Костер на снегу (черновик)

Мне неплохо думалось пока я наматывала круги по белоснежному песку и жемчужному крошеву, лёгкий морской бриз трепал вьющиеся от влаги, выбившиеся из косы пряди, жаркому солнцу было еще далеко до зенита и я с наслаждением подставляла лицо, бледное, после трех лет зимы, его косым лучам. Побеспокоенные Леей чайки, встревоженно галдели где-то на горизонте, и подчиняясь внутреннему ритму я перешла на ускоренный бег, силясь привыкнуть к новым условиям нагрузки.

Мягкий наст матово отсвечивал, из-под каучуковой подошвы выбивались пыльные фонтанчики, странным образом замедляя ход. Я уж было решила, что в таких тепличных условиях трейнеры взрастят пýдровых неженок, но круге на десятом сменила свое мнение на противоположное.

На Морте комфортно было отдыхать: валяться на жемчужных пляжах, попивая охлажденные соки из экзотических плодов, провожать закат, наслаждаясь огненным шоу, посещать минеральные купальни, отдавая своё умащённое тело в руки лучших массажистов, нырять в тёплые воды за перлом, коего здесь было в избытке, но уж точно не тренировать выносливость и силу.

Непривычная к жаркому климату я не озаботилась водой и уже круге на шестом поняла, что-либо попью — либо окунусь в поливной бак. Воздух, еще десять минут назад, казавшийся прохладным, раскаленной лавой бурлил в лёгких, организм привыкший копить тепло отдавал его нехотя. Я подумывала перейти на брусья, но тут разглядела питьевой фонтанчик. Обходить ограждение было лень, поэтому словно медведь шатун, в поисках ягоды послаще, я протиснулась меж кустов и бросилась к посеребренному конусу.

— Отличная задница. Новая Пойс? — услышала я комментарий.

— Слишком тощая. Люблю помясистее.

— Девушка, — протянул первый знаток, — скучаааете?

Я утерла рот тыльной стороной ладони и неспеша выпрямилась.

Пара версус в облегченных сьютах (надо тоже такой заказать, а то моё тощее недоразумение плюс эффект сауны и от меня ничего не останется) обводили мои обтянутые тонкой тканью изгибы маслянными взглядами. У одного из них, кажется, даже слюна начала капать.

— Не на столько, — хмыкнула я и отвернулась, мониторя тем не менее их расположение в пространстве, спасибо трейнеру, он первым показал мне, что за пределами татами и судейских взоров, по совести ведет себя лишь ничтожный процент противников. Пара паяцев в него явно не входила.

Чтобы вернуться на плац мне нужно было обойти этих неразборчивых по дуге, и они это прекрасно знали, замерев в предвкушении. Осклабившись, парочка переговаривалась, ничуть не стесняясь меня, деля добычу, решая кому ножку, а кому крылышко. Сомневаюсь, что они действительно опустятся до насилия, но просто так точно не отстанут.

Я расправила плечи и, мысленно прикидывая кто из двоих полезет в бутылку первым, приготовилась защищаться. Оба выше меня на голову, и, хотя покоренастее знакомой троицы, тела у них были — закачаешься, благо сьют не оставлял простора воображению. Интересно, есть ли версус с плохими фигурами?

Они даже не удосужились проникнуть в мой разум, успокоить или затуманить его, им нравилось то, что они делают, и судя по всему, им не впервой кошмарить беззащитную девицу. Да вот только с беззащитными девицами им здесь не свезло, ну так сюрприз будет. Я уже мысленно представляла, как применяю свой любимый болевой через предплечье. Сьют, в отличие от нагого тела или кимоно большого простора для маневра не давал, а рассчитывать я могла лишь на внезапность.

И совсем забыла про Лею. Беззвучно, псина подошла со спины, хищно щерясь и плотоядно облизываясь с явным намереньем пустить засранцам кровь. Я растянула губы в ухмылке, и они шагнули на встречу, расставив руки, будто загоняя в угол:

— Что мальчики, жизнь не дорога? Или бегать быстро умеем?

— Смотри-ка, — неприятно улыбнулся шатен, тот, что любит по мясистей, (и зачем мне это запоминать вообще?) — она с норовом.

— Тем приятнее будет научить её.

— Училка не выросла, — я шагнула ближе. Они сплотили ряды и тут же услышали уже не тихий рык, а продирающий до печенок рёв. Надолго их перекошенные лица останутся в моей памяти, я же довольная своевременным вмешательством псины, потрепала ту по хохолку и отправилась продолжать тренировку. И хотя мою спину некоторое время буравили полные ненависти взгляды, я, не отвлекаясь на помехи, прекрасно размялась.

— Проснись и пой, апельсинка. У нас с тобой сегодня масса дел.

— Уйди, — простонала в подушку Габи.

— Спорим, я найду, чем заинтересовать тебя?

— Ну и? — привстала на локтях соседка, зевая. Рыжие кудри стояли дыбом, а щека была в примятых полосах. Одна бретелька сорочки без изысков была спущена, открывая потрясающий вид на хрупкие, поцелованные солнцем ключицы.

— Одно слово — шопинг! — еще до того, как я договорила последнюю «г» рыжуля подскочила с кровати и заперлась в душевой, где громкое «я быстро» прервалось шипением дюжин мощных струй.

За три года на моём личном счете скопилась неприлично приличная сумма денег и я решила, пусть так, по-дурацки и немного меркантильно, отплатить Габриэль нет, не за сведения — за надежду. Потеряться в потоке лживой, извращенной, в угоду сильным мира сего, информации было не трудно. Даже Ребекка не потрудилась просветить о том, что меня ждет, а почти незнакомая девица, сделала это. Я не люблю быть должной.

Захватив стандартный договор и ключ карту Имперского банка, я посулила Лее долгую вечернюю прогулку и шмат лучшего мяса на кости, безусловно арайя хотела меня сопровождать, но таскать её по такой жаре мне было жаль, крепко задумавшись над грумингом[20], мы наконец-то отправились по магазинам.

Позавтракав в кафе на причале, мы определились с дальнейшими планами. Для начала мне была необходима консультация легата[21], уж очень заинтересовало меня написанное мелким шрифтом, затем я собиралась потратить изрядную сумму тали на себя любимую и свою соседку, еще не подругу, но как знать.

— Меня точно не могут принудить? — уточнила я еще раз.

— Нет, мирна. Но вступать в союз вам разрешено не ранее, чем через пять лет после окончания Академии, — замялся он.

А когда я довольная покинула его кабинет, прикидывая как отметить радостные новости, Габриэль одернула меня, блаженно влипшую в сахарную вату сладкого будущего:

— Нет, только тот с которым у вас была подтвержденная связь. И вы можете отказаться, заплатив штраф. Он не очень большой, но на моей практике его не платили ни разу.

— Всё так, Эва. Но легат не знает… Если ты допустишь близость с версус, отказать ты ему не сможешь, станешь зависима, словно наркоман от порции опиума. А уж с их способностью проникать в наши головы…предугадывать самые тайные, самые сокровенные наши желания, своей воли ты лишишься.

— Любой? Абсолютно любой?

Юрист меня обнадежил: я действительно имела право не вступать ни с кем из версус в подобный зависимый союз и принудить меня не могли. Но в договоре было столько подводных камней, что ими можно было вымостить аллею от сюда и до Оста. По большому счёту я имела право отказать абсолютно любому, даже если он будет не просто просить, а требовать меня в ручные зверушки.

— Почему? — не то, чтобы у меня были матримониальные планы, но не терплю, когда меня загоняют в рамки.

— Версус имеет право потребовать вас в течение этого времени.

Глава 10

Диплом — это лицензия на поиски работы.

Отливающие позолотой пуговицы на новеньком кителе блестели на солнце.

— Нам надо поговорить, — прочла я по губам и даже обернулась назад, желая удостовериться, что он обращался ко мне, уверенная, что позади стоит та, чьего внимания как раз и добивался брюнет. Но нет. Я наткнулась на пару недовольно-завистливых взглядов, но он точно говорил со мной, и обречённо кивнула.

— Уже нашла себе подружку? — промурлыкала невесть откуда взявшаяся Ребекка. — Восхищаюсь твоей способностью находить близких по разуму. Ректор просил тебя зайти. — И так же, как появилась — быстро и бесшумно, скрылась в толпе.

— Нет, — ответила я. — Не займу, — я стала отступать к двери, желая покинуть замкнутое пространство.

При ближайшем рассмотрении ректор производил точно такое же впечатление, как и с трибуны — пафосного идиота. Его торжественно-придурковатый вид как отвлекающий маневр у глубоководной рыбы-удильщика, которая приманивала фосфоресцирующим фонариком мальков-простаков[22], за ним скрывались изворотливый ум, жесткий характер и огромная версус сила. Он, как и эти славные рыбы, был венцом пищевой цепочки очень замкнутой и крайне ограниченной территориально системы, и прекрасно знал об этом.

— Так точно.

— Не удивительно, кому понравится изображать дичь на вертеле, поджариваясь до хрустящей корочки, — улыбнулась я.

В мыслях я уже была на пляже и наслаждалась приятной компанией и ласковым морем, поэтому появление Тео стало для меня неожиданностью, хотя тот, судя по всему, особо не скрывался. Он явно ждал меня, опершись на подоконник, всем своим видом выражая, покорность судьбе и наносное спокойствие, но едва заметил меня, подобрался, словно пантера перед прыжком. В темных глазах зажегся огонек предвкушения, когда Теомир шагнул мне на встречу:

— Идите.

Я вытянулась в струну и кивнув, покинула кабинет.

Сейчас, в эту самую секунду, казалось просто нереальным то, что еще несколько дней назад Тео был на грани смерти.

Тео нахмурился и нетерпеливо хмыкнул. Кажется, мой отказ еще сильнее раззадорил его. Он слегка качнулся в мою сторону словно собрался удержать меня силой. До этого момента неопределенная угроза просто витала в воздухе, а теперь буквально стала осязаемой.

Тео слегка отклонился, пропуская меня в полупустое помещение, заставленное книгами: редкие фолианты в потертых кожаных переплётах были сложены стопкой на огромном столе красного дуба, расставлены на многочисленных полках и скрыты ударозащитным стеклом. Дверь с тихим щелчком закрылась:

— Еще и за свои деньги, — мы дружно засмеялись, чем вызвали всеобщее негодование. На нас оглядывались, кто с любопытством, кто с брезгливым пренебрежением, а кто и с внезапной ненавистью. Я запомнила всех, потом разберусь с причиной столь сильных чувств у совершенно незнакомых мне людей.

— Сходить с тобой? — поинтересовалась Габи.

— Ай. Кого? — Аааа. Тео. Я растерла место, испепеляя соседку взглядом. — Мы не знакомы.

— И почему я не удивлен, что Нормус не потрудился посвятить вас в детали. Мирна, сейчас я крайне стеснен во времени, а это разговор не на пять минут, да и не для этих стен…Судя по вашей характеристике вы не болтливы, прошу, заметьте, прошу, не приказываю, не говорите пока ни с кем о ПОВ-тесте.

Ректор по одному знакомил новичков с трейнерами, перечисляя дисциплины и навыки, которые нам предстоит познать, а я мучилась от жары, мечтая о стакане с ледяной водой.

— Ну конечно… — закатила она глаза.

— Свою, — уточнила я. — Это самка. И согласно шестому пункту договора Академии Версус разделять ксоло и его партнера на продолжительный срок, коим является период учебы строжайше запрещено.

— Не надо цитировать мне устав, мирна, я сам писал большинство из его пунктов. Как вы успели уже заметить у всех ксоло общий вольер, — намекая на период течки. — Ваша псовая безусловно произведет фурор.

— И мы здесь потому, что…

— Откуда ты знаешь Теомира Пайро? — зашипела змеёй Габи, больно ущипнув меня повыше локтя.

Между лопаток отчётливо царапало. Я повела плечами и не таясь обернулась, поймав на себе пристальный взгляд ивово-коричневых глаз. Странно, а раньше мне они казались просто черными, но теперь в глазах Тео отчетливо виделся и винный, и фиолетовый цвета, придавая его взгляду непостижимую глубину. А потом он кивнул и улыбнулся, приветствуя меня, как давнюю знакомую.

— Вы не можете оставить своего ксоло, мирна Самерхольд, — без прелюдий обозначил свою позицию, командер.

Что ему могло понадобиться?

— Прежде чем ответить мне отказом, выслушай…Я прошу тебя стать моей Пойс, Эва Сомерхольд, — произнес он, приложив сжатую в кулак руку к противоположному плечу. — Хотя нет, — почти рявкнул он. — Я не с того начал.

Официальная часть подошла к концу, и кадеты сбились в кучки, решая кто и куда отправится. Мы же запланировали вылазку на дикий пляж рядом с закрытой бухтой.

— Я не хочу, чтобы нас прервали, — белозубо улыбнулся Теомир.

Кадеты Пойс факультета были в меньшинстве и словно гаарский алмаз в короне Императора расположились в самом центре сходящихся в одной точке многочисленных рядов амфитеатра. Расфокусировав взгляд, я на мгновение представила, что нахожусь на Осте в центре снежного плато, только было слишком шумно. Девицы, окружающие меня со всех сторон, щебетали как экзотические птички, привлекая внимание ярким оперением, я же отличалась от прочих как ракушка от камня — гладко зачесанные волосы, без макияжа и украшений, даже Габриэль не удержалась и теперь в её ушках мерцали скромные пусеты с розовым жемчугом.

Теомир одарил меня сардонической усмешкой и слегка наклонил голову словно говоря — так и быть, на этот раз, я приму твой ответ. Пока.

Сила и мощь его гибкого, упругого тела, обтянутого форменным кителем, буквально сочилась из каждой поры. Движения его были скупыми и четкими, как у крупного хищника, выверяющего каждый свой шаг. Он не просто заполнял собой окружающее пространство, мне казалась здесь всё пропитано им. Если раньше здесь царили книги, то теперь безраздельно властвовал он.

— Пусть даже не мечтает, — говорила незнакомая девица из Пойс Габи, но смотрела на меня. — Этой…этой… — она замолчала, подбирая подходящий эпитет… — дворняге, — неплохой выбор, улыбнулась я, — ничего не обломиться.

— Прежде чем ответить мне отказом, выслушай…Я прошу тебя стать моей Пойс, Эва Сомерхольд, — произнес он, приложив сжатую в кулак руку к противоположному плечу.

Предварительно постучав, в кабинет вошёл секретарь и получив утвердительный кивок, выложил перед ректором стопку бумаг. Тот мельком на них взглянул, уточнил время следующего посещения и отпустил помощника.

— Я вас не понимаю, командер, — произнесла я, едва за секретарем закрылась дверь. Мужчина поморщился, словно у него болят зубы:

— Нет, — ответила я. — Встретимся в комнате и захвати мне что-нибудь пожевать.

Дважды.

— В сложный для Леи период я буду забирать её в свою комнату, в остальное время она прекрасно ладит с себе подобными, — казалось он вызвал меня совсем для другого, но никак не мог заставить себя подойти к действительно важной теме. В голове, словно тополиный пух на ветру, хаотично кружили мысли, перекидываясь с одного события на другое. Я выжидательно уставилась на командера, боясь спугнуть подступающую к поверхности откровенность.

Наши взгляды встретились и на секунду для меня все застыло, я почувствовала себя стрекозой, влипшей в древесную смолу: прозрачные крылышки, завязли и трепыхались, тонкие лапки в панике перебирали густую массу, стремясь освободиться…

Официальная часть закончилась, все встали, вслушиваясь в величественные ноты Имперского гимна. Вот удивительное дело, один из символов Империи — мелодия, которую любой из нас слышал десятки, если не сотни раз, а всё равно пробирало до мурашек.

Его снисходительный деспотизм разозлил меня, а когда я злюсь, закусываю удила, и голос разума становится тише шелеста травы в безветренный день.

Я внутренне содрогнулась. Тео подавлял, кружил голову. Его близость всколыхнула чувственные воспоминания, казалось, забытые.

Она намеривалась задеть меня плечом, спускаясь по мрамору ступеней, но я благоразумно отступила влево, и незнакомая девица запнулась, пролетев вперед под уханье толпы. Она оглянулась и на мгновение сквозь маску роковой красотки проступила истинная сущность неуверенной, закомплексованной девицы.

— Спасибо, за то, что спасла меня. Дважды. — Произнес он. Я кивнула, приняв ненужную благодарность. Было что-то невероятно притягательное в его темных глазах и чувственных, немного капризных губах, плавном, низком голосе со слегка грассирующей «р», но следующие слова разрушили все очарование. — В качестве благодарности ты займешь место моей Пойс.

Прозрачный купол хоть и пропускал слепящие лучи дневного светила, жару, накрывшую Морту с раннего утра успешно сдерживал. Ректор Академии пафосно вещал с трибуны приветственную речь о гордости, чести и долге, активно жестикулируя и белоснежно улыбаясь. От чего-то я думала увидеть на его месте Трейнера, сделавшего выбор в пользу Ребекки три года назад, хотя и он присутствовал на подиуме среди преподавательского состава.

— Через пару недель станет полегче, — шепнула мне Габи, аккуратно промокая пот со лба. — Сейчас скорость перемещения по солнечной эклиптике самая маленькая, в это время даже курорты пустуют.

— Хорошо. Псина останется, но у меня к вам просьба, мирна, — наконец-то выдавил из себя ректор. С удивлением и искренней симпатией я заметила, что, мне, пожалуй, попался первый версус не пытающийся проникнуть в мою голову, — не афишируйте результат вашего ПОВ-теста. Мы не животные, но мало кто сможет избежать такого соблазна.

Глава 11

Друг познается в беде, и чем тяжелее беда, тем точней сортировка.

— Прости, Эва, — извинялась Габи, — я не пошла в столовую.

Скелет, впрочем, как и живое чудище, больше походил на огромного змея с зачатками рудиментарных крыльев и вытянутой, зубастой пастью. Летать эта тварь в принципе не умела, а только выпрыгивала на пару метров из воды, что, впрочем, совсем не мешало ей быть самой опасной тварью Жемчужного океана до тех пор, пока на планету с экспансией не пожаловал человек.

Запрет на вылов перла на Морте отсутствовал (только на промышленные масштабы) и любой желающий, заплатив пошлину мог попробовать себя в роли ныряльщика за жемчугом. Да вот только стоимость жемчужины после уплаты налога была выше, чем если купить её уже в готовом изделии, поэтому желающие оставить себе что-то на память об отдыхе предпочитали привозить ювелирные украшения, и только самые отчаянные и платежеспособные романтики предпочитали необработанную перламутровую каплю драгоценностям.

— Бежим.

— Я сравнила расписание наше и версус, — начала я, — оно практически не отличается, у нас много общих пар и три совместные практики в этом семестре. Для тебя это не будет проблемой?

— Почему? — не то, чтобы я не прониклась ситуацией или сомневалась в Габриэль, но от любопытства даже кошка сдохла.

— Подумаешь, — махнула я рукой, — забежим куда-нибудь. — Перебрасывая сумку через плечо, я подхватила легкомысленную соломенную шляпку-канотье[23] и водрузила её на голову. — Тем более в город нам всё равно нужно. — Вчера я договорилась на стрижку для Леи, обезумевшая от жары псина, обычно резвая и активная, отказывалась покидать вольер в течение дня и выбиралась из него только ранним утром и поздним вечером. Всё остальное время она кошмарила других ксоло, и кажется ловила от этого больший кайф, нежели во время охоты.

— Где ты была? — суровым тоном спросила огромная тень, выступившая из-за угла.

Первой почуяла неладное Лея. Псина громко тявкнула, роняя меня своей массой на камни. Я запуталась в горловине и больно стесала локоть, но ничтожность моего ранения меркла пред Габи, которая умудрилась поймать стрелу, пусть и чирком.

— Цагра[25], - подтвердила я догадку.

Было не сложно догадаться, что причина её странного молчания — один из кадетов и, хотя это действительно было не моё дело, порой выплеснув накопившееся отчаяние дышится свободнее.