Бойня

— Да я не про это, — завороженно проследив за лениво истаявшим в воздухе сгустком огня девушка, вздохнув, покачала головой. — Я про то, как ты драться умеешь. Ты цепью стаю псов, ни разу не выстрелив, разогнала. А медведя, вообще, кулаками… Мы уже больше месяца вместе, а ты мне даже ножа не даешь. Ллойс, ну научи… Пожалуйста…

— А-а, ты об этом, — задумчиво пыхнув едким дымом, Элеум довольно прищурилась и растянула губы в проказливой улыбке. — Да не вопрос, принцесса. Я просто хотела, чтоб ты сначала немного мяса на свои мослы нагуляла, но, если тебе так неймется — ладно. Дурное дело — нехитрое. Настоящим бойцом, конечно, не станешь, но в ухо через пару месяцев, если что, любому двинешь. С завтрашнего дня и начнем. — Выпустив в воздух очередное, тут же подхваченное ветром облачко горького дыма, наемница уставилась в подёрнутое облачками небо. — Вроде, осень в разгаре, — проворчала она чуть слышно, — а как Мертвый язык пошли, с неба ни капли.

Отбросив в сторону окурок, наемница вытянула из-за голенища обтрепанного сапога большую алюминиевую ложку и склонилась над котелком.

— Ллойс…

— Ну, фто ефё? — Прочавкала набитым ртом Элеум.

— А ты бы точно с этим… мутантом… без ружья не справилась?

— Не знаю, — со вздохом повертев между пальцами столовый прибор, проворчала Элеум. — Все зависит от того, успела бы я вытащить рубило. Волколаки только кажутся неуклюжими. А на деле… — Ллойс обреченно махнула рукой. — Из кабины мы бы выпрыгнуть, точно, не успели. Было бы тесно и неудобно. Ни цепью не размахнуться, ни рубилом пырнуть толком. А этих тварей лучше вообще к себе близко не подпускать. Сама не заметишь, как без руки останешься. Или без ноги.

— На следующий день… после того, как мы с тобой. из поселка уехали… ты голыми руками урсуса убила… — Осторожно зачерпнув немного похлебки, девушка подула на ложку, после чего, крепко зажмурившись, пригубила ее содержимое. — Он раза в три больше этого… э-э-э… волколака был. — Выдохнула она, наконец.

— Ну и толку, что убила… — вздохнула наемница. — Всё равно, всё мясо стухло.

— Ллойс…

— Ладно… Боюсь я их, понимаешь, боюсь, — недовольно скривившись выдавила из себя Элеум и, отведя взгляд, сделала вид, что внимательно разглядывает трепыхающуюся на ветру зацепившуюся за ветки чахлых кустов майку.

— Ты… боишься? — Удивленно приоткрыла рот Кити, окинув Ллойс слегка обеспокоенным взглядом, недоверчиво покачала головой.

Поверить в то, что без раздумий схлестнувшаяся врукопашную со здоровенным медведем наемница чего-то боится было действительно трудно.

— Ну да, — задумчиво прикусив губу, Элеум принялась внимательно разглядывать покрытую жиром ложку. — Волколаков, песчаных червей и пауков. Особенно пауков, а еще жаб. До чертиков. Как увижу, аж ноги подкашиваются. Когда я носила ошейник, на арене иногда против меня выпускали волколаков. Эти суки почти нечувствительны к боли. Неплохо переносят электрические разряды, и шкура у них толстая. Очень толстая, ни прокусить, ни когтями проковырять толком не получится. Так что, без крови обходилось редко. Матерых даже пуля не всякая берет. А мне, как назло, матерые доставались. И натасканные… — Наемница задумчиво прикусила губу. — В арене Сити специальные люди есть… Бестиарии. Ловят всяких тварей и учат их… разному… Не убивать, а… Любят в городе зрелища… Ладно, хватит об этом. — Ллойс звонко хлопнула ладонью по бедру и принялась жадно набивать себе рот горячим варевом.

— Извини, я не хотела, — виновато склонила голову Кити.

— Поехали, — неразборчиво пробурчала наемница.

— Ллойс, я рюкзаки дошила, как ты и сказала… — Девушка попыталась добавить в голос уверенности, но не слишком в этом преуспела.

Даже не имея опыта в путешествиях, она понимала, что на своих двоих они в этой негостеприимной земле далеко не уйдут. Неужели Ллойс была права, ей надо было ехать с торговцем? Упрямо выдвинув челюсть, Кити сжала кулачки и вздохнула. Нет. Она не будет жалеть о принятых решениях. Она не предатель.

— Вот и замечательно, — неожиданно широко улыбнулась наемница. — Рюкзаки никогда не помешают. Если я правильно помню карту, вокруг мертвых земель зеленый пояс. Там, где радиация высокая, но еще не убивает, всегда живности полно. А нам запасы нужны. Я поохочусь, а ты ягоды-грибы будешь собирать, лады? Ты, кстати, как в грибах разбираешься?

— Эм-м… — С трудом вынырнувшая из пучин мрачных мыслей, девушка, удивленно моргнув, посмотрела на наемницу. — Не слишком… А как мы туда… — Покосившись на грузовик, Кити изобразила руками неопределенный жест. — Он поедет?

— Конечно, поедет, — насмешливо фыркнула Элеум и принялась со смаком облизывать испачканные в жиру пальцы. — Не скрою, проблем полно. Правый движок, похоже, сдох окончательно. Левый еще держится, но уже сейчас масло жрет поровну с бензином. Которого, кстати, осталось только две канистры. В вале трещина. Небольшая, но есть. Колеса, — кивнув в сторону покосившегося фургона, наемница протяжно вздохнула, — сама знаешь. Герметик кончился, компрессор тоже почти сдох. Автоподкачка уже не справляется. Воздушные фильтры прогорели, карбюратор забит так, что его надо неделю в ацетоне вымачивать, радиатор течет, как псина на случке. Но эту фуру кочевники делали. Так что, она и сломанная нас, куда надо, довезет. Только медленно.

— Понятно… — облегченно выдохнула девушка. — Значит, снова колеса будем качать?

— Пожалуй, даже чаще, чем ты думаешь, — с унылым видом кивнула Элеум и, тяжело вздохнув, принялась тыкать угли костра подобранной с земли палочкой. — Всё, что можно, я заклеила, замазала, прочистила, подтянула. Что смогла, заменила. Но этому парню нужен серьезный ремонт и механик намного круче меня. А то, боюсь, мы до города еще недели две ехать будем. Хорошо хоть из опасной зоны вышли. От лучевухи теперь точно не сдохнем.

— А тут есть город? — искренне удивилась Кити. — Мы, вроде, в такую глушь забрались…

Это было действительно так. Даже до въезда в зараженные земли упорно избегающая больших поселений и оживленных трактов наемница заезжала во всё реже попадающиеся на пути поселки только для того, чтобы пополнить запасы еды или бензина. А уж после прохождения радиационного пояса девушка не видела ни одного признака цивилизации. Ну не считать же таковым старую, разбитую довоенную трассу, которой они придерживались пару последних дней. Впрочем, в этом вопросе Кити с Элеум была полностью солидарна. В некоторых местах их принимали довольно радушно. В некоторых… в некоторых Кити пряталась в грузовике, пока Ллойс с дробовиком наперевес "убеждала" местных обменяться с ними припасами. Или хотя бы дать спокойно уехать. Именно после одной из таких "встреч с цивилизацией" в револьвере наемницы закончились патроны, на триплексе фургона появилась пара новых трещин, а лишившаяся большей части стекла дверца со стороны водителя обзавелась здоровенной, с кулак величиной, дырой. У кого-то из крестьян оказалась с собой крупнокалиберная винтовка.

— Есть, — слегка поморщилась Элеум. — Я не хотела туда заезжать, думала обойти баронства. Доехать до большого рынка в Аламо, закупиться там всяким барахлом, а потом уже рвануть к Сломанным холмам, и дальше через солончак. Но, во-первых, из-за поломок мы еле плетемся, и нам просто не хватит припасов, а во-вторых, мы изрядно потратились, когда проезжали Мертвый язык. Так что, нам не мешает прикупить фильтров для противогазов. И сами противогазы тоже. А еще лучше, новые ОЗК, чтобы не выбрасывать потом хорошие шмотки, поэтому придется заехать в Бойню.

— Плохое название, — зябко поежилась Кити. — Это поселение Рейдеров? Как их там называют… гнездо? Ты там бывала?

— Сколько вопросов, — усмехнувшись, Ллойс провела рукой по торчащим во все стороны иглам непослушных жестких, словно щетка, волос, — чёрт, ну почему они растут быстрее, чем я их брею? — Проворчала она недовольно.

— У тебя хорошие волосы. Густые… И цвет красивый. Если потерпишь пару-тройку месяцев, можно будет сделать очень симпатичную прическу. — С улыбкой посмотрела на наемницу Кити. — А уже через год можно будет заплетать косу. Вплетем тебе в волосы пару ленточек. Тех зеленых, что в ящике в кабине грузовика лежат. Тебе пойдет.

— Ну, уж нет, — передернула плечами Ллойс. — Никаких ленточек. А что до причесок… По мне, длинные волосы нужны только для того, чтобы вшей кормить. Ну и еще, чтоб всяким сволочам хватать удобней было.

— А почему тогда мне отрезать не дала? — Девушка, обиженно поджав губы, коснулась свисающей с плеча длинной и толстой, с руку взрослого человека, перетянутой обтрепанной матерчатой лентой косы.

— Потому что красиво, — буркнула наемница и, бросив палочку в огонь, принялась наблюдать, как ее пожирает пламя. — Неужели не ясно? В общем, в Бойне довольно экзотические порядки. Городок небольшой, но пыжатся они не по-детски. Впрочем, как и все остальные в этих местах… Они, вроде как, под Красным двором, так что держи ушки на макушке — рейдеров там полно.

— Красный двор? — Тут же забыв об обиде, сдвинула брови Кити.

— А ты не слышала? — Задумчиво почесав подбородок, Элеум вытащила из кармана следующую самокрутку, повертела ее в пальцах и со вздохом убрала обратно. — Красный двор — это вольный город. Почти такой же большой, как Сити, но… Мутанты, рейдеры, сектанты всех мастей, причем, в основном, секты там прижились самые гадкие — это их дом, их база и родина. Ну и порядки на своих землях у них соответствующие. Так что, как доберемся до Бойни, лучше держись поближе. И если что, кричи изо всех сил. Я бы дала тебе лупару, но боюсь, что ты, скорее, себе что-нибудь отстрелишь, чем обидчику… И учить тебя пока не получится. Нечем. Что до револьвера, там отдача такая, что эта дура тебе просто запястье сломает. Вернее, сломала бы, будь в ней хоть один патрон. И если бы это барахло при каждом втором выстреле не заедало. Поэтому, сейчас поедим и начнем подбирать тебе рубило по руке. Или пару… Нам, девочкам, без защиты — никак, — подмигнув Кити, наемница снова провела ладонью по заросшей макушке.

— Правда? — Обрадованно захлопала глазами девушка.

— Правда-правда, только сначала поможешь мне обрить башку. — В руке наемницы, будто по волшебству, материализовался короткий и узкий, отполированный до блеска клинок. — Без зеркала режусь постоянно, кровищи потом — как будто свинью резали, а шмотки-то стирать нечем. У нас воды нет… Почти.

— А не помешало бы, — тихо вздохнула Кити.

Недавний встреченный ими "родник" с тонюсенькой пленкой мутноватой жижи, покрывающей застывшую на дне глубокого оврага грязевую лужу, был настолько мал, что за день им удалось набрать только две канистры жидкости. Половина с таким трудом набранной воды сразу ушла в радиатор грузовика. Оставшаяся половина, заботливо профильтрованная наемницей сначала через набитую песком и углями от предыдущего костра мятую пластиковую бутылку, затем через противогазный фильтр, а потом тщательно прокипяченная, была припрятана для питья и готовки. О том, чтобы устроить "банный день", не было и речи.

— Эй! А сама ты когда последний раз мылась? Принцесса сказочная нашлась. — Подхватив ложку, Элеум отправила в рот очередную порцию варева и, задумчиво пожевав губами, выплюнула под ноги осколок длинной, загнутой крючком кости. — Какая, всё же, дрянь этот зобик… Как будто башмак жуешь… ношенный.

— А я ведь предупреждала, — тяжело вздохнула Кити. — Это всё крапива. И лопух. И кстати, обычно тебе нравятся мои сказки.

— Нравятся. — Улыбнулась наемница. — Они… добрые.

Ее суровое, жесткое лицо на секунду преобразилось. Расслабилось, поплыло, стало каким-то по-детски беззащитным и наивным. Но это длилось всего лишь секунду.

— Ллойс?

— Ну, что?

— А у нас, ведь, есть краска?

— Ну, есть… — протянула наемница. — Акриловая.

— Можно, я грузовик разрисую? Чтобы всем было видно, что он твой.

— Это как в бандах, что ли? — Насмешливо вскинула бровь Элеум.

— Ну… — смешалась Кити. — Наверное… Мне вот, например, эта картинка нравится. — Палец девушки несмело указал в сторону набитой чуть выше ключиц наемницы татуировки, изображающей оскаленного волколака. — Она очень красивая.

— Это клеймо. — Тяжело вздохнув, закатила глаза наемница. — Гладиаторское клеймо. Знак чемпиона Арены Сити. Нанокраска — не сведешь. Даже если шкуру ломтями резать или сверху другой партак набить. Всё равно, рано или поздно проступит.

— Красивая, — упрямо повторила Кити.

— Да делай, что хочешь, — лениво отмахнулась наемница и, громко рыгнув, принялась выскребать остатки обеда из котелка. — Кстати, если решишь погулять, далеко не уходи: дождь собирается.

Задрав голову, Кити недоуменно моргнула и перевела взгляд на расправляющуюся с остатками еды Элеум. На небе было ни облачка.

* * *

— А я ведь, предупреждал, Эрик, работенка не из простых. Ну, давай, рассказывай, обычно мне нравятся твои байки, — криво усмехнулся невысокий, непомерно тучный мужчина и отправил в рот очередной кусок мяса.

Широкие челюсти говорившего принялись перемалывать пищу с равномерностью роторного механизма. На бугристом, небрежно выбритом черепе выступили мелкие капельки пота. Многочисленные подбородки и складки затряслись в такт движения занятых привычной нагрузкой мышц.

Эрик Ставро, по прозвищу Цикада, слегка улыбнулся, молча сбросив на исцарапанный, покрытый жиром стол объемистый куль, удерживаемый до этого на сгибе руки, и опустился на скамью.

— Что это? — Не прекращая жевать, вяло поинтересовался толстяк. — Решил стать барахольщиком?

— Твой заказ, — небрежно проронил Ставро. Губы мужчины растянулись еще больше, превращая улыбку в полубезумный оскал. — Здесь все. Вернее, их головы. Это было… не слишком сложно. Даже, пожалуй, скучно. Я ожидал большего. Всё-таки, два лучших бойца-человека твоей арены. Мне казалось, что я наконец-то получу вызов. Бой. Смогу проверить свои способности. А в результате — только слезы и мольбы о пощаде. Ты меня обманул, Джебедайя. Обещал настоящее дело, а что я получил? Скуку. Скуку и серость будней. Дорожную пыль, утомительную погоню и жалкую пародию на настоящих бойцов. Твои гладиаторы оказались полным дерьмом. Неудивительно, что весь этот твой… цирк терпит убытки.

— Мой, как ты выразился, цирк терпит убытки из-за севшего мне на шею Брокера и таких, как ты. — На секунду перестав жевать, толстяк брезгливо ткнул мешок пухлым пальцем. — Обязательно было на стол выкладывать? Я ведь, завтракаю. Убери.

Не прекращая улыбаться, охотник за головами небрежно смахнул куль под ноги и, поерзав по скамье затянутым в узкие кожаные штаны задом, принялся чуть слышно постукивать по покрытым потеками жира доскам длинными ухоженными ногтями.

— Ну, чего еще? — Отхлебнув пива из огромной деревянной кружки, жирдяй насмешливо уставился на сидящего напротив наемника.

Со стороны это выглядело довольно забавно. Два сверлящих друг друга глазами мужчины. Первый: весь в коже и серебре, высокий, статный. С волевым профилем, похожим на те, что обычно отливают из бронзы, с аккуратно уложенными в сложную прическу волосами цвета соломы. Второй: лысый, нескладный, обрюзгший. Одетый в баснословно дорогую, ещё довоенную, но сейчас заляпанную грязью, трещащую под напором жировых отложений нелепую, неудобную, одежду. Похожий на обретший самосознание кусок подтаявшего домашнего масла.

Завсегдатаям трактира, где происходила встреча, было не смешно. Те, кто потрусливей и поумнее, спешно допивали свое пиво и покидали заведение. Те, кто посмелее и полюбопытней, уткнувшись в тарелки и кружки, тщательно изображали, что не прислушиваются к разговору двух самых опасных людей в городе. Остальные… остальные так или иначе работали на толстяка.

— Моя плата, — процедил охотник за головами.

— Пла-та?.. — Протянул устроитель боев и, покопавшись на поясе, бросил на стол небольшой, гулко звякнувший кошель. — Здесь двести. Может, на пару монет больше… По сотне за голову. Только за уважение к твоей квалификации и потраченному времени. Ну и в знак признательности твоей семейке, сбагрившей ко мне такую находку для нашего общего бизнеса.

— Мы договаривались на пятьсот за каждого, — нахмурился Эрик, не торопясь принимать серебро.

— Мы договаривались, что ты приведешь их живыми, — слегка раздраженно процедил толстяк. — На кой мне их бошки? Солить? Повесить на воротах? Обработать и сделать из черепов чаши? Рабы приносят прибыль, только когда работают на маковых полях или дерутся на арене. Я ценю твои усилия, но заказ не выполнен.

— Возможно, ты прав. — Глубоко вздохнув, охотник за головами протянул руку и, подхватив кошель, взвесил его в руке. — Двести монет, говоришь?

— Может, на пару грамм меньше, — снова отхлебнув пенистого, отчаянно воняющего кислятиной напитка, Джебедайя Финк со скорбным видом оглядел пустую тарелку и почесал заросший густой щетиной подбородок. — Утром тут было триста монет, но пока я тебя ждал, мне пришлось слегка заморить червячка, и я съел пару бифштексов.

— Ты хотел сказать: пару дюжин, — громко рассмеявшись, Ставро, прихлопнув ладонью по столу, наклонился к толстяку. — Может, накинешь еще полсотни за третьего? Понимаешь ли, за последнее время я немного поиздержался.

— Третьего? — Удивился толстяк.

— А ты что, не знал? — Вновь приглушенно хохотнул Эрик, пряча кошель за пазуху. — Эта сучья баба была беременна. У нее даже пузо расти начало. Так забавно визжала, когда я вырезал из нее ублюдка… Кстати, дралась она неплохо. Чуть не испортила мне куртку. — Ставро самодовольно пригладил ладонью блестящий, слегка пахнущий силиконовой смазкой рукав усеянной серебряными накладками косухи. — А вот ее дружок меня разочаровал: кинулся на меня с палкой, с чёртовой, утыканной гвоздями дубиной. Представляешь? Я забил ее ему в глотку, так что… Одна из голов слегка попорчена. Учти.

За столом воцарилось молчание. Толстяк сосредоточенно промокал остатки подливы корочкой хлеба. Ставро чистил ногти неведомо как появившимся в руках тонким и длинным, словно вязальная спица, ножом.

— Знаешь, — прервал тишину Джебедайя, — я заплачу тебе еще сотню. При одном условии.

— Каком? — Вопросительно вскинул брови наемник.

— Мне понравилась твоя история, Ставро. Очень понравилась. И я хочу, чтобы завтра эту сказку знала вся Бойня. Хочу, чтобы каждый фермер, каждый рабочий, погонщик скота, сутенер, попрошайка и вор, каждый в моем городе пересказывал другому эту новость… Хочу, чтобы ее услышал каждый гребаный кусок дерьма из-за стены, что приходят сюда хлестать бормотуху и давиться бобами, а еще больше я хочу, чтоб об этом знал каждый раб. Неважно, трудится ли он в поле, служит в доме или дерется на арене.

— Это скучно, Джебедайя, — тяжело вздохнув, молодой человек убрал нож в рукав и нетерпеливо забарабанил по столешнице пальцами. — Скучно и глупо. Ты и сам можешь распускать слухи. Это у тебя получается намного лучше меня. Кстати, можешь рассказать, что я вытащил у них глаза ложкой, и что отрезал от них по кусочку и скармливал друг другу. Особенно народу понравится та часть, как я заставил девчонку смотреть, как я разделываю ребенка, пока она не сдохла.

— Чего ты хочешь? — Помассировав виски, толстяк уставился на охотника за головами тяжелым взглядом. — Я тебя знаю, Эрик, а ты — меня. Я люблю тебя, как сына, которого у меня никогда не было, и только поэтому ты после всех своих эскапад еще не лежишь в канаве с перерезанной глоткой. Поэтому я спрашиваю тебя последний раз: чего ты хочешь?

Губы охотника за головами снова разошлись в кривой усмешке. В полумраке трактира сверкнули острые, треугольные, похожие на акульи зубы.

— Мне нужен вызов, Джебедайя, — промурлыкал охотник. Изо рта молодого человека медленно появился кончик длинного, тонкого и черного, как смоль, языка, который вытянулся, коснулся брови и втянулся обратно. — Мне нужен настоящий бой. Реальное испытание, понимаешь? Конечно, понимаешь, ведь ты знаешь толк и в том, и в другом. А ещё знаешь, что людям приелись твои бои.

— Хочешь попытать шанса на моей арене? — Задумчиво пожевав губами, Финк сделал еле заметный жест пальцами.

Тут же подбежавший к столу хозяин заведения, длинный и прямой, как будто кто-то засунул в него черенок от лопаты, седой, как лунь, старик, поспешно подхватил пустую посуду, смахнул со стола крошки и поставил перед толстяком следующую тарелку, полную кусков залитого подливой, источающего пряный аромат, обжаренного до золотистой корочки мяса. Рядом с обновленным блюдом, чуть слышно стукнув стеклянным донышком о столешницу, опустилась запотевшая кружка с пивом.

— Нет-нет, — проследив за поспешно убегающим в сторону кухни стариком, отмахнулся от жирдяя Ставро. — Твои, с позволения сказать, бойцы для меня на один укус. Это, как таракана прихлопнуть. Кроме брезгливости — никаких ощущений. Нет. Мне нужен настоящий гладиатор, а не те обмылки, что ты предлагаешь.

— Могу устроить для тебя схватку с упырем, — скрестил руки на груди толстяк. — Старику Максу, все равно, пора на покой. Слишком уж вымахал. Ставок против него уже и не делают. Или десяток волколаков, а? Вот это будет зрелище!.. Но тебе придется туго… Ладно, расставлю стрелков для подстраховки. Не хочется рассказывать твоей семейке, как ты решил проверить свою крутизну и свернул себе шею…

— Ты не понял, — прервал толстяка молодой человек. — Я не хочу драться с монстрами. Мне нужен прайм. Настоящий прайм. Из Сити. Не заставляй меня начинать развлекать себя самостоятельно. — На кончиках пальцев молодого человека неожиданно засверкали маленькие искры. — Мне почему-то кажется, что тебе не понравятся мои забавы.

— Хочешь пободаться с Зеро? — Прищурился Финк.

— Нет. — В глазах охотника за головами сверкнуло раздражение. — Кого-нибудь… менее… звучного…

— А разве не ты что-то говорил о вызове? — Насмешливо прищурился Финк.

— Джебедайя… — Острые ногти охотника за головами с визгом прошлись по доскам стола, оставляя на них глубокие борозды.

— Я подумаю. — Улыбнулся толстяк. — Я очень хорошо подумаю, Эрик. А пока я этим занимаюсь, побудь послушным мальчиком и постарайся сегодня никого не убить. В городе последнее время и так… напряженно. Ты дорого мне обходишься, парень. И ты наверняка догадываешься, насколько я не люблю, когда мельница мелет в убыток. Моя мельница. И мой убыток. Чаша моего терпения опасно переполнена. — Пухлая ладонь толстяка поднялась. Похожие на сардельки большой и указательный пальцы сдвинулись, оставив между собой пару миллиметров. — Осталось во-от столько, и тебя не спасет ни твой папашка, ни весь твой дом, клан, семейство или, как там вы зоветесь. Большой войны из-за тебя не начнется, недаром тебя отправили сюда "попрактиковаться". А маленькую я переживу. Ты понял? — Неуловимым движением подхватив вилку, толстяк, наколов на нее кусок мяса, отправил его в широко открытый рот и снова заработал челюстями.

— Я думаю, мы друг друга услышали, Джебедайя, — после долгой паузы кивнул охотник за головами.

— Услышали, — проглотив еду, кивнул толстяк и, вытерев жирные пальцы не первой свежести платком, снова скрестил руки на необъятной груди. — Кстати. К вопросу о скуке. У меня есть для тебя еще одна работенка. По профилю. И на этот раз, я надеюсь, ты все сделаешь так, как я скажу.

— Опять… — протянул наемник. — И что в это раз? Показательная казнь? Кого-нибудь проучить? Или опять искать беглых?

— Я бы подбрасывал тебе более сложные дела, — пожав плечами, жирдяй, аккуратно отрезав от бифштекса небольшой кусочек, насадил его на вилку и, ловко обмакнув в соус, принялся крутить его перед глазами, любуясь отражающимися от жирной поверхности световыми бликами, — но ты так и не выполнил главного моего поручения. Мне всё ещё нужна голова Брокера, Ставро. А ее у меня до сих пор нет.

— Урод слишком хорошо прячется, — сморщился наемник. — Прежде, чем я докапываюсь до очередной его норы, он успевает сделать себе новую. А Ликана мне совершенно не помогает… Так, какую работу ты мне сейчас предлагаешь?

— Думаю, тебе понравится, — откинувшись на спинку жалобно заскрипевшего от непомерной нагрузки стула, Джебедайя Финк отдышливо засопел и стер со лба тонкую пленку отчетливо пахнущего ацетоном пота. — Во всяком случае, основным условием будет… не сдерживаться и проявить фантазию.

— Уже интересно, — в предвкушении раздув ноздри, наемник наклонился к толстяку.

* * *

— Интересно, — задумчиво протянул мужчина и, слегка наклонив голову к правому плечу, поправил висящий на плече массивный пластиковый контейнер. — Интересно, — повторил он в пустоту и, свернув с обочины разбитой дороги, успевшей подсохнуть после ночного дождя, принялся карабкаться на высящийся чуть в стороне от нее холм.