Умри красиво (полная)

— Закроем тему, ок?! — Алиса даже не взглянула на него, вмиг почерневшие глаза зло сузились. — Я не договорила! Второе — мне уже до чертиков надоела эта игра в Шерлоков Холмсов, и я возвращаюсь в универ. Кто со мной — бегом. Остальные добираются назад на троллейбусе!

И, развернувшись на каблуках, уверенно зашагала в сторону правого берега, где мы оставили на стоянке около гостиницы ее шикарную алую тачку. Стас пожал плечами, бросив на меня извиняющийся взгляд, и засеменил за ней следом.

— И ты, Брут?! — крикнула я вдогонку, поежившись от внезапного порыва ветра. — Ну и чешите!

Я раздраженно поморщилась и перегнулась через перила. Бурые пятна никак не давали мне покоя. Неужели Валера действительно погиб здесь? Может, и правда стоит позвать сюда кого-нибудь?

Солнечные лучи опять пронзили густую серую пелену и в этот раз «прожектор» ударил прямо посередине моста. В воде, будто гигантские черви, шевелились длинные зеленые водоросли, оплетающие подводную часть опоры моста. Внезапно внизу что-то блеснуло. Что-то маленькое, сверкнуло звездочкой и опять исчезло из виду. Черт… да где же…

Я встала на колени и вынула из кармана бумажный носовой платок — он должен был защитить предмет от моих отпечатков. Едва просунула руку в тонкую щель между прутиками ограды, как тут же нащупала что-то маленькое и тонкое.

Поясок! На ладони лежал обрывок кожаного пояска с заклепками в виде цветочков — скорее всего, от женской сумки. Я задумалась. Что бы это значило? Вполне возможно — ничего особенного, он мог попасть сюда намного раньше вчерашнего вечера и не иметь никакого отношения к гибели Валеры. Но если… похоже, все-таки нужно отдать его операм. Вдруг это действительно важно?

— Девушка! Эй!

Я обернулась на голос и замерла: прямо ко мне шел человек в форме, по-моему, сержант — не особо хорошо разбираюсь в значках на погонах.

— Вам плохо?

Я непонимающе сморщила лоб и только потом догадалась, что все еще сижу посреди моста на холодной плитке. Тут же вскочила, инстинктивно заведя руку с обнаруженным трофеем за спину.

— Нет, все хорошо. Уронила просто… э-э… пуговицу.

Он кивнул и пошел назад к машине, а я все смотрела на отдаляющийся силуэт. «Попадете в СИЗО, где с вами проведут крайне интеллигентную беседу». О, да. Кирилл как-то ночевал на нарах из-за собственной жажды к правде. Лучше оставить все как есть и потом позвонить анонимно. Я просунула руку назад сквозь решетку и повесила ремешок на место, затем молниеносно рванув к остановке.

Глава 3

«Ничего не было.

Я предпочитаю думать об этом так.

Иногда в голове мелькают странные картинки: руки в крови, сияющие высотки в легком тумане, тихий всплеск воды… Но я закрываю глаза и пару раз глубоко вздыхаю: привиделось. Мне снилось так много похожих снов, что различить, в каком из них все было в точности так, а не иначе, практически невозможно.

Люди погибают каждый день. И молодые, и красивые… Это закон природы или глупое стечение обстоятельств. Почему я должна иметь отношение к телу какого-то человека, выброшенному на берег волнами? Если с ним что-то и случилось в тот вечер, когда я была рядом, вина только твоя. Я бы никогда не приблизилась к нему ни на шаг, если бы не твой жестокий поступок.

Нет, мне не страшно. Можешь мною гордиться: твоя маленькая девочка больше не боится. И знаешь, что самое чудесное? Той ночью, уже дома, заперев входную дверь на все замки и немного отдышавшись, я вдруг почувствовала себя свободной. Это длилось всего пару часов, как действие анестезии — я мало что помню, но это ощущение… Даже не представляешь, что оно для меня значит. Я была свободна! Снова, как много лет назад! Я избавилась от тебя, и твой вечный взгляд больше не прожигал меня насквозь.

Правда, свобода длилась недолго — и вот ты опять со мной. Поначалу мне было трудно выходить из дома. Часами сидела на подоконнике, и курила-курила-курила, рассматривая прохожих. У большинства такие странные, отрешенные лица. Кажется, что все они одинаковые, как близнецы. Я всегда поражалась — почему в мире так мало по-настоящему красивых людей? Почему этот дар был дан тебе? И почему именно ОНА родилась такой, а не я? Зачем вообще кому-то дают такое чудовищное преимущество? Чтобы мучить других?! И что мне нужно сделать, чтобы навсегда избавиться от этих мыслей?

Я снова ходила в бар. Господи, как я их ненавижу! Со мной там часто знакомятся — на самом деле, всем плевать, кто ты, главное, чтоб у тебя были правильные намерения. Вчера их было двое. Один маленький, с цепкими, как у хорька, глазками, угощал меня текилой. Второй, длинный и худой, сидел справа и молчал весь вечер. Странно, они оба думали, что понравились, а мне всего лишь было дико скучно. Знаешь, мне все время так скучно, будто кто-то выключил мир внутри меня, и не предупредил об этом, а я продолжаю бежать по инерции, пытаясь догнать собственные потерянные эмоции… Под конец вечера «хорек» начал грубить. Он не понял, что я не собираюсь с ним спать только потому, что он потратил кучу денег на эту чертову выпивку. Ты помнишь, как мы с тобой забирались на пыльный темный чердак и пили на спор? Да, меня до сих пор трудно превзойти — я почти не пьянею. Я хотела уйти — твой пристальный взгляд жег меня укором, — но это несчастное создание начало кричать, хватать меня за руки… И тут появился он.

За меня вообще редко заступались. Даже не припомню… Нет, драки не было, он просто вырвал меня из рук «хорька» и мы бежали, бежали со всех ног, пока не очутились неподалеку от моего дома. Я не позволила меня провожать.

Клянусь, это была случайность! Мы не договаривались заранее. Вообще пытаюсь как можно меньше общаться с ним, но он постоянно крутится рядом, куда бы я ни пошла!

Мне больно оставаться с ним наедине. Его красота — нервнопаралитический яд, а я уже однажды ощущала на себе его действие. Но соблазн настолько велик, что иногда кажется, он заполняет меня полностью, не оставляя ни миллиметра для меня самой.

В этой ситуации хорошо одно — во мне не остается места и для тебя.

Но меня пугает то, что может принести с собой этот парень.

Эти васильковые глаза… Меня пробирает дрожь от одного его имени. Станислав…»

— Вика… О, Господи, — Кирилл схватился за голову. — Что ты начудила! Не могла мне позвонить, что ли?!

Я обижено нахмурилась и закусила нижнюю губу.

— Ничего такого…

— Конечно! Ты всего лишь нарушила картину преступления. Почему тебя вообще понесло туда?! И почему ты рассказываешь мне об этом только сейчас?! — Он взволнованно встал из-за стола и прошелся по комнате. Эта его привычка обычно свидетельствовала о крайней степени потрясения и, значит, не прочила мне ничего хорошего.

— Да ничего я не нарушила! Если бы что-то было не так, меня давно бы допросили уже. А так — даже отпечатков своих там не оставила. Где был, там и повесила! А потом позвонила и сказала… и… ну да, бросила трубку. У меня нет одноклассника в ментуре! Меня некому спасать!

Все-таки я поступила глупо, признаю. Наверное, поэтому решилась рассказать обо всем только спустя неделю. Ярко-зеленый взволнованный взгляд Кирилла смягчился, он устало опустился на стул и взял меня за руку.

— Ну, хорошо, если все пройдет нормально. Пообещай только, что больше не будешь соваться в это дело. Пожалуйста. Хватит с нас криминала! — он тяжело вздохнул, понимая, что я вряд ли сдержу свое обещание, если разузнаю еще что-то интересное.

— М-м-м… не могу.

— Почему?

— Потому что я упертая. Как баран. Ты же знаешь! Буду по ночам ворочаться и вздыхать.

Он заулыбался, на щеках появились легкие обаятельные ямки.

— А почему тебя вообще этот парень погибший заинтересовал? — Кирилл наконец вернулся к своей тарелке с бутербродами и остывшему кофе, и я немного успокоилась. — Ну, с Литвиненко понятно. Он хотя бы имел к тебе какое-то отношение.

Я поморщилась. О, да. В свое время этот одноклассничек меня чуть не изнасиловал.

— Ко мне имел отношение ты, а не он, — мрачно возразила я. — Просто хотелось быть к тебе ближе, если ты так и не понял. А тут… вот понимаешь, это такое странное ощущение… Наверное, никогда не привыкну. Вечером на концерте он пел, прыгал по сцене, с Алиской целовался…

Кирилл удивленно поднял брови.

— Да? Так это ее бойфренд?

— …а утром его нашли в речке. Что? — я наконец заметила его вопросительный взгляд. — Нет, просто одноклассник. Ей захотелось позлить его ярую фанатку. И, знаешь, удалось! Та просто взбесилась!

Внезапно на кухне повисла тишина, разрежаемая лишь мерным тиканьем часов на стене.

— Хм, — я прочистила горло. — Ты думаешь?.. Ну, выглядит подозрительно, но…

Бурые пятна на опоре… Поясок от женской сумки…

— Как он погиб?

— Ему в шею воткнули что-то острое, не знаю… А-а… Капец! А вдруг это действительно… из-за… стоп, что за бред! Девушка никогда так не сможет!

— Обиженная девушка в состоянии аффекта? Ну-ну, — кивнул Кирилл, взглянув на часы. Затем он встал, чмокнул меня в макушку и, ухватив пакет с какими-то своими папками, вышел в коридор. Несмотря на то, что у всех нормальных людей суббота считается выходным, в его плане сегодня значились частные консультации.

Н-да. Вот и чем теперь целый день заниматься? Взглянула на унылую стопку книжек из библиотеки и недописанный реферат по истории психологии, и покачала головой. Завтра. Все завтра. Будто в подтверждение правильности моих размышлений на столе завибрировал телефон.

— Мы идем кататься на роликах. Ты с нами? — вместо приветствия заявил хрипловатый голос Стаса. — Тогда через пятнадцать минут возле главного корпуса.

Он отключился, и я даже не успела пожаловаться, что у меня-то как раз нет никаких роликов, но сидеть дома под телевизором или углубляться в науку совсем не хотелось. Поэтому, напялив старые джинсы, которые не страшно порвать, если все-таки буду кататься, свитерок и теплую куртку, если придется сидеть на лавке и наблюдать за резвящимися друзьями, я отправилась к университету.

… - А-а-а! Лови меня, Зайка! — я едва успела повернуться, прежде чем в меня на бешеной скорости врезалась неуклюже размахивающая руками Алиса. — Фух… привет!

Я схватила ее за плечи и остановила, мы рассмеялись. Через несколько секунд к нам плавно подкатился Стас, волокущий за собой незнакомую девчонку с копной буйно вьющихся темно-русых волос и огромными светло-серыми глазами. Мы одновременно прищурились — видимо, она тоже вспоминала, где видела меня раньше.

— Знакомьтесь: Вика — это Света, фотограф из моего агентства. Ну, и еще она учится у нас в параллельной группе. Света — это, соответственно, Вика, — произнес Стас, вручая мне тяжелый пакет. — А это твои ролики.

— Очень приятно, — улыбнулась я девушке и вновь повернулась к Стасу: — А откуда ты знал?

— Это не он. Это моя природная прозорливость, — ухмыльнулась Алиса, опершись на мое плечо. — Ты живешь тут совсем недавно, квартира съемная, в явной любви к конькобежному спорту не замечена. Поэтому, скорее всего, кататься тебе не на чем. Вот, решила пожертвовать тебе свои ролики. Правда, старенькие…

Я вскинула удивленный взгляд на подругу. Действительно, гений дедукции!

Ребята окружили меня, нетерпеливо шаркая колесиками по асфальту, пока я переобувалась.

— Так, значит, это твой шедевр? — я взглянула на Свету и указала на рекламный плакат магазина мужской одежды, с которого на нас надменно взирал синеглазый красавчик.

— Ой, блин… — Алиса шарахнулась в сторону от борда и капризно надула губы, обратившись к Стасу: — Ты меня преследуешь!

— Да где бы ты сегодня была, если б я тебя не преследовал, — хмыкнул он, наблюдая, как вдруг вытянулось ее лицо, и повернулся к своей фотографии. — Тьфу. Не думал, что они влепят эту фигню прямо напротив универа…

— Нет, это не мое, — наконец ответила Света. — Со Стасом другая девчонка работает. Хорошие фотки, правда?

Я поднялась с лавки и, оттолкнувшись, скользнула вперед. Остальные рванули за мной следом — и мир понесся на нас с сумасшедшей скоростью. Вот оно, детство! Мимо пролетали невысокие дома сталинской застройки с длинными окнами, двенадцатиэтажная громадина главного корпуса и мигающие вывески интернет-клубов, которых вблизи мест студенческого обитания развелось немереное количество. Старательно огибая прохожих, я неслась вниз по узкой улице — в ушах звенел ветер, а в сердце вспыхивали огоньками почти забытые воспоминания: мы с братом в парке, он еще совсем маленький, а наматывает круги вокруг клумбы, будто родился на роликах, и дразнится; папа же терпеливо катит меня, придерживая руками за плечи, а внутри все буквально застывает от страха… Еще шажок, еще, еще… Боже, как же можно не уметь кататься на роликах?! Это ведь так просто! Я резко притормозила и схватилась за ствол тополя, ожидая, пока меня догонят друзья.

Мы оказались у одного из шести искусственных озер, разбросанных зеркальной цепочкой вокруг общаг нашего универа. Жизнь возле общежитий никогда не останавливалась, даже по выходным, и мне иногда хотелось хоть раз попробовать этот настоящий студенческий коктейль из драйва, веселых происшествий и шумных гуляний. Рядом из кафе гремела музыка, студенты на парапете щелкали семечки и смеялись над рассказом одного из товарищей.

— Дом, милый дом, — усмехнулась Света, оглядев четырнадцатиэтажное здание, в немытых окнах которого отражалось холодное солнце.

— Ты тут живешь? — поинтересовалась я. — И как оно?

— Не считая душа в подвале на первом этаже, жить можно, — поморщилась Стасикина приятельница. — Ничего, вот стану известным фотографом, и буду жить в доме напротив главного корпуса.

— Чего именно там? — хмыкнула Алиса, старательно удерживая равновесие на разъезжающихся ногах. Ох, катание на роликах — явно не ее конек!

— Да не знаю. Валерка расхваливал этот дом. Типа там атмосфера творческая, часто квартирники проводят…

Я невольно превратилась в само внимание.

— Валерка — это…

— Приятель мой, — Светка опустила взгляд в землю, даже ее буйные кучеряшки печально поникли. — Наверное, слышали — погиб неделю назад.

— Ну, мы-то слышали, а ты откуда его знаешь? — удивился Стас.

— Он к нам на подготовительные курсы приходил, про факультет рассказывал. Я ведь из-за него в этот универ поступила, хотела же в технический. А потом с ребятами из его группы в общаге познакомилась, так и подружились…

— Так ты общалась с ним в последнее время?

Алиса раздраженно закатила глаза.

— Вика!

Я резко перевела взгляд на нее. Карие глаза обожгли меня злостью.

— Сходи за мороженым, а мы подождем, — она сунула мне в руку деньги и, едва я собралась возмутиться, с умоляющей интонацией добавила: — Пожалуйста!

Минут двадцать спустя мы расселись на лавочке напротив озера и, поедая мороженое, стали наблюдать за беспокойно снующими у берега утками.

— Классно тут, — вздохнул Стас. — Я бы тут и жил.

— Болотом несет, — угрюмо бросила Алиса. — И шушары разной возле общаг полно. Ничего хорошего здесь нет.

— Неправда, — улыбнулась Светка. — Бывает очень весело. Помню, мы в начале сентября собрались большой компанией вон там, около фонтанчика. Валерка приходил к нам потусовать, на гитаре играл, девчонки пели. Я теперь не знаю, куда себя деть, чтоб об этом не думать… Все рассыпалось, какой-то кошмар: Валерки нет, Олька в тюрьме.

Я опять встрепенулась, стараясь больше не обращать внимания на Алису.

— Как в тюрьме?

— Ну, или где там… этих… подозреваемых содержат. Они думают, что это она! — в низком, грудном голосе Светы послышался ужас. — Вы не знали, что ли? Весь универ гудит. Какой бред! Она бы никогда…

Я встряхнула головой, пытаясь прояснить мысли. Неужели вывод, который пришел в голову мне и Кириллу, подтвердило и официальное расследование, и та девчонка действительно не смогла простить Валере поцелуя с Алисой? Тогда получается… что во всем косвенно виновата…

— Так уж и никогда, — прошипела моя подруга, вжавшись в спинку лавочки. — Да она была просто чокнутой.

— Не чокнутой, — мягко возразила Света. — Но очень его любила, это да. Но так… по-детски… слезы восторга, преданные взгляды. Я никогда не поверю, что Олька могла его убить. Она скорее сама бы вместо него…

— Уфф, — недвусмысленно заявил Стас.

— С чего ты взяла? — я подвинулась ближе к Свете и понизила голос, чтобы не раздражать разговорами друзей. Алиса встала с лавки и, выбросив в урну обертку от мороженого, стала ездить по дорожке перед нами туда-сюда, шурша листьями.

— Да было как-то. Мы говорили о риске: сколько стоит человеческая жизнь. Ну, вот я бы, наверное, не смогла рискнуть ради кого-то жизнью. А Олька сказала, что если по-настоящему любишь, то такого вопроса для тебя даже не существует.

— Ну, это еще ни о чем не говорит. Тем более, если все это слушал Валера… обычная самореклама, — я пожала плечами.

— Может. Но Валеры там не было. А у нее так горели глаза… Я такого раньше не видела.

Н-да… а я в этот момент вспомнила ее пронзительный, сияющий от слез взгляд, когда она прибежала к Алисе после концерта. Ведь весь ее гнев обрушился совсем не на Валеру и, скорее всего, если девчонка и могла кому-то мстить, то только Алиске. Конечно, при условии, если ее возлюбленный не сделал после концерта еще какой-то дурости.

— Да уж, — протянула я.