Помоги проекту - поделись книгой:
Женщина всхлипнула:
— Да, мог. Но не попал ни разу, и всё обошлось.
— Мам?
Визуализатор растянулся, подстраиваясь под изменившиеся обстоятельства разговора, и полицейские увидели старенькое виртокресло. Трофим очень удивился — из-за поведения Ольги у него сложилось впечатление, что свидетелю максимум лет двенадцать, но школьник оказался толстым высоким юношей, который был хорошо знаком с бритвой.
— Сынок! — мать вскочила, подошла к сыну, помогла отсоединить штекер и встать. — Эти мужчины хотят поговорить с тобой о соседе, ну, том, который отсюда переехал.
— Игорь, малыш, не уделишь нам немного времени?
«Малыш» прекрасно понял, что полицейский не всерьёз так его назвал, и немного расслабился. Попытка сыронизировать над материнской гиперопекой словно бы поставила юношу на одну ступень с мужчинами.
Ольга не заметила в словах Кондратенко ничего странного:
— Я могу присутствовать при разговоре? Как законный представитель.
— Простите, но мне кажется, Игорю уже есть шестнадцать.
— И что? — воинственно спросила женщина.
— Он сам может решить, говорить с нами в присутствии родителей или нет.
— Мам, я есть хочу. Может, ты пока кукнешь что-нибудь?
— Что за слово такое! Кукнешь. Жуть! Чтобы я такого больше не слышала!
— Ольга Кирилловна, давайте не будем задерживать друг друга. Переменка короткая.
Женщина обиженно поджала губы и исчезла из поля зрения. Игорёк тяжело опустился в кресло, в котором до него сидела мама, и вздохнул:
— Вы по поводу деда, который помер? Спрашивайте.
— Водными пузырями в рободворника кидался? Серьёзно? — не вытерпел Трофим и снова удостоился грозного взгляда следователя.
«Мальчик» взглянул на потолок и угрюмо сказал:
— Ладно, всё равно узнаете, если захотите, эта дрянь пишет, как положено. Я тогда к матери подошёл, активировал её чипом свой минивизор. Она всё равно в виртуале была. Решил, раз в Виртограде не вышло, на визоре посмотреть что-нибудь, ну…
— Горячее, — подсказал Владислав.
— Типа того. Ну, и вышел на балкон — там у нас управитель только пишет, ни манипуляторов, ни динамика нет. Не хотел, чтобы он доколупался до меня, мать его подрядила следить, чтобы я ну, это…
— Ничем предосудительным не занимался. Не переживай, мамы, они все такие. Почти. И на балконе что?
— Ну, я только сел на пол, как на свой балкон, ну, сосед вышел. Я и затихарился, чтобы он не засёк.
— И?
— Он по минивизору с кем-то говорил. Ну, с бабулькой какой-нибудь, наверное.
— Почему ты так решил?
— Ну, потому что прямо уси-пуси в голосе. И смеялся, как придурок.
В комнату вернулась мама, принесла несколько бутербродов и чашку:
— Сыночек, обязательно выпей чай. А то животик болеть будет.
Трофим еле сдержал улыбку. Гордо выпрямившись, женщина вновь ушла.
— Короче, я больше ничего не знаю. Особо не прислушивался, всё думал, как заползти в квартиру, чтобы дед не засёк. Могу только сказать, что под конец они говорили про какие-то импланты, он типа жаловался на свои. А она, вроде, ну, тоже жаловалась на что-то, потому что он сочувствовал. Это всё.
— Ладно, Игорь, большое тебе спасибо за информацию. И маме благодарность передай. Кстати, имей в виду — пока не исполнится двадцать лет, ни один бордель тебя не пропустит, не трать силы. Но есть курсы, их министерство образования курирует, которые обучают половой жизни с восемнадцати. Лицензии выдают после тщательной проверки, там всё очень по-деловому, относятся ответственно. Конечно, излишеств никаких, но зато ты определишься с ориентацией, сексуальными предпочтениями и поймёшь, как это вообще надо делать. А то ваше поколение начинает с драконами или какими-нибудь инопланетными барышнями нестандартного строения, а потом в реальности имеет огромные проблемы.
— Серьёзно?! Да это же… Это… — Игорь вскочил, — это же зашибись! Надо матери сказать. Только дорого, наверное?
— Да, дорого. Но, — Влад улыбнулся, — у тебя благодаря обучению не будет психологической травмы, справиться с которой выйдет гораздо дороже. Ты так маме своей и скажи, думаю, она проникнется.
— Она этой «травмой» совсем меня замучила. Спасибо. Прямо вот такенное спасибище!
Юноша развёл руки в стороны, показывая размер благодарности.
— Удачи, молодой человек, — Владислав прервал соединение. И только затем позволил себе рассмеяться в голос.
— Владислав Александрович, вы чего?
Следователь отмахнулся. Но отсмеявшись, объяснил:
— Родители такие странные. Даже не верится, что пару сотен лет назад над детьми никто не трясся. Рейтинг по швам трещит, но они ради ребёнка готовы на всё. И душат своей опекой. Особенно в этой социальной группе. Хотя оно понятно — при не слишком высоком статусе решиться на потомство может только тот, у кого инстинкт перевешивает логику. Забавно.
— Ну, не знаю. В моей социальной группе тоже шагу без заботы ступить не дают. И зачем вы ему про курсы сказали? Разве это имеет отношение к расследованию?
Владислав посерьёзнел и строго сказал:
— Ты пацана видел? Воздержание никого до добра не доводило, а с таким материнским контролем он даже в одиночку расслабиться не может. Ещё сорвётся, не дай бог. Зачем преступников плодить? Изнасилований не фиксировалось уже семь лет, только на окраине изредка случаются прецеденты. А если этого Игорька спермотоксикоз накроет? Пусть лучше его маманя удавку ослабит. И кстати, практикант, ты обалдел? Я по поводу твоих высказываний при этом милом семействе. Мы спрашивать должны, а не отвечать. И обсуждать следствие с посторонними нельзя. И уж тем более нельзя давать оценку действиям того, кто проходит, как свидетель. Люди давно научились скрывать мысли, сам знаешь, почему. Только подростки в силу незрелости не понимают, что такое тотальное наблюдение и чем оно чревато. А ты вдруг начал рассказывать о деталях расследования первой попавшейся гражданке и упрекать парня его хулиганскими действиями. Которых на самом деле даже не было, как оказалось.
— А сами-то его малышом назвали!
— Конечно. Во-первых, усыпил бдительность мамаши, потому что она действительно считает его маленьким и беззащитным. Я дал ей понять, что воспринимаю парня точно так же. А мальчишке наоборот, показал, что мы прекрасно понимаем — мать перегибает. Ясно теперь?
Трофим обречённо кивнул.
— Ладно, запомни. Твоя задача — молчать и слушать. Хотя бы первое время. Если хочешь стать толковым следователем, конечно. Я-то в курсе, что в ВУЗе преподают лишь основы. Большинство знаний приобретаются во время работы участковым.
— Так я и хотел! Но папа…
Владислав поморщился и перебил:
— Давай о деле. Мы письма и звонки Петухова проверили. По всему выходит, он ни с кем не общался. И тут выясняется, что он разговаривал с загадочной личностью, скорее всего, женщиной, за неделю до гибели. По сети. И снова никаких следов. Странно. Очень странно.
— Это невозможно, — раздался голос управителя, — ваш свидетель что-то напутал. Любая виртуальная беседа — в чате, по телефону, в любом голосовом приложении для визуализатора или минивизора записывается. При этом оба или более собеседников подключаются через чипы, а значит, фиксируются паспортные данные, время и место входа. Рекомендую проверить записи управителя за тот день. Возможно, ситуация прояснится.
— Спасибо, дорогая, без тебя мы никак бы не догадались.
— Всегда пожалуйста, Владислав, — Элис не смогла распознать сарказм.
— Ну что, практикант, — Кондратенко поднялся, подошёл к стенному шкафу и достал тёмный свитер и джинсы — он принципиально игнорировал современную моду на лосины. — Поехали в контору. Будем копаться в памяти управителя Петухова.
Глава 9
Робос притащил старый офисный стул, который полностью не поместился, поэтому пришлось поставить его прямо на входе. Так что спина Горохова находилась в коридоре, а всё остальное — в «кабинете». Кондратенко сидел в своём виртокресле.
Запись разговора оказалась очень занятной. Во-первых, в Сети она не сохранилась, словно бы и не существовала. Полицейским пришлось довольствоваться видеофайлом из управителя. Поэтому Карла Юсуфовича было прекрасно слышно, а вот его собеседницу — нет.
Кондратенко остановил воспроизведение:
— Робос, проверь. Временной отрезок три месяца. Все игры, в которых отдыхал Петухов.
— Хорошо, Владислав Александрович, — пауза была едва заметной, секретарь выдал информацию практически сразу: — Игра «Подселенцы». Она единственная, в которой предусмотрено дружеское взаимодействие. Месяц назад жертва в восьмидесяти семи процентах стала выбирать групповые, а точнее, парные задания. Но информация о партнёре отсутствует. Судя по данным, все задания Петухов выполнял один, хотя урон наносил в объёме, который не соответствует заявленным характеристикам оружия.
— Словно ему помогал невидимка, — прошептал Трофим.
— Так, практикант. Давай без мистики.
— Так, стоп. Робос, проверь списки всех Дан, зарегистрированных в «Подселенцах». Возраст от тридцати и выше.
— Семь тысяч пятьсот две. Возраст от тридцати до ста шестнадцати.
— Неожиданно широкий выбор кандидаток. Ладно, слушаем дальше. Потом сузим круг поиска.
— Кроме возраста, — хмыкнул Трофим.
Поделиться книгой: