Помоги проекту - поделись книгой:
Я вновь поблагодарила его и приступила к тесту. Лея, сидящая статуэткой в углу помещения, осознала, что это надолго и плюхнулась на пол, холодя лохматое пузо мраморной плиткой. Непривычная жара сделала её капризной, к тому же перед телепортом я скормила ей пару пилюль, что так необдуманно откушал Тео, и теперь, она зевала, грозя вывихнуть челюсть, и пугая окружающих размером клыков.
Закончив, я вернула ему исписанный тест и уточнила, когда могу узнать результат.
— Сейчас, — ответил мне мужчина. Ему потребовалось немного времени, чтобы проверить бумаги, — боюсь ваш результат не определенный. Смотрите, — подозвал меня он, указывая на обведенные в кружок результаты ответов на вопросы, — эти и эти взаимоисключают друг друга. Обычно результат бывает или чётко отрицательным, или чётко положительным. У вас же, мирна — нуль. Абсолют.
— Хм. И что это значит? — не то, чтобы мне хотелось быть как все, но вот так явно выделяться из толпы…как же Кхаан умудрился меня сюда запхнуть, если я — нуль без палочки.
— Я не знаю, но могу пообещать одно — скучно вам здесь не будет.
Я поблагодарила мужчину, цыкнула Лее и отправилась в общежитие. Сумка больно оттягивала плечо, и я постоянно перевешивала её, силясь снизить давление. В другой руке у меня был поводок с вялой псиной и тот самый чемодан на колесиках, с которым я три года назад прибыла к Кхаану. Теперь в него вместилась уже вся моя жизнь, и я осторожно катила его по дорожке.
Удивительно, но академ-городок был пуст, словно учащихся поразило моровое поветрие, да что кадеты, даже преподаватели и обслуживающий персонал куда-то подевались. Я шла по пустым аллейкам, восхищаясь аккуратно подстриженной изумрудной травкой с искусно высаженными цветами-одногодками, присыпанными розоватой гранитной крошкой извилистыми дорожками, уютными ажурными беседками и мастерски выкованными скамеечками, словно я попала не в военизированное учреждение, а в пансионат для престарелых.
И хотя Академия Версус была огромной, но запутаться с картой было невозможно. Я довольно быстро нашла нужный мне корпус и этаж. Скинув вещи и заперев в своей комнате вялую Лею, я практически бегом добралась до выдачи белья, а получив две огромные стопки и кофр с формой потащилась назад.
— Какие люююююди, — услышала я знакомый голос. Лохматая, потная, в нелепой одежде, больше всего похожая на обитателя Узкого квартала своей родной планеты, я умудрилась наткнуться на знакомых в таком огромном академгородке. Впрочем, с моей удачей это было не удивительно.
Даггер и Вард приветственно скалили зубы, словно Лея пару часов назад. Форма версус академии невероятно шла им, меняя вид откровенных придурков на интересных молодых людей, Тео же был невозмутим, на его лице не дрогнул ни один мускул и я гадала, помнил ли он о том, что произошло между нами меньше суток назад.
Но больше всех меня занимала реакция на моё прибытие Ребекки. Резко побледневшая, но как обычно прекрасная до тошноты, сестра хмурила идеально-выщипанные брови и судорожно сминала рукав кителя моего несостоявшегося любовника.
Тео, сморщившись, осторожно отцепил пальцы Бекс и уверенно шагнул в мою сторону. Он двигался как резкий тёмный ветер, силясь поймать мой взгляд.
— Заболела? — спросил Вард. — Выглядишь ужасно. — Запнувшись, Тео резко остановился, словно его дёрнули за невидимый поводок. Создавалось ощущение, что у него от стремительного торможения даже зубы клацнули. Брюнет невидяще уставился на друга и только спустя несколько невнятных мгновений его взгляд обрёл ясность.
— Она не заболела, — облила меня ядом сестрица, — она всегда так выглядит. — Хаш. В её голосе сквозило столько презрения, что сие липкое безразличие можно было буквально пощупать. — Что ты здесь забыла, да еще в Пойсе? — я почувствовала мягкий шёпот, проникающий мне в голову.
Ну куда уж мне, сирой и убогой до идеального совершенства. Кыш, тебе нечего делать в моей голове:
— И я рада видеть тебя, сестричка. — Бекки скривилась на миг. Но тут же опомнилась и опять нацепила на лицо маску невозмутимой милашки. — Не стоит трогать мои достоинства своими недостатками. — Хищно улыбнулась я и обходя Ребекку и компанию по кругу, ускорилась в сторону общежития. — Ничуть не рада встречи, мальчики.
Визуализация героев
Лея.
Глава 8
Знакомство может начаться и с пинка.
Торопясь за вещами, я толком не осмотрелась в комнате общежития, поэтому неудивительно, что по возвращении, меня ожидал небольшой конфуз.
Крохотный такой.
Все свои вещи я сгрузила в общей гостиной, но сами покои оказывается были рассчитаны на двух человек, и моя соседка, которая имела столько же прав находиться в этой комнате, сколько было и у меня, сейчас испытывала определенные трудности. Лея, которая в принципе никогда не страдала человеколюбием, была на удивление деликатной. Псина загнала девчонку в удобное кресло и положив голову ей на колени преданно заглядывала глаза, выпрашивая вкусняшку.
Соседка была оранжевой, как морковка. Мелкие кудряшки обрамляли миловидное лицо сердечком, а ярко-зеленые, широко распахнутые глаза смотрели на этот мир с небывалым восторгом.
— Это твое чудо? — спросила она, всё же опасаясь гладить Лею. — Я уже скормила ей все мармеладки, а достать новую коробочку она мне не дает. Я — Габриэль Джисел, но ты можешь называть меня Габи.
— Эванджелина Сомерхольд. Эва. А это — Лея. Моя ксоло, — нехотя раскрыла я карты.
— Ты приручила пса? Но это же арайя, — не спрашивала, утверждала она. — Как тебе удалось? Небо.
— Как-то само собой получилось, — махнула я. И, хотя с Леей я намучилась, делиться сокровенным с почти незнакомкой не стала. — Лея, это свой.
Ты же и сама видишь, сказала я уже мысленно.
— Ты ужинала? — молниеносно сменила тему Габи. — Я голодная ужас. Я подожду тебя, пока ты переоденешься.
Рыжуля не затыкалась, и я провалилась в поток информации, умудряясь отделять зёрна от плевел.
Душ был шикарный. Гладкая стена полированного камня с двумя дюжинами отверстий, из которых били упругие струи, расслабляя и массажируя в зависимости от напора. Пожалуй, я бы получила удовольствие, если бы не Габриэль, жужжащая без перерыва.
На Морту Габриэль прибыла пару дней назад, хотя будущие кадеты факультета Пойс должны начать появляться только завтра, это, кстати многое объясняло.
— Как ты сказала твоя фамилия? — Но ответ ей, судя по всему, был не очень нужен, потому как Габи тут же продолжила: — Твоя семья не входит в тридцатку?
— Не поняла… расскажешь за ужином? — она кивнула.
Я до красна вытиралась жёстким полотенцем, а изображающая саму скромность соседка во истину по-императорски восседая на унитазе, пялилась в противоположную от меня сторону, ковыряя наманикюренным ноготком литую гипсовую завитушку. Просушить волосы времени не было, и я на всё еще влажную шевелюру заплела косу.
Помимо праздничного кителя и форменных брюк были еще несколько комплектов одежды, которые прекрасно компоновались друг с другом.
Две юбки разной длины и кроя, две пары брюк, узкие и хакама[16], двубортный пиджак, четыре блузки мужского кроя, два жилета, галстук, платок и тренировочный сьют, вся эта одежда была выполнена в бело-синей гамме, с вышитой эмблемой императорских войск и литерной «П», видимо, как уточнение факультета. Я уже видела такую сегодня, правда в отличие от моей она была лучшего качества, из дорогой ткани и с великолепной фурнитурой. А Бекки так вообще умудрилась добавить полупрозрачного кружева.
— Наша форма отличается от Версус, — вещала Габи, с восторгом взирая на то, как Лея гоняет чаек в околопляжной зоне. — Да и факультет — бледное подобие. Из тридцати, едва ли найдется полдюжины, умеющих ставить блок.
— А ты? — заинтересовалась я.
— Не всегда. Только когда в бешенстве. И поверь мне, перманентное состояние злости, это не то, что ты бы хотела постоянно видеть. А ты?
— Я долго училась…
— Научишь меня? Пожалуйста. — Настроение её вдруг резко изменилось, и с шутливо-болтливого стало сосредоточенно-серьезным всего за доли секунды, будто ясное небо затянули набрякшие непролитым дождем, штормовые тучи.
— Я попробую, — кивнула я.
На улице неуловимо пахло океанской свежестью, и я глубоко вдыхала свежий, просоленный воздух, блаженно щурясь. Солнце скрылось за горизонтом и на смену зною, пришла легкая и очень комфортная прохлада.
Неяркие фонарики освещали путь до столовой превратив утомительную прогулку (пищеблок находился довольно далеко от нашего общежития) в приятный променад. Иногда нам попадались кадеты Версус факультета, по большей части мужчины (помимо сестры я сегодня увидела лишь одну одаренную). Все они провожали нас, мягко говоря, заинтересованными взглядами, а некоторые стремились познакомиться здесь и сейчас, только что за руки не хватали.
И быть может Габи была бы не прочь. О, там было на что посмотреть (я вообще думала троица охотников — нечто особенное, но ткни вслепую в любого, и он будет ничуть не хуже, а быть может и лучше давешних знакомцев), да вот только хищная морда Леи с плотоядно капающей слюной отпугивала смельчаков, так что до столовой мы дошли в первоначальном составе.
Я была удивлена подобному ажиотажу. Даже если бы кадеты не вернулись после двухмесячных каникул, на сколько я знаю, в увольнительную не пускают только первый курс, все остальные могут беспрепятственно покидать Академию. Неужели на курортной Морте с девушками беда?
Но всё оказалось куда как запутаннее, и в этом ароматном гумусе, надо признаться, без Габриэль я не разобралась бы еще очень долго. Если я правильно поняла, то с учётом некоторых незначительных нюансов Академия, словно престарелая сводня, находила идеальных спутниц для элиты Империи.
Я так и не смогла добиться от Габи откуда она это взяла. Знаю, и всё, таким был её ответ. В империи около трех дюжин фамилий, которые, так сказать, поставляют девиц к Имперскому столу. И то, что я словно снег на голову свалилась было не просто сюрпризом, скорее нонсенсом.
Не то, чтобы это было большой тайной — скорее с истинным положением дел знакомо некое меньшинство, которое изо всех сил хранит свои секреты на протяжении вот уже более чем трех веков. У этой довольно странной своднической традиции (гордые и надменные версус позволили кому-то выбирать за себя свой путь) есть историческая предпосылка. Больше трехсот лет назад междоусобные войны практически уничтожили огромную Империю, расколов единое целое на разобщенные куски, и это было в хрониках…
А вот то, чего не было: причиной столетней войны, как не удивительно, стала не борьба за власть или территории, богатство или ресурсы — а ссора двух версус одаренных наследников из-за женщины. Спросить о желании и чувствах самой виновницы конфликта они не удосужились и любовное противостояние переросло в одну из самых кровопролитных и затяжных войн новейшей истории. В конце концов потомкам одной из сторон удалось захватить власть на столько, чтобы умудриться пресечь конфликт, задобрить народ и раздать обещанное. А первым указом (естественно засекреченным) была хатта[17] о выборе.
Еще до получения реальной власти версус обязаны были сделать выбор. И если раньше это происходило по взаимному согласию, по зову сердца, как в общем-то и практикуется во всём мире вне Империи, то сейчас обязательный Выбор перешёл на новый уровень.
— Ты разбираешься в физике? — вдруг закончила урок истории и перешла к естественным наукам Габриэль.
— Ну так…школьный курс…
— То есть ты представляешь себе, что такое незамкнутая электрическая сеть? — Я с сомненьем кивнула, припоминая вектор индукции и теорему Гаусса. — А вот теперь представь, что каждый версус одаренный это замкнутый, но сломанный контур. Несмотря на их силу, способности, власть, происхождение и часто дрянной характер, они не являются единым целым. Версус не целые. Подобно кусочкам пазла собранным в единое полотно они не закончены, пока последний элемент не встанет на своё место.
Мы уселись на лавочке, в одной из увитых плющом беседке с прозрачной крышей, недалеко от входа в наш корпус. Тёмный, лишь на первом этаже справа горело одно-единственное окно. Завтра всё изменится. Я вытянула ноги, блаженно промычав про себя. Новые, не разношенные лоуферы[18] жали на месте пряжки, и я, подцепив носком пятку, сняла сдавливающие стопу туфли.
— И этот последний элемент… — не спрашивала, утверждала я очевидное.
— Мы… — подвела черту Габриэль. Бархатная мгла с россыпью неярких стеклянных звезд казалась ближе, чем на любой другой планете, розоватый млечный путь терялся далеко на западе, а полная луна, освещала холодным мерцающим светом соседку, придавая её приятным чертам таинственности. Я тихо выдохнула, не желая выдать своего волнения от услышанного. Кофе, прихваченный с собой, уже давным-давно остыл и не лез в глотку, оставив лишь горчащее послевкусие отчаяния. — Это не приобретенные способности. Пойс это не дрессура или муштра, — тем временем продолжила она, произнося то, во что я категорически не желала верить. — Наш симбиоз просчитан на генном уровне. Два века так точно. Вот поэтому такое скромное количество семей представляют своих пойс в Академию.
— Твою…это же вмешательство в человеческий геном, практически селекция.
— Грубо, но это так. К тому же дабы оптимально дополнять своего избранника, на протяжении пяти лет мы проходим тесты (я тут же вспомнила про бумаги, испещренные мелким печатным текстом с абсолютно нелогичными, а порой и просто идиотскими вопросами, картинками на ассоциации и несложными математическими задачами с подвохом, которыми трижды в год меня пичкал сначала отец, а затем и Кхаан).
Хаш. Хаш. Хаш. Как я умудрилась вляпаться в это?
— Избранник…разве это выбор? — я буквально скрежетала зубами. Еще не поздно сбежать. Не поздно. Я не буду участвовать в этом балагане. — Я не буду вступать в брак только потому, что наши гены идеально сочетаются, Габи. Никогда не хотела быть придатком мужчины.
— В брак? — Габи грустно засмеялась. — О законном союзе речи не идет, Эва. Мы — вечные любовницы. Каким бы высоким происхождением не обладал бы Пойс, любой из нас (и кстати среди Пойс есть и мужчины — запредельная мерзость) ниже версус одаренного. Всегда. Ни один Пойс не сможет зачать ребенка и передать ему гены одаренного родителя. Кто ж откажется от силы ради чувств. И версус рожают от версус. Это закон. Буквально.
— Мне сейчас хочется что-нибудь сломать, — прошелестела я, едва сдерживая эмоции.
— Ломай. — В голосе Габриэль слышалась не только злость, там были и отчаяние, и смирение. Но откуда они? Я узнала о том, как обстоят дела только что, у неё же, была вся жизнь чтобы смириться.
Лея, поймав отголоски моего гнева — зарычала. Я потрепала её по загривку, больше успокаиваясь сама, нежели успокаивая псину.
Три первых курса версус учатся управлять своей силой на новом, ранее не доступном им уровне. Несмотря на то, что одарённые, по большей части, верхушка айсберга имперской аристократии, поступить в Академию могут лишь самые способные. Да это и не удивительно, ведь после окончания ВУЗа и прохождения практики на какой-нибудь планете третьего мира версус вливаются в ряды элиты. И это не только армия, еще наука, медицина, инжениринг, и самое почетное тёпленькое местечко у трона самого Императора — личная гвардия и служба безопасности Империи.
Четвертый и пятый курсы версус одаренные разделяются по специализации и получают максимальные знания уже в той области, которую выявил для них по истечении трех лет обучения ПОВ-тест, а еще в обязательным порядке они находят для себя Пойс, иначе на дипломе, а тем более карьере можно ставить большой, жирный крест.
— А как выглядит этот поиск? Они словно принц из сказки, примеряют «свою туфельку» всем нищенкам?
— Чего не знаю, того не знаю, — зарделась Габи. Как у всех рыжих с кончиков ушей по декольте её белоснежная кожа покрылась клочковатыми красными пятнами, от того зелёные глаза стали смотреться еще ярче. Я перевела тему:
— Но почему Пойс идут на это?
— Во-первых, нерушимые веками традиции, во-вторых, масса бенефиций[19] для семьи, ну а в-третьих, нас воспитывают так, чтобы мы подобную участь воспринимали как величайшее благо, у нас нет выбора, но мы его и не желаем.
— Но не ты.
— Но не я, — согласилась Габи. — Пойдем спать? Я устала.
Пойдем, кивнула я. С этим уж точно нужно переспать.
Глава 9
… сила страсти — ничто пред холодом ума!..
Раньше я считала, что просыпаться в такую рань без будильника не реально.
Но привычка — вторая натура. Бодрая и отдохнувшая я открыла глаза ровно без четверти пять, и вместо того, чтобы маяться бездельем или прокручивать в голове вчерашние откровения Габи освежилась и отправилась на пробежку. Лея, получив ментальное согласие, умчалась в сторону океана, искренне надеюсь, что у любителей утренней рыбалки крепкие нервы. Недалеко от нашего корпуса я видела тренировочный полигон, огороженный ровно постриженными кустами, уверенна там есть сносная беговая дорожка.
Бег помогал слабо. В голове пьяно бродили мысли о сказанных перед сном словах Габриэль:
— Я пришла сюда потому, что этого требовали мои родители, гордые что два года подряд их дочерям выпадает сомнительная честь. И моя старшая сестра, уже стала верс-подстилкой. Но заставить меня лечь с одним из них они не могут. А вот после двух лет Академии я смогу сама выбирать свой путь. И это не обязательно должен быть мужчина.
— То есть нас не могут заставить? — спросила я, прикидывая варианты развития дальнейших событий.
— Нет. Этот вековой блуд — добровольный. — Сие знание открывало мне новые горизонты, но сон накрыл меня тёмным покрывалом прежде, чем я успела додумать эту мысль.
Поделиться книгой: