Холод юга (любительская редактура)

— Ты, Влад, слишком доверчив, раз повторяешь сказки, рассчитанные на ту самую толпу. Для нее достаточно повторить чушь два-три раза, и она начинает считать ее высшей истиной.

— А я, наверное, слишком добр и потому тебя отпускаю. Вставай и иди на север, к своим. Со мной тебе точно не по пути — я иду на юг.

— Вряд ли. Хотя и такое возможно. Это зависит от того, сочтут ли ее опасной. Живая — она источник сведений, которые могут пригодиться; мертвая — ничего не стоит. Влад, я не думаю, что смогу захватить тебя. А если и захвачу, то вряд ли удержу. Зато по пути с тобой я могу узнать важное и передать иерархам. В погоне за тобой я потерял слишком многих — это поможет мне оправдаться. А ты получишь спутника, пусть временного, но опытного, и теперь тебе не надо будет ничего опасаться, укладываясь на ночлег.

— Ну так сходи подогрей.

— О боги! Я же просил покороче!

— Многое.

— Я не знаю, кто такой Геббельс. Меня и многих других братьев учили разговаривать с толпой не один год. Я воспитывался при монастыре, как почти все наши воины. Таких, как ты, мы стараемся захватить живыми. Твоя женщина, которую мы поймали возле пещеры, до сих пор жива. Ее держат в Цитадели. Иерархи расспрашивают ее о древних тайнах.

— Откуда ты мог узнать такое, если сам говоришь, что явился из таких времен, о которых даже древние не помнили?

— Что именно?

— А что ты хотел? Чтобы армия прошла, мечами и стрелами разоряя земли горцев? Иначе ведь они ничего не поймут. Лучше уж один раз показать им, на что мы способны. Это и произошло. Мы покорили их без крови.

— Влад, ты или врешь, или сильно заблуждаешься.

С рассветом тучи не ушли, но, заметив, с какой стороны начало светлеть небо, Влад убедился, что двигается в правильном направлении. Пусть даже не точно на юг, но его устраивает и приблизительно.

— Я не знаю, что будет дальше со мной, а ты спрашиваешь про других.

Ну что же, придется что-то отвечать…

— Ну и чудеса!

— Мне и тебя более чем достаточно, — буркнул Влад и, воткнув копье в снег, начал отряхивать одежду и подпрыгивать на месте, стараясь хоть немного согреться.

— Луддит, нам пора идти. Холодает, мы не сможем спать.

— Хочешь сказать, что можешь быть мне полезным?

— Я не обманывал. Меня там здорово приложило.

Влад, чуть осоловев от внушительного количества грубо порезанного мяса и едва ворочая одеревеневшим языком, наконец, довел рассказ до момента, когда его группа добралась до Новограда. Остановившись, он выдохнул:

— Только спрашивай так, чтобы можно было ответить покороче. Язык отваливается.

— Хорошо. Попробуем сговориться. И дай мне копье, я порежу наконечником мясо. И пока буду это делать, начинай рассказывать.

— Можешь забрать его себе все. Но разве трудно рассказать? Согласись, что это не такая уж великая просьба.

Монахи Цитадели называли это место «келейная». Что это обозначает, Лена понятия не имела. Вроде что-то церковное, но не факт, что современный смысл совпадает со старым. Несмотря на узнаваемость языка, в нем частенько проскакивали чуждые слова, да и понятия разнились. Ко многому она привыкла, но далеко не ко всему.

— Эти древние были, наверное, первыми, кто появился после долгих лет разрухи. Церковь тогда тратила все силы на объединение выживших. Знания забывались, дикость ширилась. Земли наши были все еще отравлены ядом, люди быстро рождались и еще быстрее умирали. В те времена тридцатилетние считались глубокими стариками. Но еще страшнее было оказаться за пределами обитаемых земель. Яд там сильнее, смерть страшнее. Оттуда никогда никто не возвращался. Да и мало кто рисковал туда забрести. Древние были первыми, кто оттуда появился. Случилось это на западе, в месте, которое сейчас называется Тупиковый удел. Тогда еще не было никаких правил, как поступать с подобными пришельцами. Да и пограничные власти толком не успели осознать, что произошло. Древние попросту уничтожили гарнизон, занимавшийся тогда патрулированием границы. Уж очень много разных тварей пыталось тогда прорываться из проклятых земель. Прежде чем убить церковного наместника, они его пытали. Хотели знать наши силы. У древних было оружие, но не слишком сильное. У нас оказалось сильнее, и его было больше. К тому же древних было мало. Спасшиеся жители рассказали об угрозе, в Цитадели собрали армию, направив ее на нового врага. Потери были огромные, но и древних осталось всего несколько. Они сумели уйти за границу. Но двоих взяли живыми. Они рассказали, что их специально заперли в подземной гробнице с приказом выбраться через сто двадцать пять лет и проверить, пережил ли кто-нибудь эпоху разрухи. Если найдут таковых, то должны уничтожить всех до единого, после чего вновь запереться и выбраться вновь через тот же срок с той же целью. Они должны были повторять это до тех пор, пока наверху не останется никого. И лишь после этого должны убить себя, потому что Техно приказал, чтобы ни один человек не уцелел. И еще они сказали, что гробница сильно пострадала во время битвы. Запасы могучего оружия погибли, и много древних погибло вместе с ними. Именно поэтому они не смогли с легкостью выполнить свою задачу и проиграли нашей армии.

— Пока будем дожидаться, налей чая.

— Может, мне еще спасибо тебе сказать?! Зачем ты шел за мной?!

— Может, и нет. Или не во всем. Надо разбираться.

— Откуда мне знать? Я лазерами никогда не занималась. Но сомневаюсь, что подставляют под них глаза.

— Ты слишком мало знаешь: или глупа, или хитра. А вот еще любопытный текст. Он очень древний. Очень. Возможно, сохранился с твоих времен. О событиях, в нем поведанных, не упоминается более ни в одном источнике. Послушай его краткий пересказ. «Создания, прозванные „небесниками“, спускались на землю в огромных телах из стали и алмаза, оставляя за собой лишь руины и смерть. Не было в мире силы их остановить, пока лучшие умы не изобрели могучую машину, названную „Ивенгелиун“. Лучшие из лучших были отобраны для управления ею, но получилось лишь у одного мальчика с душою, в которой смешался бес и ангел, и лишь тогда люди в битве одержали победу. Это случилось впервые за всю войну. Мощь „Ивенгелиуна“, помноженная на знания и навыки лучших воинов, обучивших мальчика, и дух мятежный мальчика — причина этого. Пересказ составлен братом Тацием по отрывочным сведениям, полученным из устных рассказов детей восточных уделов. Полный текст рассказов следует смотреть в собрании его сочинений. Также известен артефакт в нижних уровнях Цитадели, раздел „Неидентифицированные предметы и пластиковые сувениры плохой сохранности“, на котором запечатлена сцена из рассказа, слова неведомого языка и искаженное слово „Ивенгелиун“ на проклятом языке. Из всего этого сделан вывод, что описываемые события имели место в далекую эпоху».

— Мои братья тоже погибали от твоих рук, но я все же не стал тебе мстить. Что есть месть? Реакция глупца, совершающего пустые поступки, неспособные ничего исправить, зато принести вред могут с легкостью.

— А я бы хотел тебя прикончить! Прямо сейчас!

— Да. Если они не очень сильные, то просто будут ослеплять.

Под конец монолога Лена, бешено размахнувшись, выбила кружку из руки монаха. Та полетела на пол, но, к сожалению, не разбилась, а покатилась к ногам писца. Тот ее подхватил, осмотрел со всех сторон и озабоченно выдал:

Этого монаха, как, впрочем, и других, Лена боялась до приступов заикания, но, с другой стороны, его расспросы оставляли надежду на ответы. С другими куда хуже, ведь они постоянно подсовывали ей какие-то непонятные устройства, требуя их оживить или напитать волшебной силой. Доказывать, что она лампочку перегоревшую заменить не умеет, было чревато нерадостной прогулкой в подвал, потому приходилось изворачиваться. А изворачиваться с этими людьми было ох как непросто.

Она многое здесь видела, но чтобы такое… Такое банальное… До смешного…

— Да. Слышал одну, когда ты перед толпой в Новограде распинался. Толпе понравилось, а мне как-то не очень. Много пафоса и глупо.

— И по ночам точат кинжалы.

— Хорошо. В тот день я, взяв ружье, отправился кое-кого убить…

— Спроси меня, может, помогу. Мы ведь так договаривались.

— Я не выдам тебе тайны церкви.

— Я бы постарался взять тебя живым.

— Разве вы ходите за границу?

— Тва… Влад. Если хочешь убить, то убивай. Если нет, то перестань кричать. Ветер утих, громкие звуки в степи далеко разносятся. Ты же не хочешь, чтобы сюда пришел еще кто-нибудь?

— Да.

— Выходит, что так.

— Ночью по степи?

Цивилизованному человеку одичать — раз плюнуть. Последние месяцы жизни Влада очень даже располагали к одичанию, так что звериным чутьем он обзавелся, пусть пока и не слишком развитым. Но его хватило, чтобы по пробуждении, еще не открыв глаза, понять — рядом кто-то есть.

Он еще не настолько одичал.

— Я тоже не все понимаю, смирись и ты.

— Да. Ты прав. Но это не важно — мы не ищем их преданности. Все равно уйдем с гор еще до лета. Нет сил удерживать эту клоаку. К тому же от нее есть польза: вместо того, чтобы сбегать к запам, разное отребье оседает там. Все же лучше, чем отдавать их Тьме. Ты получил ответ на свой вопрос?

— Я это понимаю.

— Насколько это возможно.

— Знаешь, а ты не похож на фанатика…

— Хорошо, луддит. Я расскажу тебе. Многое расскажу. Но и ты должен будешь взамен отвечать на мои вопросы.

Ближе к полудню Влад начал сдавать всерьез. И прежде он не очень-то выдающиеся рекорды скорости ставил, а сейчас лягушка, передвигающаяся в толще сметаны, по сравнению с ним выглядела бы разогнавшимся гепардом. Ноги попросту не держали, и на каждом шагу он титаническими усилиями удерживал себя от желания улечься в снег.

— Да и о покорении говорить преждевременно.

— Я не вру. Выходит, по-твоему, что заблуждаюсь. Так в чем же?

Вновь захлопнув книгу и сняв очки, монах спросил:

— Забудь — это из другой жизни. Ты остановился на том, что я еще до своего появления в вашем времени ухитрился устроить нашествие запов. Экий ловкач.

— Что именно не понял?

Этот, который сегодня ведет допрос, откровенный придурок. Ничего путного еще ни разу не спросил. А ведь что-то надо отвечать, иначе опять придется прогуляться в самый низ ее теперешнего невеликого мирка.

— Я, кажется, понял. Если ты думаешь, что я бездумный служака, готовый на все ради служения и не видящий других путей, то ошибаешься. Те, кто так думает, долго на границе не живут. Уж поверь: я там продержался довольно долго. Бог от нас отвернулся, уж не знаю за что. Не верю, что он хочет от нас простой собачьей преданности. У меня не было семьи, если не считать некоторых братьев. Тех, с кем рос, с кем служил. Мало их осталось, граница любит забирать лучших… Мне бы хотелось, чтобы сердце не болело за тех, кто все еще мне дорог. Не более. И, конечно, хочу, чтобы те, кто погиб во время погони за вами, сгинули не зазря.

— Да не было никакого «Ивенгелиуна»! Не было! Вы совсем идиоты?! Рехнулись дружно?! На этот рисунок посмотрите! Это же просто сказка! Что-то из аниме, уж не знаю, как оно дошло до ваших времен! Японская сказка для дебилоидов младшего школьного возраста! Это там, где героини с глазами на половину лица и чирикают разный бред с озабоченным видом! И уж не знаю, кем надо быть, чтобы в такое поверить всерьез! Я такое не смотрела и не читала! Идите к детям своим, пусть вам и рассказывают! И можете меня теперь тащить в свой подвал! Стая дураков, вот вы кто все! Идите ищите свой «Ивенгелиун» на свалке спецшколы для слаборазвитых![3]

— Откуда я могу знать длину твоего ответа?

— Ты разве не понял? Я не хочу идти с тобой. Не доверяю. И вообще… Из-за тебя погибли мои друзья, да и я чудом выжил.

— Еще не знаю, но ближе Подонца останавливаться точно не стану.

Очень плохо, что чутье не предупредило заранее, не дав врагам подойти незамеченными. В том, что это враги, Влад не сомневался. А кто еще, если друзей у него здесь нет?

— Не было иного выхода. К тому же чудом сохранил целыми кости, уж очень часто падал.

— Интересно рассказываешь. Давай с подробностями.

— Гроб и свинец?

— Да. Хотя остались некоторые сомнения. Дело в том, что у меня другие сведения. Запами управляет машина. Древняя машина.

Монах обернулся на писца, а затем на четверку вояк, охраняющих двери. Закованные в железо и обвешанные оружием, они походили на уменьшенные копии того самого загадочного «Ивенгелиуна». Одного такого было более чем достаточно для охраны миллиона таких, как Лена, но церковники не мелочились на мерах безопасности.

— Хорошо, луддит. Я расскажу. Началось это в те времена, о которых у вас даже воспоминаний не осталось. Даже больше: те, кого вы зовете древними, тоже о них почти ничего не помнят. По некоторым сведениям, память о моей эпохе специально уничтожалась. Так что я не просто Древний — я тот, в сравнении с кем они — новорожденные щенки.

— Вряд ли. Насколько мне известно, она говорит без пыток.

— Ага. Согласен.

— Пытают?

— Изжигающие лучи?

— У меня есть еда. Я слил воду из котла и забрал его с собой. Там много вареного мяса.

— «…сказал тогда он: „Да не опустится тьма на свет сей“, и вспыхнул свет немеркнущий, такой яркости, что, глядя на него, слепли люди и скот. И светил сей свет до нашествия небесной саранчи. Но погубила его не тьма, а огонь куда более яркий, принесенный небесной колесницей. Записано со слов преподобного брата Панция в год пятого свершения. От кого узнано братом, нам неведомо».

— Не понял?

— Будем считать, что ты задал свой вопрос, пусть даже меня не устроил твой последний ответ.

— Что именно ты не понимаешь в своем рассказе?

— Не веришь?

— А ответы на мои вопросы?

— Это твой выбор. Убить безоружного человека, кстати, не тронувшего твои вещи, в том числе копье и арбалет, нетрудно.

— Отлично. Я могу дойти до него с тобой, а потом спущусь по его берегу к обитаемым местам.

— Почему тебя ищут запы?

— Теперь ты задаешь много вопросов…

— Записывай, что ответит, не отвлекайся.

Но все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. На этот раз закончилось доставкой артефакта. Его принесли в малом ящике — хватило одного монаха-посыльного. А ведь бывало вшестером заносили сюда подобные грузы.

— Не пытайся мне проповеди читать. На меня они не действуют.

На остатках сил доплелся до одинокого кустика, придавил снег под ним, накидал несколько поспешно отломанных веток, завалился. Часик-другой, ему хоть немного надо дух перевести. День теплый, температура в районе нуля, он не очень замерзнет. А потом поднимется и будет шагать до самого вечера без остановок.

— Мои лучшие друзья? — ухмыльнулся Влад.

— Я не знаю ничего ни про какую машину, но знаю другое. Знаю, как появились запы. Это ваша вина — вина древних. Таких, как ты.

— Мало того, что собрался за мной увязаться, так еще и мясо в плату за информацию будешь давать?

— Ну ты же убегал ночью.

— Не считая тебя…

— Мой первый вопрос: как ты оказался здесь? Как преодолел время?

— Дщерь Техно, ты нам говорила, что при ядерном взрыве вспышка ослепляющая длится недолго. Мгновения. А здесь пишется о немеркнущем свете.