Любовь на всю жизнь

Деннис и Харриет продолжали выражать заботу и на каждом сеансе отмечали постепенное улучшение. Они не только добрее относились друг к другу, но и охотнее разбирали проблемы, лежащие в основе их неудовлетворенности. У меня в кабинете они жаловались все меньше и чаще задумывались о первопричинах своего несчастья.

Поскольку практика Стюарта оказалась крайне полезной для Денниса и Харриет, мы начали применять ее в мастер-классах как модель для расширенного упражнения, которое назвали «Заботливые поступки» (аналогично «Дням заботы»). Оно эффективно возрождало бесконфликтные отношения романтического этапа любви[35]. Мы познакомили с этим методом другие пары и попросили партнеров рассказать друг другу, как они заботятся друг о друге сейчас (текущее поведение) и в ранний романтический период (прошлое поведение), а также о том, что может подарить им ощущение любви и заботы (будущее поведение). Почти все супруги, которые, следуя нашим рекомендациям, начинали чаще оказывать друг другу знаки внимания, отмечали, что чувство безопасности и любви заметно усилилось. Упражнение укрепляло эмоциональную связь между партнерами и ускоряло прогресс.

Мы подробнее расскажем о заботливых поступках в третьей части книги. Если будете тщательно следовать инструкциям, вас тоже ждет немедленное улучшение атмосферы. Это упражнение не призвано разрешить глубоко въевшиеся конфликты, но оно вернет чувство безопасности и наслаждения, а также создаст предпосылки для углубления интимности.

ПОЧЕМУ ЭТО РАБОТАЕТ

Почему это простое упражнение так хорошо работает? Очевидная причина в том, что ежедневное повторение положительного поведения заставляет древний мозг воспринимать партнера как «человека, который обо мне заботится». Болезненные воспоминания отступают, и партнер воспринимается не как вестник смерти, а как источник жизни. Это открывает путь к близости, которая возможна только в условиях безопасности и радости. Негатив влечет за собой тревогу и активирует защитные механизмы, а позитив аналогичным образом создает безопасность и ослабляет оборону. Исходный разрыв начинает заживать. На химическом уровне благодаря ежедневным положительным взаимодействиям кортизол (гормон стресса) сменяется эндорфинами (гормонами удовольствия).

Но есть и другие, более тонкие причины, объясняющие, почему это упражнение так эффективно. Одна из них заключается в том, что оно помогает бороться с инфантильным представлением, будто партнер умеет читать мысли. В период романтической любви люди действуют исходя из ошибочного предположения, будто визави точно знает, чего они хотят. Когда у него не получается удовлетворить их тайные желания, они предполагают, что спутник специально лишает их удовольствия, и стараются отплатить тем же. Заботливые поступки останавливают эту нисходящую спираль, поскольку заставляют партнеров точно сообщать друг другу, что им приятно, а не полагаться на телепатию.

Еще это упражнение наносит удар по свойственной борьбе за власть психологии «ты мне, я тебе». Выполняя его, партнеры должны радовать друг друга и ежедневно совершать определенное количество поступков, продиктованных любовью, как бы ни вела себя другая сторона. Это заменяет естественную склонность оказывать знаки внимания на взаимной основе: ты сделал что-то хорошее для меня, я – для тебя. Большинство отношений работает как товарная биржа, а поведение с любовью становится валютой. Но такого рода «любовь» не устраивает древний мозг. Если Джон гладит Марте плечи в надежде, что та отпустит его на рыбалку, встроенный сенсор в голове женщины предупреждает: «Осторожнее! Это не бескорыстно! Зачем радоваться подарку, если придется за него расплачиваться?» Она подсознательно отвергнет знаки внимания, поскольку понимает, что Джон оказывает их для себя, а не для нее. Единственный приемлемый для древнего мозга вид любви – тот, к которому не привязаны ниточки. «Я поглажу тебе плечи, потому что знаю, как ты это любишь». Действовать нужно «в подарок».

Потребность в бескорыстных «подарках» также родом из детства. В младенческом возрасте мы получали любовь не по ценнику. От нас не требовалось – по крайней мере, в первые месяцы жизни – отвечать взаимностью, когда нас похлопывали, качали, держали на руках, кормили. Во взрослом возрасте замкнутая во времени часть разума по-прежнему жаждет такого отношения. Мы хотим, чтобы нас любили и заботились о нас без необходимости давать что-то взамен. Если партнер гарантирует заботу независимо от наших действий, потребность в безусловной любви кажется удовлетворенной.

Третье преимущество упражнения заключается в том, что оно помогает человеку понять: то, что доставляет удовольствие ему, определяется его индивидуальными предпочтениями и жизненным опытом и может сильно отличаться от того, что нравится партнеру. Это укрепляет осознание факта, что вы – разные люди. Партнеры часто хотят удовлетворить прежде всего собственные нужды. Например, Шерил приложила большие усилия, чтобы сделать мужу Бобби сюрприз на сорокалетие: пригласила всех его друзей, приготовила любимые блюда, взяла напрокат рок-н-ролльные записи шестидесятых годов и подготовила развлекательную программу. Во время вечеринки муж вел себя так, будто его все это радует, и лишь спустя несколько недель на сеансе психотерапии отважился признаться жене, что чувствовал себя несчастным. «Я никогда не любил бурно праздновать дни рождения, – сказал он, – и ты это знаешь. И уж точно не собирался отмечать сорокалетие. Мне хотелось провести спокойный вечер дома, с тобой и детьми. Еще, может быть, поесть домашнего торта и получить несколько подарков. Это ты любишь шумные вечеринки, а не я!»

Его жена понимала золотое правило «Делай для других то, что хотел бы получить сам» слишком буквально. Она, не отдавая себе отчет, устроила мужу вечеринку на свой, а не на его вкус. Заботливые поступки помогают устранить эту проблему и учат «делать для других то, о чем мечтают они». Это превращает случайные проявления внимания в целенаправленную заботу, призванную удовлетворить уникальные желания партнеров.

Если партнеры регулярно делают друг другу такие подарки, это не только улучшает климат в отношениях, но и лечит более ранние детские переживания. Например, я [Харвилл] попросил Хелен готовить постель перед отходом ко сну. Это было связано с воспоминаниями сорокалетней давности. Когда умерла мама, меня взяла к себе сестра Мейз Ли. Ей было всего восемнадцать лет, и она недавно вышла замуж, но при этом потрясающе обо мне заботилась. Меня невероятно трогало, что она всегда заходила перед сном ко мне в комнату, готовила постель и приносила стакан апельсинового сока или молока. Когда сегодня Хелен готовит постель ко сну, я вспоминаю Мейз Ли и все, что она для меня сделала, помогая пережить глубокую утрату. Я чувствую себя очень-очень любимым. На глубинном уровне это простое действие воссоздает жизненно важную связь между родителем и ребенком. Я снова ощущаю себя в безопасности, и детская травма – потеря родителей – заживает во взрослых отношениях, оказавшихся зоной любви и спокойствия. Заботливые поступки стали первым упражнением процесса, который мы позже назвали повторной романтизацией.

СПИСОК СЮРПРИЗОВ

Познакомив с заботливыми поступками множество пар, мы отметили любопытный факт: эффективность этого упражнения через несколько месяцев шла на убыль. Партнеры старательно выполняли инструкции, но это уже не доставляло им такого же удовольствия, как вначале. И у нас появилась идея ввести в упражнение элемент «случайного подкрепления». Это один из принципов бихевиоризма – науки о поведении, и заключается он в том, что приятное действие теряет эффективность, если повторять его с предсказуемой регулярностью. Например, если партнер каждое утро приносит вам кофе в постель, вы уже не видите в этом ничего особенного. С другой стороны, случайные поощрения создают атмосферу неопределенности и ожидания, усиливая благотворный эффект. Это открытие было сделано неожиданно. Ученые дрессировали в лабораториях животных, награждая их лакомствами. Как-то раз аппарат, выдававший эти вкусности, сломался, и животные перестали получать награды за свои усилия. На следующий день машину починили, и график награждений восстановился. К удивлению экспериментаторов, животные стали более мотивированными, чем раньше. Непредсказуемость награды повысила их результативность.

Феномен случайного подкрепления легко заметить и в повседневной жизни. Большинство супругов делают друг другу подарки по особым случаям: на день рождения, Рождество, годовщину свадьбы. Это становится настолько обыденным, что почти всегда воспринимается как должное. Сам подарок может доставлять радость, но он уже не оказывает того эмоционального воздействия, как если бы его преподнесли без повода. Специалист по поведению скажет, что традиционные подарки не вызывают восторга из-за того, что «психоневрологическая система потеряла чувствительность к предсказуемым, повторяющимся удовольствиям». Тот же принцип действует и в случае заботливых поступков. Если партнеры ограничиваются каким-то конкретным внимательным поведением – например, каждый вечер перед сном чесать друг другу спину или по субботам дарить букеты, – это начинает приносить меньше наслаждения. Время от времени нужно делать неожиданный ход, дабы вновь разжечь интерес.

Чтобы добавить элемент удивления, мы придумали упражнение под названием «Список сюрпризов». Сюрпризы – это заботливые поступки сверх изначального перечня просьб. Каждый партнер должен составлять собственный список, уделяя пристальное внимание желаниям и мечтам своей половинки. Если женщина вскользь упомянула, что ей понравилось платье в витрине магазина, она может очень обрадоваться, если эта вещь – правильного размера – окажется у нее шкафу. Если мужчина проявил интерес к Гилберту и Салливану, ему будет приятно открыть почту и найти там любовную записку и два билета на их оперу. Мы шутливо говорим, что люди «случайно роняют» такие намеки. Когда партнеры начали дополнять регулярную заботу неожиданными удовольствиями, положительный эффект упражнения вновь стал усиливаться. А еще сюрпризы могут стимулировать выделение дофамина – гормона, который усиливает радость и безопасность в пространстве между.

СПИСОК РАЗВЛЕЧЕНИЙ

Со временем мы стали просить пары несколько раз в неделю устраивать активные развлечения. Это должно быть что-то совместное и спонтанное: борьба, щекотка, массаж, душ, танцы, прыжки. Соревновательные виды спорта, например теннис, годятся только в том случае, если супруги способны играть, не ссорясь.

Дело в том, что большинство людей просто не умеют вместе развлекаться. В нашем случае ни мне [Хелен], ни Харвиллу не позволяли веселиться дома. Харвиллу приходилось работать на ферме или выполнять другие обязанности, а в моей семье от детей требовали вести себя серьезно, особенно в присутствии отца. Нас обоих растили интеллектуалами – в хорошем смысле этого слова, – но в результате мы страдали от тяжелого «дефицита досуга». Однако благодаря критическому мышлению мы поняли, что совместные активные развлечения помогают партнерам увидеть друг в друге источник удовольствий и надежности, а это усиливает эмоциональную связь. Когда древний мозг выявляет поток позитивной энергии, человек, который с ней связан, ассоциируется с жизнью и безопасностью. Носите очки, как у Граучо Маркса, читайте анекдоты, пойте дурацкие песни и читайте лимерики[36] собственного сочинения; говорите, как дети; свернитесь калачиком в постели. Это лишь некоторые примеры того, как сделать отношения веселыми. Нервные пути не способны чувствовать смех и тревогу одновременно. Мы думаем, что это отличный способ преобразовать энергию в отношениях из негативной в позитивную.

БОЯЗНЬ УДОВОЛЬСТВИЙ

Список сюрпризов и список развлечений – полезные инструменты, которые помогают парам наполнить пространство между позитивным, подтверждающим поведением. Но, как и любые приемы, ведущие к развитию отношений, эти простые упражнения часто вызывают сопротивление. Это случается, например, когда партнеры уже пять лет видят друг в друге врагов: естественно, им покажется странным писать любовные записки. Упражнение будет выглядеть искусственным и надуманным, а для древнего мозга неестественно все, что не рутина и не привычка. Единственный способ ослабить непроизвольное сопротивление – повторять новое поведение достаточно часто, чтобы оно воспринималось как знакомое и, следовательно, безопасное.

Однако есть более глубокая и парадоксальная причина сопротивления. Это страх перед удовольствиями. На сознательном уровне мы многое делаем, чтобы добиться счастья. Почему же в таком случае мы его боимся? Вспомните, что ощущать полноту жизни очень приятно, и в раннем детстве мы чувствовали безграничную энергию и невероятную радость. Но ради нашей безопасности и соответствия социальным нормам родители нередко обрывали радостные эмоции: «Не кричи!», «Не бегай!», «Не прыгай на диване!», «Осторожнее! Слезай с этого дерева!», «Ты слишком шумишь!» Кроме того, наше веселье угрожало подавленному состоянию их самих. Многие взрослые давно уже перестали нырять в озере, кататься с горки, ходить, подпрыгивая, по тротуару и весело скакать. Когда эти ограничения накладывали на нас (иногда в качестве наказания), формировалась нелогичная связь между удовольствием и болью. Получалось, что, если испытываешь радость, даже очень сильную, тебя игнорируют, ругают, наказывают – а на подсознательном уровне негативный стимул вызывает страх смерти. В конечном счете мы ограничивали собственные удовольствия, чтобы снизить беспокойство. Мы вдруг поняли, что ощущать полноту жизни опасно.

Однако, следуя странной детской логике, мы не винили родителей и общество в том, что удовольствие приравнивают к боли. Казалось, что это наш удел. Мы говорили себе: «Раз родители не разрешают мне веселиться, значит, я просто этого недостоин». Верить, что ты от природы чего-то не заслуживаешь, безопаснее, чем считать, что мама и папа неспособны удовлетворить твои потребности или намеренно лишают тебя радости. Так постепенно формируется внутренний запрет на удовольствия.

Людям, которых в детстве сильно подавляли, обычно особенно сложно дается возвращение романтики. Им трудно выразить, как о них нужно заботиться, и они саботируют попытки партнера сделать им приятно. Еще они отвергают сюрпризы и не хотят тратить время на совместные активные развлечения. Например, мой клиент, человек с низкой самооценкой, указал в своем списке, что хочет слышать от подруги один комплимент в день. Эта просьба не казалась ей сложной, поскольку она правда находила в нем много качеств, достойных восхищения. Но когда женщина пробовала выполнить просьбу, он начинал возражать или доводил ее реплики до абсурда. Утверждения вроде: «Мне понравилось, как ты вчера вечером говорил с нашим Робби» – он аннулировал самокритикой: «Да, конечно. Но вообще мне надо бы говорить с ним чаще. У меня вечно не хватает для него времени». Хорошие реплики в его адрес шли вразрез с его «я», не соответствовали его образу себя. Он так цепко держался за это негативное мнение, что мы попросили его реагировать на добрые слова партнера простым механическим «спасибо» и этим ограничиваться.

У другого мужчины сопротивление заботливым поступкам приняло иную форму: он просто не мог понять инструкцию. «Я не улавливаю, что должен делать», – заявил он после того, как мы подробно объяснили упражнение.

Мы еще раз разобрали процедуру, стараясь все четко разъяснить, но было ясно, что непониманием он прикрывал неумение попросить для себя что-нибудь приятное. Чтобы обойти эту эмоциональную преграду, мы сказали, что обращение к жене с просьбой о некоем поступке, который доставит ему удовольствие, только на первый взгляд кажется эгоистичным. В реальности оно полезно и его жене, поскольку таким образом она учится быть любящей (это истинная правда). Благодаря такому контексту мужчина быстро разобрался, что от него требуется. Он заключил перемирие с внутренним демоном, шептавшим, что он недостоин любви; достал карандаш и за несколько минут составил список из двадцати шести просьб, обращенных к жене.

Некоторым партнерам сложно выполнить это упражнение. Они хотят пойти навстречу, но никак не могут придумать, что для них можно сделать. У них словно нет никаких потребностей и желаний. На самом деле такие люди прячутся за созданным ими психическим щитом – как дети, защищающиеся от излишне заботливых родителей. На раннем этапе жизни они нашли способ сохранить ощущение независимости рядом со взрослыми, которые вмешивались в их жизни: держать мысли и чувства при себе. Без этой ценной информации будет меньше возможностей вторгаться в их личное пространство. Через некоторое время многие дистанцирующиеся дети «исчезают» окончательно и скрывают свои чувства даже от себя. В конце концов, безопаснее вообще ничего не знать.

Как мы уже упоминали, дистанцирующиеся люди, сами того не желая, часто возрождают борьбу своего детства, вступая в брак со сливающимися, имеющими неудовлетворенную потребность в близости из-за родительского пренебрежения. Таким образом они не дают угаснуть конфликту, который поглощал их в детском возрасте: не ради бесцельного проигрывания прошлого и не из-за невротической привязанности к боли, а в качестве подсознательного акта, нацеленного на разрешение фундаментальных человеческих потребностей. Когда такая пара выполняет это упражнение, возникает предсказуемое расхождение. Дистанцирующийся партнер с трудом выдавливает из себя одну-две просьбы, а сливающийся яростно строчит длинный список. Обычному наблюдателю кажется, что первый – самодостаточный человек, которому ничего не нужно, а желаниям второго нет конца. Но на самом деле и тот и другой одинаково нуждаются в любви и заботе, просто один из них лучше это понимает.

Какова бы ни была причина сопротивления этому упражнению, наш рецепт один: продолжайте делать его точно так, как написано. Даже если это вызывает тревогу – не бросайте, а старайтесь еще упорнее и активнее, чем раньше. В конце концов беспокойство пройдет. Если уделить достаточно времени и повторить упражнение много раз, мозг приспособится к новой реальности. Человек с низкой самооценкой постепенно станет увереннее в себе. Дистанцирующийся партнер получит шанс открыть, что делиться секретными желаниями не означает поставить под угрозу независимость. Страх перед новым поведением уступит связанному с этим поведением удовольствию, и оно начнет ассоциироваться с безопасностью и жизненной силой. Упражнения на возвращение романтики станут удобными и надежными инструментами личностного роста.

ИНСАЙТ И ИЗМЕНЕНИЕ ПОВЕДЕНИЯ

Упражнения на повторную романтизацию, а также несколько других, о которых вы узнаете в следующих главах, убедили нас, что инсайт и изменение поведения – мощные союзники. Партнерам мало просто понимать подсознательные мотивы, с которыми они пришли в отношения. Это знание само по себе не излечит детские раны. Недостаточно и менять поведение без понимания стоящих за ним причин. И в том и в другом случае прогресс будет неполным. Опыт показывает, что наиболее эффективная форма психотерапии – сочетание обоих подходов. Больше узнавая о своих подсознательных мотивах и превращая это знание в поддерживающее поведение, вы сможете создать более осознанные и в конечном счете удовлетворяющие вас отношения.

Глава 10. Определите свой курс

Один из самых важных секретов в жизни – по-настоящему стоит делать только то, что делаешь для других.

Льюис Кэрролл

До сих пор мы описывали первые шаги в создании осознанного партнерства. Поговорили о том, как сузить запасные выходы, чтобы направить в отношения больше энергии. Рассмотрели Имаго-диалог – процесс, помогающий порвать с эгоцентричным мировоззрением и включить вашего партнера в процесс создания атмосферы безопасности и единения. Мы обсудили, какие приятные взаимодействия в паре способствуют сближению партнеров. Теперь пришло время исцелить глубокие детские раны, а также поговорить о том, как влияют на отношения с партнером родители, которые вмешивались в вашу жизнь или пренебрегали вами. Мы узнаем, как усилить свою способность к эмпатии и тем самым превратить хроническое недовольство партнером в ресурс личностного роста.

Описанные в предыдущей главе упражнения, направленные на возвращение романтической любви, помогут реанимировать положительные чувства и создать связь, во многом похожую на ту, что была на ранних стадиях отношений. Но, как только партнеры привыкают к более зрелой и питающей среде, происходит досадное событие: с новой силой разгораются те самые конфликты, которые и привели их к психотерапевту. Партнеров вновь преследуют мучительные вопросы и фундаментальные разногласия. Кажется, будто упражнения воскресили романтическую любовь лишь ради того, чтобы она еще раз скатилась в противостояние.

Приятная стадия длится недолго, потому что партнеры неосознанно начинают видеть друг в друге людей, «у которых есть все необходимое», – идеальных спутников, способных волшебным образом восстановить ощущение радостной цельности. Гнев и отчуждение остаются позади, они обращаются друг к другу за спасением и вновь делают неприятное открытие: ни один из них не имеет навыков и мотивации, чтобы удовлетворить глубокие потребности своей половинки. Многие самостоятельно приходят к тому отрезвляющему выводу, который мы сделали в наших первых браках: то, чего ты больше всего хочешь от партнера, он меньше всего способен тебе дать.

Как разрешить эту важнейшую дилемму? Если учесть, что: 1) мы вступаем в любовные отношения с эмоциональными травмами детства и 2) мы, сами того не желая, выбираем спутников, напоминающих наших родителей – тех самых людей, которые и способствовали когда-то появлению этих ран, – кажется, что любовные отношения могут только повторить несчастья, которые мы пережили, а не избавить нас от них.

Этот пессимистичный взгляд во всей красе проявился много лет назад во время нашей лекции. Когда мы объясняли разрушительную природу выбора спутника жизни, одна женщина подняла руку и спросила: «Может быть, чтобы избежать повторения старых ран, надо выбирать того, кто тебя не привлекает? Таким образом ты не окажешься с человеком, у которого те же недостатки, что и у твоих родителей!» Все рассмеялись. Но тогда мы не могли предложить лучшего решения. Казалось, подбор партнера по гороскопу, с помощью свахи или компьютеризированной службы знакомств имеет больше шансов привести к успешным отношениям, чем неосознанный выбор. Склонность притягивать спутников, имеющих положительные и отрицательные черты мамы и папы, как будто с самого начала обрекает традиционные любовные отношения на провал. Единственное, что мы могли посоветовать, – лучше осознать скрытые причины заключения брака и принять холодную, жесткую реальность. Оставалось утешаться осознанием, инсайтом, пониманием и принятием.

Я [Харвилл] в то время сам получил такой совет от психотерапевта. «Придется смириться с тем, что у матери не было для вас сил, – говорил он мне. – Ваша жена тоже не даст вам того, что вы хотите. Она не сможет исправить те ранние дни. Лучше просто отказаться от этих устремлений». Другими словами, не получил тогда – не получишь и сейчас. Взрослей и не спорь с судьбой.

Я попытался принять то, что он мне говорил, но осознавал, что в глубине души не готов отказаться от моих незаконченных дел – смириться с тем, что неудовлетворенные потребности детства не будут удовлетворены и в отношениях. Что-то подсказывало, что я имел неотъемлемое право на безопасное и спокойное детство, и я видел, что другие пары не менее цепко держатся за свои потребности. Они в силах их подавлять. Или отрицать. Даже проецировать друг на друга. Но они не могут раз и навсегда отказаться от них. Должен быть другой, лучший способ. И он нашелся: стать таким человеком, каким партнер хочет вас видеть. Именно это Хелен сделала для меня, а я – для нее. Благодаря этому бескорыстному дару мы наконец получили любовь, о которой тосковали всю нашу жизнь.

ПОЧЕМУ ЛЮБОВЬ К СЕБЕ НЕ ПОМОГАЕТ

Какое-то время я [Хелен] посещала духовную наставницу, которая смотрела на возможность удовлетворения детских потребностей оптимистичнее, чем я сама. Она была убеждена, что любовь к себе поможет восполнить то, чего мы не получили в детстве. Я очень хотела, чтобы меня замечали и ценили, и, чтобы помочь мне удовлетворить это желание, она предложила сделать упражнение на релаксацию. Когда я расслабилась, она сказала: «Хелен, представьте, что вы маленькая девочка, которой хочется папиного внимания. Вы дома, и он спрашивает, как прошел день. Представьте, как вы хотите его внимания. Позовите его. Вот он подходит к вам, берет на руки и широко улыбается. Он хвалит вас за то, что вы не по годам умная и сообразительная».

Она верила: если мне удастся создать живую картину отцовской любви, я постепенно восполню свою потребность в этом чувстве. Ее подход, кажется, некоторое время работал: после каждого сеанса я чувствовала себя не такой одинокой, более любимой. Но это чувство постепенно выветривалось, и меня снова охватывало одиночество.

Такой прием не работает, потому что его саботирует древний мозг. Когда мы были младенцами, неспособными удовлетворить свои физические и эмоциональные потребности, боль и наслаждение волшебным образом приходили из внешнего мира. Появлялась бутылочка или грудь – и голод был удовлетворен. Нас брали на руки – и мы успокаивались. Оставляли плакать в кроватке – и мы злились и боялись. Несмотря на взросление, древний мозг застыл в пассивном мировоззрении, в представлении, что хорошие и плохие ощущения создают другие люди. Мы не могли о себе позаботиться: за нас это делал кто-то еще. Та часть личности, которая испытывала боль, не могла принять любовь изнутри. Спасение – это не «внутренняя» работа, а результат чьей-то заботы. Но в то время мы не знали этой фундаментальной истины.

ГРАНИЦЫ ДРУЖБЫ

Мы оба постепенно смирились с тем, что целительная любовь должна приходить извне. Но обязательно ли ее должен дарить партнер? Не может ли она поступать от близкого друга? У нас была возможность наблюдать и испытывать на себе исцеляющую силу дружеских отношений. Между участниками психотерапевтических групп часто складываются тесные связи, и мы поощряем эту любовь и поддержку. Люди часто способны больше рассказать другу детства, чем интимному партнеру. Но дружба – действительно мощное противоядие от одиночества и средство укрепления самооценки – не всесильна в деле излечения нашей глубокой тоски.

Мы пришли к выводу, что любовь, которую мы ищем, должна исходить не просто от другого человека в контексте безопасных, интимных отношений, а именно от того, кто соответствует Имаго, настолько похожего на наших родителей, что он сливается с ними в подсознании. Это, видимо, единственный способ победить детскую боль. Можно наслаждаться чужими объятиями и знаками внимания, но это не оказывает продолжительного эффекта. Это как разница между сахаром и искусственным подсластителем. Последним можно обмануть вкусовые рецепторы, но организм он не питает. Точно так же и мы жаждем любви наших мамы и папы или людей, неотличимых от них на подсознательном уровне.

Однако здесь мы возвращаемся к исходной дилемме: как партнеру исцелить нас, если у него есть негативные черты наших близких? Разве это не самый неподходящий кандидат, чтобы излечить наши эмоциональные раны? Неужели если дочь отстраненного, поглощенного собой отца неосознанно выберет в мужья трудоголика, эти отношения удовлетворят ее потребность в близости и понимании? Если сын страдающей от депрессии, сексуально подавленной матери женится на депрессивной фригидной женщине, как он восстановит свою чувственность и радость? Если девочка, потерявшая в раннем детстве отца, сойдется с мужчиной, который отказывается на ней жениться, как она ощутит любовь и безопасность?

Ответ формировался постепенно. Чтобы произошло исцеление, предположили мы, партнеру придется измениться. Это единственный логичный вывод. Трудоголик должен добровольно направить на жену часть своих сил. Холодная и подавленная женщина – стимулировать свою энергию и чувственность. Не желающий жениться любовник – снизить барьеры близости. Тогда и только тогда эти люди дадут своим спутникам постоянную заботу, которую те искали всю жизнь.

В этот момент мы посмотрели на подсознательный выбор в новом свете. Действительно, часто бывает, что один партнер наименее способен дать то, в чем нуждается другой. Но именно в этой области он должен развиваться! Например, если Мэри выросла с родителями, которые были скупы на проявление физической привязанности, она с наибольшей вероятностью выберет в мужья Джорджа, у которого телесный контакт вызывает дискомфорт. Неудовлетворенная детская потребность женщины будет неизбежно соответствовать неспособности партнера ее удовлетворить. Но если Джордж сумеет преодолеть сопротивление и начнет проявлять привязанность, не только Мэри получит физическое утешение, которого ей так не хватало, но и он постепенно восстановит свою чувственность. Другими словами, в попытках исцелить жену он будет возрождать важную часть своей личности! Подсознательный выбор сводит друг с другом людей, которые – в зависимости от готовности расти и меняться – либо ранят, либо излечивают друг друга.

ОБСЛЕДОВАНИЕ ИМАГО

Меняться сложно. Древний мозг стремится к постоянству и, как мы постоянно повторяем в этой книге, имеет сложные системы защиты, чтобы оградить «я» от всего, что воспринимается как опасность. Мы узнали, что Имаго-диалог помогает преодолеть защиту и применить тактику нового мозга. Но чтобы пробудить готовность меняться, нужен мотиватор. Чтобы сделать глубокое открытие, которое вызовет сопереживание и желание удовлетворить нужды партнера, по-прежнему требуется Имаго-диалог. А начинать нужно с истоков: с детских переживаний.

Обучая партнеров вести Имаго-диалог, мы знакомим их с инструментом для сбора информации под названием обследование Имаго. Это методика наведения образов, которая помогает партнеру лучше узнать собственные детские раны. После упражнения мы просим поделиться наблюдениями, используя Имаго-диалог. Это эффективный прием, благодаря которому партнеры начинают видеть друг друга такими, какие они есть: ранеными людьми, ищущими духовной полноты.

Прежде чем начать упражнение, мы просим партнеров закрыть глаза и расслабиться. Чтобы они ни на что не отвлекались, часто включаем успокаивающую музыку. Через некоторое время мы предлагаем им вспомнить дом, где прошло их детство. Когда образ начинает формироваться, просим представить себя маленьким ребенком, который ходит по дому в поисках родителей. Сначала нужно встретить мать или другую женщину, которая в тот период оказывала на них наибольшее влияние. Мы говорим клиентам, что они внезапно обрели волшебную силу и способны с кристальной четкостью видеть положительные и отрицательные черты ее характера. Клиентам надо заметить эти особенности, а затем представить, как они рассказывают своим мамам о том, чего всегда хотели от них, но так и не получили.

Аналогичным образом просим их встретиться с отцом или другим важным в их жизни мужчиной, а потом с остальными людьми, повлиявшими на них в годы становления. Когда клиенты соберут всю возможную информацию об этих ключевых людях, мы постепенно возвращаем их в реальность, просим открыть глаза и записать на бумаге то, что они узнали.

Мы часто удивляемся, сколько информации может дать это простое упражнение. Например, один молодой человек после него впервые осознал, каким одиноким и изолированным чувствовал себя в детстве. Он заблокировал эти важнейшие сведения, потому что они казались ему бессмыслицей. Разве можно чувствовать себя одиноким в семье с четырьмя детьми, отцом-священником и преданной матерью-домохозяйкой? В воображении он искал отца, но так и не нашел. Когда же встретил мать, первое, что он не задумываясь спросил, было: «Почему ты вечно занята? Разве ты не видишь, что нужна мне?» Это прозрение помогло ему понять, почему он находился в хронической депрессии. «До сих пор моя тоска была для меня загадкой», – признался он.

Когда человек выполняет это упражнение, у него появляется необходимая информация для построения Имаго – внутреннего образа, который руководит им при выборе партнера. Все, что остается сделать, – собрать положительные и отрицательные черты всех ключевых людей детства, подчеркивая те, что оказали наибольшее влияние. Именно эти качества человек будет искать в своем романтическом партнере.

По завершении мы просим спутников поделиться тем, что они узнали. Предлагаем слушать друг друга с полным вниманием, стараясь не интерпретировать информацию; вдаваться в подробности, сравнивать с собственными мыслями и анализировать. Разрешены только отзеркаливающие комментарии, которые указывают на степень понимания. Выполняя это упражнение, люди начинают видеть в невротическом, непонятном или навязчивом поведении партнера раны, которые он пытается излечить. Это создает в отношениях атмосферу сострадания и эмоциональной поддержки.

ДИАЛОГ РОДИТЕЛЯ И РЕБЕНКА

За те годы, что прошли после выхода первого издания книги, многие ведущие мастер-классов по Имаго-терапии внесли вклад в развитие нашего метода работы над отношениями. Например, Майя Коллман предложила новое упражнение под названием «Диалог родителя и ребенка», которое углубляет осознание детских ран и увеличивает сопереживание в паре. Партнеры садятся лицом к лицу. Один берет на себя роль взрослого (получателя), а другой представляет себя ребенком и говорит с его точки зрения (отправитель). Получатель задает ряд вопросов, первый из них: «Скажи, каково со мной жить?» «Ребенок» отвечает. С сочувствием отзеркалив сказанное, «взрослый» спрашивает: «А что было самым ужасным?» «Ребенок» рассказывает об этом. Отзеркалив с теплотой ответ, взрослый для баланса задает несколько вопросов о положительных эпизодах их жизни. Последний вопрос: «Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше?» Как правило, «ребенок» отвечает нечто вроде: «Мне нужно, чтобы ты уделял мне внимание и слушал, что я говорю».

После отзеркаливания, уточнений и предложения рассказать больше получатель подводит итог тому, что сказал отправитель, и спрашивает: «Что в наших отношениях удовлетворило бы эту потребность?» Отправитель отвечает, и партнеры завершают упражнение, благодаря друг друга за то, что поделились своей болью и выслушали. Потом они меняются ролями и повторяют процесс.

Это упражнение сильно влияет на обоих партнеров. Тот, кто играет роль ребенка, видит свои детские раны яснее, чем при использовании других методов. «Взрослый», в свою очередь, начинает лучше понимать уязвимость своей половинки в раннем детстве, а приятные воспоминания дают ему информацию о том, что нравится спутнику, и помогают придумать, как заботиться о нем. Самое захватывающее в этом упражнении то, что сопереживающий ответ слушающего партнера сильно отличается от ответа, который дал бы настоящий родитель, и одно это начинает исцелять раны. Если бы в прошлом настоящий родитель реагировал так же, эмоциональной травмы не было бы вообще.

Больше всего в этом диалоге нас захватывает то, что слушающий партнер, познакомившись с воспоминаниями о детских тревогах, часто признается, что сам огорчал спутника схожим образом, невольно обнажая его раны. При этом структура упражнения предотвращает какую-либо реакцию. А благодаря заключительному признанию – когда «ребенок» в состоянии регрессии объясняет, что ему нужно от родителя, – слушающий получает новую информацию о том, как помочь близкому человеку исцелиться. Диалог родителя и ребенка косвенно позволяет узнать, как стать друг для друга врачами.

ПРАВДА О КРИТИКЕ

Диалог с партнером помогает разрушить эгоцентричный мир, в который нас загоняет тревога. Также очень полезно заглянуть внутрь себя – благодаря этому вы сможете многое узнать о ваших реальных чувствах. Очень показательна в этом плане критика партнера – высказанная или невысказанная. «Ты никогда не приходишь домой вовремя!», «На тебя никогда нельзя положиться!», «Почему бы тебе для разнообразия не подумать обо мне?», «Ты такая эгоистка!» Бросаясь подобными фразами, вы убеждены, что они описывают вашего визави, но правда заключается в том, что часто они точно описывают вас.

Давайте проанализируем один пример и посмотрим, сколько информации можно получить из одной хронической эмоциональной жалобы. Допустим, женщина постоянно ругает партнера за неорганизованность: «Ты всегда такой несобранный! На тебя невозможно положиться!» Тот просит привести конкретные примеры, и она заявляет: «Ты ужасно планируешь отпуск. Когда мы едем в поход, ты всегда забываешь самое необходимое. Ты никогда не помнишь дни рождения детей. А если готовишь, на кухне всегда невероятный бардак!» Неудивительно, что мужчина автоматически реагирует на этот поток обвинений общим отрицанием, после которого следует контробвинение: «Это неправда! Ты преувеличиваешь, и вообще, ты еще более неорганизованная, чем я!»

Как обратить этот ожесточенный спор на пользу отношениям? Если женщина открыта, она сможет лучше понять собственные детские раны. Для этого нужно сделать следующее.

Сначала записать претензию на бумаге: «Ты всегда такой неорганизованный!» Затем ответить на следующие вопросы:

• Как я себя чувствую, когда мой партнер так поступает?

• Какие мысли у меня при этом возникают?

• Какие глубокие ощущения могут лежать в основе этих мыслей и чувств?

• Я когда-нибудь испытывала такие же мысли и чувства в детстве?

Ответив на эти несложные вопросы, женщина сможет определить, не пробуждает ли поведение партнера ее сильные детские воспоминания.

Предположим, благодаря упражнению она вспомнила, что родители были несобранными и у них не хватало времени и сил уделять ей внимание. В таком случае неудивительно, что аналогичное поведение партнера вызывает в ней тот же страх, что и в детстве. В ее критике, таким образом, слышится жалобный детский плач: «Почему обо мне никто не заботится?»

Это подводит нас к первому общему принципу в отношении критики.

ПРИНЦИП 1: МНОГИЕ ВАШИ ПОВТОРЯЮЩИЕСЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ПРЕТЕНЗИИ В АДРЕС ПАРТНЕРА – ЭТО СКРЫТЫЕ ЗАЯВЛЕНИЯ О СОБСТВЕННЫХ НЕУДОВЛЕТВОРЕННЫХ ПОТРЕБНОСТЯХ.

Из критики можно почерпнуть и другую информацию, которая обычно требует глубокого анализа. Не исключено, что претензии женщины к мужу – это ее претензии к себе. Другими словами, она бранит свою половинку за недостаток организованности, но при этом сама может быть такой же несобранной, как он. Чтобы проверить, так ли это, можно задать себе общий вопрос: «В чем моя критика верна для меня же?» Следует иметь в виду, что ее неорганизованность иногда проявляется совсем не так, как у ее мужа. Например, у нее идеальный порядок на кухне и она виртуозно планирует отпуск (а у него здесь как раз проблемы), но при этом ей трудно определять приоритеты на работе и управлять семейным бюджетом. Теперь она может определить, не пытается ли скрыть негативную часть себя, проецируя ее на партнера, а затем критикуя его за это. Если окажется, что это правда, у нее будет необходимая информация, чтобы отделить собственные негативные черты от негативных качеств партнера. «Я неорганизованная в одних областях, а мой партнер – в других». С точки зрения психологии она овладевает своими проекциями и отзывает их. Иисус сказал об этом более поэтично: «Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего».

Это подводит нас ко второму наблюдению в отношении критики.

ПРИНЦИП 2: НЕКОТОРЫЕ ПРЕТЕНЗИИ К ПАРТНЕРУ МОГУТ ПОМОЧЬ ВАМ ОПРЕДЕЛИТЬ СОБСТВЕННОЕ ПОТЕРЯННОЕ «Я».

Может быть, отец в детстве требовал от этой женщины порядка до такой степени, что она потеряла способность быть расслабленной, гибкой и спонтанной.

Из этих принципов следует, что критика либо обнажает раны партнера, либо вредна для самого критикующего. Понимание ее внутренних причин поможет пролить свет на ваше подсознательное поведение. В главе 12 мы поговорим, почему критика во всех ее формах вредит отношениям.

ОТ ТЕОРИИ К ПРАКТИКЕ

Мы сосредоточивали внимание на том, как реализовать целительный потенциал любовных отношений, но пока не рассказали, как подтолкнуть человека преодолеть собственные ограничения, чтобы удовлетворить потребности партнера. Почему многие с такой неохотой идут на изменения? Может быть, они хотят чего-то для себя? Конечно, да! «А что может быть привлекательнее, – подумали мы, – чем возможность вернуть те части личности, которые были подавлены еще в детстве?» Мы решили, что это будет «приманка», чтобы мотивировать людей становиться источниками исцеления. Когда человек проанализирует результаты обследования Имаго и глубокие ранящие переживания, он посмотрит на спутника другими глазами, увидит в нем «раненого брата по оружию», который хочет того же, что и он: получить, наконец, любовь, в которой нуждался и которую искал всю жизнь. После этого партнеры будут готовы менять отношения.

Чтобы вызвать эти изменения, мы начали работать над упражнением под названием «Диалог с запросом на изменение поведения». У него есть некоторые общие черты с упражнением «Заботливые поступки»: один партнер составляет список просьб, а другой выполняет или не выполняет их, на свое усмотрение. В этом упражнении, однако, просьбы касаются изменения поведения, а не приятных взаимодействий: более того, просьбы, как правило, нацелены на «камни преткновения» в отношениях партнеров. Можно попросить спутника быть более понимающим и меньше манипулировать, то есть, по сути, преодолеть свои самые заметные отрицательные черты.

Как и в случае с заботливыми поступками, пожелания должны быть конкретными, измеримыми, ограниченными по времени. В противном случае у партнера не будет достаточно информации, чтобы измениться, и останется слишком много пространства для неправильной интерпретации и увиливания. Кроме того, диалог с запросом на изменение поведения (как и заботливые поступки) должен основываться на принципе дарения, а не договора, иначе подсознание будет противиться переменам. Это очень важно. Если сделать небольшой шаг и ждать, что спутник ответит взаимностью – «Я постараюсь меньше доминировать, а ты за это стань заботливее», – процесс быстро скатится в противоборство. Старая вражда разгорится вновь, и возможность исцеления будет утрачена.

Необходимо научиться преодолевать свои ограничения и выработать способность любить не потому, что ожидаешь взаимности, а просто потому, что партнер этого заслуживает. Подсознание принимает только бескорыстные подарки. Сделки его не интересуют.

Осознав, какой будет общая канва нового упражнения, мы начали думать над деталями. Как понять, каких именно поступков требовать от партнера? Два человека могут охотно жаловаться и критиковать друг друга, но редко способны четко сформулировать, что же им нужно. Как получить эту информацию, если готового ответа нет? Разве здесь можно обойтись без месяцев и даже лет интенсивной психотерапии?

Мы пришли к выводу, что есть более простое решение: партнеры должны проанализировать претензии, которые они предъявляют друг другу. Благодаря этому они увидят свои неудовлетворенные детские потребности (пусть и без подробностей). За проведенные вместе месяцы или годы мягкое, поверхностное раздражение стирается, обнажая твердые, фундаментальные нужды. «Ты никогда…», «Ты вечно…», «Когда ты вообще собираешься…» В своей основе эти обвинения представляют собой замаскированную мольбу обо всем, чего мы недополучили в детстве: о привязанности, поддержке, защите, независимости, нежности. Чтобы составить список просьб, партнерам стоит понять, какие желания скрыты в их хроническом недовольстве. Нужно отвлечься от отчаяния и обратиться прямо к внутренним ожиданиям, а затем конвертировать эти общие потребности в конкретные поступки, которые могли бы их удовлетворить. Некоторые Имаго-психотерапевты описывают такие запросы аббревиатурой SMART: небольшие (small), измеримые (measurable), достижимые (achievable), уместные (relevant) и ограниченные по времени (time-limited). Этот перечень конкретных позитивных просьб станет для двоих постоянной программой налаживания отношений.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРОГРАММЫ

Давайте рассмотрим диалог с запросом на изменение поведения на примере с одного нашего мастер-класса. Мы попросили добровольца рассказать, что его сильно огорчает в партнере. Подняла руку Мелани – привлекательная женщина в ярком ситцевом платье. В ее претензии к мужу Стюарту на первый взгляд не было ничего особенного. «У него ужасная память, – сказала она, – и, похоже, она все ухудшается. Я всегда делаю ему замечания и мечтаю отправить на занятия по развитию памяти».

Стюарт, усатый мужчина, похожий на ученого, сидел рядом и, как по сигналу, начал оправдываться. «Мелани, – сказал он уставшим голосом. – Я адвокат. Мне приходится запоминать тысячи страниц юридических текстов. У меня превосходная память!»

Прежде чем Мелани продолжила, мы поинтересовались, что ее больше всего беспокоит в неспособности Стюарта запоминать. Когда это обычно ее нервирует?

Она на секунду задумалась. «Когда он забывает сделать то, о чем я прошу. Например, на прошлой неделе он забыл, что мы собрались вместе пообедать. Несколько дней назад я вышла из себя, когда на вечеринке он забыл меня представить друзьям. Я чувствовала себя совершенно по-идиотски».

Затем мы подтолкнули ее к следующему шагу: «И когда он так себя ведет, вы ощущаете…» Мы пытались помочь ей уловить более глубокие чувства – например, грусть, гнев или страх, – лежащие в основе ее отчаяния. Главная цель – определить скрытое в претензии желание. Но сначала важно найти самое частое чувство и идентифицировать стоящий за ним страх. «Когда он делает такие вещи, мне кажется, что он меня не любит. Чувствую себя отверженной», – сказала она. Чтобы она связала это хроническое чувство со своим детством, мы дали еще одну подсказку: «И когда вы так себя чувствуете, это напоминает вам о…» – «…Это напоминает об отце, который не уделял мне внимания, – продолжила Мелани. – Он был настолько занят, что часто забывал приходить на мои спортивные соревнования». Тогда я дал ей третью подсказку: «И в этом вас пугает то, что…» Она ответила: «…что я ему не важна»[37].

Повернувшись к Стюарту, мы попросили его перефразировать отчаяние Мелани и отзеркалить все, что она сказала, – провести итоговое отзеркаливание. После небольшой тренировки он наконец произнес: «Если я все понял, ты недовольна тем, что у меня плохая память. Я забываю, о чем ты меня просишь, игнорирую тебя во время вечеринок, и это напоминает тебе о вечно занятом отце и заставляет чувствовать себя нелюбимой. Ты боялась, что он тебя не любил. Все правильно?» С изумлением, что он так хорошо все запомнил, и со слезами на глазах женщина сказала: «Да».

Мы попросили Стюарта подтвердить ощущения Мелани и выразить сопереживание, представив себе, что она испытывала в детстве. Это было непросто, и потребовалось его немного подтолкнуть. Наконец он сказал: «Я понял. Твой отец был постоянно занят и не приходил к тебе на соревнования, поэтому, когда я забываю о твоих просьбах, это напоминает тебе о забывчивости отца и заставляет чувствовать себя уязвленной и нелюбимой. Теперь я это осознаю».

А потом он спонтанно проявил сопереживание. «Я могу представить, почему ты сердишься, когда я о чем-то забываю. Ты же сердишься?» Она согласилась и, немного всхлипывая, сказала, будто впервые почувствовала, что ее услышали, ощутила, что партнер ее ценит.

После этого мы попросили Мелани рассказать, как убрать ее огорчение и стоящие за ним страх и боль, используя фразы со словами вроде «всегда» и «никогда». На подсознательном уровне наши претензии не имеют границ: мы хотим «всего и всегда!». Мы пришли к выводу, что людям важно выражать именно глобальное желание. Хотя все осознают, что оно не исполнится, это помогает сфокусироваться на детской потребности, которая скрыта в недовольстве.

«Больше всего мне хочется знать, – начала Мелани, – что я важна для тебя, ты все время обо мне думаешь и я для тебя важнее, чем работа. Всегда». Сначала лицо Стюарта смягчилось, но потом показалось, что он подавлен этой просьбой.