Помоги проекту - поделись книгой:
— Сколько можно пить одно и то же долбаное вино, неужели нет ничего покрепче, — пробурчал он, залпом выпивая полный бокал.
— И тебе захотелось стать министром?
— Эльмира, если я соглашусь впустить на материк людей, то Создатели захотят, чтобы вы остались со мной в роли богов. Боги имеют огромную власть, они становятся посредниками между духами-хранителями и людьми. Меня нельзя оставлять одного, я могу передумать и снова сжечь всё вокруг, вместе с людьми.
— Мне кажется, что это платье соткано из огня. Ты надела его для меня, — догадался он. Эльмира кивнула и покрутилась на месте. — Спасибо тебе за это, Эльмира. Пойдём спустимся на ровную площадку. Я не хочу переносить тебя, у меня слишком горячие руки.
— Ты знаешь о моих так называемых прегрешениях, потому что я совершил их на виду у всего мира. Рассказывай, чем умудрилась отличиться ты? Ты говорила, что была вовлечена в какой-то судебный процесс.
Макс выругался.
“У меня мази не хватит на такую интенсивность отношений”, - с горькой усмешкой подумала Найли. Она уже было собралась спросить Тина про то, как люди становятся богами, но передумала: если он разозлится, то бежать ей будет некуда. Вместо этого она рассказала ему о себе, о том, как цветёт её герань, как весной в городе распускаются тюльпаны. Остроконечным камешком она нацарапала очертания цветка на гладком валуне. Найли рассказала Тину, как пузырится лимонад, как всё во рту немеет от острого перца, как застывает от мороженого язык. Ведь он не мог знать всего этого, не так ли? Он не мог знать, как сбивалось её дыхание, когда она взбегала по лестнице в свой кабинет, как перед грозой ныло её колено, повреждённое два года назад на горнолыжном курорте. Тин соткан из огня, даже в своём самом человеческом образе. Может ли он понять, как холодит щёку только что перевёрнутая подушка?
— Я не хочу оставлять вулкан, — глухо сказал он наконец. Не перебивая, Найли ждала его признания. — Вы, смертные, часто используете слово “душа”. Так вот, я — душа вулкана. Как долго сможет человек прожить без души? — Прочитав ответ в её глазах, он кивнул. — Недолго. То же самое и с вулканом. Я не могу оставить его надолго. Я всё время с ним, в нём, мы сливаемся, сосуществуем, и на это уходит вся моя энергия. Он не привык к тому, чтобы я его оставлял. Я могу принять подобие человеческого облика, но не могу до конца остудить мою кожу, пока я связан с вулканом. Поэтому я и обжигаю тебя. Пока я — душа вулкана, я — материя огня.
— Скажи, а как прикасаются те, кто не воры?
— Потрясающе! Макс предсказал, что именно так и будет! Он предупредил, что ты полезешь ко мне с назойливыми личными вопросами. Ещё он сказал, что ты спросишь о моём детстве и начнёшь выискивать у меня человеческие чувства, и я решил тебя проверить. — Дух вулкана снова затрясся от смеха и отошёл от Найли. — Он назвал тебя мозгокопом или чем-то похожим. Макс жаловался на тебя, Найли. Я — не человек, я — дух, но я теперь понимаю, о чём говорил Макс. Давай сразу договоримся, — его голос стал угрожающим, а на плечах заплясали язычки пламени, — ты больше не будешь задавать мне свои идиотские вопросы. Не ищи во мне никаких чувств, это бесполезно. Если тебе нечего мне рассказать, то танцуй, как Эльмира, или ещё что-нибудь придумай. Запомни: я очень, очень не люблю вопросы. Больше никаких манипуляций, а то я избавлюсь от тебя! — Он перешёл на крик, который разнёсся в горах гулким эхом, и его лицо стало неузнаваемой маской огня. — А сейчас — ВОН! Вон отсюда!
— Забавно?
— Ну что ж, Найли, наступила твоя очередь развлекать меня. — Судя по всему, Тиниалирий был в хорошем расположении духа. Он сидел на валуне, скрестив мускулистые ноги, и поигрывал огненными искорками, искоса поглядывая на женщину. Она подошла и встала перед ним, не говоря ни слова.
— Полагаю, что да. Он боготворит меня, ничего не требуя взамен. Ты знаешь, он ни разу не спросил меня о том, что случилось на Большой земле. Ему всё равно, виновата я или нет, ему нет никакого дела до моего прошлого.
Найли задержала дыхание, глядя на парад ярких красок.
“Надо же, он даже не собирается тратить время на поцелуи!” — подумала Найли и отстранила его руку.
От полученной информации у Найли закружилась голова. Ей потребовалось приложить недюжинные усилия, чтобы упорядочить поток вопросов, который кружил в её голове.
— Может быть. Не исключаю, что он наблюдает за тобой, Найли, ты нравишься ему.
Да, Тин был очень разочарован в себе. На поверку он оказался таким же, как и остальные духи — любопытным зевакой, подглядывающим за людьми, завидующим тому, как щедро и бесстрашно растрачивают они свою душу.
— А он делает … что-нибудь ещё?
После раннего обеда Эльмира закрылась в своей комнате. Когда Лари постучал, она попросила оставить её в покое.
— Мне кажется, что этот “невесть что” занимает все твои мысли. Не хочешь — не признавайся, но думаю, что это так.
Когда на его земле в одночасье появился дом с четырьмя спальнями, Тин взбесился и, если бы не виднеющиеся на горизонте очертания белой яхты, то наверняка сравнял бы этот дом с землёй. Заметив приближение людей, он заставил себя задуматься о будущем. Очевидно, что Создатели были настроены решительно, раз уж в этот раз посмели приготовить дом для непрошенных гостей. Почему они были так уверены в успехе в этот раз? Кого они прислали ему? “Ну что ж, сыграем в вашу игру, — решил тогда Тин. — А потом посмотрим, что вы скажете, когда они вернутся на Большую землю ни с чем. Если вы пришлёте ещё людишек, то они тоже развлекут меня и уедут обратно, не получив разрешения остаться. А веков этак через пять я буду готов обсудить условия сделки!”
— Ничего подобного! — Его голос был неожиданно резок. — Это просто оболочка, в ней всего лишь ничтожная часть моей энергии. Я создал её для того, чтобы общаться с вами. Я сделал её похожей на человека, но духи не могут быть людьми, так как наша энергия слишком огромна для вас. Вам, смертным, не понять этого, вы не используете и толики своей души. Ваша энергия спит. Никакой дух не пошёл бы на то, чтобы добровольно потерять свою энергию. Не смей сравнивать себя с нами! — Заметив, что во время его тирады Найли испуганно попятилась назад, Тиниалирий заставил себя сдержать гнев. — Зачем тебе нужно всё это знать?
— Вы что, действительно говорите об этом на полном серьёзе? — Она оглянулась по сторонам в поисках скрытой камеры. «Хотя, чему я удивляюсь? Передо мной сидит самый настоящий огненный мужик!»
— Здесь не такая нежная кожа, как на твоём плече или на спине.
— Дело в том, что я — банкир, я — человек цифр. Я говорю языком денег. Я совсем не умею развлекать, — признался Лари. Он платил тем, кто предоставлял развлечения. Когда у тебя достаточно денег, чтобы платить другим, то самому тебе не о чем волноваться. Лари умел быть властным, загадочным, щедрым, а другого от него никогда не требовалось. Однако эти качества оказались никчёмными на Младшей земле.
— А что такое “настоящие” отношения? Ты хочешь, чтобы он водил тебя в кино, покупал мороженое, держал за руку в общественном транспорте? Тебе важно, чтобы он понравился твоей маме? Это для тебя — “настоящие” отношения? — Заметив, как две тонкие морщинки пролегли между бровями Найли, она продолжила. — Иногда самое невероятное, самое странное и становится самым настоящим.
Её рассказ был сухим, строгим, и Макс слушал, не перебивая.
— Эльмира рассказала нам о том, что ты ей предложил. — Найли еле успела подавить в себе всплеск невероятной радости.
Перед тем, как полететь обратно, Найли сняла кеды и долго ходила по траве.
— Ты ещё скажи, что он привязывает тебя к кровати и бьёт кнутом. — Как ни старался, Макс не мог избавиться от кипящей в нём злобы.
Найли закатала рукав ночной рубашки и протянула ему руку. Его прикосновение было горячим и слегка болезненным.
— Может, так и будет.
— Неужели вся эта лава — от одного вулкана? — крикнула она, закрывая лицо от ветра. Ей показалось, что Тин смущённо отвёл взгляд.
“И правильно делаешь, что не доверяешь. Я тоже не доверяю, — подумала Найли. — А о том, чего хочу я, не так уж и трудно догадаться, но боюсь, что правда тебя разочарует”.
Обе женщины избегали его взгляда. Им не хотелось начинать день обсуждением окружающей их невозможной реальности.
— Что ты могла такого сделать? Ты там была всего полчаса?
— Кому нужны мозгоправы, когда есть фигуристки! — пробурчал Макс и ушёл в свою спальню, хлопнув дверью.
Эльмира сжалась в комочек и отвернулась: такого поворота событий она не ожидала. В танце можно выразить всё, при этом не беспокоясь о том, как подобрать слова. Ей не хотелось говорить о прошлом, о той, обнажённой Эльмире, которая навсегда осталась стоять на оживлённом перекрёстке под любопытными взглядами зевак.
Остальные беспомощно переглянулись.
— Зачем ты так?
Когда Лари вернулся, остальные ужинали. Отложив вилки, они посмотрели на него выжидающим взглядом. Не говоря ни слова, он подошёл к Эльмире, выдернул её из-за стола, взял на руки и унёс в свою комнату.
— Нет, Тин, мне не больно. Мне невыносимо больно. Раньше я танцевала на льду.
Лари застыл, не донеся ложку до рта.
— Эльмира, перестань, я не знаю, о чём ты. Мне просто… временно не хочется ничего сжигать.
— Мне нравится, что с каждым днём мы всё меньше с тобой грызёмся, Макс, но это не значит, что мы станем друзьями. И это уж точно не значит, что я соглашусь успокаивать тебя так, как Эльмира успокаивала Лари.
Когда дух вулкана приходил к ней по ночам, они почти не разговаривали. Он обжигал её кожу своими прикосновениями, спрашивал, нравится ли ей это, получал в ответ неизменное “да” и исчезал. Однако без этой странной встречи ночь показалась Найли бесконечной. Ей было жарко, она комкала простыню, ворочалась, вставала, подходила к окну и потом снова пыталась заснуть.
Дух вулкана отошёл к краю скалы и долго смотрел на море. Потом, не поворачиваясь, он сказал:
Она фыркнула: — Кто бы говорил! Вы местами вообще весь прозрачный.
Той ночью Найли опять не могла заснуть, поэтому сразу заметила, когда Тиниалирий появился в её спальне. Скомкав простыню, она испуганно забилась в угол. Он стоял в темноте у её постели, окружённый оранжевым сиянием, и его огненный взгляд опалял её кожу.
— Если вы и вправду настолько довольны своей жизнью, то почему вы приходите ко мне ночью и касаетесь меня в темноте, пока я сплю? Как вор, вы крадёте у меня прикосновения! Почему не сделать этого сейчас, когда я здесь, перед вами? Почему вы не хотите признаться, что вам хочется прикоснуться ко мне? Вы не такой уж и равнодушный, каким хотите казаться!
Он резко встал, и красные всполохи рассекли темноту. Тиниалирий исчез.
— Эльмира, ответь мне на серьёзный вопрос: ты понимаешь, что, если Тиниалирий увидит тебя такой, то, скорее всего, не отпустит обратно? — Эльмира начала было протестовать, но Лари приложил палец к её губам. — Если он действительно дух вулкана, и духи интересуются людьми, то он не может не заинтересоваться тобой. Ты — огонь. Я надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.
— Тебе больно?
Ровный голос Макса вывел её из оцепенения.
— Лучше скажи, какого чёрта ты предупредил его о том, что я буду задавать вопросы? — Найли подскочила к мужчине и, тряся его за руки, закричала: — Перестань говорить с ним обо мне, найди себе другую тему! — Макс попытался оттолкнуть её, но Найли в бешенстве вцепилась в его кожу, оставляя царапины. — Из-за твоих слов он меня чуть не убил!
— Тогда и не суди о том, в чём ничего не понимаешь. Ещё вопросы есть?
— Духу не понравилось, как я его развлекала.
— Найли, я пришёл спросить, почему ты назвала меня “вором”. Ты сказала, что я краду твои прикосновения, как вор.
Найли остановилась и поднесла руку к горлу, как будто это могло помочь ей подобрать слова, чтобы задать мучавший её вопрос.
— В прошлый раз ты спросила, бывает ли мне скучно? Ну так вот, я хочу тебе кое-что показать.
От развернулся и полетел назад.
— Но ведь суд тебя оправдал? Они прослушали записи вашей встречи с Айлой и заключили, что ты не могла догадаться о том, что она собиралась сделать?
Пытаясь заснуть, она заставила себя считать овец. Сначала они прыгали через ворох сена, потом через облака, потом… потом её мысли настырно переползли к образу Тиниалирия, сидящего за столом на кухне. “Да что это со мной?!” — проворчала Найли и заставила себя вспомнить о Даниэле. Это сработало. Вторжение болезненного прошлого быстро отключило сознание, и она заснула.
— Вы знаете ответ.
На следующее утро, приняв душ, Найли долго топталась у зеркала, потом вздохнула, надела нижнее бельё и халат и вышла к остальным.
Он летел быстро, и Найли стало трудно дышать от бьющего в лицо воздуха.
Её разбудило горячее прикосновение к коже лодыжки. Стараясь не выдать себя, она чуть повернула голову и приоткрыла один глаз. Тиниалирий стоял у постели, рисуя обжигающие зигзаги на её коже. Найли старалась не дышать, чтобы не спугнуть его. Почему он так прикасается к ней? Почему он делает это тайно, в темноте? Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Найли пошевелилась, высовывая обе ноги из-под простыни. Это вышло у неё неловко, неестественно, и, с лёгким шипением искр, Тиниалирий исчез.
— На одной из предвыборных встреч нашей партии какая-то женщина бросила мне в лицо свой бюстгальтер. Представь себе: я стою на сцене, в лучах прожекторов и объясняю нашу стратегию в области образования. И тут в меня летит этакий розовый кружевной комочек, и какая-то дамочка кричит: “Я люблю тебя, Макси!”
— Ты боишься того, что случится с тобой здесь, на этом материке.
— Макс, извини, мне не следовало задирать тебя вчера, но я не сдержалась. Я кое-что скрыла от вас. Мне кажется, что есть шанс, что Тиниалирий захочет, чтобы мы здесь остались.
— Я… я попыталась задать ему вопросы…
— Ты прав, я боюсь, — призналась она.
— Вы когда-нибудь раньше встречались с людьми?
— Надо же, какие страсти! Наш банкир ревнует свою даму к духу вулкана! Не думал, что ты способен на такие фривольные чувства.
— Полагаю, что наступит время, когда мы об этом узнаем, — философски рассудила Эльмира.
— Зато нас хорошо кормят, — попыталась пошутить Эльмира.
— Ссориться нам нельзя, — отрезала она.
— А где твоё место?
— Честно говоря, я тоже думаю, что всё это — наша проверка. Только как бы нам этот месяц дотерпеть, вот в чём вопрос. — Его голос был неожиданно серьёзным. — Интересно, кто такие эти самые Создатели?
Ввалившись через порог, она упала на четвереньки, задыхаясь и кашляя.
— Это сделал Тин? — Эльмира взволнованно сглотнула.
— Ух ты, как красиво! — Эльмира шагнула за ней, наблюдая, как она впиталась в камень, оставив за собой тёмное пятно.
Лари недовольно поджал губы и, заметив это, Макс захохотал.
Найли сбросила халат и осталась стоять в нижнем белье. По её телу во все стороны ползли красные припухшие полосы.
— Вот он, смотри.
“Что со мной происходит? — в панике подумала она, дрожа от возбуждения. — Если я сделаю то, о чём думаю, то меня придётся на вертолёте доставлять в ожоговое отделение. Почему меня так тянет к нему?”
— Тин, я знаю, что эта земля — твоя, и что здесь всё происходит по твоему плану. Я … я хочу стать частью твоего плана.
— Я могу сама дать вам разрешение, и тогда вам не придётся просить.
— Конечно, — воскликнула Найли и ступила на траву. — Она мягкая, душистая… густая… как она выживает здесь в этой жаре?
— Может, он только тебя оставит на материке, а не всех нас, — ухмыльнулся Макс и сосредоточил своё внимание на завтраке.
В сгущающихся сумерках горы отливали влажной, махровой синевой, как будто были нарисованы ещё не высохшей гуашью. Вершина вулкана, как всегда, пряталась в облаках, тоже синих, непроницаемых.
— Спасибо, что показал мне это место и что простил меня за то, что я задала тебе слишком много вопросов.
— Я не понимаю, почему ты не расспросила его о том, кто такие боги и что они умеют? Как ты могла упустить такую возможность??
— Интересно, почему он выбрал тебя? У меня фигура красивее, — хихикнула она.
— Почему ты так испугана? Ты боишься того, что я могу сделать с тобой? — Не найдя голоса, Найли кивнула. — А если я скажу, что тебе нечего бояться, ты поверишь мне?
— Да. Вы не волнуйтесь, мне почти не больно. Эти следы отличаются от обычных ожогов: боли нет, остаётся только след на пару дней.
— Тин, я не знаю, большой этот материк или маленький, но всё равно: это
Тин повернулся и посмотрел на её невысокую фигурку, такую белую на фоне чёрного камня. Неторопливыми шагами, он подошёл к ней вплотную, обдав жаром своей горящей кожи. Найли не пошевелилась, не отступила, глядя, как Тиниалирий поднёс руку к её лицу и, не притрагиваясь, погладил его волной тепла. Остановившись в паре сантиметров от её губ, он слегка пошевелил пальцем из стороны в сторону. Потом он смачно рассмеялся, откидывая голову и грозя Найли пальцем.
— Это не имеет значения.
Поделиться книгой: