чудовищ. Другие пытались отодвинуться, с трудом сдерживая рвотные позывы. Некоторые завороженно смотрели на небольшую дырочку в стене салона, вздрагивая каждый раз, когда её поверхность вздувалась после очередного попадания, сопровождаемого смачным клацаньем. Другие просто задумчиво сидели на своих местах, потеряв интерес к разговорам, ну и тихо, в кулачок, плакали несколько девушек, видимо, хорошо знавших погибшую.

Вот и получалось, что там, где обученный защитник города метким выстрелом убивал отчаянно мажущего бунтовщика, в него тут же прилетал десяток пуль от подельников. И пусть они тоже не отличались меткостью, но из-за массовости залпа это и необходимо не было. И то же самое с нами, первокурсниками! Гипотетическая Дашка, штурмующая баррикады, конечно же, перебьёт кучу народу, но в какой-то момент ей придётся поднять щит «Сферы», чтобы укрыться от выстрелов, а удерживая его, двигаться или делать что-либо ещё она уже не сможет.

Машина с урчанием набрала скорость, а затем резко повернула, так что нас хорошенько тряхнуло. На какой-то момент даже показалось, что, встав на колёса с правой стороны, она сейчас просто завалится набок, настолько крутой вираж заложил «механвод». Кажется, именно так армейцы называли бойцов-шофёров, управляющих их специализированной техникой.

Правда, нужно сказать, что такого ужаса, как в «том» доме, нам больше не попадалось. Да, бунтовщики не гнушались убивать мужчин и насиловать женщин. Да, кого-то из них тоже позже ждала незавидная участь. И это было печально, но всё же подобные эпизоды, на которые мы уже успели насмотреться, трудно было назвать кровавой вакханалией, невольными свидетелями последствий которой мы стали совсем недавно.

То здесь, то там, особенно в подворотнях и в глухих двориках, закипали скоротечные драки. Бунтовщиков резали без жалости, после чего группы мутных личностей прыскали в разные стороны, разбегаясь, как лилипы на тёмном складе, где внезапно включили свет, оставляя за собой лишь оборонные до нитки трупы. Далеко не всегда подобные налёты проходили удачно, порой местным приходилось спешно ретироваться, оставляя нескольких из своих убитыми или ранеными, однако они куда лучше восставших знали родной район, как и все лазейки с щелями, в которых можно было укрыться.

— О, ещё как стреляют! — согласилась она, отбрасывая обломки в сторону. — Я просто немного неверно выразилась. Это… скажем так, крайне дешёвая подделка. Ну, в смысле, эти штуцеры только похожи на настоящие с Калининской мануфактуры, а по сути самопал! Не знаю, кто их делал, но качества они отвратительного, в руках, можно сказать, разваливаются. Древесина даже не лакированная, сталь совершенно мерзкого качества, в стволе нет нарезки, а уж о том, чтобы точно стрелять из такой поделки, вообще не может быть речи!

— Да твою же за ногу! — шёпотом ругнулась девушка, зло прищурив глаза.

В морозном воздухе чувствовался сильный запах гари. Двор, в котором мы оказались, был, судя по всему, либо собственностью какой-то чародейской гильдии, либо опорной базой наёмничьей ассоциации. Этакая своеобразная городская «Крепостица», квадратная в плане с большим и вместительным плацом, ограждённым от улиц жилыми и рабочими корпусами. Именно на него так лихо ворвался наш дымовик, шедший, оказывается, первым в колонне из трёх подобных машин, а вокруг, не обращая внимания на нас, суетилось множество вооружённых людей.