Холод юга (любительская редактура)

Влад промолчал, не став напоминать про летающую машину, работающую на запов. Неизвестно, какие на ней средства наблюдения, но хочется верить в их беспомощность при пасмурной погоде. Сейчас небо затянуто, ни одной звезды не видать, но кто его знает, может, через час-другой развиднеется. А потому следует попытаться выйти на связь с Космосом. Сверху хорошо видно, насколько далеко протягивается облачность и нет ли в ней просветов.

Миш от удара брызнул осколками зубов и отправился в глубокий нокаут, а зап с невозмутимым видом обернулся к Владу:

— С этим все понятно… А ты?

Вскочив, он одним прыжком настиг изливающегося соловьем грязнулю, завалил его в снег и начал мутузить, злобно шипя:

— А шум в ночи?

— Да уж ничего хорошего.

— А ты что видел?

— Людей странных или животных незнакомых в степи не встречал? Или следы их?

— А почему одежда опалена?

— Так почему бы вам не послать туда армию, вместо того чтобы гоняться за мной по степи? Я бы вам такое пренебрежение моей драгоценной особой как-нибудь простил.

— Снег не идет, — обеспокоенно заметил Ретаил.

— Надо и впрямь торопиться. Часовой всего один, все спят уже.

— Так я ночью сплю. Если что и шумит, не слышу.

— Уж не тебя ли они ищут, задавая всем дурацкие вопросы?!

— Это ты долго придумывал, луддит?

— Если ты о том, что они своих врагов превращают в союзников, то знаю. У них какой-то темный ритуал есть для этого.

— А ты?

— Луддиты? Ты проводник их войска?

Глава 8

Компаса у Влада не было, по звездам и Луне тоже не сориентируешься — небо затянуто тучами. Хорошо, что еще засветло по выработавшейся за последнее время привычке успел засечь ориентиры сторон света. Теперь он знал: чтобы двигаться на юг, надо держать пожары от взрыва и горящих шалашей за левым плечом. Что будет после того, как пламя погаснет, Влад не представлял, но на всякий случай следил за направлением ветра. Он вроде дует равномерно и не меняется, так что до рассвета можно будет полагаться на него. Хотя, конечно, пользоваться такой «навигацией» не слишком удобно.

Почему именно на юг? Не просто так он туда направился, а после коротких раздумий, прерываемых попытками обойти стороной шастающих по степи запов. Не все они рванули к пожарищу и лагерю, две-три группы поступили по-своему. Благо зрение его восстановилось настолько, что он, благодаря своим новым способностям, засекал их заблаговременно.

* * *

* * *

* * *

— Все? Надоело визжать? Успокоилась? И правильно, а то ведь подвал не сказать, чтобы далеко, а стены в нем толстые, ничего за ними никто не услышит. Так кто такие «дебилоиды»? Поведай об этом, отрыжка Техно, раз уж проговорилась. И помедленнее, не части, чтобы записывать успевали за тобой. Нам все интересно знать.

Монах поднял руку, и Лена послушно замолчала. Тот, вернув очки, полистал вторую книгу, покачал головой:

— Мясо. Я дам тебе мяса. А ты расскажешь.

— Они покорились нашей воле.

Еще и Космос помалкивает… Может, хоть он бы что-нибудь подсказал…

Отдав распоряжение, он опять повернулся к писцу:

— Вроде целая, но внутри тараканы нагадили. Надо бы потравить в хранилище.

— Я мало что понял…

Прежде всего Влад вспомнил все, что успел заметить за время плена. Не так уж много, но и не мало. Запы, похоже, заявились в степь с серьезными намерениями. С припасами солидными, шалаши капитальные поставили, организовали прочесывание местности. Не надо быть гением, чтобы догадаться: тщательнее всего искать источник так возбудивших их сигналов они будут в районе уничтоженного лагеря охотников. А он как раз севернее остался. И пусть сейчас, после пеленгации его сигнала, они изменят район поисков, но это произойдет не мгновенно.

Луддит, похоже, неплохо знал человеческую природу, потому что ответил на невысказанный вопрос, нарушив молчание.

— Одна из древних думающих машин уцелела и сумела со мной связаться. Она безобидна. Точнее, она из той армии, что воевала с… Ну с теми древними, которым взбрело в голову уничтожить все человечество. Она мне и рассказала про машину вражескую. И про то, что ее нужно найти и уничтожить.

Это не дело — пора устроить хороший привал.

— Искатели ходят, а среди них хватает наших соглядатаев. Думаю, армию послать тоже можно. Сами по себе запы не опасны. Их отряды невелики и плохо вооружены. Опасно то, что они действуют одновременно во множестве мест, легко преодолевая сеть наших патрулей. Они бьют там, где мы слабее или вовсе без защиты. Еще хуже, когда вспыхивает эпидемия и при этом начинается набег. Но для армии, или даже просто для большого отряда, запы не страшны.

— Но я ведь режу мясо.

— Про убежища. Ты описал местность, где выбрался на поверхность. Возможно, мы ее найдем, а потом поищем гробницы. Если они там есть, то обязательно обнаружим. Разбудим древних, которые знают больше тебя, и заставим их поделиться знаниями.

— Это слишком долгая история, в которую ты вряд ли поверишь, потому что мне самому верится в нее с трудом. Иногда думаю, что это бред сумасшедшего, и на самом деле я лежу, прикованный к койке в клинике для сумасшедших. Да и вряд ли поймешь, если расскажу, ты человек другого времени, мы очень разные, хоть и похожи внешне.

— На твои я отвечал.

— Если коротко, то запами управляет древняя машина. Она у них вроде вашего иерарха. Ей не нужны конкуренты, и поэтому меня считает врагом. Для нее все враги. Ее задача убить всех выживших без исключения. Даже запов убьет, когда они станут ненужными.

В животе у Влада радостно забурчало, и он, уже спокойнее, спросил:

Из еды у него был лишь снег с приправой из собственной обильной слюны. Его было не то чтобы побольше, а много до бесконечности, но это не радовало.

— Будь я в нормальной форме, ты бы не подкрался ко мне незамеченным.

Если честно, Влад плохо представлял себе, как далеко следует забираться на юг и когда поворачивать с этого направления. Да и в какую сторону? Если не считать товарищей среди горцев, больше ему податься некуда, но возвращаться в местность, плотно оккупированную луддитами, все равно что забраться в клетку с тиграми, неделю перед этим их не кормив.

— Либерий, я сам не понимаю, почему тебя не убил сразу, как только увидел. Ненавистнее тебя я здесь никого не знаю. У меня к тебе длинный счет, и хотелось бы его закрыть.

— Гм… Разумно. А что за скрижали? И что за священное место?

— Ответ на этот вопрос я знаю. Когда иерархи провели выживших через дикость, те, из-за кого эта дикость наступила, были прокляты церковью. И проклято было все, имевшее к этому отношение. В том числе и язык древних. В самом священном месте на территории выживших были найдены скрижали с сохраненным языком пращуров. И было сказано, что ради выживания рода человеческого надо вернуться к образу жизни пращуров и уже оттуда пойти другой дорогой. А для этого следует отказаться от всего проклятого, в том числе и языка, взяв себе язык пращуров из скрижалей. Не все это приняли и не сразу, но не прошло и века, как носителей проклятого языка не осталось. Ты, видимо, родился в эпоху тех скрижалей, потому и понимаешь.

— Ходят слухи среди учеников, что выжившие люди поначалу говорили на разных языках, и поэтому возникли трудности. Взять и принять язык какой-то одной уцелевшей народности другие не хотели. Иерархи нашли вариант, который никому не сулил обиду. Всем пришлось учиться одинаково.

— То есть вы заставили всех людей забыть свой язык, вместо этого выучив древний?

Спать хотелось так сильно, что веки чуть ли не пальцами приходилось удерживать. Ныли натруженные ноги, дергала болью рука, которой так и не дали восстановиться в покое. И очень хотелось навернуть чего-нибудь сытного. Пусть даже невкусного, подгорелого, залежалого, но чтобы побольше и под горячий бульон.

Рывок в сторону, рука, скользя вдоль снега, подхватывает копье, поднимаясь на колено, Влад взмахнул оружием. Не столько рассчитывая подранить противников, сколько заставить шарахнуться в стороны от остро заточенной кромки наконечника.

— И как далеко собрался?

— Тогда, на площади Новограда, ты пеной брызгал на толпу. Казалось, покажись перед тобой Техно, голыми руками его в блин раскатаешь.

— Не в этом дело.

— Я уже давно понял, что дружба у вас какая-то необычная. И это очень мягко выразился. Собственно, поэтому и хочу идти с тобой. Впервые вижу тварь, которая враждует с запами. Никто о подобном не слышал.

— Если ты не обманываешь, то твоя машина ошибается.

— Известно ли тебе, отродье Техно, как сотворить сей свет? Или хотя бы поведать нам о природе того света.

— Я не все тебе рассказал…

— Простите, а башню сотворил тоже я?

— Я устал. Слишком короткий отдых, да и не ел давно.

Было еще одно соображение, определившее его курс. Пленникам на проклятом юге делать нечего, они должны направляться на север, или хотя бы запад или восток. Туда и пойдет погоня.

— В мое время было много способов сделать источник сильного света. Один из них — атомный взрыв. При нем возникает вспышка, от которой можно ослепнуть.

— Ну попробуй… Вот что объясни. Я попал сюда из времен, о которых и памяти не сохранилось. Но при этом все разговаривают на языке, который мне понятен. Разве что несколько новых слов, но о смысле почти всегда можно догадаться. А ведь язык — понятие не мертвое. Он тоже живет, меняется. У вас вот имена, скажем так, диковинные. С моей точки зрения. А язык тот же. Почему?

— Да это же просто кружка!

— Чтобы залить свинцом в гробу?

— Не боишься идти с таким спутником?

— Это вас Геббельс научил?

Влад, честно говоря, сильно подозревал, что итогом странного знакомства с Либерием станет то, что тот попробует прирезать древнего во время сна. Выведав, разумеется, перед этим все что возможно. Но нельзя не признать, что пока его компания Влада устраивает, и такие мысли надо держать при себе.

— Тогда почему тебя запы за своего не принимают?

— Не понял?

Хоть вообще не спи с такими делами. Обе последние попытки завершились появлением незваных гостей. Прям не степь, а проходной двор… Сколько рядом врагов, он не знал, зато знал, что каждый миг промедления работает против него. Сейчас откроет глаза и увидит направленные в лицо острия копий, если так и будет валяться.

После чего повернулся к Лене и вкрадчиво поинтересовался:

— Распорядитесь, чтобы из хранилища номер четырнадцать принесли артефакт с порядковым номером девяносто шесть тысяч шестьсот сорок три.

— Так остыл уже.

— У запов есть летающая машина, а может, и не одна. Это они делают такой огонь.

— А ты и на самом деле хочешь убить машину древних? Ну, ту, которая, по-твоему, заправляет запами?

— Да. Это их рук дело. Запы, болезни, от которых страдает пограничье, иногда смерть с небес. А иногда они искушают неокрепшие умы. В последнее время любят это делать со светскими правителями. Земли Церковь объединила, но на многих территориях сохранились старинные вольности, чем и пользуется Тьма. Вместо малых гарнизонов приходится держать сильные армии, а это — налоги, народ недоволен. И еще приходится следить за медициной. Пока что нам удается сдерживать врага малыми потерями, но с каждым годом он становится сильнее, а мы… Влад, нас не становится больше. Население не растет даже на востоке, где война почти не ощущается. Слишком уж там трудно жить. А еще оружие Цитадели постепенно приходит в негодность. Мы не можем его чинить или возвращать силу — эти знания утеряны. А со многим и вовсе не можем обращаться. Потому и глупость ты сказал про гробы со свинцом. Такие, как ты, могли бы помочь хотя бы с этой бедой. Древнее оружие не один раз нас выручало.

Глаза, вопреки ожиданию, не резануло дневным светом. Причина этого оказалась проста — Влад умудрился проваляться до вечерних сумерек. Копье никого не задело, если не считать кустарника, давшего ему кров и за это лишившегося еще нескольких веток. Развернувшись в другую сторону, Влад не увидел запов, собирающихся его прикончить, зато увидел Либерия. Луддит расположился неподалеку, причем с комфортом. Уложив на утоптанный снег свернутую в рулон шкуру, он расселся на ней с самым безмятежным видом, будто лорд у камина.

— Что именно?

— Ага. Как с горцами.

— Что такое фанатик?

Оружия у Либерия Влад не увидел. Но прекрасно понял, что тот мог легко забрать себе и копье, и арбалет. Времени на это было предостаточно, раз успел подготовить себе такой «трон». Значит, агрессивных намерений у церковника не было. Тогда зачем он здесь появился?

— Нас так учили разговаривать с толпой.

— С тех пор эти древние всячески вредят вам?

— Сперва расскажи, как ты оказался здесь. Ведь так и не ответил.

— А что будет потом? Когда все расскажет?

— Это твое право — закрывай. Но ты не похож на того, кто из мстительности способен пойти на глупость. Я не друг тебе, но и не враг. Я просто выполнял и выполняю свой долг перед орденом и церковью.

— Узнаешь эту вещь?

Владу неожиданно пришла в голову интересная идея. Ведь перед ним не простой парень вроде Диадоха, а один из церковников, причем далеко не рядовой. У него можно разжиться полезной информацией, расплачиваясь за нее своей. Разумеется, рассказывать стоит не все.

Либерий неохотно добавил информации:

Лена хохотала. Хохотала взахлеб, вскидывая руки и трясясь всем телом. Хохотала, разряжая скопившееся напряжение, выплескивая страх и тоску по свободе. Хохотала от окончательного понимания того, что оказалась в подобии дурдома, ведь ничем другим здешний бред не объяснить.

— Умолкни! А то велю язык железом прижечь! Говори, что знаешь про «Ивенгелиун»!

Лене, как всегда, не предложили, а жаль. Пить хотелось зверски. Пересохло все от долгих разговоров на тему «Ничего не знаю, ничего не понимаю». Но она все равно была довольна. Довольна паузой в допросе. Какой-никакой, а отдых. Тем более, можно не сомневаться, что при этом не потянут в подвал.

— А разве нет? Ты не так уж силен. Я легко захватил тебя врасплох. А если это будут запы?

— А что за артефакт? Можно на него посмотреть?

— Надо же… Ты тогда так близко был…

— Кружка, да не простая. Она с краской дивной, светящейся во тьме. И еще, если ее стукнуть о камень или железо, звенит долго. Чудно. Посмотри на рисунок, узнаешь ли его? Тут слово, похожее на «Ивенгелиун», и изображение шагающей машины, без всякого сомнения, боевой. Ну? Что замолчала? Да ты чего?!!

— Капли.