Умри красиво (полная)

— Ага, — Светка рассеяно смотрела на мельтешащих уток. — Жалко Ольку… тем более, что все эти жертвы никому не нужны. Валера был занят совершенно другой девушкой.

Я недоверчиво прищурилась и сложила руки на груди.

— И ты ее знаешь?

Светка накрутила на палец жесткую блестящую прядь.

— Не-а. Олька за ним и следила, и выспрашивала — целое расследование. Но ни-че-го. Помню, как-то пьяный был и сказал, что такой девушки у него никогда не было, но он всегда о ней мечтал. Еще как-то рассказывал…

— О! А спорим, я успею ухватиться за поручень? — Алиса остановилась перед пологим асфальтированным спуском к площадке над водой. — И не упаду…

Мы со Стасом мгновенно переглянулись, его глаза стали огромными от испуга. Наша подруга повернулась, игриво закусив нижнюю губу, и провела пальцами по волосам, убрав с лица черную шелковую волну. Ее взгляд стал лукавым, как у ребенка, и в ту секунду я уже была уверена, что она ни за что не откажется от своей рискованной шалости.

— Не надо! — Мы со Стасом одновременно вскочили с лавки. — Хочешь искупаться?!

— Ю-ху!

Алиса, оттолкнувшись, скользнула вниз.

Когда-то эта полуразрушенная площадка была, наверное, местом встречи влюбленных — но сейчас вместо портика над водой зияла дыра. Надо отдать Алисе должное — реакция у подруги действительно была прекрасной. Она цепко ухватилась за оставшийся кусок железного поручня как раз в тот момент, когда ее тело под силой инерции уже готово было сорваться в воду.

Я скатилась следом за ней, повторив сумасшедший трюк, и с перепуга захватила в такие крепкие объятия, что чуть не сломала ей ребра.

— Дура… что ж ты творишь?!

Алиса закинула голову назад и засмеялась. Я даже через одежду слышала, как сильно, буквально вырываясь из груди, стучит ее сердце. Ее щеки опять стали белыми, как мел, но когда наши взгляды встретились, в янтарно-карих глазах засиял странный, мерцающий блеск. Алиса прижалась лбом к моему лбу и шепнула:

— Это того стоило.

Стас, скинувший ролики еще наверху, сбежал к нам в одних носках.

— Твою мать… — тихо выругался он и, схватив Алису за капюшон, рванул к себе. — Смотри!

Мы втроем наклонились вперед, и в ту же секунду мне стало дурно.

Прямо под площадкой из мутной зеленой воды, как тростник, торчала ржавая арматура.

— Ты хоть понимаешь… — начал Стас, но не договорил. Мы повернулись к Алисе и замерли.

Она улыбалась.

Глава 4

Осень — настоящая, с дождями, безжалостно обрывающими скрюченные оранжевые листья, — вихрем налетела на город в середине октября и теперь не обещала покинуть нас. Со второго этажа нашего корпуса был виден широкий проспект, по которому лениво ползли мокрые синие троллейбусы, а вместо людей на остановках виднелись только маленькие парашютики разных цветов — черные, серые, в клеточку, и даже один ярко-лимонный. Я невольно улыбнулась — должно быть, под ним даже в такую отвратительную промозглую погоду было тепло.

Внезапный порыв ветра рванул «радостный» зонтик вверх, вывернув его наизнанку. Наверное, девушка вскрикнула, изо всех сил потянув его назад к себе. Да… уют и солнце в дождливый день стоят в нашем мире слишком дорого. И некоторым, чтобы осознать это, приходится его потерять.

Доказательств против Ольги не было практически никаких, насколько я могла судить по рассказам Светы, которая продолжала следить за событиями и периодически ходила проведывать несчастную девчонку в СИЗО. Единственное, чем располагало следствие, — это притянутый за уши мотив — убийство на почве ревности, и отсутствие у нее более-менее надежного алиби. В день ареста Оля говорила, что остаток ночи после концерта провела у себя в комнате в общежитии, но потом, скорее всего, от испуга, зачем-то стала утверждать, что на самом деле все время находилась на берегу озера в полном одиночестве, расстроенная очередной изменой любимого Валеры. Подтвердить ни ту, ни другую версию никто не мог.

Как бы то ни было, других идей у следователей не нашлось. На шее убитого Конькова был серебряный крестик, на пальцах — кольца, в кармане джинсов — несколько свернутых купюр. Поначалу запропастившийся айфон нашли позже на тумбочке в общажной комнате его друга, откуда, судя по всему, музыкант и отправился на свою последнюю прогулку. Так что версия с ограблением выглядела почти невероятной.

Я зевнула. Все-таки, мрачные серые небеса, крупные капли, разбивающиеся о стекло с глухим звуком, и надвигающиеся сумерки никак не способствовали особой бодрости.

— Зайка! Вот ты где… Я тебя потеряла.

Я вздрогнула. Ко мне с двух сторон одновременно подошли Алиса и Светка, как тайные агенты при исполнении, разве что без защитных очков.

— Да, раздумываю, чем бы заняться до следующей пары. У нас сейчас окно.

— О, ну, тут все просто. Кафе на первом этаже, — уверенно заявила Света. — А я пойду, у нас сейчас Абажуров…

Она бодро кивнула, хоть выражение ее лица свидетельствовало вовсе не о радостном предвкушении встречи с прекрасным, и уже намеревалась отправиться к двадцать третьей аудитории, как тут же замерла, не сделав и шага.

— Он на меня посмотрел?!

Мы с Алисой удивленно переглянулись.

— Кто?

Щеки Светки тут же залила краска, даже веснушки стали бледнее. Она отвернулась к окну.

— Ну… тот парень из вашей группы.

— Какой еще парень? — Алиса недовольно нахмурилась. — Ты о ком вообще?

Я вытянула шею, внимательно разглядывая темные недра коридора, в котором скрылся таинственный прекрасный принц.

— Точно из нашей?

— Да точно! Я его в первый же день заприметила: помню, бегу на пару, опаздываю, где аудитория — фиг поймешь, сплошные лестницы… И тут ОН! Мы буквально столкнулись на входе, — она, порхая где-то в своих сладостных воспоминаниях, счастливо улыбнулась. — Пришлось сесть вместе, другие парты были заняты. Но так и не познакомились толком. Но он почему-то совсем неконтактный. А, черт, вот он назад идет!

Мимо нас размашистой походкой продефилировал тот самый загадочный молчун, на которого обратил мое внимание Стас в самом начале семестра. Несмотря на то, что мы учились вместе уже больше месяца, я до сих пор не запомнила его имя. Собственно, чего лукавить: я вообще практически не замечала его… и, похоже, не я одна.

— Не пойму ажиотажа, — Алиса чуть склонила голову набок, оценивая заинтересовавший Светку объект. — Самый обычный чувак.

— Саша. Его зовут Саша, вспомнила, — я довольно улыбнулась. — И чем это он тебя так зацепил?

В больших серых глазах Светки вспыхнула обида.

— Да ладно… Такой мальчик! Он еще и волейболист, талант, мне девчонки рассказывали! Вы какие-то странные.

Я недоуменно подняла плечи.

— Ну, фигура у него красивая…

— И задница. Ты забыла про задницу, — проворковала мне на ухо Алиса, мы переглянулись и одновременно захохотали. Она подставила ладонь, и я хлопнула по ней. — Да уж, фигура, пожалуй, его единственный козырь.

Светка скрестила руки на груди, возмущенно задрав вверх свой маленький курносый носик.

— Девочки, ужас! На самом деле, это не так важно. Меня вот больше интересует, почему он такой замкнутый… А вы зациклены на внешности!

Алиса вдруг смерила ее презрительным взглядом, как круглая отличница — непроходимую тупицу. Ее красивые алые губы напряженно стиснулись, взгляд стал жестким и холодным, а между бровями залегла маленькая морщинка.

— Окстись, Светлана! Внешность — это единственное, что играет роль! — Моя подруга на секунду расслабилась — или сделала вид, что расслабилась, — и сладко улыбнулась. — Неужели ты бы обратила внимание на этого молчуна, если б не его косая сажень в плечах и мощные бицепсы? Да фигушки…

— Ну, это на первый взгляд… — несмело вздохнула Света и первой отвела глаза, не выдержав напора.

— А больше и не надо! Первый взгляд решает все. Ты и есть то, что представляет твое лицо, — уверено продолжала Алиса, облокотившись на подоконник. — Смотри, он еще и слова тебе не сказал, а ты уже запала на него, вся горишь и вздыхаешь вслед… Вот ты знаешь Дашу?

Я вспомнила свое знакомство с этой чудесной девушкой и поморщилась. «Рябинушкой» нашу кукольную Дашеньку звали за глаза до сих пор…

— Это самое тупое создание во всей Вселенной, чтоб ты понимала, — вела дальше Алиса. — Но стоит ей хлопнуть пару раз ресницами и надуть губки, как те же пацаны, которые ржали над ней, как кони, становятся услужливыми мулами! Они делают за нее контрольные и носят в зубах ее сумку, как в первом классе, ей-богу! Потому что будь ты хоть Эйнштейном, хоть загадочным интровертом, если у тебя не третий размер груди или нет смазливого личика и горы мускулов, на вечеринке выберут не тебя!

Я удивленно моргнула. Иногда такая обида и зацикленность на внешнем виде мучает невзрачных людей… но елки-палки! Передо мной стояла самая красивая девушка из всех, кого я только встречала за свою жизнь. Неужели она этого не понимает? Не может быть! Не могу даже представить, чтобы ее дразнили в школе…

— Ну, я бы поспорила, — робко возразила я. — Но не буду. Думаю, лет в тридцать твое отношение само поменяется. Вот постареешь немного…

Я улыбнулась ей, но Алиса опустила взгляд в пол и нервно шаркнула ногой.

— Я вряд ли состарюсь.

— Да ладно, не мели ерунды! Ты будешь милой старушкой лет в восемьдесят…

— Нет, Зайка. Я останусь такой, какая есть, навсегда. Мне не идет седина, — она вздохнула и, вскинув голову, как ни в чем ни бывало, улыбнулась Светке: — Но вообще желаю удачи. Если тебя привлекают стеснительные молчуны, то вперед, разгадывай его тайну.

Света часто заморгала, будто собиралась расплакаться, но потом почти бегом пустилась по коридору, даже не попрощавшись. Алиса покачала головой.

— Пфф… обиделась. Ненавижу, когда на правду обижаются!

— Ты так уверена, что права?

— Не будь ребенком, Вика, — она возмущенно фыркнула. — Все так и есть. И знаешь, что? Я люблю красивых людей. Потому что если приходится выслушивать чушь от какого-нибудь уродца, для тебя — никакого бенефита. Но если дикую хрень городит прекрасное неземное существо, можно просто смотреть на него и получать эстетическое наслаждение.

Я помолчала, задумчиво поджав губы, и наконец выдала:

— Я хочу ей помочь.

Наши взгляды встретились, подруга подняла брови, будто не веря моим словам.

— Зачем? И, главное, как?

— Затем, что она влюбилась. А что делать, похоже, не знает. Иначе бы не отворачивалась к окну и не вжимала голову в плечи, когда по коридору проходит ОН.

Алиса плотоядно ухмыльнулась и неспешным движением убрала нависающую прядь с моего лба.

— А ты знаешь в этом толк, я смотрю?

Память тут же услужливо подбросила воспоминание об одном школьном конфузе с короткой водолазкой. Ох, да. Однажды Кирилл, вернее, для меня тогда еще Кирилл Петрович, весьма жестко меня обломал — я даже тогда стояла, как сейчас, возле окна, опершись локтями на подоконник…

— Ну… не то, чтобы… — я инстинктивно выпрямилась и одернула свитер. — Просто хочу пообщаться с этим Сашей. Узнать что-то интересненькое. А то Светка так и будет глазеть на него и вздыхать, а он — прятаться от нее под парту.

Взгляд Алисы, казалось, потемнел еще сильнее и вдруг стал как никогда серьезным.

— Осторожнее, Зайка. Я знаю таких людей. Его душа — закрытый подвал. И если ты туда попадешь, там и останешься, ясно? Тогда Светка тебя точно возненавидит.

Я хотела было спросить, что она имеет в виду, но подруга уже повернулась, чтоб идти вниз, в студенческое кафе. Забрав с подоконника сумку, я молча отправилась за ней следом.

* * *

Я нервно грызла колпачок от ручки. Наверное, в ближайших сельскохозяйственных угодьях начался массовый падеж скота — не меньше. Я пришла в библиотеку! Тишина, легкое покашливание какого-то ботана с физфака, приглушенный свет ламп на столах и темнота в дальнем углу, где сидела за компьютером «надзирательница», — все это доводило меня до крайней степени отчаяния. Интересно, при таком разнообразии форм и проявлений, существует ли в мире специфическая фобия — боязнь библиотек? С детства поход в это самое обычное заведение превращался для меня в пытку. Я забывала вовремя сдавать литературу, и библиотекарши, в основном, тетки с необъемными задами, прячущиеся за толстыми стеклами очков, преследовали меня, как гончие загнанного оленя — вызванивали дома и в школе, ловили маму и брата, допрашивали и штрафовали. Кроме того, само место обычно не добавляло оптимизма — в нашей Богом забытой школе не было интернета, и поэтому, если кому-нибудь из учителей приходила светлая мысль задать домашний реферат, мне приходилось часами высиживать под присмотром школьной библиотечной мегеры и переписывать, переписывать, переписывать…

В универе дела обстояли не лучше. Интернет у нас с Кириллом был, но сетевые пираты больше интересовались книгами Дэна Брауна и «Гарри Поттером», чем «Десять теорий о природе человека», поэтому мне пришлось пожертвовать собой и пренебречь ужасной фобией ради выполнения учебного долга. За окном, не переставая, барабанил дождь, в огромном зале с массивной хрустальной люстрой посередине клубились серые сумерки. Я трижды перечитала абзац, пытаясь понять его суть, но толку было мало — пришлось просто переписать. Да, пожалуй, информации не так много даже здесь… Я просмотрела листок со списком литературы и решила запросить еще пару книжек.

Библиотекарша явно была не в восторге от меня. Вот уж не знаю, бывают ли представители этого славного племени вообще когда-то кому-то рады?! Она осуждающе покосилась на мои торчащие во все стороны выбеленные волосы и маленькие косички, спускающиеся на плечи, и раздраженно выхватила из рук помятый список.

— Ожидайте!

Угу, как в больнице. Я принялась разглядывать противоположную стену. Ничего интересного: карты мира, какие-то огромные книги по этнографии, выставленные в ряд…

— Молодой человек, ну что вы там мычите? Подойдите ближе и скажите внятно!

— К-к… мне нужен К-кернберг. Отношения любви: норма и п-па-па…

Я заинтересованно повернула голову. Ничего себе, на ловца и зверь бежит! Здравствуй, Саша!

— … и патология, — закончила за него. — Придется подождать, не тебе одному нужна. Или давай одновременно ее смотреть.

Так вот оно в чем дело… проблемы с речью! Щеки парня мгновенно вспыхнули бордовым, он нервно сглотнул.

— Привет. Хорошо.

Хм… значит, отдельными словами ему говорить проще? Я указала на свой стол, заваленный книжками, и Саша поплелся к нему, как к эшафоту. Я, одарив испепеляющим взглядом бестактную библиотекаршу, ухватила Кернберга и вернулась к одногруппнику.

Минут пять сидели молча, склонившись над книгой — он читал тридцатую страницу, я — самый конец, и мы почти не мешали друг другу, кроме того, что он вздрагивал и бросал встревоженные взгляды при каждом моем движении. О, Господи. Вот ведь достался экземпляр! По-моему, явно погорячилась, когда решила помочь Светке.

— Кстати, странно, но мы так и не познакомились. Даже не знаю, как тебя зовут, — бессовестно соврала я. — Меня — Вика.

— Саша.

Резкий взгляд исподлобья. Плечи страшно напряжены. Опять опустил глаза в текст.

Н-да, осталось сидеть и гадать, что бы сделал Кирилл на моем месте.

— Я уже дочитала, если нужно, бери, — я отпустила край книги и принялась за конспект, раздумывая, что — цунами, взрыв водородной бомбы, глобальное землетрясение? — сможет заставить его сказать еще хоть слово.

Саша кивнул и углубился в чтение, подперев голову правой рукой, чтобы максимально от меня дистанцироваться. Его лицо все еще горело, но, по крайней мере, он больше не вздрагивал, когда я шевелилась, и дыхание стало более размеренным. Все же, невзирая на все уловки и заградительные «ежи», я продолжала украдкой рассматривать его. Глаза светло-зеленые, с желтоватым оттенком — почти как у волка, крупный нос, четкая линия подбородка, слегка волнистые русые волосы… Особой красотой он, конечно, не выделялся — действительно, «самый обычный чувак». Но только на первый взгляд. Рядом с ним я чувствовала себя весьма странно: это было похоже на пребывание на краю глубочайшего ущелья темной ночью — ты не видишь, что скрывается там, в абсолютной темноте, но в то же время чувствуешь невероятную глубину каким-то шестым чувством, и именно оно не позволяет тебе сделать шаг вперед. Энергия почти всех знакомых мне людей направлена во вне — лишь столкнувшись с этим парнем, я поняла, что, даже не будучи экстрасенсом, узнать подобную особенность можно только в сравнении. Саша оставлял ощущение закрытой со всех сторон запретной территории. О причине такой замкнутости догадаться не сложно, но все-таки чертовски интересно, что за подарки хранились в том секретном подвале, о котором предупреждала Алиса. Ох, таки права была Светка! Дело даже не в мускулах!