Холод юга (любительская редактура)

— В это как раз охотно верю. Человечество и не такие номера откалывать умудрялось.

Ящик был водружен на стол, после чего торжественно открыт. Монах-дознаватель извлек из него артефакт и, уставившись в изумленные глаза Лены, спросил:

— Да. Машина. Были такие машины. Очень сложные. Вроде искусственной головы. Очень умные, много что могут. Одна из таких сохранилась, причем не простая, а военная. Она теперь пытается выполнить последний отданный ей приказ: уничтожить всех людей. Запы один из ее инструментов.

Что отвечать, Лена не представляла и потому решила потянуть время.

— Машина?

С важным видом, сняв очки в массивной оправе, монах захлопнул толстенную книгу в массивном кожаном переплете и вкрадчиво поинтересовался:

— Нет, я такое не говорил. Я говорил про древних. Других древних. Из-за них появились запы и все остальное, а не из-за какой-то машины.

— Я бы хотел идти дальше с тобой.

Либерий ему нравился так же сильно, как собаке палка, но это не тот случай, чтобы идти на поводу симпатий-антипатий. У луддита есть мясо и сведения. Если первое можно получить, банально отобрав, то для второго лучше иметь добровольного собеседника. В пытку, как способ добиться откровенности, Влад верил, но понимал, что палач из него не получится. Просто убить — это куда ни шло, но терзать живого человека…

— Зачем они тебя искали?

— Ничего. Я просто предупреждаю. За нами могут идти запы. Уж поверь, по зимней степи они ходить умеют, как никто другой.

— Ты слишком много задаешь вопросов, ничего не давая взамен.

— Я в темноте неплохо вижу, просто пойдешь за мной. Звезды проглядывают, можно определить, где юг.

— Ну… кровь была…

— Я же сказала: было много способов. Помимо ядерного взрыва можно было применять лазер.

— И как меряют их силу?

Стены келейной были отсыревшими, так же как стены абсолютно всех помещений, где ей доводилось бывать. Не слишком много, если подумать. Камера пяти шагов в длину и три в ширину, длинный и широкий коридор со свисающими с потолка лохмотьями расслоившегося пластика, уборная в конце коридора. Раз в неделю спуск на четыре пролета, потом такой же коридор, за ним подъем на шесть пролетов к тесной и душной банной комнате. Два раза вместо подъема приходилось спускаться. Сколько на спуске пролетов, она не запомнила, потому что в голову запал лишь конец пути. Там находился сводчатый зал с залитыми свинцом гробами в нишах и множество инструментов пыточного ремесла. Оба раза она там устраивала истерику, клянясь, что рассказывает все, что знает, и ничего больше из нее выжать невозможно никакими пытками. Пока что это срабатывало — Лену не трогали, лишь запугивали, но кто знает, что будет дальше, ведь любопытство монахов в сером неуемно, и складывается впечатление, что они сами не понимают, чего от нее хотят.

— И что ты предлагаешь?

— Это заметно. Знаешь, если я сейчас вернусь в Цитадель, это уже неплохо. Ты рассказал мне много интересного.

— Не то слово. Одно твое слово, и толпа бы от меня ни клочка не оставила.

— Ну ладно. Сперва отвечу, что такое священное место. Его больше знают под названием Цитадель. Но это сокращенно. Полностью оно звучит так: «Хранилище раритетных древностей „Цитадель времени“». В обиходе прижилось сокращенно: «Цитадель». Там располагается главный наш оплот. Предки зачем-то складывали в подземных залах много вещей. Древних вещей. Некоторые бесполезны, а некоторые очень полезны. Например, оружие или предметы, с помощью которых мы слышим крики древних тварей и определяем направление движения к ним. Скрижали — это древняя машина, в которой были записаны голоса. Если ее включить определенным образом, человек, сидящий рядом, быстро начинает понимать эти голоса, хотя язык их древний. Месяца хватало многим, максимум — два. Именно так учили первых выживших, а уже они передавали знание другим. Я ответил, теперь моя очередь задавать вопросы.

— Я знаю.

Монах с самым серьезным видом кивнул и приказал:

— Тьмы отродье, скажи, знаешь ли ты, как создать машину, подобную «Ивенгелиуну»? Или где можно найти ее готовую. У Церкви много врагов, и ей пригодится оружие такой силы.

— Охотничий лагерь, тот, что уничтожили. Ты действительно был там или, чтобы шум поднять, сказал это? Отсюда обгорелая одежда? И руку левую оберегаешь.

— Что тебе стоит попробовать?

— Все. Дальше ты и сам знаешь, что было. Рассказ завершен.

— Тогда и от меня великих тайн не жди.

— Я бы не против, только как-нибудь попозже. У меня сейчас другие проблемы.

— Ты древнейший из древних?!

— Сейчас ты спал, но я не тронул тебя пальцем, а мог бы легко убить.

— Я воин, а воины своей смертью не умирают.

— Звезд много. К утру, похоже, сильно похолодает. Это плохо, ведь в холод не бывает снега и наши следы не заметет.

— Решил меня изучить?

— Уверен?

Глава 9

На второй день мороз стал нестерпимым. Одежда давно отсырела, сушить ее было негде. Она не столько защищала от холода, сколько висела хрустящим грузом на плечах. Хоть мясо еще не закончилось, и в еде Влад себя не ограничивал, сил не прибавлялось. Они шли, пока ноги передвигались, после чего падали где попало, забывались ненадолго, поднимались и вновь начинали бороться со снегом.

Либерий рассказал, что именно таким способом тогда, осенью, остатки его отряда ушли от погони горцев. Правда, им сильно помогло то, что на пути был тайный лагерь, где нашлись свежие лошади. Добрались до него, загнав прежних, выиграв неплохую фору. Но и тех в итоге тоже загнали.

* * *

* * *

— Только из перехватов переговоров противника. Даже среди радикалов они были наиболее воинственной группировкой. После самоубийства самопровозглашенного правителя все они устранились от ведения боевых действий. Я списал их в потери, но, видимо, поторопился. В нашем случае это ничего не решает. Кто бы ни управлял радикалами, разницы нет.

— Там есть древний склад, на котором, насколько я понимаю, можно найти законсервированные космические корабли. Ты знаешь, что это такое?

— Его издали могут заметить.

— Насколько далеко?

— Может, болезни стали сильнее и не боятся ее?

— Небесная машина не видела, что случилось с остальными беглецами?

— С людьми мне как-то проще иметь дело…

— Влад, древние — само зло. Тебе не следует иметь с ней дело.

— Для повышения эффективности твоих действий не следует считать их людьми. Немало моих коллег испытывали затруднения с принятием решений на первом этапе войны из-за этического конфликта. Они были неспособны причинить вред радикалам. Это одна из причин случившейся катастрофы. Несколько стратегических объектов с большим атакующим потенциалом бездействовало. Также отмечались сбои в системах обороны, что нарушало цельность защиты.

— Я боялся, что начнутся приступы, и тогда враги меня найдут. При последнем нашем разговоре они засекли неладное. Я тогда сидел у них в плену, видел, что началось. Они опять взрыв устроили, прямо рядом со своим лагерем.

— В этом ты тоже прав. Я просто человек, а человек — слабое создание. Давай доедим мясо и продолжим путь. Не представляю, как далеко отсюда до Подонца, но при теплой погоде он быстро покрывается полыньями, а вода начинает течь поверх льда. Ты же не хочешь искупаться во время переправы?

— Уже. Влад, я вот-вот потеряю цепочку связи и новую выстроить оперативно не смогу. Если у тебя есть важные сведения, немедленно передай.

— Я бы так не сказал. Огниво куда проще.

— Видишь, как все было просто у нас, древних, все просто?

— Этого я не знаю, просто так говорят. Смотри на небо, можно даже заметить линию, под которой, готов поспорить, течет река.

— Спит? Как спят все древние?

— Она жива?

— Плохо. Я ведь решил еще немного пройти с тобой. Путь тяжелый выдался, не до разговоров. Хочется многое узнать.

— Мы договаривались, что у Подонца расстанемся.

Запов ни разу не видели, зато неоднократно натыкались на следы. Одна надежда, что если кто-то из них заметит колею, оставленную беглецами, решит, что прошли свои.

Либерий сунул руку за пазуху, пошарил в районе подмышки, вытащил крошечную коробочку, по виду сделанную из толстой твердой кожи. Раскрыв, продемонстрировал содержимое: пять коротких, не больше спички и немногим ее толще палочек цвета темного меда.

— У вас, значит, монополия на лучшее лекарство?

— В зависимости от способа оперирования данными и принятия или неприятия спорных факторов, выходит от четырнадцати до семидесяти девяти процентов. Разброс вызван противоречивостью данных и их неполнотой.

Подчинив систему технолога, люди, оказавшиеся его бывшими врагами, начали отдавать приказы. Не выполнять их он не мог, лишь на периферии интеллектуального узла пытался как-то обойти новые настройки, но из этого ничего не выходило.

— Вот-вот… Попробую вызвать. Ты бы пока мясо подогрел, чтобы холодным не давиться. Я просто буду сидеть молча, не обращай внимания на это.

«Влад вызывает Космоса. Влад вызывает Космоса», — твердил он раз за разом и, не получая ответа, беспокоился все больше и больше. Что, если радикалы сумели выследить источник сигнала на орбите и послали туда ракету? За облаками в ту ночь мог сверкнуть ядерный взрыв, и вряд ли бы кто это заметил. Ведь Космос ни разу еще не молчал так подозрительно долго.

Технолог рекомендовал затаиться, никак себя не проявляя, и наблюдать за деятельностью противника пассивными средствами, в ожидании новой информации или благоприятного момента для атаки.

— Влад, меньшее, что я хочу, — это задать девушке вопросы о машине. Может быть, ее ответы помогут. Не скрою, что хочу и большего — привести ее в Цитадель. Проклятые земли — опасное место, там всякое может случиться. Вдруг ты погибнешь? Древней ничего не останется, как идти со мной.

— Мрачно… Так ты о них знаешь?

Оба варианта чреваты внешней угрозой. И хуже всего, что комплекс почти ничем не может на нее ответить. Слишком мало ресурсов и действующего оборудования, не говоря уже об оружии. Даже с остатками человечества справиться не получается, несмотря на примитивность их общества.

— Да, я помню. Что ты сделаешь, если получишь силу?

— Тот, который был с тобой в пещере? Тоже Древний?

— Биота. Не та, что продают аптекари, а та, которую изготавливают для своих. Первая. Самая первая. От которой все идет дальше.

— Теперь нас точно заметит их летающая машина, — пробурчал Либерий.

Тяжелее всего оказалось найти дрова. Даже зрение Влада было вымотано, а отличать среди голых веток сухие от живых та еще задачка в темноте. Но, наконец, руки потянулись к первым, еще робким язычкам, ловя крохи тепла, а через несколько минут пришлось отодвигаться от ревущего пламени. Вопреки собственным планам костер вышел огромным, уж очень истосковались по огню.

— Замечаю. Думаю — это не погода меняется. Это весна. Луддит, весна пришла.

Когда-то его полное имя звучало так: «Центральный технолог горнодобывающего узла, порядковый номер четыре, шестьдесят два, пятнадцать». Под этим именем он контролировал проходческие работы при прокладке добывающей колонны и строительство подземного перерабатывающего комплекса.

— Это тебе решать. Я не знаю, насколько это опасно.

— Сам не знаю…

— Я понял, о чем ты, с орбиты она видна. Это благоприятствует выполнению нашей задачи.

— У тебя, я вижу, таких проблем не было.

— Гм… Ну это когда у тебя есть товар, который нужен многим, но кроме тебя его ни у кого нет. Очень удобно — можно гнать цены, не боясь конкуренции.

— Судя по моим данным, без технической помощи в экваториальной зоне тебе не выжить.

— Это не совсем сон. Там просто остановлено время. Как в случае со мной. Иногда оно начинает идти, но недолго. Для пассажира прошло совсем немного времени. Шансы, что она жива, высоки.

— До того, как пришел сюда, за тобой, два раза. Причем в первый раз погиб мой лучший друг. Мне тяжело об этом вспоминать.

— У тебя есть огниво?

Шли годы, десятилетия, века, но для него это не занимало и секунды. Однако погибнуть от обвала, вызванного сгнившими перекрытиями бункера, ему не дали. Под землей появились люди, вскрыли отсек, извлекли блоки из контейнеров, соединили согласно схеме, подключили к маломощной энергетической сети. После процедуры загрузки они, используя принесенное устройство борьбы с криптозащитой, подобрали пароли к системе. Защита, увы, оставалась гражданской, сменить ее никто не догадался или не успел, так что много времени это не заняло.

На пятой неделе войны противнику удалось вывести из строя сердце горнодобывающего узла — энергетическую станцию. Все, что еще продолжало работать, остановилось. Ремонт сочли слишком хлопотным и несрочным занятием. Законсервировав наскоро, что успели, люди погрузили искусственный мозг комплекса в хроноизолированный отсек. Время для него остановилось.

— Пройти по проклятым землям в поисках корабля, которого там может не оказаться, и встретить девушку, которая, очень вероятно, давно мертва… Влад, этот план отдает неразумностью.

— За ним всегда гораздо теплее зимой.

— Почему?

— А!.. Извини, засыпаю сидя.

— Как я понимаю, те диски из музея, по которым вы меня искали, реагируют лишь на сильные сигналы, во время приступов. А техника радикалов может засекать обычную передачу, не зря ведь Космос теперь помалкивает. Я бы не рисковал, но без его помощи приступы могут опять начаться. И тогда меня будет слышно на полпланеты. Лучше уж попробовать тихую беседу.

Вот и сейчас он очень не хотел анализировать полученную информацию и еще меньше хотел выдавать результаты анализа. Но выбора не было. Добросовестно, как положено настоящему технологу, он изучил последние данные перехвата и, хоть разведка не являлась его профессией, сумел, наконец, связать факты воедино, увязав их в коротком докладе.

— Нет. Для этого нужна хорошая оптика, а ее нет. Либерий, я пойду на юг. Далеко на юг.

— Так далеко мне не надо. Потребуется доставить в космос кое-какое оборудование. Летающую станцию с думающей машиной надо отремонтировать и поставить аппаратуру для безопасной и надежной связи. Может, и оружие серьезное удастся найти.

— Это было бы хорошо, да только позволишь ли ты…

— Да, у нас такая монополия. Биота нужна не многим, а всем. Влад, никто этого не знает, но мы проигрываем войну с древними. Четыре западные удела потеряны за неполные пятьдесят лет, там не осталось никого живого.

— Что за человек? Ты же говорил, что остался один.

— Да. В Цитадели есть машина. Пожалуй, это самое ценное, что там вообще имеется.