Я не твоя волчица

— Действие, — выдохнула я и напряглась.

— Ну, раз действие, — усмехнулся он, — то действуй. Раз тебе понравился поцелуй Вилла, — он скалился во все зубы, а я похолодела, — то почему бы не доставить девушке такое удовольствие. Целуй.

— К-кого? — с запинкой спросила я.

— Ну не меня же, — фыркнул он, — Вилла.

— Нет! — слаженное шипение раздалось над столом. Удивительно, похоже, это был первый раз, когда мы с Виллом проявили такое единодушие. Вилл даже сделал несколько судорожных глотков из бокала, который Анита только что перед ним поставила.

— Да! — воскликнула Карра, потирая ручки, — пусть это будет обоюдный поцелуй, и чтоб по-настоящему.

— Ты подруга или кто? — зло выдохнула я, стараясь даже не смотреть на Вилла. — Я отказываюсь играть, — начала подниматься из-за стола. Но на мое плечо опустилась рука Шерра.

— Нет уж, Ришка, вот сделаешь дело, потом можешь и отказываться. Или нечестно получается.

— Кир, — я беспомощно посмотрела на брата, но тот лишь развел руками, мол, сама согласилась играть, выполняй условия. — А ты что молчишь? — я все-таки уперла тяжелый взгляд в Вилла.

А он кривил губы в улыбке. Самодовольной такой.

— Ну, тебе же понравилось, — ядовито произнес он и поднялся.

— Я тоже думаю, что это уже слишком, — проговорила Анита, но никто ее даже слушать не стал.

Я подскочила со своего места так, что мой стул с грохотом опрокинулся. Взгляд беспомощно заметался по комнате в поисках выхода. Я не переживу такого позора. Целовать его? Да ни за что!

— Не смей! — прорычала я, делая шаг назад. — Если ты сделаешь еще хоть шаг, я превращу твою жизнь в кошмар! Сводники, — заорала в бешенстве на тех, кого считала друзьями. — У меня Лесс, — в последней попытке закричала я, пытаясь вразумить друзей, чтобы они прислушались к голосу разума. Но они смотрели на нас со все возрастающим любопытством.

Вилл в одно мгновение оказался рядом. Прижал меня к себе с такой силой, что как я ни упиралась ладонями в его грудь, не могла сдвинуться и на миллиметр.

— Да все знают, что у вас не серьезно, — выдал довольный Риттер, — он для тебя слишком слаб.

— Пей, — Вилл сунул мне под нос бокал, — для храбрости, — усмехнулся он, — трусиха!

И даже спрашивать не стал, хочу ли я. Просто прислонил край бокала к губам. Ну, я и выпила, надеясь хоть так оттянуть неизбежное. Вкуса вина даже не почувствовала.

— Не надо, — едва слышно выдохнула я, когда бокал был отставлен.

И это было последним, что я успела сказать. Губы Вилла накрыли мои в яростном поцелуе. Сминая и подчиняя. Ненавижу! По телу неожиданно прокатилась горячая волна. Вздрогнула, распахнула глаза, встретилась с яростным волчьим взглядом и задрожала. Нет-нет! Только не это. Если над нами возьмут верх волки, то беды не избежать. Эти мысли промелькнули в одно мгновение, но я даже додумать не успела, как губы Вилла принялись терзать мои с новой силой, сметая всякое сопротивление и не позволяя отступить. Его рука прошлась вверх по спине, вынуждая прижаться теснее, и зарылась в волосы. Он сжал их до боли, и с моих губ сорвался приглушенный поцелуем стон капитуляции.

— Оу, друзья, кажется, игра и впрямь закончилась, и мы тут лишние, — до затуманенного сознания донесся чей-то голос. А спустя пару минут слышалось только наше с Виллом прерывистое дыхание. Одно на двоих.

ПРОДА ОТ 24.10

Голос разума заглушало довольное урчание волчицы. Она взяла верх надо мной, иначе объяснить свое поведение я оказалась не в силах. Выгибалась навстречу прикосновениям, подставляла губы для яростных поцелуев, открывала шею для откровенных ласк и что-то неразборчиво шептала, дрожащими руками раздевая Вилла.

Он что-то говорил, но я, опьяненная его ласками, не могла разобрать ни слова. Я горела. Казалось, каждая клеточка тела пылает, причиняя боль, и только его прикосновения приносили долгожданное облегчение.

Безумная, страстная ночь. Его звериные глаза, в которых пылала жажда обладать мной. Его пожирающий взгляд, от которого я дрожала, как невинная девчонка. Его пальцы творили какое-то волшебство, то едва касаясь, то надавливая до боли. Легкие поцелуи сменялись жалящими, словно Вилл был голоден и наконец смог утолить все свои потребности. Он сводил меня с ума, доводил до изнеможения, перед глазами роились золотые искры, а в голове стоял плотный туман. С губ срывался стон за стоном, в которых слышалось его имя. Я кусалась и царапалась, сжимала зубы на его губах, не в силах передать все свои эмоции. Не понимала, где нахожусь и что делаю, но не желала останавливаться. Он был мне необходим здесь и сейчас. И ничего важней не могло найтись в этом мире в те часы, когда я сгорала от переполнявших меня чувств и эмоций.

Я даже не смогла бы с точностью ответить, когда уснула. Просто один из горячих поцелуев оказался последним, что я помнила из этого сумасшествия, которое нас накрыло.

Утро было тяжелым. Глаза открывать не хотелось. В голове стоял такой гул и звон, словно кто-то засунул ее в жестяное ведро и долго отбивал тот самый ритм, под который мы вчера магическое шоу устраивали… Тихий стон боли — это все, на что я оказалась способной. Меня тошнило. Тело ломило, словно отец в очередной раз устроил нам с Киром тренировочный марафон. Свет, проникающий в окно резал глаза даже сквозь сомкнутые веки. Попыталась накрыться одеялом с головой. Но не смогла. Одеяло не поддавалось. Дернула раз, другой. Бесполезно. Рядом кто-то лежал. Кто-то большой и тяжелый. Зажмурилась и попыталась понять, кто может дрыхнуть в моей кровати. Так, стоп! А в моей ли? А что у нас вчера было? Ох, ё! Мама дорогая! Роди меня обратно!

Воспоминания накрыли меня беспощадной волной. Вечер, игра, которая привела к какому-то откровенному кошмару. И ночь. Самая удивительная и самая ужасная. Хуже просто не может быть. Стараясь не издавать никаких звуков, ощупала себя под одеялом. Надеялась, что все, что вспомнила, та часть, что с Виллом связана — всего лишь сон. А хрен! Голая я. Абсолютно. Ни клочка ткани. Пришлось открывать глаза. Медленно и аккуратно. Голова тут же отозвалась болью, а глаза заслезились. Но мне много не надо, чтобы понять, что рядом, мирно уткнувшись мордой в подушку дрыхнет такой же голый, как и я, Вилл. Во всей своей красе. Хотелось плакать. И пить. Очень. Даже не смогла бы сказать, чего хотелось больше. Наверное, удавиться. Задушить себя подушкой, на которой спала. Духи! Как это могло произойти! Не настолько я и пьяна была, чтобы выпустить волчицу из-под контроля. Чтобы позволить этому уроду сотворить со мной такое. А что он творил!? Гаденыш! У-у-у! Убью. Его или себя. Его убью, сама со стыда сгорю.

Тихо-тихо попятилась назад, пытаясь сползти с кровати. Надо попить, найти одежду. хоть какую-нибудь, и валить отсюда. Желательно навсегда. Желательно на другой конец вселенной.

Чуть не свалилась, увлекшись своими мыслями. Поднялась на ноги. Пошатнулась и прикрыла рот руками. Стоило принять вертикальное положение, как тошнота накрыла с новой силой. Меня трясло, как щенка под осенним проливным дождем. Надо срочно попить. Язык к небу прилип.

Доплелась до стола, на котором до сих пор стояли бокалы с выпивкой. Эх! Мне бы водички. Но где же ее взять. Оглянулась. Глубоко вдохнула и замерла. Стоп. А чем это у нас пахнет? Вновь потянула носом, но уже медленно, тщательно отметая одни запахи от других. Запах алкоголя, парфюма, Вилла, мой… И еще чего — то. Медленно наклонилась и повела носом над бокалами. Остановилась у одного из них. Втянула воздух носом и замерла. Чуть горьковатый, едва уловимый за запахом алкоголя. Запах особой травки, которую заваривают и пьют, как бодрящий напиток. Или. используют в составе порошка для «волчьей страсти». Схватила бокал, расплескав по столу остатки вина. Перевернула его и уткнулась носом в ножку. Запах. Запах того, кому принадлежал этот бокал. Стоило понюхать, как бокал треснул в моей руке. Руку обожгло болью, но я это отметила лишь краем сознания. Отбросила бокал и медленно повернулась к спящему Виллу. Кровавая пелена ярости медленно застилала все перед глазами. Только воспоминание, как он подходит, сует мне под нос свой бокал и заставляет выпить, прежде чем поцеловать. Картинка сложилась мгновенно. Меня уже не трясло, а колотило. Из горла вырвался звериный рык.

Вилл заворочился, медленно поднял голову и сонно приоткрыл глаза, пытаясь проморгаться, смотрел на меня.

— Ты, — охрипшим голосом просипела я, — меня! Опоил! Тварь!

Сжимала кулаки. Вилл смотрел на меня так безразлично, словно первый раз видел.

— Ублюдок! — хрипела я.

Хотелось вцепиться зубами в глотку этой мрази разорвать в клочья, захлебываться его кровью и смотреть в глаза. Как никогда я хотела его смерти.

Оборот произошел сам собой. Только я не дала и шанса на контроль волчице. Бросилась на кровать к Виллу. Надеялась, что он не успеет отреагировать, и я разорву его в клочья.

Глава 12. Сплошные неприятности

Глава 12. Сплошные неприятности

Мои зубы только пробороздили кожу руки Вилла, и я тут же поняла, что лечу в противоположную от шипящего от боли парня. В пасти ощущался вкус теплой свежей крови. Больно приложившись о стену, снесла бутылки с комода и поднялась на лапы. Голову склонила низко к полу, обнажила клыки и тихо утробно зарычала. Кровь кипела от гнева. И только его окровавленная рука принесла немного удовлетворения. Но недостаточно.

Вновь бросилась на него. Он извернулся, выскользнул из кровати и одним движением набросил на меня одеяло.

— Одичала? Идиотка, — орал он где-то совсем рядом, пока я пыталась выбраться из мягкого плена. — Ты мне руку разорвала, придурошная. Тебе от бешенства привиться надо.

Именно в этот момент появился просвет, в который я и бросилась, а потом без промедлений — на голого Вилла. Откушу ему то, что между ног болталось. Вот тогда точно буду отомщена. Только пасть потом вымою с мылом три раза.

Но плану моему не суждено было сбыться. Вилл дернулся от меня, одновременно отмахиваясь. Я ощутимо схлопотала его лапищей по морде, отчего завалилась на бок. А он грохнулся на стол. Послышался звон бокалов, грохот опрокинутого стула, в нос ударил запах вина, смешанного с кровью.

Дверь распахнулась и ударилась о стену. На пороге стоял взъерошенный и помятый Кир. За ним маячил Риттер. Послышались голоса девчонок. Ненавижу. Всех их ненавижу. Сводники. Сволочи. Кто из них помогал ему в исполнении самой главной угрозы. Сколько раз я слышала от него, что рано или поздно окажусь под ним и буду умолять о близости… Твари. Ненавижу их. Его. Себя ненавижу.

Мой злобный рык заглушил все остальные звуки. Я была в ярости. Еще немного и потеряю контроль. Тряхнула головой, посмотрела в глаза брату, который орал: "Что, вашу мать, вы тут устроили". Я знала, что он без слов поймет, насколько мне больно и противно. Тряхнула головой и рванула к окну.

Лапу пронзила боль, когда я приземлилась на землю. Но крики позади не позволили остановиться.

— Стой, ненормальная! — кричал Вилл.

Но я не могла оставаться среди них. Бежать. Бежать подальше, что есть сил. Не видеть никого. Не слышать. Стыд сжирал изнутри. Стыд, злость, ненависть и чувство мерзости к самой себе. Я не чувствовала ни холода, ни боли. Неслась сквозь лес, не разбирая дороги. Падала, скатывалась кувырком в овраги, оступалась, получала ветками по морде и неслась дальше. И остановилась только тогда, когда поняла, что, сама того не ведая, прибежала к лесному Святилищу. Туда, где проводила много времени. Тяжело дыша и прихрамывая, поднялась на каменное возвышение и рухнула. Мысленно молила лишь об одном — пусть меня укроют от чужих глаз. Пусть я останусь незамеченной, кто бы сюда не явился. Это было в силах Духов. Прикрыла глаза, прижавшись к теплой поверхности и сама не поняла, как уснула.

Снов не было. Я словно погрузилась в какую-то ватную массу. Сквозь нее доносились знакомые голоса, но понять, кому они принадлежали, не могла. Чувствовала запахи других волков и людей, которые бродили рядом, то появляясь, то пропадая, но не могла проснуться. И даже во сне думала о том, что раз уж меня не тревожат, значит, Духи услышали и исполнили мою просьбу.

Проснулась, когда почувствовала чью-то тяжелую руку на своей голове.

— Тише, мелкая, — спокойно сказал Кир, стоило мне распахнуть глаза и дернуться.

Брат ощутимо надавил на голову и потрепал меня между ушей.

— Все нормально, — он подмигнул и как-то невесело улыбнулся. — Хватит тут прохлаждаться. Родители скоро начнут паниковать. Домой пора.

Я смотрела на него, отмечая ссадины на руках, разорванный рукав и синяк на скуле. Всем своим видом давала понять, что не хочу уходить.

Кир скинул с себя куртку, накинул мне на тело, обхватил морду руками и глядя в глаза тихо произнес:

— Оборот. Это приказ.

По телу прошла легкая волна неприятных ощущений. Но я не собиралась противиться. Расслабилась и позволила телу вернуть человеческий облик.

Сразу стало заметно прохладнее. Кир аккуратно укутал меня в свою куртку и подхватил на руки.

— Ну и натворили мы с тобой дел, — качая головой сказал он, когда нес меня из леса.

— Я же говорила, что ничем хорошим вечеринка не кончится. Чутье меня никогда еще не подводило, — я хмыкнула, шмыгнула носом и прикрыла глаза, сдерживая слезы слабости.

— Я уверен, что Вилл…

— Не начинай, — тут же повысила голос. — Ничего и знать не желаю.

— Я узнаю, кто был к этому причастен. Поверь, сестренка, я этого так не оставлю. И второй, с кем я плотно пообщаюсь на эту тему, — он поморщился и потер поврежденную скулу о свое плечо, — будет моя любимая Аллочка. Она, как оказалось, любительница подобных методов.

— Ничего не хочу знать, — вновь вздохнула я и уткнулась лицом в грудь брата.

ПРОДА ОТ 29.10

Стоило Киру со мной на руках перешагнуть порог дома, как по квартире разнесся мамин возмущенный строгий голос:

— Что у вас там. — она стояла посреди гостиной, сложив руки, и всем своим видом демонстрировала недовольство. Но стоило увидеть меня звернутую в куртку Кира у него же на руках, как поперхнулась продолжением своей речи, рухнула на диван и побелела. — Арина, — выдохнула она и вновь поднялась. — Что произошло, — она подлетела к нам, ощупала мое лицо дрожащими руками, осмотрела, судя по тому, как округлились глаза, а руки сжались в кулаки, поняла, что из одежды на мне только куртка Кира. Подняла взгляд на брата и тихо, но твердо спросила: — Что случилось?

— Ма, — поморщился Кир, пока я изображала из себя немую. — Да все нормально. Ну гульнули, ничего ужасно страшного не случилось. Ришка отожгла, — он залихвацки улыбнулся и подмигнул мне.

Я активно закивала, когда взгляд родительнице переместился на меня. Мама нехорошо прищурилась, отступила от нас на шаг, вновь сложила руки на груди и поджала губы. Чувствую, не прокатила наша ложь.

— Ага, — кивнула она то ли нам, то ли своим мыслям. — Именно поэтому у тебя синяк размером с мандарин на скуле, — она метнула злой взгляд на лицо брата. — По причине того, что вечеринка удалась, видимо, и Мелисса мне звонила. Радостью делилась о том, что у Вилла рука разодрана едва не до кости, нос сломан, а комната его разрушена. Вплоть до того, что в ней окно разбито.

Я и инстинктивно сжала руку. И порез от стекла, на которое я приземлилась лапой, отозвался болью.

— Что вы опять с ним не поделили? — родительский тяжелый взгляд уперся в меня.

Кровать мы не поделили. Что тут еще ответить? Уж точно не объяснять, что на самом деле случилось.

— Ма, давай чуть позже, а? — вновь пришел на выручку брат. — Я перед Духами клянусь, расскажу все. Ничего смертельного не произошло. Правда. Мы все устали. Я эту потеряшку пол дня искал. А еще у нее на руке порез глубокий. Не чувствуешь, что ли, кровью пахнет.

— Как же, — очень ехидно проговорила мама, — чувствую. Кровью. Алкоголем. Лесом. Виллом.

Уж не знаю, что рассказал маме Кир, но когда я приняла ванную, смыла с себя запах этого гадкого волка и лежала в своей кровати, полностью отдаваясь жалости к самой себе, пришла мама, обработала мне мазью ладонь. Молча. И только перед тем, как уйти, спросила, не хочу ли я чего-нибудь, и не желаю ли поговорить о произошедшем. Получив отрицательные ответы, спокойно оставила меня одну.

В академию я ехала с прескверным настроением. Ощущение было таким, что все знали о том позоре, который я пережила. Видеть кого — то из друзей не хотелось. Да и можно ли их назвать друзьями… Так подставили меня… А уж встречаться с Виллом не хотелось особенно. Я до сих пор не могла с уверенностью сказать, что при встрече не сорвусь и не попытаюсь откусить ему голову.

— Мелкая, — потряс меня за плечо Кир. — Очнись.

Мы стояли уже на парковке перед академией. Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила не только дорогу, но и брата услышала не сразу.

— Слушай, у тебя такой вид, будто ты либо помирать собралась, либо сама решила стать причиной чьей-то смерти.

— Я бы сейчас кого-нибудь прибила. Может, стало бы легче, — мрачно усмехнулась я.

— Слушай, Риш, я уже пытался тебе сказать, что вряд ли Вилл бы пошел на это.

— Ой, перестань. Вряд ли, не вряд ли, а получилось именно так. Он ведь сам заставил выпить меня именно из своего стакана.

— Да это его кто-то из девок опоить решил, наверное. Ну не стал бы он. Я бы быстрее поверил, что он тебя силой взял, но опаивать. — он отрицательно покачал головой. — Это мерзко. И подло. Вы друг другу, конечно, пакостите, и получаете от этого извращенное удовольствие, но без подлостей же.

— Почему ты тогда не остановил это. Ты же видел, что я не хочу.

— Это ж игра, Риш. Правила. Да и к тому же. Это какой по счету поцелуй был? Пятый? Шестой?

— Пятый, по-моему, — поморщилась я, пытаясь вспомнить, сколько раз Вилл издеваясь зажимал меня в углах, лапал и целовал против воли, а потом громко ржал и уворачивался от оплеух.

— Ну вот, — пожал Кир плечами, — одним больше, одним меньше. Не думал, что так все обернется. А потом… Знаешь, сестрень, мне уже давно кажется, что ваши издевательства друг над другом это от того, что вы так далеко в этом зашли, что по другому просто не можете выразить чувства друг к другу. Идиоты, одним словом.

— Ну, спасибо, братец, — я задохнулась от возмущения. — Просто офигеть, какие у тебя мысли. Да я его ненавижу всем своим сердцем.

— А волчица с ума по нему сходит.

— Она — глупое животное.

— Глупое, не глупое, а вряд ли она позволит приблизиться к тебе кому-то еще. Вспомни историю мамы и папы. Порой, животное начало в нас оказывается гораздо сильнее.

— Что ж ты на Аллке-то не женился до сих пор? — зло выдохнула я, подхватила сумочку и вылетела из машины. Хлопнула дверцей и рванула к академии. На занятия пора.

Но стоило нырнуть на одну из аллей, как я впечаталась в твердую грудь. Этот запах я узнала бы и с закрытыми глазами. Лесс. О нем-то я и забыла, и даже не думала, что теперь делать. Но он все решил за меня.

— От тебя до сих пор им воняет, — он презрительно оглядел меня, поморщился, развернулся и пошел прочь. А меня словно ведром с дерьмом окатили. И показалось, что именно этой субстанцией от меня и несёт. Столько неприязни было в глазах Лесса.

ПРОДА ОТ 31.10

— А ты принюхайся, — зло прищурилась, но тон оставался ровным. — Точно им? Не тобой? Ты уверен?

— Что, волчья суЧность взяла верх над железной Ариной? — усмехался он, омерзительно кривясь.

У меня и без его издевок было отвратительное настроение, а тут еще и волчица моя драгоценная почувствовала себя оскорбленной, и ощутила, что настал тот самый момент, когда она может целиком и полностью выплеснуть и выразить свою неприязнь к данному конкретному экземпляру. Меня начало колотить.