Помоги проекту - поделись книгой:
“Как только я вернусь в дом, я прибью Найли за эту идею,” — решительно пообещала она себе.
Отклонившись назад, она попыталась услышать музыку, но звуки не приходили.
— Что ты делаешь? — Тин ёрзал от нетерпения.
— Я не очень разговорчива, мне легче рассказать вам о моей жизни языком танца.
“Здесь можно всё, — напомнила себе Эльмира. — Я могу притвориться, что ничего плохого со мной не случилось. Ну что ж, тогда я начну с того времени, когда я была счастлива”. Эльмира вспомнила свою первую медаль. Это был незамысловатый танец, но такой эмоциональный, что судьи присудили ей золото. “Это подойдёт для начала”. Зажмурив глаза, она увидела себя зашнуровывающей коньки, почувствовала, как они обхватили её щиколотки твёрдым теплом. Её мышцы потянулись, руки изогнулись плавной дугой, и она услышала звуки скрипки.
Танцевать на сухой земле в кедах на плоской подошве — это совсем не то, что скользить по шипящему льду, рассекаемому металлом, но это намного лучше, чем не танцевать вообще. Осознание невозможности жизни без танца обожгло Эльмиру, выталкивая порывистые выкрики из её лёгких. Это был её танец, тот, который никто не сможет у неё отобрать.
Эльмира не знала, сколько времени прошло. Она с упоением вспоминала свои победы, генеральные репетиции, выступления для родных и близких. Пот стекал по её лицу, пощипывая глаза и застилая зрение. В какой-то момент она забылась и присела на камень, наклонившись, чтобы перешнуровать коньки, и тут же отдёрнула руки.
Тин сидел всё на том же месте и безмолвно смотрел на неё.
— Простите… я забыла, где нахожусь. Я не знаю, сколько времени прошло.
— Что-то не так с твоей обувью? Я могу сделать так, чтобы у тебя была другая. Что тебе нужно? — торопливо поинтересовался дух.
— Нет, спасибо, всё в порядке. Вам понравилось?
— Это… очень необычно. Мне понравилось то, что ты мне показала, хотя это и было … очень личным. Думаю, что ты устала, я отпущу тебя обратно. — Тин вывел её на тропу, ведущую к дому, и задержался, как будто решаясь что-то сказать. — Я тоже хочу тебе кое-что показать. Ты увидишь это сегодня вечером.
Когда Эльмира вернулась в дом, она обнаружила, что было всего шесть часов вечера.
— Ну вот, — горько сказала она. — Похоже, что я провалила и это задание. Он отпустил меня раньше времени.
Лари попытался успокоить её: — Танцевать — это не то же самое, что говорить. Если бы ты танцевала три часа подряд, особенно на такой жаре, то еле доползла бы обратно домой.
Эльмира засмеялась мелодичным смехом: — Ох, Лари, ты ужасно смешной! Я танцую по десять часов в день! — Осознав сказанное, она сухо поправила себя: — Я
Приняв холодный душ, она устроилась на кухне, с интересом дожидаясь вечернего сюрприза.
Когда стемнело, они увидели, как над беспорядочным зигзагом гор появились красные всполохи. Сначала они были похожи на отдельные плевки лавы, потом упорядочились и превратились в букет оранжевых, искрящихся линий. В них не было ничего угрожающего, и четверо приникли к окну, с восторгом наблюдая необычное зрелище. После того, как всполохи прекратились, в их глазах ещё долго стоял оранжевый туман.
— Что это было? — тихо спросил Макс. — Посмотрите, даже тучи рассеялись, впервые видно вершину самой высокой горы.
В последних лучах заходящего солнца неровные зигзаги чёрных скал казались обглоданными какой-то страшной силой.
— Похоже на выброс лавы, но уж очень упорядоченный. — Лари отрешённо смотрел на Эльмиру.
— Тин предупредил, что покажет мне что-то сегодня вечером, — призналась та. — Как вы думаете, это значит, что он разозлился?
— Ты называешь его “Тин”? — глухо спросил Лари, не отвечая на её вопрос. Эльмира сделала вид, что не расслышала его.
— Это значит, что ему понравился твой танец, Эльмира, — улыбаясь, промурлыкала Найли.
Довольный румянец проступил на щеках молодой женщины. Покрасневшая, с россыпью веснушек и задорными голубыми глазами, Эльмира казалась совсем ребёнком.
Тем вечером, надев ночную рубашку, Найли заставила себя залезть под простыню, несмотря на жару. Окно она держала закрытым, так как даже сквозняк не приносил облегчения, и при этом в дом залетали хлопья сажи.
“Придёт? Не придёт? Придёт? Не придёт?” — тикали мысли в её голове. Стрелка остановилась на “не придёт”. “Эльмира явно доставила Тиниалирию удовольствие, так что, скорее всего, он оставит меня в покое, — подумала Найли, очень надеясь, что испытываемое ею в этот момент чувство не было ревностью. — Ну уж нет, заглядываться на огненного почти-мужика я не буду”.
— Не знаю, как ты догадалась о том, что я тут делаю, но ты права: я меряю костюмы. Я всё гадала, зачем взяла их с собой, но теперь я этому рада. Те, которые лежат на полу, мне больше не нравятся. Те, что висят — мои любимые. Те, что на кровати, я ещё не меряла, — деловито произнесла Эльмира, затягивая Лари и Найли в комнату. — Давайте так: я буду их надевать по очереди, а вы выставляйте оценки от единицы до десятки. Таким образом мы и выберем мне наряд на сегодня.
Когда Эльмира открыла дверь, на её лице сияла улыбка. Она стояла в нижнем белье, а по всей комнате были разбросаны её танцевальные костюмы. Они были распластаны на кровати, развешены на окнах и ручках шкафов, скомканы на полу.
— Чем? То есть, кем? Вы хотите сказать… — Горло Эльмиры сжал болезненный спазм.
— Как это, не умеешь развлекать? Многое может сойти за развлечение, каждый хоть что-то, да умеет.
— Вот и всё объяснение, Найли. Ты слишком много думаешь и анализируешь. Спокойной ночи, увидимся вечером. И будь любезна, зови меня Тин.
Молчать Найли научилась много лет назад и твёрдо верила, что именно испытание молчанием заставляет людей пускаться в самые неожиданные откровения. Какое-то время они смотрели друг на друга, потом Тиниалирий опустил руки, и искорки запрыгали в стороны и впитались в чёрные камни. Не отпуская его взгляда, Найли чуть пошевелила пальцами рук. Беспокойный взгляд духа стрельнул вниз, поймал движение и вернулся к её глазам. Медленным, рассчитанным движением она подняла руку и, отодвинув край футболки, дотронулась кончиками пальцев до обожжённой кожи плеча. Ей хотелось проверить, не вообразила ли она его прикосновение. Глаза Тиниалирия послушно последовали за её пальцами, застряв на участке розовой кожи. Когда Найли опустила руку, его глаза снова вернулись к её лицу, и в них было столько огня, что она невольно охнула, разрушив охватившее его оцепенение. Моргнув, он откинулся назад и произнёс недовольным тоном: — Я жду, Найли!
— Чудесненько, — заключила Найли. — Что и требовалось доказать: нас отрезали от мира.
— В саду? У нас есть сад, или ты пытаешься заказать Создателям очередную галлюцинацию? — Найли хмыкнула и последовала его примеру. — Всегда мечтала о еде с примесью пепла.
А потом на берег вышли четверо самых обычных людей. Они не видели Тина, но он следил за ними, слушал их испуганные голоса, запоминал их имена, и его глаза всё время возвращались к женщине с прозрачной кожей. Когда они направились к дому, она прошла так близко, что он не сдержался, прикоснулся к её плечу и тут же отдёрнул руку, услышав её крик. Да, он мог сделать так, чтобы смертные не увидели его, но он не сдерживал жар своего воплощения. Он, дух, был частью вулкана, и никогда ещё не видел необходимости подавлять свою сущность.
— Мы слишком много времени проводим вместе и начинаем мыслить одинаково, — ответила она. — Мне кажется, что я знаю, чем занимается Эльмира. — Она подошла к двери, постучала и произнесла обиженным голосом: — Так не честно, Эльмира! С подругами так не поступают. Если ты там меряешь что-то красивое, то я тоже хочу!
— Найли, мне было всё в самый раз, пока сюда не заявились вы! — Дух был раздражён, и его почти прозрачная кожа светилась огнём.
“Интересно, а духи потеют?” Неуместные образы заполнили её мысли: Тин нависает на ней, обнажённой, его широкая спина блестит от пота, она прикасается к его мышцам… “М-да, воздержание — страшная вещь. Мне стоит снова присмотреться к Максу!” — усмехнулась она про себя.
Увидев её, Тин встал с камня и в изумлении протянул к ней руку.
Отвернувшись от неё, Тин провёл пальцем по границе между чёрным камнем и травой.
На следующий день, когда Найли карабкалась вверх по ступенчатому склону, у неё не было подготовлено никаких тем для разговора. Ей хотелось, чтобы Тин задал ей вопросы. Ей, чья жизнь состояла из вопросов, которые она задавала другим, хотелось заинтересовать хозяина земли. Что бы он ни спросил, она не станет скрывать правды.
— Надо же! У нас объявили “халатный день”? Я об этом не знал, а то тоже нарядился бы. — Макс проснулся в отвратном настроении и скрывать этого не собирался.
— Я очень не люблю вопросы, учти это. Но ты интересна мне. Ты сильная женщина, Найли, но ты не боишься показать свою слабость.
— Это потому, что я всё время что-то делаю руками, и кожа на них грубеет.
— Она всё правильно сделала, — сказал Лари. — Будет лучше, если он будет злился на нас, а не на обстоятельства.
— Извини, что я так… засмеялась. Полагаю, что это было ужасно.
— А вам не одиноко?
— Можно вернуться на яхту, там точно были розетки. Если включим мотор, то телефон должен зарядиться. — Поймав недовольный взгляд Найли, Макс разозлился. — И не начинай, Найли. Я знаю, что у тебя пунктик по поводу того, что мы больше двух дней путешествовали на 18-метровой яхте, не заботясь о топливе. У меня нет этому объяснения. У меня вообще нет объяснения ничему
— Я не знаю, чем вас можно развлечь, Тиниалирий, ведь я вообще ничего о вас не знаю. Расскажите мне о себе. Как давно вы здесь? Чем вы развлекаете себя?
— Так попроси Тина достать тебе чего-то покрепче?
— Вы никогда не видели льда?
Когда Найли затихла, Тин долго молчал, и она заёрзала, чтобы посмотреть на его лицо.
— Почти нет. Чуть-чуть.
— Я ухожу.
— Ну и что нам теперь делать? — спросил Лари.
— Думаю, что все мы задаём себе этот вопрос. — Лари похлопал Макса по плечу и вытолкнул его наружу.
— Какую из моих слабостей ты заметил? — поинтересовалась она.
— Почти каждую ночь со дня приезда.
Тин снизил скорость, и Найли изогнулась назад, чтобы понять, как он держится в воздухе, но увидела только огненный шлейф. Опасливо повернувшись в его руках, она посмотрела вниз и тут же пожалела об этом. Под ними чернели отвесные скалы.
— Вот теперь мы на равных, — закончила Найли. — Ты знаешь, от чего я пыталась сбежать. Я представляю, какие чудные эпитеты ты подберёшь для меня.
Найли фыркнула.
Найли ахнула, и её глаза засверкали от восторга. В центре горы плескалось бело-оранжевая лава. Тин улыбнулся и спустился чуть ниже, и по лицу Найли заструился пот. Она заметила, что дух внимательно следит за стекающими струйками.
— Она здесь есть только потому, что я её оставил, — ворчливо объяснил он, приземляясь на краю чёрных камней. — Я думал, что тебе это понравится.
— Похоже, что у вас с Лари всё идёт очень хорошо, не так ли?
Макс благодарно улыбнулся и притянул женщину к себе.
— Мои прикосновения доставляют тебе боль?
Эльмира удивлённо посмотрела на невозмутимое лицо духа.
— Что значит “на льду”?
Тин смотрел на неё пылающими глазами.
Тин выпустил фонтан искр в ночное небо и проследил, как они нарисовали дугу и с шипением растворились в чёрной воде. Интересно, понравилось бы Найли смотреть на то, как он играет с огнём?
Подтянувшись вверх, она выглянула на площадку на вершине скалы. Тин уже ждал её, и он тотчас поднялся и направился к ней.
Когда они вышли на то место, где встречались в прошлый раз, она начала разминаться.
— Вы этого не сделаете!!!
“Найли и Лари были правы: Тину понравилось моё платье, и он не отпустит меня. Уверена ли я, что хочу этого?”
— Вы способны принимать форму, очень похожую на человеческую. Значит, вы почти такой же, как мы?
— Приготовьтесь бежать, — выдохнула она. Остальные поспешили к ней, помогая встать.
— Потому что у Найли грудь есть, а у тебя так себе, один намёк, — ответил Макс, не отрывая взгляд от тарелки.
— Если вы останетесь здесь, то уже не будете обычными людьми. Вы станете богами.
Одёрнув рубашку, он аккуратно положил горячие руки на её талию и предупредил: — Мы полетим. — Увидев панику в её глазах, он прошептал. — Не бойся, я не уроню тебя.
— Тиниалирий?
— Расскажи мне о своей жизни, — вдруг попросил Тин.
— Что происходит, Тиниалирий? Я уверена, что вы знаете ответ. Почему я так странно себя чувствую? — Найли замялась: ну не может же она, в самом деле, вот так, запросто признаться ему в своих чувствах?
«Это ужасно, — подумала она. — Я думаю о нём так, как будто он человек. Как будто он подчиняется нашим законам, нашей логике и морали. Как будто существо, которое сожгло целый материк, способно на взаимную симпатию».
Горячие пальцы заскользили по её бедру, и она не сдержала протяжный стон. “Ну, конечно, всё это игра. Он прекрасно знает, что делает”.
“И чем это я умудрилась снова его разозлить? С таким темпераментом только на вулкане и жить!”
Под ними не было ничего, кроме чёрной, местами дымящейся земли. Интересно, почему Создатели, про которых Тин рассказал Эльмире, выбрали именно этот материк? На его восстановление уйдёт десятки, а то и сотни лет.
— Хотите, я ещё раз станцую для вас?
— А тебе хотелось бы
— Королевой? Надо же, как интересно. Ты полагаешь, что быть королевой интереснее, чем богиней? Власть богов несравнима с властью королей.
Поделиться книгой: